Эксперимент

Антон дико опаздывает после ночной смены в ресторане из-за каких-то мудаков, которым похуй на всех — им просто нужно было сидеть до утра и обжираться. Шампур специально планировал это из расчёта, что у него будет смена до часов десяти утра, а потом три выходных, но только за два дня до ему сообщили о банкете. Ладно, хотя бы хорошо заплатили, а в его плачевном положении это немаловажно. Он всеми возможными способами пытается держать своё заведение на плаву, даже согласился на какой-то долбаный научный эксперимент, за который пообещали немаленькие деньги. Лезть в кредиты совсем уж не хотелось, а тут ещё и халявные деньги. В объявлении было написано, что для этого эксперимента необходимо одиннадцать добровольцев. В общем-то, больше там ни о чём не писалось. Но за неделю до дня Х нужно было подойти в какой-то офис для подписания всяких бумажек. Антон не особо любил всю эту муть с подписанием документов и редко читал их перед тем, как оставить свою подпись, а в случае ресторана доверялся юристу. Хотя, может, стоило бы почаще читать, сейчас и не оказался бы в таком положении. Но тут как будто не было выбора «не читать», не хотелось, чтобы после этого эксперимента у него выросла третья рука (хотя готовка пошла бы ещё быстрее) или какие-то щупальца — тоже так себе. Да, даже каким-то имбицилом страшно было стать; проснётся, всё вроде бы хорошо, но только у него на работе теперь будут не официанты, а какие-нибудь «афичиантки», а под глазами у них будут «сеники». Он уже предчувствует, как испортится его речь, а может, маты из рта перестанут вылетать? Ему такого не нужно, поэтому он внимательно изучает детали и подписывает добровольное согласие, а также документы о том, что, в случае чего, он не имеет никаких претензий к организатору. Если коротко, то из побочных эффектов только ломота в теле и недомогание. Звучит не страшно — обычные побочные эффекты после недельной смены в ресторане у Шампура. Также после эксперимента ему предоставят комнату для восстановления, но с пометкой, что это необязательно, и если он захочет уехать домой, то спокойно сможет это сделать сразу после того, как эксперимент подойдёт к концу. Но при всём при этом в примечаниях мелким шрифтом было указано, что остановить эксперимент нельзя, а при попытке его нарушить будет штраф в двойном размере выплаты, которую ему предлагают за самопожертвование науке. В общем, Антон подписал все документы и, подмигнув миловидной девушке, покинул кабинет. И в мыслях не возникло уточнить, что за эксперимент и для чего он нужен. «Дебил?» — спросите вы, Антон ответит, что «нет, просто похуист». В договоре тоже не уточнено что, почему и зачем, везде говорится о том, что это секрет, чуть ли не государственной важности. Поэтому Шампур подумал, что, в случае чего, и государству помогает, и себе родному. Только Димка, его друг, сказал, что Антон отбитый, раз соглашается на какой-то непонятный эксперимент, даже не узнав его сути. И может, в каком-то смысле он прав, только вот деньги ужас как нужны, а тут неплохой способ заработать. Тем более ему сказали, что жизни и здоровью это никак не угрожает, а значит не страшно. Остаётся только надеяться, что ему не соврали, но это проблемы завтрашнего Шампура, сегодня главная проблема — потеря ресторана, читать как потеря своей мечты. Антон паркует машину на охраняемую парковку, которая тоже была указана в договоре. Сервис тут на высоте, поэтому Шампур ни о чём не переживает и уже представляет, как вечером садится в свой внедорожник и едет домой пить пиво перед теликом. На парковке машин мало; он усмехается, замечая розовую ламбу, у которой на бампере стразами вылеплено «bitch». Может, ему огурцами на машине выложить «меня окружают одни ебланы» и ездить так по городу? Он заходит в помещение и видит там несколько человек, все мужчины. Интересно, там отбирали только мужской пол или это просто совпадение, хотя это точно нигде не прописывалось, но, может на этапе подписания бумаг девчонок отсеяли. В небольшой комнатке душновато; это даже не из-за самого воздуха, а из-за какого-то чёрта в полосатом костюме, который сидит нога на ногу, поправляет свои очки и спорит с другим белобрысым чёртом в похожем костюме, только обычном чёрном, и очках. И ладно бы разговор стоил бы того, чтобы все присутствующие это слушали, так нет. — Алло, — тот, что в полосатом костюме, глумится, прикладывая руку к чужому уху, — что Вам подсказала рука? — Что свету нужно одиннадцать минут и шесть секунд, чтобы достичь Земли, — с важным видом утверждает блондинчик. — Давненько я не писал, — вздыхает он, — но, кажется, теперь мне придётся написать научному сообществу и сообщить, что Вы долбоёб, — поправляет очки. Он ещё так противно гундосит, что Шампур просто старается сдержаться и не попросить его заткнуть свой рот. Антон очень надеется, что эксперимент ещё не начался, потому что долго в таких условиях он не продержится. В принципе, это получился бы хороший эксперимент: собрать группу разных людей в одном месте и посмотреть на то, как они будут взаимодействовать друг с другом. — Я Вам говорю, свету необходимо всего восемь минут шестнадцать секунд, чтобы добраться до Земли, — не успокаивается в располосанном костюме. Антон не совсем интроверт, но общаться с незнакомыми людьми не любитель. Уточнить в поликлинике, кто последний в очереди — это совсем не его; но сейчас ужасно хочется прекратить этот тупой спор. Поэтому из необходимости хоть что-то сделать он делает дыхательную гимнастику, которую ему посоветовали на каком-то форуме, чтобы контролировать агрессию, и говорит: — Блять, — срывается с губ, — кто-то знает, в чём выражается эксперимент? — сам замечает, что слово «выражается» тут не совсем уместно, но это уже запускает ком из гундосинья в свою сторону. — Вы хотели, — прокашливается гундос; только не он, господи, — спросить, в чём суть этого эксперимента? — уточняет, поправляя очки. После раздражённого кивка Антона, он отвечает, — Или, может, я неправильно понял, и вы имели ввиду, как материть этот эксперимент? — в этот момент глаза Антона закатываются настолько сильно, что он, кажется, видит все свои внутренности. Потому что ну что за доёб ради доёба. — Первое, — Антон чувствует, как начинает закипать. — Нет, — отрезает он, и возвращается к спору. Блять, помогите Антону дожить до конца эксперимента. Он надеется, что их разведут по разным комнатам, и ему больше никогда не придётся слышать этот голос. Шампур тяжело вздыхает и замечает свободное место на лавочке между каким-то задрипышем в розовом кардигане и задротом в белом халате. Может, второй что-то знает об эксперименте, ведь выглядит как сумасшедший учёный. Шампур садится на это свободное место и чувствует, как этих двоих немного колбасит. Видимо, волнуются. — Привет, я Антон, — протягивает ладонь сумасшедшему учёному. — Привет, — он немного заикается, но пожимает руку Антона, — я Арсений Научпопов, — расплывается в смущённой улыбке. — Ты знаешь, что за эксперимент? — в ответ ему прилетает отрицательное мотание головой. Можно попытаться узнать что-то у педофила, сидящего в жилетке расцветки Нюши из Смешариков по правую сторону от Антона, но тот выглядит как человек, который точно не знает ответ на этот вопрос. Антон снова бегает взглядом, рассматривая остальных участников эксперимента, замечает в углу мужика в блестящем пиджаке и наушниках, рядом с ним стоит мутный мужик с усами и нервно их поправляет. Почти у входа стоит какой-то недо-американец, разговаривает по телефону и пытается кому-то что-то продать. Какой-то ёбнутый мужик что-то загадочно шепчет, делая из рук подобие треугольника. И какой-то чел с чёрной коробкой в руках, стоит и вертит головой из стороны в сторону. Ну и контингент, ебанись. Непонятно, по идее, эксперимент уже должен был начаться, но может, на них просто забили хуй и ждут, пока Антон тут все разнесёт? Шампур замечает в углу комнаты камеру, а это значит, что кто-то точно наблюдает. Он не хочет казаться шизиком, но всё равно подходит к этой камере и смотрит в неё, а потом громко говорит: — Эй, кто там! Когда начнётся? — появляется желание нагло постучать по стеклышку, но он себя сдерживает. — Ответьте, бля! — Кхм, — прокашливается гнусавый, — а можно не выражаться, уши вянут от Вашего словарного запаса. — А можно закрыть ебучку и сидеть молча? — Антон даже не поворачивается в его сторону. — Когда начнётся эксперимент? — снова говорит это в камеру. — Мы ждём ещё одного участника, — раздаётся громкий мужской голос из каких-то динамиков. Антон крутит головой, пытаясь найти, откуда исходит звук, но такое ощущение, что он звучит отовсюду. В этот момент входная дверь открывается, и в неё вваливается мужчина в рубашке с расстёгнутыми пуговицами до пупка. Антон в моменте даже подзалипает, и его злость на опоздавшего значительно притупляется. Видимо, у него были серьёзные причины для опоздания, ничего страшного не произошло, он и сам опоздал, конечно, не на двадцать минут, но опоздал же. Как только входная дверь закрывается, новоприбывший улыбается и проходит в помещение. У него ужасно узкие штаны, которые облепили ноги, как вторая кожа. Голос из динамика отрывает Антона от рассматривания чужих подкаченных ног именно в тот момент, когда Шампур замечает стрипы на чужих ногах. Это что за сексуалка тут пришла. Тем временем все потихоньку начинают заходить в открывшуюся дверь. Гундос всё ещё спорит со вторым, Антон их пропускает и заходит одним из последних. Комната достаточно тёмная, после светлого помещения Антон жмурится и пока плохо понимает, что вообще находится внутри, как в принципе и в прошлой. Только там участники создавали непонятки, а тут этим занимаются организаторы. Проморгавшись, стараясь быстрее привыкнуть к темноте, Антон проходит глубже, обходя стороной всех участников, и встаёт практический в первый ряд этого сборища. Он видит тусклый свет, который падает на странную кровать, она установлена полукругом и содержит в себе соединение семи двуспальных кроватей, в центре которой установлен пилон, а изголовье каждой подсвечивается синим. Они поставлены впритык друг к другу, и с первого взгляда может показаться, что это и есть одна целая кровать. Рот сам приоткрывается, потому что совершенно не понятно, что будет происходить дальше; вопросов очень много, а ответов вообще нет. ЕГЭ как будто бы легче сдать, чем понять суть этого эксперимента. В какой-то момент в голову закрадывается мечта Антона, и он уже представляет, как эксперимент заключается в том, кто дольше проспит. Типа посмотреть, как у людей с разными графиками жизни, увлечениями и работой отличается сон. Если это так, то Антон готов бросить работу и тупо ходить по таким экспериментам. Антон так и не понял, как упустил из виду мужика, который стоял в центре комнаты. неужели кровать забрала всё внимание, хотя она и не отличалась особой яркостью, обычное белое постельное бельё. Мужчина стоит к ним спиной, его плечи немного опущены, он сутулится; если это их наблюдающий, то пока он выглядит достаточно пугающе. Волосы немного топорщатся, тело худое, а рост примерно как и у самого Антона. В комнате становится шумно, потому что все, точно на базаре, начинают галдеть. Переглядываются, обсуждают, причём никого не смущает, что этот мужик определённо всё слышит. Он разворачивается к ним, его очки сползли чуть ли ни на кончик носа, а его пивное пузо смешно выглядывает из-за пиджака, который натянут так, будто бы сейчас все пуговицы лопнут и отлетят кому-то в глаз. Антон малодушно надеется, что одна попадёт в гнусавого. Все потихоньку смолкают, но никто не решается что-то спросить или сделать шаг навстречу этому мужику. Да и он не то чтобы горит желанием что-то объяснять, и Антон снова начинает злиться, потому что в жизни больше людей его заёбывают какие-то неопределённости. После небольшой дыхательной гимнастики Шампур решает действовать, а то тут все языки в жопу засунули. — Что нам нужно будет делать? — подаёт голос кто-то справа. Антон поворачивается, а там стоит мужчина в стрипах и с вызовом смотрит на мужика в центре. — Принимать, — говорит тот же самый голос, который несколько минут назад отвечал на вопросы Антона в прошлой комнате. Снизу из-под его рубашки и пиджака вылезает какая-то неведомая хрень и уже через минуту оказывается возле того стриптизёра. Из-за приглушённого света плохо видно, что это за хреновина, но заметно, как она блестит, будто смазанная маслом. Она обхватывает чужую ногу, начинает со стрипов, но в итоге эта фигня скользит выше, закручиваясь на чёрных кожаных штанах, её конец тормозит возле чужого паха. Антон не замечает, как словно загипнотизированный смотрит на происходящее. — Как зовут? — снова говорит мужчина. — Арсений Па, — тяжело выдыхает стриптизёр. Все остальные молчат, стоят, как вкопанные, и никто ничего не понимает. Но и Антон точно не собирается лезть, ему становится интересно, что будет дальше. А дальше мужчина в центре зала достает из-под своей одежды — точнее, они сами вылезают, — ещё несколько таких хреновин. Они аккуратно расстёгивают две пуговицы на пиджаке и появляются ещё две щупальцы, которые стягивают этот пиджак с мужчины, пока другие уже приступают к рубашке; через минуту и та оказывается где-то в стороне на полу. Весь живот — это и есть эти непонятные щупальцы; Антон остановился на таком названии, хотя кто-то в толпе назвал их «тентакли» — что ж, весьма интересно. Антон присматривается к сгустку этих самых тентаклей, они не на животе, они вместо него, они и есть часть его организма. Этот факт вызывает кучу вопросов, на которые ему никто сейчас не ответит. Его кто-то толкает со стороны, он слышит тихое «извините», а потом видит того парня в белом халате. Ну точно, он не участник эксперимента, он его создатель, наверное. Они просто посмотрели на то, как люди реагируют на эту хтонь, и их сейчас уже отпустят. Лёгкие деньги — это всегда приятно. Только дальше щупальцы словно смотрят на всех сразу, одна из них резко подаётся вперёд и обвивает за талию того парня в халате. Кончиком скользит в щель между пуговиц халата, те трещат и отлетают, рассыпаясь на пол. Он вообще не сопротивляется, когда его немного приподнимают над полом, только заинтересованно рассматривает щупальцу, тыкает пальцем, а потом тихо — но большая часть находящихся тут людей точно слышали — стонет. Через белый халат видно, как тёмное щупальце своим концом гладит его сосок; Антон шумно сглатывает слюну и не может оторвать взгляд. Антон пытается понять, что чувствует к происходящему: страх? возбуждение? желание быть следующим? желание уйти? интерес? Пока он стоит в недоумении, ещё одно щупальце резко хватается за одного из умников с коридора, блондинчик от неожиданности ахает, когда его двигает к себе ближе этот мужчина. — Кто вы такой? — интересуется второй умник из коридора. Он хмурится и, расталкивая всех, выходит вперёд. — Я, — прокашливается он, а потом с маньячной улыбкой выдаёт, — Антон Огуревич, — щупальце хватает и этого умника тоже, обвивает сразу две ноги и ползёт снизу вверх, игнорируя препятствие в виде рубашки. Насколько же они длинные? Будто бы под каким-то неведанным влиянием Антон рассматривает тентакли и незаметно для самого себя приоткрывает рот. Антон хмурится, крутит головой, всматриваясь в происходящее. Четверо из группы находятся в достаточно интересных положениях, и никто ещё не бежал отсюда, это странно. Но не Антону судить, он сам всё ещё тут и даже не думает уходить, но, во-первых, выплатить штраф он не сможет, а во-вторых, ему интересно. Вряд ли их тут убьют, ведь он читал договор, и там даже намека на угрозу жизни не было. Только вот если кто-то покрывает такую хтонь и проводит эксперимент с его сдержанностью, то вполне может быть, что этот покровитель спокойно сможет скрыть массовое убийство. Вряд ли хоть один из них оказался тут от хорошей жизни, а значит, скорее всего, никто даже и не сказал своим близким и друзьям, куда идёт. Шампур тоже никому не говорил, кроме Димы, но никаких адресов или ссылок на данный эксперимент он ему не кидал, даже и мысли не было. Дома его может ждать только приставка и две бутылки пива; в ресторане хватятся не сразу. Скорее всего, только если придут приставы, но это лишь через две недели. Димка, конечно, забьёт тревогу, но вряд ли так быстро его кто-то найдёт. Пока Антон летает в мыслях о возможной смерти, две щупальцы резво хватают мужика, который орёт: «Да вы знаете, кто я?! Я – Энтони Прайс!» — и в этот же момент у мужика, который стоял с чёрной коробкой в руках, эта самая коробка летит на пол, по комнате разносится тихий звук треска и разочарованный вздох. — Я думал сыграть с вами в игру «что в коробке», — с сожалением смотрит он себе под ноги. — Я, кстати, Арсений Секретов, — он трогает щупальцу, будто бы пытается пожать её, как при знакомстве. В голове всплывает мысль, что здесь происходит лютый пиздец, но уходить по прежнему не хочется. Это максимально странно, и где-то глубоко в подсознании Антон это понимает, но ничего не делает, потому что у него больше нет выбора. Щупальце опутывает его шею, легонько придушивает, и его кончик гладит по щеке, задевая уголок губ. Тентакля оставляет мокрые следы на коже и от того идеально скользит по телу. Антон порывается сказать что-то колкое, но его придушивают сильнее, и изо рта вырывается только хрип. Дальше мужчина действует резко и быстро: хватает сразу всех оставшихся в комнате. Антон оглядывается по сторонам, пытаясь понять, что происходит, но ни у кого на лице не читается испуг, только замешательство и интерес. Мысленно Шампур пытается отпустить ситуацию, потому что, кажется, что физически его никто не отпустит. — Сожмите щупальце, если сейчас хотите уйти, — хрипло произносит мужчина и медленно расстёгивает рубашку, — пока я снимаю с себя лишнее, вы можете уйти без каких-либо последствий, — видимо он имеет в виду штраф в двойном размере от предложенной суммы. Шампур думает о том, что это хороший шанс покинуть этот бред и спокойно пойти пить пиво дома и смотреть какой-нибудь МУЗ ТВ, забыв о происходящем. Огуревич уже начинает медленно расстёгивать штаны. Осталось совсем немног; всего пара мгновений, и тот будет стоять в одних трусах, если носит их. Антон ещё раз прогоняет в голове всё: слова Димы о том, что он конченный, загнивающий ресторан, происходящее здесь и сейчас. Он решает остаться, он решает рискнуть собой, чтобы потом получить возможность спасти свой бизнес. Кажется, все в этой комнате в полной заднице, раз ни один из них так и не решился уйти. А дальше всё как в тумане. Антон только успевает заметить ухмылку Огуревича, как его штаны летят в сторону пиджака и рубашки. После этого он будто бы просто моргает и тут же оказывается на той самой кровати странной формы. Шампур крутит головой и замечает, что по разные стороны лежат его «коллеги», все в разных положениях. По правую сторону, через одного из умников, с которым Антон переговаривался в коридоре, лежит тот парень в белом халате, который похож на какого-то учёного. И он подтверждает свой статус тем, что достаёт из кармана своего халата пробирку. Одно из щупалец кружит вокруг него, не держит, только иногда прикасается к разным частям тела, поглаживая. Тот пользуется шансом и в одно из прикосновений к груди, где-то в районе сосков, этот «учёный» собирает мазок слизистой. Антон сам ощущает небольшую влажность на своём теле из-за остатков слизи тентаклей, но он всё равно ничего не может с этим поделать, только снимает футболку, потому что та совсем неприятно липнет к телу. А потом он снова пробегается глазами по всем присутствующим: кто-то действительно уже подружился с этими щупальцами — настолько подружился, что иногда слышны тихие постанывания. Шампур даже находит, от кого исходят эти жалкие стоны — от того невинного парня, похоже на педофила. Его рубашка под жилеткой расстёгнута, видимо, щупальце постаралось и перешло к активным действиям. Это выглядит достаточно интересно. А когда он видит, что один из участников — тот, что в штанах в облипку и в рубашке, расстёгнутой до пупка, — встаёт с кровати и идёт к шесту, расположенному практически в центре кровати, Антон уже не может глаз оторвать. — Мы все тут мальчики взрослые, все понимаем, что происходит. Поэтому я добавлю этому мероприятию ещё больше огня. Мужчина, вроде бы, Арсений Па, подходит к шесту с уверенностью, его движения плавны и осознанны. Он начинает с разминки, демонстрируя контроль над своим телом. Его руки обхватывают шест, мышцы напрягаются, и он легко поднимается вверх, словно преодолевая гравитацию. Антон подвисает, но на миг отрывает глаза и посматривает на окружающих; замечает, что даже этот Огуревич замер и смотрит шоу от стриптизёра. Каждое движение — это сочетание силы и изящества: вращения вокруг шеста, плавные переходы из одной позы в другую, пока щупальце не оплетает его талию и не пытается протиснуться в итак узкие штаны. Па тяжело вздыхает, когда висит в воздухе, а тентакли, которых становится две, расстёгивают штаны, заставляя пуговицу отлететь в сторону, а молнию неприятно вжикнуть, ломая зубчики. Арсений медленно съезжает по шесту, вставая на ноги, а щупальце, которое снова остаётся одно, проникает под пояс и обводит его, пока не тормозит за спиной, видимо, подталкивая Па обратно к его месту. Заметно, как длинный отросток поглаживает одну из половинок под штанами, и как ему это трудно даётся это делать — узость штанов мешает. Параллельно щупальце добирается и до Шампура; оно аккуратно гладит щиколотки и ползёт выше. Антон предпринимает попытку скинуть эту склизкую штуку с себя, но он смотрит на остальных, кто развлекается с ними, и перестаёт брыкаться. Главное, чтобы слизь была не ядовитая, а так в принципе есть неплохой шанс выжить. А ещё, похоже, кончить. Пока щупальце медленно обвивает его ногу, Антон снова осматривается и замечает среди их не то чтобы молодого коллектива мужчину, который выглядит заметно старше остальных. Тот с усами, держится вполне статно для своего возраста, может, одногодка с Огуревичем. В целом, если их вдвоём посадить на скамейку у подъезда, они вполне смогут заменить бабушек, которые тусуются под окнами Антона. Только на то, что тут происходит, они без сомнения сказали бы, что это стыд и срам — только Огуревич вместе с усатым совсем ничего не стесняются. Пока один своими щупальцами всех раздевает или уже ласкает, второй без стеснения раздевается сам. У него небольшой живот, и, честно, Антон в моменте подумал, что и тот сейчас достанет свои щупальца, и их тут до смерти затрахают 2 деда. Хотя, вообще-то, Антон себя затрахать не даст. Нет, он не бережёт свою розу для того самого, он свою розу никому отдавать и не собирается, Шампур их больше собирать любит. За этими наблюдениями он не замечает, как его член поглаживают, пока тот предательски не начинает неприятно упираться в плотную джинсу. В области паха мокро, джинсы плотные, поэтому на их изгибах собираются небольшие лужицы. Антон и сам уже постанывает, осознавая, что не один такой. Тот парень в розовой жилетке уже лежит весь раскрасневшийся, без штанов и трусов. Выглядит это максимально привлекательно, когда на нём только жилетка в цветочек с расстёгнутой рубашкой под ней, а щупальце шлёпает его по бедру и всё ещё периодически поглаживает соски. — Имя, — подаёт голос Огуревич. Антон не понимает, к кому это обращаются, бегает глазами по всем, выискивая того, на кого обращено чужое внимание. С правой стороны слышится гнусавый голос, и даже в момент, когда щупальце в очередной раз скользит по члену, Шампур закатывает глаза не то от удовольствия, не то от того, как его бесит тот умник. — Арсений Дибров, — тот вальяжно сидит на краю кровати, и Антон думает, что ему пизда. Довыебывался, щас его отхуярят — сбудется мечта Шампура с момента их общения в коридоре. Только он совсем не рассчитывал на то, что перебьёт диалог своим громким стоном, когда щупальце будто бы соберёт весь свой вес на конце и надавит ему на стоящий член. Намёк понят, избавляемся от штанов. Джинсы быстро соскальзывают с ног, трусы тоже не задерживаются, и уже полностью голым он ощущает этот тентакль на своей коже. Щупальце медленно начинает надрачивать. Вокруг разносятся хлюпающие звуки, во рту выпендрёжника Прайса щупальце орудует мастерски, оттягивая щёку, а потом со скоростью начинает вбиваться, но при всём при этом он всё ещё в одежде и уже залил весь свой блестящий пиджак слюной и смазкой щупальца. Коробкина или Секретова — Антон не совсем запомнил, — уже поставили раком и, кажется, с ним играют в «что в моей коробочке», как он и хотел. Щупальце кончиком погружается в него, выходит и проезжается по ложбинке, чтобы потом снова войти в Секретова-Коробкина. Тот самый Дибров уже не так высокомерно сидит, одно из щупалец развело его ноги в стороны, а он сам отклонился назад, облокачиваясь на свои руки. Огуревич стоит рядом с ним, что-то ему говорит и гладит по лицу, тот ластится, как кот, пока щупальце натирает его член через брюки точно так же, как тёрло член Шампура через джинсы. — Всё, что Вы тут вытворяете, это неправильно, а значит, правильно! — стонет ещё один умник, имя которого Шампур так и не узнал. Он, развалившись, лежит на кровати, полы его пиджака вместе с расстёгнутой рубашкой разведены в стороны, а щупальце прилипло присосками к соску так, что кончик мажет по губам парня. Когда тот выкрикивает свою странную фразу тентакля оказывается у него во рту. Дотягивается только кончиком, оглаживает губы, и те бесстыже блестят даже в приглушенном свете. Шампур вальяжно развалился на своей части кровати и, прикрыв глаза, постанывает от того, как ему быстро дрочат, а потом медленно поглаживают головку. Иногда щупальце прилипает присосками, и в моменте это даже больно. Только уже после нескольких вскриков эта боль становится приятной, у Антона аж пальцы на ногах подгибаются, и он тянется рукой, чтобы самому подрочись с присосками на головке. Щупальце в этот же момент отлипает и бьёт Шампура по руке. В этот момент Антон бросает взгляд на Огуревича, который уже стоит без трусов, а перед ним сидит Дибров в одном пиджаке и рубашке, на которой пуговицы расстёгнуты до середины груди. Щупальце там будто бы третье лишнее, а может, просто вспомогательный инструмент Огуревича, хотя у того вроде и так стоит. Ну мужик молодец, в таком преклонном возрасте ещё член стоит, да чтобы у Антона так было в шестьдесят! Щупальца живут как отдельный организм, потому что Огуревичу просто некогда их контролировать. Супер, Антону дрочит неведомая хтонь, только, кажется, на обычной дрочке она не намерена останавливаться, потому что щупальце спускается ниже, проезжается по яйцам, а потом спускается к анусу. Так, эта роза не должна быть срезана сегодня, завтра, послезавтра, на этой неделе, в этом месяце, в этом году и вообще в этой жизни. Шампур сдвигает ноги, преграждая путь к заветной точке. От его вальяжной позы не остаётся ни следа, он весь под собирается и напрягается. Его бдительность сбивает какая-то певчая птичка, у которого стоны — чуть ли не опера в Большом театре. Он отвлекается на звук; оказывается, что певуна уже во всю трахают. Тот лежит на боку, и щупальце быстро двигается внутри него, он сжимает подушку и периодически заглушает своё недо-пение ей же. — А я похож на Короля Пентаклей? — спрашивает мрачный парень у того учёного в белом халатике. Они оба до сих пор одеты и будто бы невинны во всей этой вакханалии, потому что, видимо, щупальце учёного переметнулась к этому странному парню. Но оба щупальца даже не гладят его, только будто бы обнимают и перекрещиваются, создавая ощущение будто растут из его спины. — Шепс, — так вот как зовут этого тёмного рыцаря. — Я, конечно, не разбираюсь в этой теме, — смущённо говорит учёный, — но, по-моему, Пентакли и тентакли — это разное, — он тоже поглаживает щупальце. — Научпопов, забирайте Ваше тентакль, — выделяет последнее слово и отталкивает одно из щупалец от себя, — и отстаньте от меня, — Шепс резко прикладывает два пальца к виску и смотрит на Шампура, будто порчу на него наводит за то, что он наблюдает за этой сценой. Вид жуткий, но карма вещь хорошая, а Бог не Тимошка, видит немножко. Поэтому в этот же момент, как одно из щупалец возвращается к полаживанию Научпопова — или, как Антон мысленно назвал его, Научпопику, — второе оплетает Шепса и сразу же лезет в рот, не давая и шанса на то, чтобы отстраниться. Научпопик больше внимание на того не обращает, снова увлекается щупальцем. Шампура умиляет данная картинка, и он совсем не хочет, чтобы эту невинность кто-то трогал, может, только он. Но пока он заботится о чужой невинности, его собственная находится под угрозой. Щупальце пользуется отвлечённостью Антона, снова набирает невиданную силу и разводит его ноги в стороны. — Э, блять, нет, иди нахуй, — он пытается оттолкнуть настырную хтонь, но та упорно продолжает давить на внутреннюю сторону бедра. Он приставляет руку к анусу, закрывая доступ к сокровенному, надеясь, что это самая надёжная защита от щупальца в заднице. На удивление, оно сдаётся. Поднимается и кончиком смотрит прямо в глаза, будто у него есть глаза. Дальше они откатываются назад, щупальце приближается к лицу и ластится, будто бы пытаясь объяснить, что ничего страшного не произойдёт. Антон максимально не понимает, почему ему достался такой аналолюб, потому что другие же вполне себе удовлетворяются и обычным отсосом или дрочкой. Вон, Прайс до сих пор заглатывает дальше, чем видит, сам себе дрочит, и все удовлетворены. У Научпопова, вообще, кажется, и не пахнет сексом, там и поглаживаний достаточно, хотя сейчас это уже больше похоже на дрочку щупальца. Господи, они испортили невинность, тот и правда надрачивает отросток, а второй рукой как-то умудряется дрочить себе под штанами. Видимо, не до конца испортили, раз он так и не разделся. Но и смысла дрочить этой хтони нет, вряд ли она кончит только от заботы этого пупса, который хочет сделать приятно и себе, и щупальцу. Шепсу тентакль надрачивает, и тот уже как будто на грани; не факт, что будет что-то большее, но вообще ещё даже деды держатся, а этот доходяга так быстро. Скорострел, ёптить. Кстати, о дедах — вот где кроются настоящие извращенцы. Дибров уже давно на коленях вылизывает член Огуревича, стоя на коленях, пока хтонь из его пуза трахает человек десять, в том числе, и того деда с усами. Ебанись, а он уже как будто бы и не дед: усы куда-то делись, парик валяется в ногах, а он стоит, облокотившись на дужку кровати, и принимает в себя щупальце. И лучше бы Шампур этого не видел, но он замечает усы, приклеенные на пояснице, и из него вырывается смешок. Дед-недед решил сделать вид, типа жопа это рот или что? — На барабане сектор при.., — буквы теряются в его стоне. Танцор, который Арсений Па, лежит на животе, задница приподнята, а его руки раздвигают ягодицы, давая хороший обзор на расширяющиеся стенки под напором достаточно толстого щупальца. Видимо, после танца его долго не обхаживали, штаны так и не сняты полностью, они крепко держатся на икрах, не давая расставить ноги шире. Певчая птичка уже сменила позу, и щупальце — вместе с ним. Оно так же активно трахает его, как и до этого, но только теперь в рот, пока он сам себе дрочит тоже на грани. Как и Дядя Тоша — так, оказывается, зовут педофила в розовой жилеточке. Шампур услышал это совершенно случайно, когда щупальце приблизилось к его рту, и тот решил с ним познакомиться. Это показалось странным и милым одновременно, но теперь от милого у него ничего не осталось. Щупальце и его развратило, оно медленно входит в него, пока он тихо постанывает и пытается прикрыть лицо содранной простынёй. Секретов-Коробочкин, кажется, уже всё, он красный, а мокрые волосы прилипли ко лбу. Щупальце поглаживает его, кончиком проходится от шеи до попы, задерживаясь на ягодицах, даже немного мнёт их присосками, пока он пытается отдышаться. Умник со своим «неправильно — это правильно» тоже сдался под напором и лежит, постанывает, раздвинув ноги, пока длинная хтонь, не стесняясь, изучает его внутри. Шампур видит, как он оглаживает выпирающую часть живота, и охуевает от вседозволенности этих щупалец. После проведённого анализа понятно одно — им всем так или иначе хорошо. Щупальце будто бы целует его, легонько присасываясь к нижней губе своими присосками, и это в моменте делает Антона слабым перед ним. Жизнь одна, так какого хуя не попробовать всё. Как говорится: «Иногда лучше попробовать и пожалеть, чем всю жизнь жалеть, что не попробовали». Он медленно кивает, давая разрешение, полность уверенный, что его поймут. Шампур не ошибается, тентакль проезжается по губам, оставляет очередной мокрый след на щеке и движется за ухо, посасывая там нежное место, от чего Антон стонет. Но больше оно не медлит, будто бы боится, что Шампур передумает, а он может. Щупальце стучит по бедру, намекая, чтобы Антон принял более лежачее положение, потому что всё это время он был полусидя-полулёжа; но больше сидя, конечно, охранял свою розочку. Сдаётся, поэтому приходится скатиться вниз по дужке и быть больше лёжа, раздвигает ноги и пытается подготовится к тому, что его ждёт. Тентакль скользит по бедру, гладит, а потом проезжается по анусу своими кончиком, пачкая его своей смазкой. После нескольких таких движений кончик погружается в Антона — тонкий, но весьма ощутимый внутри. Чувства накрывают волной, и Шампур не понимает, что ощущает. Его накрывает паника, и он снова пытается свести ноги, но щупальцу это не мешает, оно просто мажет смазкой по бёдрам и продолжает медленно погружать и вытаскивать свой конец. Взгляд упирается в Огуревича с Дибровым, где второй стоит в коленно-локтевой позе и стонет от члена этого весьма интересного мужчины, так сказать, с секретом. Его что, действительно не смущает, что торчит у него из живота? Эта хтонь ещё и ни разу не шелохнулась от резких движений Огуревича. Антона сейчас это тоже ничего уже не волнует, кроме того, что щупальце входит в него глубже. Внизу живота всё скручивает, жопа в ахуе, как и Шампур. Он руками хватается за простынь и всё-таки раздвигает ноги, понимая, что с этой неведомой силой ему не управиться. Антон стонет с кем-то в унисон, только его стон резкий и тихий, а вот у Шепса протяжный и громкий — всё, скорострел кончил. Надо отдать должное, щупальце аккуратно в своих действиях, подготавливает Антона, который, вообще-то, «ни капли в рот, ни сантиметра в жопу». Господи, щас бы пива или лучше чего покрепче. Оно двигается аккуратно, выходит, давая передышку, а потом по новой погружается в Шампура, только глубже. Ебанись. Небольшая боль из-за не совсем подготовленных мышц мешается с чем-то невероятно приятным и греющим низ живота. Щупальце резко проталкивается глубже и замирает на месте, но Антон в моменте охуевает и орёт: — Я, блять, тебя на салат нарежу, если ещё раз так сделаешь! Антон откидывает голову на дужку, пытаясь привыкнуть к наполненности внутри, вокруг разносятся стоны, некоторые громче обычных. Шампур никогда не считал себя дофига любопытным, но интересно же, кто эти счастливчики, которые уже кончили. По певчему стону он понимает, что это кончил тот самый оперный певец. Нет, а как вот так можно стонать? Также он замечает, как Прайс пачкает спермой тентакль, который додрачивает ему, выжимая последние соки. — Фа-а-ак, — стонет он, точно из американ порно. Взгляд сам падает на Научпопика, как тот ускоряет движение рукой, забивая на щупальце, и кончает, растекаясь по дужке кровати. Тот так и сидел всё это время. Этот пупс так и остался невинным, надо будет к нему подкатить после эксперимента и попробовать раскрепостить его хотя бы чуть-чуть. Щупальце двигается внутри Антона, и мысль о подкате уходит на второй план, потому что его тупо разрывает изнутри. Он стонет и стекает ещё ниже, практически ложится. В голове всё мешается, и он всё ещё в ахуе, что позволяет делать это с собой. В него реально сейчас входит хтонь, и он правда получает от этого удовольствие. Удовольствие получает не только Шампур, Дядя Тоша, тоже не выдерживает всего напора и тихо скулит. По его виду кажется, что он будто бы в этот момент и кончает, и кончается как личность. Антон с ним полностью солидарен, он, похоже, тоже сейчас закончится как личность, потому что совершенно незаметно для себя он начинает насаживаться на медленно движущееся щупальце. Приехали. Шастумник тоже приехал. Остановка конечная. Щупальце всё ещё продолжает двигаться в нём, пока он додрачивает себе, опустошаясь до последней капли. А его фамилию Шампур узнал после того, как в какой-то момент он застонал: «Киселёва, выкуси, я Антон Шастумник, и я ведущий «Слабого звена»». — Сектор «Кончаю», — стонет дед-недед. Шампур даже улыбается, наблюдая за тем, как усы, которые всё это время красовались на пояснице, цепляются за присоску щупальца, когда дед-недед валится на кровать и громко дышит. Тентакль пытается избавиться от этой волосатой полоски, но ничего не получается, пока обладатель этих усов не помогает. Долго прохлаждаться не получается. Щупальце набирает обороты, и Антон замирает, когда его жёстко начинают трахать. Он и не знал, что может так громко стонать. Член уже побаливает, а от быстрых движений внутри бьётся о живот. Антон считает, что это призыв к действию, поэтому обхватывает его рукой и пытается подстроить темп под толчки. Получается плохо, потому что, кажется, что щупальце само на грани, но, как уже выяснилось, они не могут кончать. Хотя будет неудивительно, если ему попалось то, которое сейчас оплодотворит его своими детёнышами, и Шампур станет первым рожавшим мужиком. Из всех ещё не сдулись Антон и Огуревич с Дибровым. Ура, класс, он трахается наравне с дедами. Шампур замечает, что, пока Огуревич насаживает Диброва на свой член, освободившиеся тентакли мнут Арсению спину. Что это за подписка премиум, можно купить в долг — он утром будет богат — и расплатиться? Ещё одно щупальце надрачивает Диброву, в общем, его обслуживают по высшему разряду, особенно, когда наполняют спермой. Класс, ещё и Дибров станет первым рожавшим мужиком. А если наутро после такого он проснётся какой-то Фионой? Ну проснётся и проснётся, Антону похуй, он сам тут на грани. А когда видит, как из Диброва течёт сперма, то мозг вообще отключается, и даже вся обида на это высокомерие в самом начале улетучивается. Шампур кончает последним. За это будет доплата? Хотя сейчас и правда похер на всё, он из последних сил держится в сознании, просто потому что ему ещё бы в душ сходить. Он весь потный и испачканный смазкой тентаклей, а ещё на животе лужица спермы, которая начинает стекать по бокам. Вот это эксперимент. — Спасибо всем, это было достаточно забавно, — хихикает Огуревич и оставляет поцелуй на пояснице Диброва. Антон просыпается.

***

— Анто-он, — Арсений трясёт его за плечо уже пару минут, пытаясь разбудить. — Вставай, там заказали фирменное блюдо от шеф-повара, все, кто могли приготовить его кроме тебя, уволены. Антон медленно открывает глаза, промаргивается и замечает, что он в своём кабинете, вокруг нет обкончавшихся одиннадцати человек, нет никаких щупалец, да и полумрака никакого нет. Солнце пробивается через неплотно закрытые жалюзи и ослепляет. В какой момент он уснул — непонятно. — Антон, мне стоит ревновать? — интересуется Арсений. — Чего? К кому? — Шампур поднимает голову со стола и протирает лицо руками, пытаясь прийти в себя. — Ты просто, ну это.., — мнётся, — стонал во сне, — глаза в пол опускает и перебирает край своего кителя. — А, нет, просто там сон был очень странный, — Антон встаёт со своего кресла и, обойдя стол, чмокает своего Научпопика в кнопочный нос. — Ты, кстати, тоже там был. Только совершенно непонятно, кто остальные люди. Причём, судя по воспоминаниями, у них у всех достаточно похожие лица между собой, да и имена состояли из Антона и Арсения. Может, это вселенная какая-та, где много версий их с Арсением? Мозг очень странно реагирует на отсутствие денег и секса. Секса, кстати, нет из-за того, что Шампур по вечерам всё чаще и чаще напивается, а это происходит из-за скорого закрытия ресторана, и как-то член не хочет вставать, когда мысли только о том, как не потерять своё детище. Если ему вдруг не повезёт, и деньги сами не свалятся ему на голову, то они с Арсением это сразу же отметят секс-марафоном. Он идёт сначала в туалет для персонала, умывается, а затем сразу же приступает к готовке блюда от шефа. Работников пришлось поувольнять из-за отсутствия средств для выдачи заработной платы, поэтому теперь приходится пахать за троих. Интересно, а если бы это был не сон, и ему правда выпал бы шанс поучаствовать в таком эксперименте и получить потом достаточно приличные деньги. Он бы согласился? Антон тщательно отбирает свежие морепродукты, мясо осьминога нарезает на крупные куски, отделяя щупальца от головы. В моменте, когда Шампур смотрит на целого осьминога, перед глазами всплывает тот мужик из сна. Интересно, у него тоже яйца в голове, как и осьминогов. Арсений, когда Антон в очередной раз готовил это блюдо, поделился интересным фактом, что яички у осьминогов находятся в голове. Хотя, наверное, нет, у него же даже гектокотиля не было, а вполне себе обычный член. А может, у того два в одном, типа и член, и гектокиль, ведь у Антона было достаточно настойчивое щупальце, оно и могло и быть его вторым членом. Пиздец. Щупальца отправляются в кипящую воду, Шампур приправляет их лимонным соком, оливковым маслом и различными травами. Пока мясо варится в кастрюле, Антон не может выбросить из головы этот долбанутый сон, он помнит его кусками, некоторые подробности не запомнились, но вот цифры, которые ему предлагали за эту оргию, отпечатались на подкорке. Перед приготовлением осьминога Антон ставил вариться рис, и когда тот готов, он аккуратно выкладывает его на тарелку, слегка поливая соевым соусом. Затем вытаскивает горячие щупальца и кладёт на разогретую сковороду, обжаривая на большом огне до золотистой корочки. Арсений доделывает какое-то своё блюдо и начинает расспрашивать о сне, и даже после того, как Шампур говорит ему о том, что об этом не совсем удобно говорить сейчас, тот не отстаёт, поэтому он рассказывает всё то, что запомнил. Научпопик краснеет, и по его лицу заметно, что он жалеет о том, что спросил. К тёплому рису добавляются доготовленные щупальца, и Антон отдаёт заказ официанту, напоследок приправляя блюдо какой-то травой по типу укропа. Он возвращается в свой кабинет и открывает бутылку виски, наливая себе половину стакана. Ему это сейчас нужно. Главное, чтобы у Арсения была работа, и он не пришёл сюда раскидываться фактами о вреде алкоголя. Они с Научпопиком встречаются уже года два, даже недавно съехались, и Антон любит его всем сердцем и душой, но вот такую заботу всё ещё не может принимать, потому что он взрослый мальчик и сам все знает. Тем более сейчас время такое, ему сложно, а так проще не думать обо всех трудностях. В кабинет стучатся и, не дожидаясь ответа, заходят. — Антон Андреевич, — конечно же, это Олеся, — там гостю не понравилось Ваше блюдо, он попросил позвать Вас, — видно, что она с трудом это говорит, ожидая всплеска агрессии со стороны Шампура, но у него нет сил на это. Он как будто после этого сна слишком вымотан. — Пусть не платит и идёт нахуй, — всё что выдавливает из себя Антон. — Но он настойчиво просил позвать Вас, — она не ждёт ответа и уходит, оставляя дверь открытой. — Блять, — тяжёло вздыхая, встаёт со своего кресла, — заебут, — выходит из кабинета. Антон выходит в зал, где его сразу же встречает Олеся и показывает столик с гостем, тот сидит спиной, поэтому точно не видит, как она пальцем тычет в него. Её бы уволить, а может на курсы какие отправить, только зачем, если скоро ресторан заберут за долги. — Здраствуйте, — он подходит к столику и смотрит на сидящего перед ним мужика, тот кажется смутно знакомым. — Я Антон Шампур, шеф-повар и владелец этого заведения, чем могу помочь? — Здравствуйте, достаточно забавно, потому что это я думаю, что могу Вам помочь, — улыбается он. — Я Антон Огуревич, и у меня есть предложение, как Вам получить деньги на спасение ресторана.