Спаси, но не сохраняй

«Помню, меня клала на лопатки твоя искренность,

Ты оставила в моей жизни глубокий след.

Я тебя отпустил.

Пять минут гордился.

Всю жизнь жалел».

Этим утром Саша всё же проверяет свой телефон и видит в телеграмме несколько сообщений от контакта "Сонечка", который ранее светился ником sonhaat. Кульгавая строчила что-то о хорошей погоде вчера, потом сообщение "Сашка, ты где?", несколько о том, что через пару дней её вызвали в Иркутск и что именно там живут Соня с Маф. Последним было строгое: "Я пишу Лейле, чтобы узнать номер твоей квартиры и скоро буду". Саша улыбается, перечитывая монолог подруги. Она наводит порядок в своей комнате, с головой погружаясь в мысли о Софье. Потом прибирается на кухне после завтрака с мамой, которая уже давно убежала на работу, и вновь с мыслями о Соне. Протирает пыль, намывает полы, ставит стирку. Соня, Соня, Соня. В дверь раздаётся звонок. Кого принесло с утра пораньше? Хотя, пока Александра занималась делами по дома, время, наверняка, уже близилось к обеду. Это могла быть мама. Крючкова распахивает дверь и замирает. Объявилась похитительница её мыслей. Казалось, будто бы Кульгавая почувствовала, что Саша беспрестанно о ней думает, и решила материализоваться прямиком на пороге её квартиры. - Привет, - Саша улыбается. А вот Сонечка выглядит немного хмурой, загнанно дышит, а щёки и лоб её болезненно раскраснелись. - Ангелок, - голос хриплый, - я щас с ума сойду... Кульгавая порог переступает, рывком стягивает с пят кроссовки, кидает рюкзак у этажерки с обовью и тянется к Сашиной талии. Резко притягивает кудрявую к себе и целует, жарко выдохнув в приоткрытый рот напротив. У Крючковой все её постулаты, хронологии и режимы летят в тартарары, к чертям собачьим и по всем остальным известным и нет ей направлениям. Вот теперь сердце заходится бешеным стуком, шея и спина покрываются испариной, а руки сами собой хватаются за крепкие плечи, обхватывают шею. Целует отчаянно, остервенело - дорвалась. Её губы тонкие так идеально ложатся на Сонины пухлые, скользят и сминают. Кульгавая хватки своей не теряет, Сашеньку за талию всё ближе жмёт к себе, будто хочет вплавить её фигурку тонкую себе под кожу. Инициативу перехватить не даёт, целует смело и страстно, так, как всегда хотела. Языком юрким меж губ Крючковой просачивается всё же и исследует горячее нутро. Нёбо твёрдое, зубы ровные. Александра отвечать только успевает, кусается как дикая кошка иногда, тут же укусы свои профессионально зализывая. Сонечка руки свои распускает, правой рукой скользя до Сашиного бедра. Левой рукой сначала держит крепко за поясницу, когда правой бедро тянет вверх, к своей талии. В конечном итоге за бёдра тонкие хватается по-свойски, хрупкую Крючкову удерживая на весу. Она лёгкая совсем, почти невесомая. А вот сдерживаться с каждой минутой всё сложней и сложней. Кульгавая поцелуй разрывает и переводит дыхание, так голодно вглядываясь в голубые искрящиеся глаза, затянутые поволокой страсти. Через секунду Александра чувствует, как летит. И думает, что вот-вот шлёпнется на пол, но она только вскакивает с кресла и шумно дышит. По телу расползается липкий противный жар, она чувствует, что сильно вспотела во сне. - Ещё бы, - бормочет девушка во сне, сжимая пальцами переносицу. Она пробует встать с кресла, что так кстати расположилось справа от большого удобного дивана в их большой светлой гостиной, что была по совместительству комнатой мамы. Поднявшись на ноги, чувствует резкую боль, пронзившую поясницу, и то, насколько неповоротлива стала шея. Крючкова мучительно стонет и вновь трёт глаза. С кухни доносится копошение. Саша выползает сначала в коридор и видит мамины туфли, а потом заглядывает на кухню. За столом сидит старшая Крючкова и с удовольствием ест драники со сметаной, параллельно вычитывая что-то в телефоне. Услышав шаги со стороны прихожей, женщина отрывает глаза от экрана и видит сонную дочь. - Ну ты даёшь, красавица, - удивляется мать. Александра глупо улыбается и подходит к кухонному гарнитуру. В горле скреблись кошки. Сушит. Наливает большой стакан воды и выпивает практически залпом. - Да я не поняла как-то, - Саша зевает, зачёсывая влажные от пота кудри назад. Пальцы запутываются в непослушных прядках, что немного злит девушку, но руку кое-как вытаскивает. - Спасибо, что прибралась, - мама улыбается, и Саша улыбается ей в ответ. - Приятного аппетита, - девушка удаляется с кухни. Вернувшись в комнату, плюхается на кровать, сразу же хватает телефон. А вдруг Соня опять писала? А она вообще до обеда провалялась в отключке, наверное, сон с часу ночи до шести утра всё же сделал свое дело. Потом она добила организм уборкой, и он решил доспать. От Сонечки действительно висит новое сообщение: "Как ты, ангелок?". У Саши от этих милых обращений в груди разливается необъятное тепло. Кульгавой хотелось постоянно касаться... И сегодня подсознание выдало отличные касания. Губ к губам, рук к бёдрам. Крючкова думает, что она начинает сходить с ума. dvanol' я хорошо! утром встала, прибралась и опять уснула... ахахах Сонечка странно, Соня из нас двоих вроде я))) dvanol' ахахахах ну да но я ночью мало спала Сонечка вот блиииин.. надеюсь, причина твоей бессонницы будет наказана dvanol' Сонька, тебя придётся наказать :) Сонечка ох, ну можешь на сегодняшней встрече dvanol' а ты не напомнишь мне, когда она?) Сонечка заеду за тобой в три. надень что-нибудь спортивное) Александра ставит реакцию на последнее сообщение подруги и смотрим на время. Половина первого. Отлично, времени ещё достаточно. Через несколько минут мама уходит на вторую половину своего рабочего дня. Саша погружается в свою рутину. Душ. Укладка. Выбор одежды. Девушка заходит в гостиную, чтобы погладить футболку, и взгляд цепляется за настенные часы. Уже половина третьего. Интересно, это время так быстро пролетело или её сборы так затянулись? Через полчаса Александра, уже полностью собранная и готовая к незабываемым приключениям, что приготовила для неё Соня, быстро перебирает ногами по ступенькам и вылетает из подъезда. Кульгавая на своём законном месте. Опираясь о капот машины бёдрами, разглядывает что-то в высоком безоблачном небе. У Сашеньки при виде такой Сони, задумчивой, погружённой в себя, в душе наступает абсолютный покой. Крючкова приветливо улыбается, когда Соня, услышав писк домофона, опускает на неё взгляд и сама расплывается в улыбке. - Привет, - Саша чуть ли не в припрыжку подходит к девушке. - Ну привет, ангелок, - на губах Софьи цветёт ухмылка, и она притягивает к себе Александру для объятий. Объятия. Крючковой кажется, что такая простая вещь обязательно когда-то станет обыденностью, но не сейчас. Сейчас для неё Сонины руки всё ещё кажутся чем-то недостижимым, кажутся самым горячим объектом во Вселенной. Они так крепко держат её за поясницу и жмут крепче к себе, отчего Саша чувствует, как натурально дуреет. Сама держится за плечи Сонечкины и ловит себя на такой ужасно горячительной мысли. Хотелось бы держаться за них, кожа к коже, пока руки эти творят что-то невозможное с ней. Щёки вдруг вспыхивают. Под тихие разговоры они садятся в чёрную приору, рычит мотор, и машина вновь рассекает сибирский тёплый воздух. Через 10 минут машина выезжает за город, ещё через 15 - едет по просёлочной дороге в густом лесу. Ели, сосны и ещё какие-то многовековые деревья, названия которых Саша не припомнит, хмурились на фоне безоблачного неба под палящим солнцем. Они угрожающее склонялись над дорогой и создавали хотя бы какое-то жалкое подобие тени. Утренняя прохлада уже давно покинула эти земли, и после 12 часов снова стояла духота, сухая, заставляющая лёгкие будто наполняться пылью и песком. Эта погода сразу напомнила события уже трёхнедельной давности: в день их знакомства стояла такая же ужасающая жара. Дождь в их городе и области был довольно-таки давно, поэтому Крючкова только грустно думала о том, как страдают травы, цветы, деревья и все лесные обитатели. Из-за её погружённости в мысли, поездка выходила очень тихой. Соня уверенно вела машину, сосредоточившись на дороге. Александра же, разморённая жарой, старалась ухватить из приоткрытого окна прохладные потоки ветерочка, что случалось немного реже, чем девушке хотелось бы. Иногда она открывала глаза и рассматривала пейзажи за окном, иногда отвлекалась на то, как пальца Кульгавой обхватывали руль. На фоне только тихо играли песни из их плейлиста, который они составили за две недели совместных поездок. Через несколько минут петляний по лесу приора, тоже распалённая жарой, паркуется на небольшой полянке. Соня зовёт Сашу за собой. Закрыв машину, они идут вглубь леса по протоптанной, кажется, уже очень давно, тропинке. - Куда мы всё-таки путь держим? - интересуется Александра. - Хочу показать тебе одно место, - Софья широко улыбается. - Думаю, тебе понравится. Крючкова хмыкает себе под нос. Соня её заинтриговала. Но только она хочет опять нырнуть в омут рассуждений, как Кульгавая поворачивается к ней лицом, хотя перед этим уверенно шла вперёд прямо перед ней. - Закрой глаза, - настойчиво просит. Саша сперва очень удивляется, но просьбу выполняет. Спасательница берёт её за обе руки и ведёт вперёд, иногда предупреждая о том, что сейчас будет склон или под её ногой торчит корень большой сосны. Пару мгновений, и девушки останавливаются. - Готова? - голос Софьи ощущается непозволительно близко. Александра кивает, и старшая даёт разрешение открыть глаза. Сашенькино сердечко, до этого беспокойно мечущееся в груди от волнения, замирает. Перед ней открылась самая настоящая свобода. Необъятная, высокая, широкая, далёкая. Небо, уже немного заплывшее облаками, таило под собой такие красоты. С этой возвышенности, куда привела её Соня, открывался невероятный вид на её любимую речку. Её вода искрилась, переливалась. Она была обрамлена густым лесом, который ближе к холмам, рассеивался, и отсюда начиналось настоящее раздолье, просто буйство красок. Полевые цветы: ромашки, незабудки, маки, васильки и ещё десятки разноцветов, - покрывали большие травяные холмы. Солнце заставляло всю эту картину пылать ярким светом. Внутри Крючковой что-то громко ухает и рушится прямиком к её ногам. Она хватает воздух ртом, пока глаза её наполняются хрупкими кристалликами слёз. - Сонечка, - шепчет девушка, тут же оборачиваясь к виновнице сего происходящего. - Саш? - Кульгавая видит слёзы в глазах собеседницы. - Ты чего? - она обеспокоенно хватает её за плечи. - Соня, это... - Крючкова хлюпает носом. Все слова, которые она хотела бы сказать Софье прямо сейчас, разбежались из её головы, стали назойливыми пчёлками и отправились опылять цветы на этих полянах. В груди звенела пустота, но она не была пугающей. Все раны, до этого так умело и бестревожно хранимые ею на своём теле, вспыхнули болезненным огнём. Но боль эта была благоприятной: так раны горят прежде, чем зарубцеваться навсегда. Ей казалось, будто все её самые важные и необходимые сны в один момент, в этот конкретный момент, стали реальностью. Она помнила это место, но не знала, как же сюда попасть. Она помнила его в точности таким: на небе облака, речка сияет, лес стоит на её охране, а поля густо покрыты цветами. Цветами, из которых мама умелыми руками плела венки и надевала на голову маленькой кудрявой Саши и любимого мужа. Последний раз она была здесь много-много лет назад. Это было то лето, после которого она пошла в первый класс. Их с мамой сюда привозил отец. И, конечно, Саша была не настолько взрослой, чтобы запомнить дорогу, а тревожить маму лишними расспросами о чём-то, что было связано с папой, ей очень не хотелось. Но зато Крючкова была настолько впечатлительной, чтобы запомнить эти картины: ещё с самого детства любимым видом живописи стали пейзажи. Однажды она притащила маме целую стопку своих пейзажей. Увидев их, Сашины мама успела только встревоженно прикрыть аккуратные губы ладошкой и тихо заплакать. На каждом рисунке было место силы Сашиного отца, куда они любили ездить на пикники. С разных ракурсов, в разную погоду и в разное время суток. На некоторых юное дарование даже смогла додумать, как бы это место выглядело осенью или даже зимой. В конечном итоге Саша эти рисунке маме подарила. И знала, была уверена, что до сих пор они хранятся в правом верхнем ящике стала её мамы. В большой синей папке, каждый - в своём файлике. Проглатывая в горле тяжёлый ком, она всё-таки подбирает слова для своей компаньонки: - Спасибо. - За что? - Софья вообще не понимала, что происходит. Саша смотрит в её глубокие карие, на россыпь веснушек и на русые волосы, что были распущены, наконец-то. Наверное, второй раз за всё время их общения. Это место наполнило душу Крючковой решимостью. - За то, что привезла меня сюда. И за то, что, наконец-то подтолкнула к этому шагу. Софья хочет что-то ответит, но Александра не позволяет. Располагает руки на крепких плечах Кульгавой, и тянет ту на себя. Устраивает свои тонкие губы на пухлых напротив и ощущает, как же это чертовски правильно. Сперва целует нерешительно, совсем мягко. Не так, как во сне. Но потом, ощутив, как напряжённые плечи под хваткой её пальчиков расслабились, а сама девушка взялась за Сашину талию, переходит в активное наступление. Тянет немного за нижнюю губу, берётся ладошкой за линию челюсти Сони и, заставляя ту приоткрыть рот, юркает языком между губ. Чувствует действительно ровные зубки. Совсем как во сне. Крючкова сквозь поцелуй, перерастающий в глубокий, но всё такой же нежный, улыбается и с ощущением чего-то необъяснимого в груди чувствует, как Сонечка тоже улыбается. И, конечно же, несомненно, целует в ответ. Возможно, не так решительно, как Саше того хотелось бы. Саше всё это время казалось, будто Кульгавая была тем типом девушек, которые если хотели, то всегда брали и получали сполна. О да, Александра отдала бы ей всего сполна: чувств, поцелуев, объятия. Проскальзывает мысль, будто в любовных делах Соня была совсем профаном, но Крючкова об этом долго не думает: неважно, ведь это всё ещё была Соня. Соня. Её ангел-хранитель. Девушка, так отчаянно кинувшаяся в воду, чтобы спасти её. Тем же вечером повторившая свой подвиг, спасшая от пьяного мужика. Соня. Воплощение самой трепетной заботы, которую девушке когда-либо приходилось испытывать на собственной шкуре. Соня. Человек, с душой которого её душу связывала незримая красная нить, ведь другого объяснения тому, что Кульгавая привезла её именно на место силы её отца, Саша не находила. Софья. Соня. Сонечка. Александра решает, что для первого поцелуя, этого более, чем достаточно, и аккуратно отстраняется от оппонентки. Раскрыв глаза, такие счастливые и искрящиеся радостью, она замечает, что лицо девушки немного напряжено. - Саш. - Сонь. Они одновременно называют друг друга по имени, отчего Сашино сердце немного ёкает. Она расслабленно улыбается, как довольный кот, объевшийся сметаны, и поглаживает Сонины плечи. С её губ слетает мимолётное «давай ты первая», о чём она жалеет в следующую же секунду. - Тебе не кажется, что мы сильно торопимся?

***

Крючкова открывает глаза, и первое, что видит за окном, - как пушистые хлопья снега валят с неба. Сон быстро отпустил её, позволяя вынырнуть из потока воспоминаний, что подкинул ей уставший от постоянной работы мозг. Но сегодня был выходной. Выходной, который Саша выкраивала на протяжении двух недель в своём плотном графике ради простого праздника. Ради своего дня рождения. Она поднимается с большой двуспальной кровати, которая была заправлена идеально выглаженным, накрахмаленным до белого цвета, от которого болели глаза, постельным бельём. Справа от кровати стоял высоченный шкаф-купе, отделанный зеркалами и упирающийся под потолок. В отражении зеркал она видит своё отражение. С возрастом массу всё-таки удалось набрать, и Саша уже не была такой худощавой щуплой девчонкой, какой была в двадцать лет; её формы стали более выразительны, хотя и из-за большой утомляемости она выглядела почти прозрачной, хрупкой. Её волосы были такими же кудрявыми, и отросли до самых лопаток. Александра волосы свои обожала, но ухаживать за ними было сущим адом. Шёлковая чёрная пижама ещё хранила остатки тепла от одеяла. Хотя сон отпустил быстро, девушке всё равно казалось, будто сонная дымка тепла заставляет её ёжиться от изменившейся температуры. Сунув ноги в тапки, заправляет постель; после этого картина становится выверенной до конца, до чёртового идеала. Пол из светлого паркета, белые стены, матовый натяжной потолок с точечным освещением, мебель, идеально подобранная в тон друг другу, и большая кровать, застеленная белым постельным бельём и чёрным покрывалом аккурат до того места, где начинали возвышаться подушки. Она тихо бредёт прочь из комнаты. Сперва идёт до кухни, запуская кофе-машину, которая ровно через 4 минуты и 34 секунды сварит ей терпкий американо без единой ложки сахара, и по утренней традиции опрокидывает в себя стакан воды. Машина остаётся наедине с собой. Саша возится в ванне, выполняя привычные, каждодневные, такие уже приевшиеся уходовые процедуры. Промакивает лицо белым махровым полотенцем и возвращается на кухню. В тот же миг по кухне разносится писк - кофе готов. Она усаживается за большой круглый стеклянный стол и в привычной тишине пьёт бодрящий напиток. Кружку моет, возвращает на место в шкафу. Снова привычная обстановка комнаты. За большим панорамным окном поток снега уменьшился. То ли падать он стал менее интенсивно, то ли хлопья стали в разы поменьше. Лёгкий макияж, многослойный образ из стильной брендовой одежды, дабы не замёрзнуть, но всё ещё оставаться уверенной. Когда девушка уже закрывает дверь своей квартиры в совсем ещё новом жилом комплексе Санкт-Петербурга, на телефон поступает звонок. Конечно, от мамы. Мамин голос было особенно приятно слышать столько морозным и снежным утром. Саша долго выслушивает мамин монолог, в некоторые моменты у неё проступают слёзы, но она упорно уталкивает их обратно под веки. Обещала себе сегодня не плакать. Диалог с мамой затягивается на добрые сорок минут. За это время Александра успевает добраться до своей машины на подземной парковке, завести и прогреть её, выехать в город и даже немного продвинуться в сторону центра. Разговор с мамой заканчивается, но передохнуть от разговоров ей не дают - следом по видеосвязи набирают Лейла с Окс. Они задают миллион вопросов, желают всего чего только можно и вечером обещают быть на её праздничном ужине. «Ещё бы их не было,» - Крючкова в своей привычной манере мягко улыбается и закатывает глаза. За время диалога с подругами она добирается до любимого кафе на Большой Конюшенной и, попрощавшись с ними, отправляется на завтрак в гордом одиночестве. Знакомая официантка, - кажется, её зовут Лизой, - с широкой улыбкой встречает Сашу и сажает за лучший свободный столик. Народу было не очень много, но для этого заведения такая посадка была не такой уж и малочисленной. Лиза задаёт уже дежурный вопрос: - Вам как обычно? - Да, пожалуйста, - Крючкова как всегда сама вежливость. Даже несмотря на то, что внутри зияла пустота. Такая тёмная и глухая, что Саше кажется, ещё немного - и ничего, кроме этой пустоты, внутри неё не останется. Она открывает телефон и проверяет несколько чатов: поздравления от коллег, от некоторых клиентов, от девочек с колледжа. Интересно. В некоторых чатах висела необъяснимая пустота. В тех чатах, где Саша в первую очередь хотела бы видеть хотя бы одну простую фразу «С днём рождения!». Можно без киллометровых текстов и тонны смайликов. На телефон снова поступает звонок. Мафтуна. - Кудряшка, приве-е-ет! - Абдиева освещает её своей улыбкой. - Привет, Мафи, - Саша не менее приветливо здоровается в ответ. Мафтуна тоже заваливает её поздравлениями, но ту тему, о которой Саша бы хотела поговорить больше всего, обходит стороной. Они перекидываются ещё несколькими дежурными фразами, и через пару минут в камере показывается Григорьева. Она верещит , отчего Александре хочется вынуть наушник из уха, но она сдерживается. Софа всё ещё оставалась той самой заводилой, что и три года назад. У Саши на душе от этого одновременно мурчат маленькие котятки и скребут ободранные кошки. Потому что между Сашей три года назад и Сашей сейчас - настоящая огромная пропасть. От неё прошлой остались только картины, пылящиеся в шифоньере её квартиры и профессия. Фотограф. Соня тоже заваливает её поздравлениями и тыкает в камеру билетами на вечерний сапсан «Москва - Петербург». Конечно, они приедут. Александра и не представляла себе другого сценария. Врёт. Представляла всё абсолютно по-другому и искренне желала этого, жаждела. Как раз в тот момент, когда девушки прощаются, Лиза приносит ей вафлю с лососем, творожным сыром и шпинатом, а рядом ставит красивую кружку зелёного чая с персиком. Крючкова её благодарит и ловит себя на мысли, что, скорее всего, эту официантку она запомнила из-за большого обилия татуировок. Нет, не так. Из-за одной конкретной, самой яркой и выделяющейся - «индиго» на шее. Саша завтракает в тишине. Но тишина эта не была мёртвой: рядом другие официанты принимали заказы, гости беседовали между собой, шумела кофе-машина, с кухни доносился звон посуды и шкворчание масла. Этот шум отлично сопровождал поток её мыслей. Оставив Лизе на чай достаточную сумму, Александра покидает помещение. Садится в машину и едет до книжного. До того самого «Книжного Дома» на Невском. Саша бродит меж этажей, полок и рядов с товарами. Долго выбирает подарок для себя любимой. Присмотревшись к изданиями на английском языке, она всё-таки выбирает ту, что больше всего привлекла внимание. «Семь мужей Эвелин Хьюго». Хорошо. Взяв у кассы ещё несколько сладостей, она оплачивает покупки и продолжает путь своего денрожденского утра. В магазине техники выбирает новый объектив для макросъёмки и докупает ещё карту памяти. Заезжает на студию, поставив объектив на полку рядом с остальными. Здоровается с несколькими сотрудницами, кто-то даже поздравляет её. Она всем мило дежурно улыбается и поскорее удаляется с рабочего места. Зря что ли выходной выкраивала? По дороге, наконец-то, домой, заезжает в супермаркет и закупает продукты, чтобы приготовить праздничный ужин для себя и подруг. Дом встречает сухостью и теплом. Саша переодевается в домашнюю одежду, и на ближайшие часа три кухня становится местом ей обитания. На фоне - знакомый плейлист. У Саши щемит сердце от звуков этой музыки, но переключить не поднимается рука. Она запекает мясо, обжаривает немного рыбы, нарезает салаты, варит картофель. Нож, тарелка, вилка, миска. Сковорода, кастрюля противень. Масло, соус, паприка. Голова гудит. Готовка окончена. Мысли, до этого разбегавшиеся по углам в попытке спрятаться от Сашиной экзекуции, концентрируются в одной точке. Где же её Сонечка?