Спаси, но не сохраняй

«И потом появляешься ты,

И летят к чертям

Постулаты мои,

Хронология

И режимы.

И такое чувство,

Что Господь создавал тебя по частям из того,

Что особенно

Мною

Ценимо».

Выписку назначили через 3 дня, когда волдыри на Сашиной руке стали совсем небольшими, она практически перестала закашливаться, а гематома на рёбрах из вишнёво-красного оттенка перетекла в синевато-бурый. Девушку забирала её мама и Соня на машине. Кульгавая таскала её на руках, как принцессу на горошине. Мама носилась вокруг, постоянно что-то бормоча. Дома матушка наказывает Софье чуть ли не по часам кормить дочь, рассказывает, где лежат бинты и лекарства. Они вместе обедают. Александра густо краснеет, когда мама с Соней хлопочут вокруг неё, мило переговариваюсь. Иногда они даже подшучивают над самой Сашей, отчего та начинает вопить и непонятливо стреляет глазами в сторону подруги. Когда это она так спелась с её мамой? Обед Крючковой старшей заканчивается крайне быстро, и она убегает восвояси. Девушки остаются наедине в уже такой ставшей родной квартире. Саша передвигается осторожно. Пока Кульгавая расправляется с посудой, она доходит до своей комнаты, в которой её так долго не было. Картина всё стояла незавершённая. Только вот за последние дни до того, как Саша попала в пожар, она успела накидать очертания двух девушек в этом цветочном поле. Сейчас это цветочное поле на секунду заставило её сердце болезненно сжаться. Александра вздохнула, прикрыла глаза и на ощупь нашла кончиками пальцев забинтованной руки подрамник холста. Чувствуются комочки застывшей краски. Здесь небо, облако, луч, холм, россыпь разноцветов. Её талию обвивают горячие руки. - Чего задумалась? - Сонин шёпот оседает на шее. Крючкова не находит логического объяснения для своего состояния. Она вспоминает себя маленькую: как засыпала у папы на коленях, а мама ей тихо пела. И эта колыбельная заполняла не то что бы её разум, её душу, а её всю, целиком, обволакивая изнутри и снаружи. Голос Сонечки тоже был своеобразной колыбелью. Он согревал, укачивал, успокаивал. Саше хотелось поддаться её рукам. Чтобы Софья её держала и не отпускала. Чтобы это слияние было чем-то на уровне вечного. - Хочу в душ, - Крючкова изворачивается в её руках и теперь стоит к Соне лицом. Она держится за Софьины крепкие плечи и смотрит в её глубокие, родные и такие непозволительно близкие карие глаза. Соня присвистывает на манер Григорьевой и удивлённо приподнимает брови. - Как будем тебя намывать? - Кульгавая осторожно проводит большим пальцем по бинтам под Сашиной футболкой. - Ну, - Александра опускает взгляд на свои увечья, - руку можно в пакет или пищевую плёнку. А рёбрам-то ничего не будет. - Хорошо, - Софья правую руку устремляет к Сашиному лицу. - Под бинтами да, надо всё помыть, - она гладит её скулу, заправляет кудряшку за ухо. Устраивает ладонь, большим пальцем оглаживая выраженную линию челюсти девушки напротив. Кульгавая обводит выпуклую линию нижней губы и не может оторвать глаз от глубины голубых. Она ныряет, тонет и сама плывёт на глубину. Глубже, пока толща воды сверху не придавит практически смертельно. А после - облегчающий вдох. Соня тянется вперёд и целует Сашеньку. Саша поддаётся и хватается ручонками за футболку Кульгавой. Теперь в этой игре вела Софья, и у Крючковой коленки косятся от того, насколько она готова поддаться, насколько она хочет быть ведомой, насколько она горда показать всем вокруг, что она принадлежит Соне Кульгавой. А Соня её целует, ведь больше не торопится и не боится. Языком скользит меж её губ, чувствует ровные зубки. Губы мягкие сминает, хочет Сашеньку в себя вплавить. Но руки исправно контролирует, рёбра её не сжимает - бережёт. Александра целует в ответ. Она тянется ближе, прижимается и скулит от того, как ноют рёбра. Софья в этот момент поцелуй тут же прекращает: - Так, - шумно дышит, отодвигая Сашку на шажок от себя, - душ, ангелок. Крючкова брови хмурит и дует губы, складывая руки полочкой на груди. Она забирает из шкафа свежую пижаму, нижнее бельё и полотенце и уходит в ванну. Соня снимает с пальцев кольца, с запястьев - браслеты. Она покидает комнату и, зайдя в ванну, понимает, что ближайшие минут сорок они проведут в молчании. Она застаёт обнажённую спину Александры, которая уже собиралась стягивать с себя спортивные свободные штаны. На стиральной машине уже лежал начатый рулон пищевой плёнки. Софья тут же густо краснеет и только сейчас слышит, что в ванне уже шумит вода. Саша набирала ванну с пеной. Кульгавая прокашливается и хмурит брови, берясь за плёнку. Крючкова всё-таки стягивает с себя последние элементы одежды, и Соне тут же кажется, будто пар, который исходил от горячей воды, мгновенно заполнил её лёгкие, налип на её кожу толстым слоем и даже забрался под одежду. Саша со лба сдувает мокрые липкие кудри, к Сонечке полностью не поворачиваясь. Стеснение заполнило её с головы до ног и искрило на кончиках пальцев. Она поворачивает голову влево и через плечо смотрит на густо рдеющую подругу. Протягивает, наконец-то, забинтованную руку, и помощница, покрываясь тонким слоем пота, заматывает руку несколькими слоями пищевой плёнки. Когда рука совсем защищена, Крючкова, держась за плиточную стенку, перешагивает за бортик ванны и сквозь пену опускается в воду, которая мгновенно начинает распаривать грязную кожу. Александра тут же чувствует, как мышцы расслабляются, и её протяжный стон улетает под потолок. Кульгавая на это шумно втягивает воздух сквозь зубы. Сашины оголённые хрупкие плечи манили. Манили и притягивали не хуже её лебединой шеи, которую Крючкова так бесстыдно открыла, запрокинув затылок на бортик ванны. Она всё ещё сидела боком, сложив ноги лотосом и расслабленно опустив руки. Вода всё ещё шумела, заполняя акриловую белую ванну. Крючкова начинает тянуться за бутылкой своего шампуня, но мало того, что не дотягивается до полки, так ещё и чувствует боль в рёбрах. - Эх ты, - Соня легко хватает цветную бутылочку с полки и плюхается на пол ванной комнаты, - зря что ли помощницу притащила. Названная помощница ставит бутыль на стиральную машину, складывает руки на манер ковшика и начинает мочить кудри. Саша свободной рукой ей помогает, чтобы данную процедуру ускорить, и всю эту неловкость быстрее растворить между ними. Софья в руках шампунь распределяет и начинает намыливать корни кудрявых волос. Александра под сильные пальцы подставляется, ластится как кошка мартовская и чувствует наслаждение от того, как кожа головы расслабляется. Кульгавая воду переключает на душ и смывает пену. Воду выключает на пару минут и повторяет ритуал, пока Саша погружается в свои мысли конкретно. Она сидит обнажённая перед девушкой своей мечты, перед своим ангелом-хранителем. Её кожа распарена и мягка; её кудри влажные, а глаза закрыты. Сонины руки касаются её, а она расслабляется под ними. И в этом моменте не столько страсти, сколько напряжения и отдачи, но при этом лёгкости и воздушности. У Александры в груди разливается карамельная патока, тёплая и вязкая, обволакивающая рёбра. Эта патока залечивала душевные раны, с которыми девушка боролась последние дни отсутствия Софьи в её жизни. Залечивала душу и выходила будто наружу, стараясь прогнать синяки и затянуть трещины на рёбрах. Крючковой в нос бьёт аромат ежевики. Она вновь немного поворачивает голову, убирая мешающие мокрые прядки, чтобы посмотреть на Кульгавую. Софья в руках мылит мочалку с её любимым гелем для душа с запахом ежевики, локтем утирая со лба пот. Она шмыгает носом и, несмотря на всю неловкость, улыбается девушке перед собой: - Потереть тебе спинку? Тыкает мочалкой Саше в плечо. Подопечная смеётся и немного приподнимается из воды: - Ну давай, - шёпот практически растворяется в испарениях ванны. Кульгавая мочалкой начинает елозить по Сашиной шее, второй рукой придерживая за плечо. Прикосновение горячее и терпкое. Мочалка уже скользит до плеч, а Софья ощущает, что обе её руки мыльные, лоб потный, а шея липкая. Она долго борется с желанием заскользить второй рукой свободнее по телу Крючковой, но чувствует, как Александра даёт ей зелёный свет. Пока Соня осторожно намыливает рёбра, травмированные с одной стороны и целые с другой, Саша берёт её за вторую руку, тянет вниз со своего плеча, позволяя засчёт мыльной пены соскользнуть сначала до выпирающей трогательной ключицы, а затем и до аккуратной груди. Софья от этого замирает, чувствуя под рукой приятную округлость, и от этого жар, и так наполняющий тело, вспыхивает с новой силой, будто пробудившийся вулкан. - Ангел мой, - опаляя ушную раковину, - ты играешь с огнём. - Да я уже просто бензин в тебя плещу, дорогая, - Александра голосом громким разрезает тишину кафельных стен и шумно дышит. - Давай-ка закончим побыстрее, - Соня в который раз пересиливает себя и отнимает руку от Сашиной груди, продолжая намыливать светлую кожу. Крючкова гневно пыхтит, делая вид, будто она серьёзно рассержена на Сонечку, но та прекрасно знает, что Саша просто рисуется. Сейчас они выйдут из ванны, и Софья воздаст ей сполна. Остаток водных процедур проводят в тишине. Кульгавая помогает Саше выбраться из ванны, насухо вытирает её полотенцем, уже не обращая внимания на свои багряные щёки и Сашину наготу, напяливает на девушку пижамную футболку. Пока Крючкова сама расправляется с нижним бельём и шортами, Соня умывает лицо ледяной водой, чувствуя, как жар отступает, а когда Александра открывает дверь, шлёпая голыми пятками по полу в сторону комнаты, облегчение наступает окончательно: свежий воздух проникает в лёгкие. Боже, как в коридоре свежо. Соня наводит в ванной комнате порядок и отправляется к виновнице своего внутреннего пожара. Она приоткрывает дверь: Саша стоит, оперевшись бёдрами и ладонями о свою тумбочку, и поедает Кульгавую голубыми помутнёнными глазами. - Соф, - голос хриплый, - ты зря меня одевала, - отрывается от тумбочки и, подобно хищнице, крадётся в сторону Софьи. Спасательница ухмыляется на новое обращение, которое сорвалось с уст Крючковой, и ловит её, когда она приближается вплотную. Они целуются отчаянно, позволяя этому поцелую захватить их в свою власть. Внутри всё закипало: их души переплетались в адском пламени страсти, вокруг которого кружили сотни чувственных бабочек. Вокруг, снаружи и внутри - везде сквозила гармония. - Тебе, - в перерывах между поцелуями, - нельзя, - и опять, - напрягаться... Руками придерживает за хрупкую поясницу, подталкивая в сторону кровати, Соня горячим от поцелуев языком начинает изучать податливую шею. Скользит, поцелуй, лёгкий укус, зализывает, опять поцелуй. - Никаких, - кусает, - физических, - языком по ключице, - нагрузок, - поцелуй прямиком в яремною ямку. Мгновение - и Софья уже усаживает девушку на кровать. Она стоит и сверху вниз смотрит на Сашу. Та смотрит в ответ, как самый преданный пёс. В глазах - отчаянная верность, страстная жажда и неостановимые желание и любовь. Александра шумно сглатывает. Пульс застучал в ушах. - Ты лежишь, - Соня берёт её за подбородок, - и получаешь удовольствие. - Сними футболку, пожалуйста, - тихая просьба, а в глазах такая же немая. - С тебя? - вопросительно бровь поднимает. Саша отрицательно мотает головой. Софья на это только усмехается, стягивая с себя футболку и отправляя её на спинку стула. Она остаётся в спортивном топе и чувствует, насколько липкий и пожирающий Сашин взгляд. Крючкова глазами изучает оголённое тело, что Кульгавая без зазрения совести демонстрирует ей. О, эти мускулистые руки. Волевые ключицы, поджарое подсушенное тело, которое позволяло вырисовываться прессу, красивая аккуратная грудь, скрытая за топиком. У Александры по спине бегут мурашки. - Могу продолжить? - с Софьиных губ всё не сходила улыбка. Крючкова кивает, кокетливо прикусывая нижнюю губу. Соня берёт её за плечи и укладывает на подушку, нависая сверху. Она вновь нападает на розоватые припухлые губы Сашки, свободной рукой зарываясь под футболку просторную, которую пока с девушки под ней снимать не планировала. Ведёт по впалому животу, нащупывает твёрдую кость посередине, а потом всё-таки обхватывает прохладной ладонью грудь Александры. Кульгавая нежно её сминает, заставляя Сашу скулить ей в губы. Крючкова вся наэлектризованная - ей хочется ласки. По телу мурашки - табунами, толпами. Тело отзывается на каждое действие Софьи и кричит: «Сонечка, приласкай!». И Соня ласкала. Ласкала как в последний раз. Софья поглаживает пальцами твёрдую горошину соска, поцелуями перебираясь на линию челюсти и шею. Поцелуи становятся более страстными и яростными: буквально через полчаса небольшие красные пятнышки расцветут багровыми соцветиями засосов на шее и ключицах. Кульгавая отстраняется и стягивает с Саши шорты сразу вместе с бельём. Крючкова была права: зря они её одели. Она быстро приземляется на колени перед кроватью, немного подтягивая Александру за бёдра к себе. Меж бёдер было сосредоточение запаха ежевики и природного запаха Саши. У Сони кружится голова. Слюна обильно наполняет рот. Софья бедра худые, всё ещё изувеченные местами, но с зажившими ссадинами, закидывает на свои крепкие плечи и держит за более мясистые места ладонями. Она начинает покрывать внутреннюю сторону бёдер Александры мокрыми поцелуями, оставляя за собой дорожку из вязкой слюны. Ладонями пробегается вверх, большими пальцами оглаживая выпирающие тазовые косточки, короткими ноготками царапая плоский живот. Возвращаясь обратно, начинает Сашку крепко держать, потому что знает, какие сейчас будут конвульсии. Она касается языком влажных складок половых губ Александры, и в комнате раздаётся первый гортанный стон, а тут же следом - шипение. Рёбра свело от сильного вздоха. Крючкова старается дышать осторожнее, мелкими порциями пуская кислород в лёгкие. Стоны громкие, гулкие, отзывчивые. Сонин язык юркий, ловкий, умелый. Скользит между складочек, кружит вокруг клитора, правильно надавливая в нужных местах и в самые необходимые моменты, иногда погружаясь внутрь девушки. Александру подбрасывает несколько раз; незабинтованная рука стягивает с волос Софьи резинку и зарывается в идеально стриженное каре. Она Сонечку ближе к себе прижимает, бёдрами дрожащими стараясь голову ей не зажать. Софья Санечкой упивается, её природный вкус слизывая со своих губ. Она дышит шумно, запах ежевики желая ощутить внутривенно. Кульгавая бёдра её сминает, наслаждаясь стонами девушки сверху. Она чувствует, как Сашу пронзает ток, как бёдра её дрожат, и чувствует только гордость за то, что это она, Софья Кульгавая, довела её до такого состояния. Через пару минут усердной работы языком, девушка чувствует, как смазка вперемешку со слюной начинает капать с подбородка на постель. Она от Александры отстраняется, давая ей передышку. Сама подходит к тумбочке и, вытащив из пачки пару салфеток, утирает подбородок и губы. Дыхание Крючковой шумное и жаркое, но всё такое же мелкое, быстро растворяется в спёртом воздухе комнаты. Соня к Саше возвращается, худые бёдра оглаживает сначала с внешней стороны, потом - левой упирается в постель, а правой ведёт к внутренней поверхности, где кожа была особенно бархатной и уже влажной, практически прелой. Комната снова наполняется звуками влажных поцелуев. Сонины пальцы, тёплые, грубоватые, устремляются к нутру Александры. Она кончики безымянного и среднего окунает в естественную смазку Саши, которая всё ещё была смешана с её собственной слюной, и постепенно погружает их в младшую. Крючкова, отрываясь от поцелуя, воздух в лёгкие набирает до предела, до спазма страшного, давящего, губы раскрывает в немом стоне и не издаёт ни звука. Гематома нещадно болит, заставляя глаза заслезиться. Соня с открытым ртом наблюдает за перфомансом, что устраивает Сашенька, извиваясь в её руках; глазами ловит каждое малейшее изменение, а пальцем большим нащупывает заветную точку. На клитор давит чертовски правильно, так, как Саше необходимо, отчего та воздух опять ртом хватает, рёбра свои опять мучая. Спазм опять оказывается колким - слёзы срываются с уголочков девичьих глаз. - Сашка, - сквозь зубы цедит. - Сейчас вообще ничего не получишь. - Нет, нет, нет, нет, - Крючкова тут же ногами обхватывает таз Софьи, - всё, я, - она выдыхает шумно, - я контролирую себя. - Матушка приказала, - Соня начинает медленно пальцами двигаться в Сашеньке, - сохранить тебя целой. Сохранить твою душу и сердце. Саша чувствует движения внутри: пальцы Сонечки горячие и твёрдые, будто мрамор. Она вновь стонет, стараясь дыхание своё контролировать, дабы новые приступы боли не провоцировать. - Ты спасала меня, - новый стон, - но не надо сохранять... - прогибается в спине. Кульгавая брови удивлённо приподнимает, шею девушки под собой расцеловывая. Движения правой рукой ускоряет, на верхнюю стеночку надавливая. Саша податливая и отзывчивая - бёдра призывно раздвигает и сквозь стон всё равно бормочет: - Моё сердце - твоё. - Саша... - Кульгавая тоже стонет: тихо, гортанно, почти утробно. Она левой рукой обхватывает талию Крючковой, второй ускоряясь окончательно. В комнате жар и духота. У Сони на лбу опять выступает испарина. У Саши меж бёдер всё хлюпает и течёт, тело содрогается в приятных конвульсиях, рот не закрывается в постоянных стонах. Софья упивается её состоянием и получает истинное наслаждение. Спустя несколько минут Кульгавая резко выходит из девушки, вызывая из уст той неожиданный всхлип. Её пальцы сосредотачиваются на комочке нервов, из-за чего Александра чуть ли не кричит. И через несколько секунд махинаций Крючкова руками хватается за Сонины руки, её тело подкидывает на кровати, лопатки сталкиваются друг с другом и, испустив последний стон, Саша расслабляется на постели. Софья целует Сашу в трогательные коленочки и удаляется в ванну. Крючкова загнанно дышит и силится открыть глаза. Открывает - белый потолок её комнаты. По телу бегут мурашки. Эйфория потихоньку отступала, и теперь казалось, что в комнате жутко холодно. Через минуту в комнате показывается Кульгавая. Она приносит с собой запах горячей еды, чем заставляет Сашу оторвать голову от постели. - Ты как, ангел мой? - на её губах, не переставая, цвела улыбка. Она походила на Чеширского кота. Александра улыбается в ответ. Да, Софа красивый котик. - Чудесно. - Я рада, - у старшей в руках материализуется мокрое полотенце, которым она вытирает Сашу. Помогает ей натянуть обратно шорты с бельём, усаживает на кровати, закутав в плед. - Пора обедать, - Софья ставит себе на колени тарелку с горячей запечённой картошкой и мясом и начинает кормить Сашу, как маленькую принцессу. Крючкова улыбку с губ стереть не может, щекой потираясь о плечо Сони. Картошку уплетает с удовольствием. Они переговариваются, целуются, Саша вилку иногда отбирает, пихая картошку и Софье в рот. Идиллия. За окном начинает потихоньку вечереть. Скоро мама придёт с работы.

***

Празднование было в самом разгаре. Александра, конечно, старалась делать вид, что она веселится, но её душа выла. Соня. Соня, где же ты? Как ты можешь пропускать такой важный день? Ты обещала приехать. Музыка, болтовня девочек и перезвон вилок, ножей и тарелок сливались в белый шум на фоне. Саша же к блюдам, над которыми прокорпела пол дня, сама не притронулась ни разу. Если это был сюрприз, то он чертовски затянулся. Крючкова резко перебивает всех: - Девочки, где она? За столом мгновенно наступает тишина. Маф не успела донести вилку до рта, Соня и и Окс замирают за спором друг с другом, Лейла перестаёт закручивать штопор в бутылку красного полусладкого. На фоне остаётся тихо играть весёлая мелодия. Карикатурность ситуации убивала. Ключевскую тут же напрягает бледность Сашиного лица, несмотря на макияж на её лице. Она отставляет бутылку вина в сторону и шумно сглатывает. Мафтуна всё-таки съедает помидор с вилки и откладывает её на почти пустую тарелку. Софья и Оксана забывают про свою передрягу. - Девочки, - Крючкова глаза от тарелки поднимает и смотрит на подруг. Девушки в ответ смотрят на именинницу. На той буквально нет лица. Несмотря на красивую укладку кудрей, лёгкий сияющий макияж и идеально подобранный для этого дня наряд, Саша была потухшей. На её губах не сияла улыбка, глаза не искрились радостью, а плечи вечно хотелось ссутулить. - Саш, - Ляля решает взять эту ношу на себя, - ты только не переживай... Александра глаза переводит на лучшую подругу детства. Сердце гулко ухает вниз. Что значит это её «не переживай»?! Где её Кульгавая?! Истерика подкатывала к горлу огромным и тяжёлым комом. Слёзы были на грани. Она не хотела плакать в свой главный день в году. Этот день она всегда старалась сделать для себя особенным. И у неё всегда получалось. Даже после того, как не стало папы. Но сейчас Соня грозилась эту традицию нарушить, и Саше так чертовски сильно не хотелось в это верить. - Ну, - голос дрогнул даже на одном простом слове, - говори. - Ещё ночью Соня была в аэропорте Иркутска, чтобы вылететь к тебе, но через 10 минут после регистрации на рейс перестала выходить на связь, - Лейла говорит очень тихо, боясь пошатнуть в Александре что-то лишнее. Но, естественно, у неё это не вышло. Она пошатнула все струны её души. У Крючковой сердце сводит болезненной судорогой, будто его в одночасье смотали колючей проволокой. Она всхлипывает, и по лицу градом обрушиваются слёзы. Девочки обступают её кругом, обнимают, гладят руками. У Саши все их утешающие слова летят мимо ушей. Тревожный мозг подкидывает самые худшие исходы событий. Она так злилась на неё, и даже подумать не могла, что с Соней что-то случилось. Когда слёзы несутся уже неостановимым потоком, в дверь раздаётся звонок. Крючкова глаза поднимает на проход в сторону коридора. - Это... доставка, наверное, - сквозь рыдания просит подруг открыть дверь для того, кто хотел прервать подпорченное празднование. Мафтуна направляется открывать входную дверь. На всю квартиру раздаётся грохот, матюки и знакомый сибирский говор. - Девки, ну это пиздец! У Саши всё внутри замирает. А слёзы всё катятся и катятся. Она подрывается со своего места. Девочки следуют её примеру, и они всей толпой несутся в коридор. - Рейс перенесли, ебучая буря. Потом ещё и телефон кокнула... Кульгавая демонстрирует всем разбитый экран своего тринадцатого айфона и кладёт его на полку в коридоре Сашиной квартиры. Она еле ввалилась в прихожую с огромным чемоданом и ещё двумя спортивными сумками на перевес. Одна закинута на плечо, этой же рукой она катит чемодан, сверху которого стоит ещё одна сумка. Шапка набекрень, куртка расстёгнута, внизу к штанинам прилипли комки снега, кроссовки промокли. В свободной руке держит букет гортензий для любимой женщины. - Ты просто идиотка! - вопит Александра так, что у всех девочек чуть ли не лопаются барабанные перепонки. Она налетает на Соню с объятиями, стягивая с головы шапку. Гладит отросшие чуть ниже плеч волосы, вдыхает аромат свежести у шеи. Кульгавая непонятливо смотрит на всех и говорит: - А чё лица-то кислые такие? - Кульгавая, - Ляля хрипит практически, - пока Сашка тебя тут холить-лелеять будет, - она пыхтит злостно и хмурит брови, - вспомни-ка наш разговор в больнице года три назад. Девушки рассредотачиваются по квартире. Здороваются, болтают, кушают. Софья окончательно объясняется по поводу ситуации с аэропортом, и Лейла перестаёт на неё дуться. Но разговор в больнице Соня вспоминает и улыбается. Девушки вспоминают историю своего знакомства и то, какой невезучей раньше была Крючкова. - Ну с Соней мне точно повезло! - Но часть твоей невезучести точно передалась мне, - Кульгавая в губы крепко свою девушку целует, оглаживая талию. Все кругом смеются. Вскоре, наконец-то, привозят торт. Саша, счастливая, задувает свечи. День рождения всё же удаётся спасти. Время за болтовнёй, чаепитием и поеданием торта с голубикой проходит непозволительно быстро. Ближе к одиннадцатомк часу вечера девочки начинают расходится: конечно, парами. Григорьева уже тёрла глаза, немного смазывая тушь, и клала голову на плечо Мафтуне. Абдиева поглаживала её по волосам и нервно дёргала ногой, пока заказывала такси. Лейла с Оксаной, до этого топтавшиеся в коридоре, прощаются со всеми и ретируются на общей машине. Когда квартира окончательно пустеет и девушки остаются наедине, Саша с облегчением выдыхает. Не то что бы в окружении подруг ей было некомфортно, но за полтора месяца разлуки она соскучилась по Софье, устала от внутреннего напряжения, от самой себя. Жизнь была рутинной - Кульгавой не хватало, даже несмотря на каждодневные переписки и разговоры по видеозвонкам. Александре нужна тактильность: Сонины руки, её запах, ощущение её кожи под своими пальцами. Наконец-то она могла получить это сполна. Они вместе крутятся на кухне, загружая посуду в посудомойку, раскладывая остатки блюд и торта по контейнерам. Весь процесс сопровождается незначительными прикосновениями, мимолётными объятиями, лёгкими поцелуями. На кухне и в гостиной воцаряется порядок. Софья руками крепкими обвивает талию Саши и припирает её к столешнице, на которой та завершала уборку влажной тряпкой: - У тебя так отросли волосы, - Кульгавая устраивает подбородок на плече Александры. - У тебя тоже, - девушка улыбается, промывая тряпку под проточной водой. - Прости меня, Ангел, - голос Сони мгновенно становится серьёзным. - За что, Соф? - отжав тряпку и вытерев руки полотенцем, Крючкова разворачивается к Софье всем корпусом и теперь упирается в столешницу поясницей. - Что я заставила тебя так переживать. Я не додумалась даже взять кого-то и набрать тебе, - Софья брови хмурит и пальцами левой руки до покраснения трёт переносицу. - Сама так ужасно распереживалась, что не успеваю к тебе. Прости меня, моя любовь. - Софочка, - у Саши в голосе одно сочувствие, теплота и большая любовь, - всё в порядке, - она обнимает её за шею, - главное, что ты в итоге со мной. Соня обнимает её в ответ и мысленно благодарит судьбу за то, что однажды свела их. Пусть и не при самых хороших обстоятельствах. Главным, действительно, было то, что в итоге они были вместе. Главное, что однажды Соня стала её ангелом-хранителем. Крючкова Соню отправляет в душ, пока сама обустраивает спальню. Перетаскивает туда проигрыватель и решает устроить вечер ностальгии: находит пластинку, на которую в первый Сонин приезд в Петербург они записали их любимый плейлист с тех времён сибирской провинции. С губ не уходит улыбка. Саша чувствует, как в груди снова что-то расцветает, несмотря на валящий снег за окном. Поднимаясь с кровати, снимает с себя платье, убирая на вешалку в шкаф, и остаётся в одном красном белье. Облегчение. Кожа дышит. Она рассматривает обстановку своей комнаты и понимает, что наконец-то здесь появилась жизнь: музыка, чемодан, сумки, Сонины вещи. Хотя раньше, единственной вещью, которая каждый день напоминала Саше о любимой, была картина, висящая над стеллажом. На картине было цветочное поле, по которому шла девушка, держа вторую на руках. На сумках вдруг заостряет внимание. На две недели Соня прилетала с одной спортивной сумкой, на лето - с чемоданом. Почему сейчас было сосредоточение всех её объектов для перевозки? Соня из душа появляется в чёрных трусах, любимой полосатой майке и белым полотенцем на плечах, на которое стекала вода с волос. Она шлёпает голыми ногами по паркету, чем и привлекает внимание своей девушки. - Сонь, - зовёт Александра, - а ты ничего мне сказать не хочешь? - улыбается своим мысленным предположениям. У Кульгавой сердце замирает. Мозг тут же мечется в догадках, чем же она выдала свой секрет? - Хочу, - на губах ухмылка любимая. Полотенцем волосы взъерошивает, пытаясь последние капли воды из них вытянуть. Закидывает его на дверь и садится на корточки перед Крючковой, которая величественно для своей хрупкой фигуры восседала на большой кровати с белоснежным постельным бельём. Соня ладонями обхватывает Сашины икры. - Меня взяли на работу в Петербурге. Я уволилась в Иркутске, расторгла договор по аренде квартиры и перевезла все шмотки. Александра, несмотря на все ограничения, верещит как в последний раз, сметая Софью объятиями и уваливая её на пол. Кульгавая заливисто смеётся, пока Сашенька её лицо покрывает бессчётным количеством поцелуев. - Боже, я дождалась! - шепчет прямо в губы своей спасительницы. - Неужели... Она целует отчаянно. Соня, не задумываясь, целует в ответ. Саша целовала так, будто от этого поцелуя сейчас зависела вся их дальнейшая судьба. Софья отвечает, не перехватывая инициативу Александры, но губы Сашеньки сминает активно, будто в них таится эликсир жизни. Софья в моменте отключается от реальности. Наверное, так выглядит лучший исход событий. Да почему исход? Это только начало их с Сашей истории. Вот они валяются на полу Питерской квартиры, в день рождения самой большой любви её жизни, полуобнажённые, целуются. Её взяли на работу. Завтра они пол дня будут раскладывать её вещи, а ещё пол дня будут таскаться по магазинам с вещами для дома, чтобы добавить цвета в Сашину белую «психушку», как всегда обзывала эту квартиру Кульгавая. Завтра Александра по видеосвязи наберёт своей маме и обрадует ещё и ей. И девочек тоже. Соня с Маф ради такого события останутся на все выходные, и они вместе пойдут на каток. Как в старые добрые. А Оксана с Соней по утрам станут встречаться на пробежках. Тоже, как в старые добрые. Соня думает, что в этом и есть простое счастье. Даже несмотря на то, что несколько раз по своей глупости и неосторожности она подвергала Сашенькино сердце опасности, правда почти не сохранила его, она всё равно справилась с той целью ангела хранителя, которую поставила себе почти 4 года назад. Спасла и сохранила.