Спаси, но не сохраняй

«Знать, что если пожар, а я сплю -

Ты спасёшь.

Знать, что беды мои,

Как свои,

На плечах понесёшь.

Знать, что плечи твои,

Шире,

Крепче Берлинской стены.

И на этой планете

Нет меня,

Нет тебя,

Есть -

Мы».

Следующие две недели в жизни Саши стали самыми спокойными, которые у неё когда-либо были. На следующее утро после бара, выйдя на улицу, она видит Сонечку, которая попивает кофе из стаканчика, опираясь бёдрами о капот своей машины. Александра застывает, сделав по подъездной дорожке буквально несколько шагов. Кульгавая в открытую рассматривает Сашу, отмечая про себя то, насколько разительно отличался её сегодняшний образ от того вечернего. Этим сибирским прохладным утром, которое обещало дневную жару, Сашенька походила на маленького ангелочка с фресок эпохи Ренессанса. Её кудри были уложены чуть более аккуратно, но Соне не обязательно знать, что Крючкова корпела над ними всё утро, чтобы те выглядели прилично перед работой. В ушах красовались аккуратные золотые серёжки-колечки, которые перекликались с золотой цепочкой на шее и тонким кольцом на безымянном пальце левой руки. Белая футболка была заправлена в бежевые классические брюки, подпоясанные тонким коричневым ремнём. Образ завершался светло-голубой кофтой на замочке, на фоне которой Сашины глаза сияли ещё ярче обычного, белыми кроссовками и светло-бежевой сумкой через плечо, на которой болтался смешной брелок с пушистым белым мишкой. - Доброе утро, - Соня салютует Саше стаканчиком, пока та удивлённо хлопает глазами и застёгивает кофту на замочке. У Кульгавой в душе покой от вида такой девушки перед собой: ещё немного не проснувшейся, нежной, трепетной, поёжившейся от утренней прохлады. - Доброе, а ты..? - Александра приподнимает бровь и поправляет сумку на плече. - Ну, - Кульгавая подходит к открытому окну своей машины и тянется рукой внутрь салона, выуживая второй стаканчик с кофе, - я думаю, мой долг теперь - сберечь тебя от всех бед. - О, - Саша удивляется, принимая стакан с кофе, пытаясь заправить за ухо выбившуюся кудряшку, - но я же не каждый день попадаю в такие... эм, ситуации. - Но мне всё-таки будет спокойнее, если я буду рядом, - Соня заразительно улыбается. - Ты не против? - Нет, - Крючкова улыбается в ответ, - не против. С тех пор утро начиналось практически одинаково: быстрые сборы по утрам, стакан кофе, Сонины объятия и прохладный утренний ветер, врывающийся в салон чёрной приоры. Они ставили друг другу любимые песни на магнитоле в машине Кульгавой, много разговаривали, Соня шутила, а Саша громко заливисто смеялась, запрокидывая голову и утирая слёзы в уголках глаз. Конечно же, Александра позволяла себе тайно любоваться Софьей. Она будто бы вела непринуждённые беседы, активно жестикулируя тонкими кистями рук, но на самом деле стреляла глазами в сторону новоиспечённой подруги. Она разглядывала Сонины руки. Бесконечно красивые, такие сильные, мускулистые и одновременно с этим женственные руки. Каждый их миллиметр был для Крючковой кусочком шедевра: хотелось кончиками пальцев проводить тонкие линии между родинками, пройтись по венкам, что особо виднелись на изящных запястьях, и переплести свои тонкие пальцы с длинными сильными пальцами Сони. Профиль её лица Саша сравнивала с иконами. На него хотелось молиться. Аккуратные брови, ровный лоб. Глубокие карие, так цепко следящие за дорогой. Скулы у Софьи виднелись, хотя на щёчках всё ещё была небольшая округлость. Вздёрнутый милый нос, пухлые губы. О боже, её губы... Александра готова молиться всем богам, которые ей известны, чтобы уметь вовремя отрывать взгляд от её губ. Хотя ей категорически этого не хотелось. От слова совсем. Это походило на своеобразную игру: Соня шутит, Саша смеётся и стреляет глазами, а в ответ на это старшая ухмыляется. Черт, неужели заметила? Июнь был в самом разгаре. Всё заметно озеленилось, небольшие поля среди тайги благоухали полевыми цветами под зноем палящего солнца, река переливалась ярче самых драгоценных камней. Но среди всей природной красоты Лейла замечала, что главным цветущим объектом были далеко не полевые цветы. Это были Сашины глаза, её улыбка, её сердце - да и вся Саша цвела так, как Ключевская давно не видела. В один из дней на работе она заводит разговор: - Дорогая, а ты ничего не хочешь мне рассказать? - Ляля перебирала какие-то бумажки за столом, пока Саша что-то увлечённо отсматривала порцию фотографий в ноутбуке. - Ммм, например? - девушка хмурит брови, но глаз от экрана даже не отрывает. - Например, что у вас с Соней с пляжа, - да, Лейла всегда отличалась прямотой и никогда не любила юлить. Наверное, поэтому среди всего окружения «своей подругой» Александра могла назвать только её. - А что у нас с ней? - А вот Крючкова в эти игры поиграть любила, но исключительно ради того, чтобы подружку побесить. В конечном итоге, она всё равно ей всё расскажет. Поэтому Саша немного ухмыляется и выглядывает из-за экрана на Лейлу. - Саня, ну ты опять! - Ключевская моментально хмурится. - Даже не пытайся! Нет! В небольшом кабинете, который располагался за администрацией батутного центра, разносится громкий смех Саши. В этот раз Ляля взорвалась слишком быстро. Видимо, тема с Сонечкой была для неё уж слишком интересной. - Ну, мы общаемся, - Крючкова всё равно продолжает тянуть кота за причинное место. - Она тебе нравится? - Ключевская словами бьёт наотмашь. Саша мучительно стонет, откидываясь на спинку офисного кресла и возводя глаза к потолку. Она закрывает лицо руками под непонятливый взгляд подруги и устало его потирает. - Ляль, скажи, я для всех такая очевидная или только для тебя? - возмущается девушка. - Ээээ, - до Лейлы сперва не доходит смысл сказанного, а потом она округляет глаза, - так нравится?! - Да! - страдальчески отвечает Александра, откатываясь от стола на кресле. - Боже, ну неужели! - девушка окончательно отрывается от перебирания каких-то невероятно важных бумажек. - В смысле неужели?! - Саша обращает взгляд к подруге. - Не только я буду выносить тебе мозги, но и ты мне, - Лейла широко и довольно улыбается. Крючкова закатывает глаза. После этого рассказывает, как Соня уже несколько дней подвозит ей по утрам на работу, угощает кофе, упоминает их милые беседы и обмен музыкой. Подруга на это умилялась и только начала уверять Сашу в том, что она Соне точно нравится. А когда Крючкова отпиралась, обзывала её дурой. Александра обиженно дула губы. Софья и так в Сашенькиной светлой головушке прописалась бесплатно, отказываясь, пусть даже и мысленно, платить за квартплату. Но после того злополучного разговора с Лейлой её положение там значительно укрепилось. Хотя казалось бы, куда уже... Саша сидит в темноте своей комнаты, где большая лампа была направлена только на мучаемый девушкой холст. Она скрючилась на мягком пуфике, подобно креветке, прекрасно осознавая, что после этого её спина ей спасибо не скажет. На ней одета растянутая домашняя футболка с заметно потёртым рисунком Дэвида Боуи, короткие чёрные шорты и пушистые розовые носки. Чтобы волосы не мешались, она закрепила их какими-то дурацкими заколками с кошечками, которые остались в родительском доме ещё со времён её детского сада. В комнату раздаётся тихий стук. Так тихо стучится только мама. - Да, мам? - громко отвечает Крючкова, выпрямляя спину и пытаясь размять поясницу. Она кидает кисточку в стакан с уже грязной водой, откладывает палитру и оборачивается к маме, которая заглянула в комнату. - Дорогая, к тебе там подружка пришла. - Ляля? - Саша вскидывает брови, ведь с Лейлой мама была прекрасно знакома. - Нет, но я пустила её. Она ждёт в коридоре, - мама улыбнулась и скрылась за дверью. Кого из подружек могла пустить мама, если это не Лейла? Больше никого из Сашиных друзей в городе попросту не было, о существовании некоторых мама просто не знала. Александра сует ноги в тапки в виде единорогов (эта прелесть осталась здесь с её подросткового возраста), и выплывает в коридор, даже не удосужившись взглянуть на себя в зеркало. Выйдя в коридор, Саша обомлела и лишилась дара речи. В их небольшой, но достаточно просторной прихожей стояла Соня Кульгавая. Собственной персоной. Ну ахуеть теперь. Более приемлемых слов для сложившейся ситуации Александра не находила. Саша огромными светлыми глазами по пять рублей смотрит на подругу, которую мама почему-то пустила, хотя лично с ней знакома не была. Какого чёрта?! Крючкова тут же вспоминает про свой внешний вид и не знает, куда кинуться: выбросить свои тапки, оттянуть шорты пониже или вообще проще убежать. Она в собственной квартире, куда бежать?! Александра густо-густо краснеет, вплоть до багряных пятен на шее и вскидывает ладошки к голове, прикрывая заколки-кошки. - Саш, ты в порядке? - Софья тихо посмеивается. - Что ты здесь делаешь и как тебя пустила моя мама? - возмущённо шепчет Саша, из её глаз сыпятся искры. - Я хотела увидеться, а ты не отвечала на сообщения, - Кульгавая явно веселилась от всей сложившейся ситуации. - А твоя мама, ну... Я представилась, она и пустила. Саша пыхтит. Почему у Сонечки всегда всё так просто? Она хочет ещё поплеваться ядом и выдать парочку едких комментариев по поводу происходящего, потому что её возмущению не было предела, ведь та, о ком она так мечтательно вздыхала, застала её в самом неподобающем виде. Но сделать этого ей не удаётся: в коридоре снова показывается мама. - Сашенька, я... Крючкова младшая застывает с открытым ртом и нахмуренными бровями. Соня была её полной противоположностью - лёгкая улыбка, расслабленные плечи и, очевидно, куда более адекватный наряд. Саша заметно меняется в присутствии мамы. Агрессия отступает, девушка опускает руки и немного поворачивается корпусом в сторону матери. - Мам, а ты же не знакома с Соней... - Ну, мы познакомились, - кудрявая женщина мило улыбается. Соня с каким-то невероятным теплом в груди наблюдает за семейной сценой. Саша такая маленькая злюка, а её мамочка будто солнце, которое злюку согревает и заставляет смягчиться. - Я чего вышла-то! - женщина легонько стукает себя по лбу. - Соня принесла твои любимые пирожные. Я чайник поставила, попейте чай. Ситуация обретала новые краски. Она запомнила, какие пирожные были её любимыми, когда один единственный раз они утром заезжали в кулинарию? Соня либо маньячка, либо у неё феноменальная память. Или всё куда проще: она маньячка с феноменальной памятью. - Хорошо, спасибо, - необъяснимая злость и паника отступала. - Выключишь чайник, когда закипит? - просит девушка. Мама на эту просьбу кивает и удаляется на кухню. В дальнем углу прихожей Александра замечает своё отражение в зеркале. Выглядела она, мягко говоря, не очень. Вся раскраснелась, пыхтела, одета черти как. Боже, что Соня подумает о ней..? Крючкова немного потухла. - Ну проходи, - тихий голос отражается от стен прихожей. Саша тушит свет и открывает дверь в свою комнату, которая обилием света тоже особо не отличалась. Она пропускает Софью вперёд, а сама заходит следом, прикрывая дверь. - Откуда ты узнала номер квартиры? - первым делом отчего-то интересуется Александра. - Оксана у Лейлы спросила, - Кульгавая пожимает плечами, рассматривая среду обитания Сашеньки. Светлые стены, высокий потолок и паркетный пол, на котором лежал большой мягкий ковёр. В комнате два больших окна - одно прямо напротив двери, другое напротив кровати. Слева от двери было много высоких шкафов из светлого дерева, стоящих в ряд, а сразу рядом с ними как раз и расположилась полутороспальная кровать. Достаточно большая для одной такой хрупкой Сашки. Рабочий стол был угловым и стоял в правом дальнем углу комнаты. На полках, что висели над ним стояло много книжек, альбомов, ароматических свечек. На столе стоял ноутбук, а вокруг него было раскидано много творческих принадлежностей: кисточки, карандаши, краски. Но к столу подобраться было нельзя: путь преграждал мольберт, на котором взгромоздился холст. Справа от него примостилась небольшая тумбочка, на которой стояло несколько фотографий в рамках, ваза с сухоцветами, большие объективы, стакан с грязной от краски водой и палитра. Комнату поистине можно было назвать творческой обителью. Единственный источник света был направлен на холст. Саша творила перед её приходом. На холсте красовалось широкое поле с разноцветами и рассветное небо. Вот только посередине пока было белое пятно. Девушка свою работу ещё, очевидно, не закончила. - Ляля сдала меня с потрохами, - Крючкова тихо посмеивается и плюхается на кровать. - Присаживайся. - Конечно, - Софья ставит рюкзак на пол, - я же переживала за тебя, - она садится напротив подруги, поджимая одну ногу под себя. - Да что со мной случится? - бормочет себе под нос. - Сашка, - спасательница растягивает гласные в имени, - тебе напомнить, как мы познакомились? Александра поднимает на Соню глаза: - Блин. Она неловко улыбается. А потом ещё и вспоминает про свой глупый вид. Тут же отцепляет с головы заколки и, нервно прокашлявшись, кладёт их на тумбочку. - Ты чудесно выглядишь, Саш, - Кульгавая широко улыбается и смотрит собеседнице прямо в глаза. Та сперва глядит исподлобья, теребя пальцами край футболки. Но знает и чувствует, что Сонечка врать никогда не станет, ни за что. Сашины глазки вспыхивают, на губах расцветает улыбка, и она тянется к Кульгавой. Они обнимаются. У Крючковой от объятий этих в груди зацветают те самые полевые цветы, пробуждается солнце и весь внутренний мир походит на гармоничную картину, которую она видела во снах и так упорно пыталась воспроизвести на холсте этим вечером. Соня объятия эти принимает, обхватывая Александру за талию и поглаживая мягкую ткань серой футболки большими пальцами. За рёбрами шумят водопады. Маленькие капли, что изнутри были брызгами водопадов, снаружи стали мурашками, что от самой грудной клетки разбежались до спины, плеч и шеи. - Спасибо, - шёпот оседает где-то у Сониной шеи. - Я просто не ждала гостей. Девушки отстраняются друг от друга и во все глаза начинают разглядывать, будто видят первый раз в жизни. На губах улыбки. Всё на своих местах. - Ну меня бы здесь не было, отвечай ты на сообщения, - ёрничает Кульгавая, склоняя голову на бок. - Мне было не до телефона, - Саша принимает правила игры и театральничает. - Я заметила, - Соня парирует и показывает подруге язык. - Что рисуешь? - тон диалога сменяется на заинтересованный. - Рисуют дети на нашей работе с Лейлой, - Крючкова умничает, - а я пишу. - Ты маленькая душнилка, - девушка закатывает глаза, поправляя собственные волосы. А потом кидается на Сашку, поваливая её на кровать, и начинает щекотать за худые бока. Крючкова верещит и пытается вывернутся из рук своего палача. Получается, конечно же, плохо. Софья была в разы сильнее её. Она щекочет, но не перебарщивает. Александра смеётся прямо-таки до слёз, тогда Соня и отступает. Пока старшая щекотала юную художницу, её футболка немного задралась, и теперь Сонины руки держали Сашу за полуоголённую талию. От этих прикосновений разбегаются разряды тока по всему телу, отчего Крючкова шумно втягивает воздух носом. Карие глаза попадают в плен голубых, таких породнившихся за всё это время. Но Александра ведёт свою игру: как бы невзначай опускает взгляд на блестящие пухлые губы подруги. В этот момент Кульгавая перестаёт дышать. В комнату раздаётся стук. - Девочки, чай готов! Точно, чай. Девушки из сумрачной комнаты всё-таки выползают и оказываются на совсем маленькой кухне. Повисла неловкость. Мама хоть и разлила свежезаваренный чай по кружкам, по поводу сахара и холодной воды запарилась вряд ли. Саша кружки с дымящимся напитком ставит на стол, приглашая Соню сесть за него. Она усаживается и начинает пристально следить за тем, как Крючкова суетится. Следом на столе появляется сахарница, графин с холодной водой и шоколадные маффины с вишнёвой начинкой и кремом. Когда Александра ставит тарелку со своим любимым десертом, Софья перехватывает её ладонь, и их глаза снова пересекаются. - Ты чего так суетишься, Саш? - шёпот разрезает тишину. - Я... - Крючкова от глаз напротив оторваться не может и через пару мгновений отчётливо чувствует, как летит в бездну. Сердце замирает буквально на миг и, казалось бы, должно вот-вот зайтись бешеным стуком. Но этого нет. Оно остаётся в покое и мирно стучит за рёбрами. Дыхание глубокое и размеренное. Полёт плавный. По коже расползается перманентное ощущение тепла. Но во всём этом чувстве, что сейчас наполняло девушку от самых пят до макушки и казалось даже, будто кончики её кудряшек наэлектризованы, самым ярким элементом оставалась Сонина ладонь, держащая её собственную. Приземление мягкое. - Хочу, чтобы тебе всё понравилось, - Александра отвечает в тон Софье, очень тихо. - Ангелок, - Кульгавая использует непривычное для Саши обращение. - Пока ты рядом, нет такой вещи, которая бы мне не понравилась. Крючкова расплывается в абсолютно непривычной для себя улыбке. В улыбке этой сквозила нежность и искреннее счастье. Саша наконец-то плюхается на стул рядом с подругой. Они распивают чай и уплетают кексы, обязательно оставляя несколько штук для мамы. Тихие разговоры наполняли кухню. Время перевалило за десять вечера. Чай, что оставался в кружках уже на самом дне, уже полностью остыл. Хозяйка подрывается, чтобы помыть посуду, но Софья перехватывает её за руку и усаживает обратно. - Ты за мной уже ухаживала, теперь моя очередь, - Соня закатывает рукава толстовки и подходит с кружками к раковине. Разобравшись с краном и средством для мытья посуды, она начинает намывать посуду. Александра смутилась: - Сонь, тебе не обязательно... - Сонь, тебе не обязательно, - Кульгавая передразнивает её писклявым голосом и виляет бёдрами в такт своим словам. Крючкова на это только закатывает глаза. - Девчонки, - из гостиной выходит мама. - Саш? - женщина замечает на кухне только дочь, гостья явно отсутствует. Она выходит из комнаты и оказывается в проходе в кухню. Её лицо озаряет улыбка, а потом она с прищуром смотрит на дочь. - Что, Соня, эта засранка тебя уже посуду мыть заставила? Софью голос Сашиной мамы немного пугает как раз в тот момент, когда она отставляет вторую кружку на поднос с чистой посудой. Оборачивается на говорящую, обтирая руки полотенцем. - Да нет, я сама, - девушка широко улыбается без зазрения совести. Женщина на это удивлённо вскидывает брови и широко распахивает глаза. - Видишь, мама, - Александра ёрничает перед любимой родительницей. - Её, - она тыкает пальцем в сторону подруги, - инициатива. Мать на это только посмеивается, а потом зевает, прикрывая рот рукой. Она посильнее запахивает домашний махровый халат и сонно прощается с девушками: - Ладно, вы сидите ещё, только тихо. Мне завтра на работу, - женщина целует дочь в щёку. - Спокойной ночи. Соня, было очень приятно познакомиться. Девушки желают старшей Крючковой сладких снов и, потушив свет на кухне, удаляются обратно в Сашину берлогу. Оказавшись в комнате подруги, Кульгавая уже по-свойски располагается на кровати. - Давай пообнимаемся? - её голос тихий, но такой же низкий, как и обычно. - Давай, - Александра уже поплыла. Софья опирается об изголовье кровати, подкладывая под спину подушку, и немного раздвигает бёдра. Похлопав по местечку перед собой, она выставляет руки вперёд. Саша в этот раз уже плотно закрывает дверь. Она подходит к кровати, скидывает тапки и располагается между бёдер подруги. Спиной укладывается на грудь Софьи, а головой - на плечо. Тут же чувствует горячие руки, которые пробирается под её подмышки и устраиваются замком на плоском животе. Она холодными пальцами накрывает ладони и греется о них, будто о печку. - Ты замёрзла? - снова шёпот. - Да нет, - Саша вторит Сониному тону, - я всегда такая. Кульгавая на это только хмыкает и плотнее прижимает девушку к себе. После этого Крючкова чувствует, как спасательница, её спасительница, потирается скуловой косточкой о её совсем растрёпанные к ночи кудри. В голове художницы сквозит та же фраза, что и в тот вечер в баре: «Отсюда начинается умиротворение». До самой полуночи они тихо переговариваются на самые разные темы: начинают с того, почему Саша с мамой живут вдвоём, заканчивают теориями заговора. Ближе к половине первого Саша начинает клевать носом. Соня засобиралась домой. За двадцать минут до окончания первого часа суток в коридоре небольшой квартиры на четвёртом этаже раздаётся шорох шнурков, следом - одежды, несколько тихих шёпотков, и не менее тихий хлопок дверью. Крючкова успевает только вернуться в комнату, укрыться одеялом и почувствовать, что от подушки исходит стойкий аромат Кульгавой, как тут же засыпает.

***

Следующим утром она всё равно просыпается от тихого шума в квартире - мама собиралась на работу. Она поднимается с постели и потирает глаза. В итоге понимает, что ещё раз вряд ли уснёт, и выползает на кухню. - Я тебя разбудила? - мама встревоженно смотрит на сонную девушку. - Нет, нет, - Крючкова тянется за объятиями, - ты что... Объятия мамы возвращали её в детство, когда папа ещё был жив. Их объятия были очень схожи, просто до папы приходилось тянуться чуть выше. От мыслей об отце в носу защипало. - Долго вчера сидели? - женщина возвращается к плите, где в турке закипал свежий кофе. - До 12, - Саша зевает. - А Соня хорошенькая, - она разливает терпкий напиток по маленьким чашечкам. Да. Наверное, это лучшее слово, которое могла подобрать бы мама, чтобы описать Софью Кульгавую. Она действительно была очень хорошенькой.