Спаси, но не сохраняй

«Запомни моё пророчество:

Когда-нибудь, как во сне,

Страдая от одиночества,

Ты снова придёшь ко мне».

Э. Асадов

- И что, прям так и сказала?! - Лейла резко поворачивается к ней, закончив принимать клиентов на входе в батутный центр. - Ну... да, - у Саши всё ещё в горле ком. Она трясущимися пальцами пытается вставить объектив в резьбу фотоаппарата. Предстоял длинный рабочий день. - Сашка, - Ляля сочувственно хмурит брови и, отойдя от стойки администратора, забирает у Крючковой оборудование из рук. Александра смотрит на свои пустые ладони, видит дрожь в пальцах, которая медленно наполняет всё её тело. Она чувствует, как Ключевская её обнимает, как крепче прижимает к себе, как гладит по сотрясающимся плечам. И в момент этой непозволительной слабости её прорывает: слёзы градом катятся по щекам, оседая на Лялиной тоненькой блузке. - Сашенька, - шепчет подруга, стараясь подарить той утешение, хотя в глубине души понимает, что та, кто может подарить Саше утешение, делать этого не хочет, - всё ещё обязательно наладится, - сердце Лейлы обливается кровью, - просто нужно немного потерпеть... Из горла Крючковой вырывается непонятный хрип. Хотелось кричать, рвать, метать, но сил попросту не было. Бессонная ночь давала о себе знать. - Я дура, Ляль, - хрипит девушка. - Самая обычная дура... - Ты-то чего?! - возмущается Ключевская. - Это Сонька твоя дура! Что упускает такой цветочек, - её губы трогает лёгкая улыбка. - Не говори так! - Сашка шмыгает носом, но все равно немного улыбается. - Хорошо, хорошо, - Лейла немного отстраняется от подруги и держит её за плечи, - сходишь умыться? - поправляет влажные кудри, - ещё есть время до первого праздника. Саша быстро кивает и, схватив из сумки косметичку, удаляется в уборную. Как бы она не любила свою работу фотографа в батутном центре, инфраструктура самого торгово-развлекательного центра её убивала. Туалеты находились только на цокольном этаже. И ладно она и Лейла, взрослые девушки, могут самостоятельно на лифте добраться до нужного места и обратно. Но когда во время рабочего дня родители оставляют детей на попечительство ребят тренеров и бедного администратора Лейлу, целый подряд детей в туалет водит фотограф Александра. Ну, она хотя бы не отвечает за них и технику безопасности головой. И на том спасибо. В этих размышления о сложностях своей работы она добралась до уборных и включила тёплую воду. Саша умывает лицо и поднимает взгляд на себя в зеркало. Красные глаза, опухшие веки, нездоровые румяные пятна вплоть до шеи и искусанные до кровавых корочек губы. Нужно будет постараться, чтобы скрыть следы своего состояния обычной недорогой косметикой. Но от себя ведь не скроешь... От этой мысли сразу накатили слёзы. Да что ж ты будешь делать... Соня. Почему ты выбрала именно такие рассекающие душу и сердце слова? Но при этом они прозвучали с такой аккуратностью и заботой. Сонечка... Саша поднимает глаза к потолку, лишь бы слёзы не ринули градом вниз. Её накрывает целое цунами из воспоминаний вчерашнего дня: как она долго извинялась перед Кульгавой, пока та тоже стыдливо опускала глаза в землю, как Соня оставила её ненадолго побыть в одиночестве в месте силы её отца, как Крючкова разрыдалась, упав на колени перед раскидистым кустом полевых ромашек, как ей самостоятельно пришлось успокоится и вернутся в машину, как они молча возвращались в город, и не играла даже музыка, как не обнялись на прощание и не пожелали друг другу спокойной ночи. Комок из мыслей был угрожающе страшным и огромным. Александра снова опускает глаза на себя в зеркало. В груди пусто. В голове среди нарастающего кошмара мыслей относительно Софьи выделялась только одна мысль относительно себя самой: «Какая же ты жалкая». Вокруг неё сновали девушки. Одна просто мыла руки, другая заходила в кабинку. Хлопки дверей раздавались беспрестанно, шум воды становился то громче, то тише. Вся эта вакханалия обязательно разбавлялась тихими беседами между девушками, кто приходил в компании, и шумом от приборов для сушки рук. А Крючкова всё стояла, вперив взгляд в своё отражение, вслушиваясь в сотни звуков вокруг себя. Ресницы дрогнули - слёзы капнули. Да черт тебя дери... Саша выругивается себе под нос и начинает опять умываться. Вдруг девушке начинает казаться, что всё вокруг - просто неадекватный ужасный сон. Кошмар. И надо проснуться. Сверху начинает литься звон, сирена и противный механический голос: «Пожарная тревога! Просьба всех покинуть помещение!». Когда до неё доходит смысл происходящего, она понимает, что осталась в туалете совсем одна. Все девушки спокойно вышли, оставив её в одиночестве да ешё и в таком состоянии. Да уж... Александра никогда бы и не подумала. Паника нарастала. Намочив край своей футболки и выключив воду, Крючкова выходит в помещение цокольного этажа. Да, её предчувствие оказалось верным: здесь всё жутко задымлено. Она старательно закрывает дыхательные пути влажной частью футболки и по памяти продвигается в сторону лестницы на первый этаж. Глаза слезятся нещадно, а Саша всё продолжает корить себя, что вообще решила выйти на работу в этот злополучный день. Лейла же говорила, что и сама справится. Интересно, как там Лейла? Где источник возгорания? Когда прибудет помощь? А Соня..? Последнее, что Александра чувствует, это обжигающий металл перил, за который она сперва хватается, но тут же отпускает, прежде, чем окончательно валится на плиточный пол лестницы, больно ударяясь хрупкими рёбрами. Сверху раздаётся треск и гора арматур сваливается прямиком в лестничный пролёт, преграждая путь к бездыханному телу Крючковой.

***

Экстренный сигнал разрезает тишину их части примерно ближе к окончанию обеда. Кульгавая к тому времени съела тарелку борща, переданного заботливой мамой Оксаны, и, полностью погружённая в свои мысли, рассматривала пасмурный пейзаж за окном. Когда раздаётся сигнал, его принимает Оксанка, тут же на слух воспринимая адрес и отправляя запрос в пожарную часть. Соня за это время успевает экипироваться, а когда спускается вниз, видит ещё двух готовых сослуживиц. Всё это занимает у них не больше трёх минут, и на четвёртой они выезжают, включив мигалки. Пожарная машина обгоняет их за два поворота до ТРЦ, поэтому, когда они приезжают и быстро ретируются из автомобиля с необходимыми инструментами, команда пожарных уже полностью размотала шланги и прямо при них начала тушить пламя, которое уже пробралось изнутри к внешнему фасаду здания. Некоторые отправляются внутрь на проверку. Пока Софья разыскивает взглядом ответственного за пожарную безопасность в этом торговом центре, на неё налетает девушка. Сначала она подумала, что незнакомая, но когда ту в объятия сгребает Нецветаева, становится понятно, что это Лейла. - Это из-за тебя всё! - Лейла верещит, размазывая слёзы и макияж по лицу. Кажется, у Ключевской истерика. - Ляля, что случилось?! - Оксана крепко держит девушку поперёк талии, пока та пыталась вырваться с очевидной целью навалять Софье. - Я тебя прикончу, если с ней что-то случилось! - Лейла голос срывала конкретно, пока кляла Кульгавую на чём свет стоит. В груди Сони зарождается огромный страх. Неужели Сашенька..? Из здания показываются пожарные, что удалились туда с началом тушения. Они выводят нескольких людей, тут же направляя их к машинам скорой помощи, которые стояли неподалёку. Саши среди спасённых нет. Соня срывается к вышедшим из здания пожарным, чтобы по максимуму выбить из них данные. Но выбивать не приходиться, они сами рвутся к ней сообщить что-то важное. - На лестнице на цокольный этаж без сознания лежит девушка! Проход затушен, источник нет. - Сашка... Софья на это только кивает и, натянув маску защитного шлема, под строгим взглядом Оксаны и ошалелым Лейлы удаляется в горящее здание с набором инструментов для разбора завалов. Она отлично ориентируется в торговом центре, ведь он был уже совсем родным, но всё равно корит его обустройство. Скорее всего, Саша ушла в уборную и не успела вернуться. Но почему Лейла говорила, что Саша там из-за неё? Соня корит себя. Она Сашу отвергла, разбила ей сердце. Хотя питала к Сашеньке тёплые чувства. Но всё ещё была напугана. Сейчас, когда она могла вот так вот просто, по своей глупости, потерять её, Кульгавая была напугана в десятикратном размере. Сегодня же вечером она собиралась приехать к своему Ангелочку на на долгий и мучительный разговор, чтобы решить все вопросы. Чтобы Ангелочек окончательно стал принадлежать ей. Но Софья эту возможность упустила и теперь спускалась в задымлённый подвал ТЦ по обугленной каменной лестнице. В пролёте девушка натыкается на завал, про который её уведомили ранее. Спасательница вглядывается за него и в промежутках между арматурами и расплавившимися кусками пластика замечает копну кудрявых волос, на которую осел плотный слой чёрной сажи. Сердце заходится бешеным стуком. Сашенька. Соня резво ставит чемодан с инструментами пол и открывает его, чтобы достать необходимое. Завал, ещё пышущий жаром, поддавался довольно быстро. Что-то она убирала руками в специальных перчатках, что-то отодвигала и резала инструментом. Пройдя половину пути до Александры, она слышит сверху топот пожарных и шум воды. Пожар начинают тушить и внутри. Она доходит до бездыханного тела, кидает железяку на пол и, упав на колени, берёт Сашу за лицо и рассматривает его. Понимает, что сама ничего сделать не может; плюнув, подхватывает лёгкую девушку на руки и быстрым шагом направляется наверх. На улице передаёт Крючкову в руки скорой, отправляя Лейлу поехать с ней. Ключевская только шокированно рассматривает Соню, которая даже сняв специальную маску, утирала с лица пот. Двери фургона захлопнулись, включилась сирена - машина сорвалась с места. - Ты как? - Оксана подходит к ней. - Пиздец полный, - Кульгавая плюхается на бордюр напротив торгового центра. - Дай сижку. - Чего?! - Нецветаева выпучивает глаза, усаживаясь рядом. - Я знаю, что у тебя в форме есть, - хмурится, - дай закурить. - Реально пиздец... - Окс всё-таки выуживает пачку сигарет из кармана и протягивает подруге. - Давно ли ты куришь, деточка? - Раз в сто лет, - отрезает Софья, поджигая сигарету, и возвращает зажигалку Оксане. Первая затяжка долгая, горькая и крепкая. Врывается в лёгкие резко и колко, как тысячи маленьких игл. Голову отрезвляет моментально, сердце перестаёт колотится бешено. Спокойствие разливается медленно. Саша едет в больницу и не одна, а с Лейлой. Там ей точно помогут. И она будет в порядке. - Вопрос был в другом, - Нецветаева тоже закуривает, - но да ладно. Что с Санькой? - Не знаю. Без сознания была, - вторая затяжка. - Дыма надышалась сто процентов. - Если до вечера из больницы не выпустят кудрявую, пойдём к ней? - Окс щурится от солнца и поворачивает лицо в сторону подруги. Кульгавая тяжело вздыхает. Она потирает переносицу и, делая очередную затяжку, раздумывает над ответом. С одной стороны, конечно, безусловно, она хотела бы проведать Сашу, чтобы сказать ей столько важных слов, удостовериться, что с ней всё в порядке. Но с другой... Захочет ли Ангелок её видеть? Какой же у Сони в голове бардак... Да, и не только в голове. Душа и сердце рвались на крохотные кусочки. Сегодня она, месяц назад заделавшаяся в ангелы-хранители, чуть не потеряла своего Ангелочка. Какая же дура... - Да, - решается Софья, - конечно, пойдём, - тушит сигарету, отправляя окурок в урну. Ответственный за безопасность появляется через несколько минут после этого диалога. Они составляют протокол, заполняют документы и, собрав Сонины пожитки из центра, уезжают в часть, не забыв поблагодарить и попрощаться с ребятами из пожарной части. Кульгавая тонет в потоке своих мыслей. Как вообще можно было пустить страх на первое место?! Как можно было отвергнуть Ангелочка?! Соня себя корит до ужаса, до лопнувших сосудов в глазах. Она Сашу хочет во всех смыслах этого слова. Хочет спасти, хочет сохранить, хочет целовать и обнимать её - хочет. Но сейчас, прежде всего, она хочет перед Крючковой загладить вину, объясниться и никогда больше не отпускать. Пора что-то менять в себе. Ради Александры Крючковой и их совместного будущего. Лишь бы только оно было.

***

Тем же вечером Соня конкретно наседает на Оксану: заставляет постоянно быть с Ключевской на связи, чтобы та держала их в курсе Сашиного состояния. Лейла отписывается в телеграмме с периодичностью в каждые пятнадцать минут, оповещая о каждом слове, что ей говорят врачи о Саше. Сначала это были простые: «в реанимации», «жду», «молчат». Ближе к вечеру, когда девушки вернулись со смены, успели сходить в душ и приготовить горячей еды для Ключевской, от неё поступает голосовое сообщение с гораздо более развёрнутым содержанием: «Сашу перевели в интенсивную терапию, но к ней пока не пускают. У неё трещина в двух рёбрах, лёгкие относительно чистые. Руку обработали, но ожёг третьей степени. Все условия предоставят. Я пока с ней, в состоянии, но хочу есть. Её мама начинает переживать, я пока не знаю, что ей сказать. Вот...» Голос Лейлы был крайне встревоженным - она много плакала. Вокруг неё раздавался посторонний шум: голоса врачей и пациентов, скрип дверей, шуршание халатов и бумажек. Соню сразу пробивает мандраж, когда Ляля упоминает Сашину маму. Ещё предстоит объясниться перед Крючковой старшей и не просто кому-то, а именно ей. - Я собралась, - Нецветаева показывается в дверном проёме комнаты, вырывая её хозяйку из тяготы мыслей. - Взяла Ляле поесть? - Кульгавая поднимается с кровати, протягивая подруге телефон. - Да. Как Саша? - суёт телефон в карман джинсов и, хлопнув Софью по плечу, отправляется в коридор обуваться. - Трещина двух рёбер, ожёг ладони третьей степени, но лёгкие чистые. Относительно, - тяжёлый вздох. - Её мама переживает, ещё с ней надо объясниться, - Соня затягивает кроссовки потуже и, схватив с ключницы ключи от квартиры, вылетает следом за Оксаной на лестничную площадку. Нецветаева комментирует Сонины слова с долей горького сочувствия. Поворот ключа - закрыта квартира. Писк - дверь подъезда открыта. Поворот ключа - машина заведена. Чёрная приора рассекает пасмурный вечер сибирского городка. Даже белая ночь на фоне пасмурного неба выглядела более тёмной и хмурой. Ели и сосны вдали грустно синели. Вороны кружили над рощей около больницы, когда Кульгавая останавливается у центрального входа, а не на парковке: - Иди корми Лялю, - Софья кивает в сторону здания, - я ещё в магазин смотаюсь. Оксана кивает и, захватив рюкзак с заднего сидения, ретируется в больницу. Соня остаётся наедине со своими мыслями. Опять. В последнее время она довольно часто остаётся с ними, но в этот раз не даёт себе утонуть окончательно: включает их с Сашей общий плейлист. Музыка льётся мерно. И сначала она действительно заезжает в магазины: продуктовый и цветочный. Покупает Саше букет ромашек, сетку апельсинов, немного яблок и бананов, много разных сладостей. Потом задумывается о Сашиной маме, но решается отложить это дело на попозже. Чёрная приора всё-таки паркуется около больничного комплекса. Взяв букет и пакет с покупками, она отправляется внутрь. В отделении интенсивной терапии на удобном диванчике находит Лейлу, которая греется в объятиях Оксанки и уплетает её фирменное рагу. - Привет, - Софья чувствует испепеляющий взгляд. - Здравствуй, Сонь, - прокашливается Ключевская и выпрямляется. Нецветаева смотрит то на одну девушку, то на другую, и ей кажется, будто бы Ляля готова рассечь воздух молниями, и припустить в Соньку шаровой. Нервно. - Расскажешь мне, - Кульгавая садится на соседний от девочек диван, ставя пакет на пол и кладя букет на стол, - что Саша делала на цоколе? - она упирается локтями в колени и умоляюще смотрит на лучшую подругу причины беспокойства своего сердца. - Пошла умываться, - Лейла жуёт жаркое, - потому что расплакалась прямо на рабочем месте, - ставит контейнер на стеклянный столик. - Потому что сутками ранее её отшил человек, которому она доверила своей сердце и душу! - Ключевская походила на начальницу её военной части и отчитывала её точно также. - Ляль, послушай... - Нет, это ты послушай! - Лейла тыкает наманикюренным ноготочком в стеклянную поверхность кофейного столика. - Саша - моя лучшая подруга, которую я знаю всю свою сознательную жизнь. Я за неё готова убить. То, до какого состояния ты сейчас её довела, это полнейший пиздец. Я ещё никогда не видела, чтобы она тряслась в истерике из-за какой-то девки. Сонь, я тебя уважаю, как человека, принимаю твою страхи. Но вообще-то у нормальных людей сначала принято думать, а потом говорить и делать, в курсе, да? - Софья кивает. - Так вот в следующий раз, если Саша решится тебя подпустить к себе, сперва думай, а потом говори и делай. Потому что если я ещё хоть раз застану Сашу в слезах из-за тебя, я не оставлю от тебя и мокрого места. Ты поняла меня, Сонь? - Ключевская немного понизила голос и наклонилась к столику, чтобы собеседница лучше её слышала. - Поняла, Ляль, - Софья кивает, опуская глаза в пол. Она действительно поторопилась и сделала глупость. Ляпнула бред, не подумав. И теперь очень горько за это расплачивалась. Вернее, расплачивалась за её слова вообще не она, а Саша. В такие моменты Софья была крайне зла на несправедливость этого жестокого мира, хоть и была убеждена, что жесток не мир, а люди в нём. Саша жестока точно не была. - К Саше совсем не вариант попасть? - после долгой паузы спрашивает Кульгавая. - Попробуй спросить, - Оксана кивает на стойку дежурного врача. Соня кивает и уходит в указанном направлении. Медсестра долго мнётся, исподлобья смотрит на Сонины жалостливые глаза, но вскоре сдаётся. Наказывает той вести себя крайне тихо, тащит с собой стеклянную вазу, наполненную водой, и ведёт посетительницу до палаты под номером девять. Распахивает дверь и, бросив тихое «У вас пять минут!» вместе со строгим взглядом, оставляет Софью наедине с обездвиженным телом Крючковой в стерильной палате. - Сашка... - в горле встаёт тяжёлый ком. Бледная Крючкова лежала на больничной койке под капельницей, одна её рука была сильно перебинтована. Под закрытыми веками залегли глубокие синие круги, губы были практически призрачно-белыми. У Софьи по руками бегут мурашки. Она проходит к постели, ставит на тумбочку вазу, которую ей вежливо вручила медсестра и ставит туда букет. Любуется буквально пару мгновений и, стараясь не отводить глаза на облик Александры, выкладывает в миску фрукты, рядом кладёт сладости. Закончив, всё-таки усаживается на кресло около койки и снова поднимает глаза на подругу. Её губы нервно дрожали, а Кульгавая изо всех сил пыталась разобрать, что лепечет Саша в состоянии сна, комы, обморока..? Соня не разбиралась в медицинских терминах. - Спа... спасай... - это был даже не шёпот, что-то на уровне еле различимой слышимости, - спаси... спаси ме... Глубокий вдох. И дыхание снова становится ровным, размеренным и тихим. Софья чувствует, как сердце предательски замирает. Крючкова просила о помощи. А Сони не было рядом. Хотя она нареклась её ангелом-хранителем. Да блять. - Сашенька... - Кульгавая берет незабинтованную руку и подносит её к губам. Прикасается сухими, искусанными губами к костяшкам тыльной стороны Сашиной ладони, вглядываясь в тонкости её личика. Личика, что днём ранее ещё было освещено улыбкой и солнечными лучами на том холмистом пригорке. А сейчас его едва можно было назвать живым. И Софья корила себя во всём этом. В том, что отвергла Сашу, в том, что довела её до такого состояния, что та расплакалась прямо на работе, ушла умываться и... пожар. Судьба никогда не была справедлива к её близким людям. Сначала к отцу, а теперь и к Сашеньке. Почему так? Не успев насладиться обществом подруги, Кульгавую выдёргивает из мыслей медсестра. Она выводит её из палаты, сообщает часы посещения на завтра и выпроваживает. Соня только тяжело вздохнув, всё-таки удаляется из отделения интенсивной терапии. На диванчиках всё ещё сидели Лейла с Оксаной. Контейнер был пустым, а Лейла - сытой и раскрасневшейся. Нецветаева самодовольно поглаживала её плечо и что-то мурлыкала на ухо. - Я поеду до Сашиной мамы, - Соне пришлось прервать эту идиллию, - вы со мной? - Конечно! - Ключевская подрывается со своего место, оставляя на лице Окси недовольство. - Но я пойду к ней одна, - Кульгавая удаляется к выходу, развернувшись на пятках. - Чего?! Это ещё почему?! - Лейла кричит уже в спину. - Это бесполезно, - подаёт голос Оксана. Лейла оборачивается и вопросительно поднимает бровь. - Если она для себя решила, что сама будет объясняться с Сашиной мамой, то ты её не переубедишь. Это же Соня. - Ваша Кульгавая... - Ляля недовольно бухтит себе под нос что-то о Сонином самомнении, но вещи в рюкзак собирает исправно. Также исправно садится в машину Софьи. Едут в тишине.

***

Соня долго мнётся около знакомой двери. Господи, ну не о смерти же она пришла сообщать! Что за глупости? Да, но ведь Сашу она не сберегла. Так, всё. Хватит. Уже девять вечера. Сашина мама скоро ляжет спать. Если в таком состоянии, конечно, можно уснуть. Легонько стучится в дверь и ждёт, пока с той стороны начнутся хоть какие-то шевеления. Тишина. Шорох. Дверь распахивается. - Соня?! - обеспокоенная женщина с красными и опухшими глазами открывает дверь. - Здравствуйте, - простое приветствие далось через силу. - Где Саша? Ты знаешь? - Крючкова тут же схватила её за руку и стала заваливать вопросами. - Я по этому поводу и пришла. - Что-то всё-таки случилось, да?! - из глаз хлынули новые ручьи слёз. - Да, но всё в порядке! Давайте пройдём... Софья позволяет себе наглость зайти в квартиру и закрыть за собой дверь. Она отводит женщину на кухню и наливает стакан воды, предусмотрительно накапав туда сильное успокоительное. Заставляет её выпить это, отводит в ванну, чтобы та умылась. И только после этого рассказывает, где же Саша и что случилось. Подавляет бунт «Я сейчас же к ней поеду!» и отводит в спальню, так как видит, как после сильного эмоционального всплеска Крючкову клонит в сон. - Часы посещения начнутся в 12. Я завтра попрошу выходной и в это время за вами и Лейлой заеду, хорошо? - женщина кивает. - Отлично, договорились. Кульгавая накрывает её пледом и уже собирается уйти. - Сонечка, - сквозь сон лепечет Крючкова старшая, - тебе ведь моя дочка нравится... - Нравится, тёть Лен, - вздыхает Соня, - нравится. Только боюсь, я слишком поздно это поняла. Она уходит, закрывая дверь на ключ, оставляя их в почтовом ящике, и ещё долго катается по городу, пытаясь осмыслить, что только что произошло в квартире на четвёртом этаже.

***

На следующий день они действительно отправляются к Александре. Мать удостоверивается в том, что её дочь цела, но лежит в бессознательном состоянии. Её экстренно вызывают на работу, и она берёт с Софьи обещание, чтобы она в случае чего тут же ей звонила. Кульгавая покупает себе третьесортный кофе в автомате, который так услужливо стоял в холле, и старается не уснуть. Медсестра, которая запомнила её ещё со вчерашнего вечера, разрешает ей тихо сидеть в Сашиной палате. Соня мирно сидит на прикроватном стуле, потягивая жижу, похожую на американо. Её карие глаза уткнулись в плитку пола и пристально рассматривали рисунок. Кофе кислил. Оставлял после себя в горле неприятный привкус. Он обволакивал и напоминал о событиях минувших дней. Горечь от слов, которые она Крючковой сказала, была приблизительно такой же. - Сонь? - хрипло, едва слышно, практически неразличимо среди больничного шума. Софья тут же подрывается и подходит к Саше, отставляя стаканчик с кофе на тумбочку к фруктам. Александра еле разлепила глаза и почувствовала, будто в них насыпали песка. Во рту ситуация не сильно отличалась. Кульгавая подрывается в коридор и несётся до дежурного врача. Александру осматривают. Ставят пару инъекций, дают выпить побольше воды и закапывают капли в глаза и в нос. Обязательно делают перевязку. Врач задаёт Крючковой много вопросов, она хриплым голос старается ответить что-то внятное, иногда закашливается. Но отвечает изо всех сил. Соня всё это время маячит в коридоре. Ходит из одного конца в другой. Решается всё-таки набрать Елене. Она сообщает, что Саша пришла в себя, и врачи говорят, что это отличная новость, и девочка скоро пойдёт на поправку. Мама радуется и сообщает, что примчится сразу после работы. Кульгавая улыбается ей в трубку и продолжается бродить по коридору. Медсестра пилит её взглядом. Разговор заканчивается, но Софья уже думает о предстоящем. Что ей сказать Саше? Как извиниться? Как объяснить, что чувства у неё были и никуда они не торопились? Захочет ли Саша быть с такой дурой? Хотя бы просто общаться? Нервы были на пределе. Дверь палаты открывается, выходит лечащий врач. Соня ловит его в коридоре и задаёт много вопросов. Максимально оттягивает время до того момента, как она зайдёт в палату и останется там один на один с Александрой. Врач отвечает быстро, бегло и, бросив напоследок фразу «Александре повезло с подругой!», хлопает Софью по плечу и удаляется по коридору практически бегом. Кульгавая остаётся в одиночестве, стоит и открывает, закрывает рот, как рыба. В итоге опускает руки и смотрит на дверь палаты. Соня сдаётся. Она заходит в палату, глаза опустив в пол. Закрывает дверь, успевает сделать буквально пару шагов, как глаза сами подрываются к Сашеньке. Она уже полусидела на взбитой перьевой подушке и с удовольствием уплетала кашу из больничной столовой. И когда только её успели принести? Софья всё прошляпила. На специальном кроватном столике уже лежали мандарин и яблоко, а ещё обёртка от любимой шоколадки и ещё одна нетронутая рядом. Аппетит у Сашки был хороший. Заприметив Кульгавую в дверях, Александра отрывается от трапезы и делает глоток сладкого горячего чая. Улыбается и чувствует, как вся её язвительная натура собирается сейчас встать за пульт управления в голове: - Не сильно торопишься, Сонь? Соня выдыхает весь запас кислорода из лёгких и закрывает лицо руками. - Саш... - мучительно стонет. - Что? - комната заполняется ароматом цитруса. Едва Соня успевает убрать руки от лица, как тут же срабатывает хватательный рефлекс. Правая рука схаватила что-то сухое и оранжевое недалеко от лица. Крючкова припустила в неё кожурой от мандарина. Ну спасибо. - Полудурошная блять... - бормочет Саша, засовывая в рот чуть ли не половину мандарину целиком. - Тебя так больничная обстановка меняет? - Софья неловко улыбается. Она побоялась задавать вопрос про то, не ударялась ли Саша и головой, пока летела с лестницы. - Нет, я просто зла! - девушка гневно жуёт и исподлобья изучает фигуру спасательницы, которая всё ещё стояла между дверями и её койкой. - Может сядешь, а? - А ты мандаринами кидаться не будешь? - Соня весело приподнимает бровь. - Могу покормить даже. Ждала. Конечно, Саша ждала её. В её голове Соня заслуживала этот второй шанс. Её слова на холме были слишком опрометчивыми, и Саша это знала. Сейчас она была готова выслушать всё, что её ангел-хранитель ей скажет и принять её правду такой, какая она есть. Крючкова думает, что два месяца - это слишком мало для того, чтобы узнать человека. Но ещё она думает, что два месяца - это слишком много, чтобы проводить их раздельно от Сони Кульгавой. Обстоятельства вечно хотели ей навредить, её неосторожность постоянно подначивала её попасть в самые неприятные ситуации, но Софья всегда оказывалась рядом и всегда спасала. И более Саша терпеть эту разлуку не намерена. Главное, чтобы Соня этой разлуки тоже не хотела. Она ведь и не хочет, правда? - Вообще-то это я должна тебя кормить, в курсе?