Окно в Чужие Миры

      Я не люблю гулять с Андреем и его девушками. Дело не в ревности, не в отсутствии пары у меня. Дело даже не во мне. Не знаю как так вышло, но у моих друзей просто отвратительные вкусы, когда дело касается женщин. Скучнее девочнок я ещё не видел. Бог с ними с личиком, размером груди, богатым папой или ещё какой другой фигне. Я не ханжа и считаю, что любить нужно за просто так. Но я не понимаю, как можно любить человека-пустышку!       Настя была одной из таких девушек, которых будто на заводе клепали. О вкусах не спорят, но все её разговоры были только о современных трендах. Известный рэпер выпустил песню? Настя уже знает каждое слово. Вышел фильм, собравший награды? Анастасия в курсе и уже смотрела. Последние новости, события, даже интернет-мемы — она знала их всех. Не человек, а ходячая новостная лента.       Ладно, Настя вот такая, хорошо, но почему Андрей-то проникся к ней? Романтичная натура, ролевик-реконструктор, программист, любит почитать фэнтези про драконов и эльфов. Более того, сам советовал книжки. Далеко не глупый человек, крепкий и надёжный, капельку рассеянный, словно добрый рыцарь из сказки. Но стоит прекрасной деве обратить на него внимание, как эпос превращается в романтичную комедию.       Андрюша парень славный и считает, что все должны дружить друг с другом. Я, как его лучший друг, — что меня невероятно трогает, — не должен оставаться в стороне. Но по сравнению с ним, рыцарем в сияющих доспехах, я — мрачный колдун, затворник. Чёрный рыцарь, на худой конец. Мрачноватый, задумчивый, но всё же рыцарь. Не по нашей чести отказывать друг другу в таких сердечных просьбах. Я согласился.       Она не понравилась мне сразу, и я не понял почему. Нет, не из-за скукоты и трендов, не из-за того, что Андрей уделял ей слишком много внимания. Я будто бы не видел Настю. Не различал её лица. У вас бывает такое, что вы смотрите на человека и не видите его? Как будто перед вами пятно. Или когда мама рассказывает про Тётю Марьванну из далёкого детства, а в воспоминаниях пустота? Вот, правильное слово. Когда я пытался вспомнить Настю, то ничего не приходило в голову. Пусто. Ни цвет волос и глаз, голоса, лица. Будто человека не существует.       Я, конечно, мрачный и драматичный персонаж, но нельзя относиться к незнакомому человеку так однобоко. Да, я считаю, что лучше девушек моих друзей, но это их выбор. Если не уважать, то хотя бы принять. Кто знает, была бы у меня девушка, как бы я себя вёл? Вообще, девушки у меня есть, даже много, но без романтичного интереса. Ни поцелуев в щёчку, ни хождения за ручку. Да какой там секс — мне с ними болтать интереснее, да в игры походить. Назовёте подкаблучником? Щаз! Благодаря общению в женской сфере, я знаю нюансы месячных, истории о невероятной стойкости. А характер «истеричка» — исконно мужской.       И Настя совсем не такая, как они. Мои подруги очень разные личности, со своими закидонами и характером. У Насти характера просто нет, как я и говорил выше. А если нет ни характера, ни вкуса, ни воспоминаний, то что есть? Что Андрей нашёл в ней? Мне было интересно до зуда в одном месте. Настя, как будто, была лишена всего этого.       Гуляли мы часто втроём по нашему району. Тихому, маленькому и зелёному. Я и Андрей с Настей за ручку. Они говорят о своём, Андрей поворачивается и спрашивает меня.       — Петь, а помнишь, как мы играли в…       — Помню. Впервые попробовал себя за хилера.       — Ага! Мы, кстати, с Настей, — мечтательно говорил он с улыбкой, сжимая её кулачок своим, — ну чем не романтик? — Пойдём на фильм по…! Экранизация! Дожили! Взяли билет на семнадцатое. У Насти день рождения!       — Здорово, — улыбаюсь я, чувствуя невероятный укол ревности.       Семнадцатого меня не будет дома, а на фильм я собирался пойти в свой день рождения с Андреем. Не вышло.       — Хочешь с нами? — улыбается Андрей.       — Занят, — я стараюсь звучать спокойно. Не получилось, но Андрей не заметил.       — Жаль. Я Насте всё рассказал. Вплоть до падения Титанов! Даже свои теории про новые части.       — Андрей такой умный и классный! — говорит Настя, прижимаясь к нему всё сильнее. — Столько всего узнаю нового!       Звучит… хорошо. Андрей любит вести свою пропаганду волшебного и необычного. Даже смог одного хулигана на онлайновую игру подсадить. Паша, так зовут нашего неофита. Из человека конфликтного и резкого сделался доброжелательным и резким. Особенно мне нравился звонок в чат с криком: «Андрюха! Петька! Завалил босса, пошлите бухать, ёптыть!». Если вымирающий гопник теперь книжками про магию зачитывается, то может пустышка станет одной из нас? Примерит на себя роль сексуальной тёмной эльфийки? Или скромным полуросликом, что больше вероятно. Я должен поддержать Андрея.       — А тебе кто нравятся больше, Насть? Варвары равнин или рыцари?       Задам простейший вопрос. Начну знакомство. Вдруг, узнаю человека получше и…       — Ха, не знаю! — смеётся она. — Наверное, вторые.       — А почему? Мне зеленокожие больше импонируют, хотя они гора мяса, а я так — скелет с натянутыми мышцами, — шучу я.       Настя смеётся и отворачивается. Начинает о чём-то болтать с Андреем, нагло игнорируя мой вопрос. Андрей тоже молчал, когда они начали общаться о последних мировых событиях. Мне стало неприятно: скользкий холод добрался до желудка и вцепился когтями. Не люблю, когда меня не замечают. Просто ненавижу. Затерпеть или высказать своё негодование?       — Может, сходим на мою днюху? — предлагаю я, давя в себе ярость. — Знаю, что вы договорились, но билет можно сдать. Я просто очень сильно хотел сходить с тобой, Андрей.       — Куда? — вдруг оживляется Настя и поворачивает своё лицо ко мне. Мне показалось, или глаза у неё карие? Вроде бы голубые. Или зелёные?       — А? — оживляется Андрей. — Чего, Петь?       — В кино. На фильм. По игре. Которую сейчас обсуждали, — пауза. Господи, как же порой раздражает повторять вещи, которые звучали буквально две минуты назад.       — А… Ну, подумаем. Может, сходим ещё куда? Где тепло.       — В кафе не хочу, людно, — говорю я. Предложил бы к себе, но не хочу видеть там Настю. Очень не хочу.       — Вот, блин и ко мне нельзя, — вздыхает Андрей и смотрит на Настю. Потом улыбается, тепло так, романтично, хоть щас на обложку ставь. — Ну, к даме идти не очень вежливо, верно?       Настя смеётся и жмётся к другу, а я отворачиваюсь. Вы мне тут ещё потрахайтесь.       — И далеко, наверное, — забурчал я под нос.       — Да нет. Настя живёт вон там, — говорит Андрей, указывая на панельки. — В том окне?       — В том, — она перехватывает его руку и указывает на соседнее окошко. — Там!       — Какое совпадение! А Петя живёт…       Дрожь пробирает меня. Ноги трясутся, а в горле встаёт комок желчи. Иррациональный страх хватает за плечи, мозг кричит, чтобы я шёл домой. Или не шёл? Окно квартиры Насти было прямо напротив моего. И я ни разу не замечал, чтобы там горел свет.       — Что-то не хорошо мне как-то, — мямлю я, чувствуя головокружение. — Пойду я, ребят, а то заражу вас.       — О, печально. Что ж, до скорого? — Андрей искренне взволнован.       — Ага. Пока, бро. Насть, до встречи!       — Выздоравливай, Петь, — мягко отвечает она и машет рукой.       Меня нещадно коробит от голоса. Мягкий, доброжелательный и такой… ненастоящий. Будто я слышал его раньше, от кого-то другого. Как пластинку послушал. Да, наверное, всё погода и ревность, надумал себе всякого, теперь и пережёвываю эмоциональную жвачку. Надо принять действительность как есть: у Андрея девушка и она ему интереснее ему. На компромиссы он пока не пойдёт, а Настя мне не нравится из-за ревности. Вот и всё.       Но окно я всё же проверю.

***

      Стоял поздний вечер. Чай, полутьма, свет экрана. В микрофоне голос Пашки, мат-перемат, смешанный с литературными выражениями. Я улыбаюсь и хихикаю под фразой: «Говна пожуй, бастард безродный!». Гениально! Андрея нет, грустно и пусто. Не только мне, но и Паше. Он несколько раз останавливался в игре, делал эмоции распития напитка.       — Петь, ну где там наш пророк-то? Без него мы не босса возьмём, а за щеку!       — Да чтоб я знал, Паш. Я с ним сегодня виделся, кстати. Он с девочкой гулял.       — О, это дело. Симпотная?       — Чессговоря, я как-то не понял. Типа… ваще не понял.       — Эва, брат! Ты чо! Ты не педиком ли стал? Я пойму, но гулять вдвоём не будем.       — Да ты и не в моём вкусе, — смеюсь я и вздыхаю. — Да не, тут чота другое. Будто, знаешь… Ну говоришь с человеком, а он… Как… Ненастоящий, что ль? Ну будто с роботом или с человечками в играх.       — Как неживой, да? Беспонтовый? — голос Паши становится тихим и задумчивым. Состояние ровного пацана отходит на второй план. — Понимаю, было дело. Сидишь с человеком, а он ни ровный, ни крыса, а так. Декорация, во.       — Декорация. Хорошо сказал, — соглашаюсь я. — Точно.       — Литературный универ, ёба. Вокабуляр расширяю, чтобы базар был, — снова заявляет Паша привычным тоном. — Но не пойму тогда Андрюху. Он же такой, пацан странный, но в хорошем смысле. На таких девки тупые не клеются.       — Я больше не пойму, что Андрюха в ней нашёл, — вздыхаю я, вновь ощущая, как стал от друга далёк. — Он даже её решил в кино повести, хотя мы на мой дэ-эр согласились.       — Ля, ну ваще не по-пацански! Не по-рыцарски, ваще! — возмущается Паша и подскакивает. — Ты же больше нас всех трындел про фильм, про игры. Андрюха тут как крыса поступил! Не, Петь, я ща к нему подскочу! Пригляди за МахаремТрамок!       — Бляль, Паша! Погоди! Не сдавай меня…       Поздно. Убежал из чата. Я вздыхаю и смотрю на его персонажа: дворфа, чей никнейм говорит о неравнодушии к чужим матерям. Тупой ник — я придумал. Паше понравилось. Сначала думал, чт зря мы его взяли к себе: дитя неблагополучной семьи, ругается, курит, ведёт себя, как гопота. По лицу понятно, что такому: либо в ПТУ, либо на нары. А стоило узнать получше — человек широкой души, преданный, уверенный. Настоящий таран — всех разнесёт. При этом и книжки почитать любит, подумать. Хорошо же было нам, зачем Андрею какая-то Настя?       Разговор дня всплывает сам собой. Я отхожу от компьютера и смотрю в окно. Поздно, но свет горит. Люди сидят, коротают вечера. Свет в комнате Насти не горит. Нет занавесок, цветочка в горшочке. Ничего нет, кроме непроглядной тьмы. Пусто.       Стало неуютно, неприятно, будто кто-то посмотрел в ответ. Задёргиваю занавески и сажусь за компьютером. Паша пришёл через две минуты.       — Сука, трубку не берёт. Тоже мне, лидер!       Я соглашаюсь, и мы идём биться дальше.

***

      Я не видел Андрея уже три недели. Он не брал телефон, не выходил в онлайн, а моя жизнь стала серой и унылой. Не только у меня: Паша, как юный ученик Андрея, стал мрачен и тих. Говорит, что скучает, вспоминает хорошие времена. Мы скучаем вдвоём. Даже говорили о том, чтобы пойти к Андрею и позвать гулять. Дверь никто не открывал: Андрею квартиру оставили родители, сами живут где-то на юге.       У меня же появилось новое занятие: я стал поглядывать в окно Насти. Сначала украдкой, будто игрался в страшную игру. Ждал, когда увижу свет и скажу: «Ну вот. Просто Андрей хочет отношений, а не друзей-оболтусов». Если бы. Ни разу. За все недели. За всё время, ни на жалкую секунду свет не включался. Тогда, я заметил ещё одну особенность. Свет не включался по всему этажу. Ряд выключенных окон нервировал, заставлял ёрничать, только сил отвернуться не было. Панельки напротив превращались в страшный дом, полный привидений. Пугающий интерес, маленькую одержимость.       Я выключал свет в комнате, садился на кресло, наливал себе попить и смотрел на ряд пустых окон. Было удивительно наблюдать, как во всех окнах мигает свет, включается и выключается. И только этот сраный третий этаж не менялся. Абсолютно пустой. Почему?       Свет не горел ни ранним утром, ни поздней ночью. Пришлось не спать, чтобы убедиться воочию. Двадцать четыре на семь третий этаж пустовал. Такое ощущение, что там вообще никого не было. Существуют ли эти люди? Существует ли Настя? Моя одержимость начала расти, хотелось с кем-то поделиться. Паша был оптимальным вариантом, но я не хотел загонять парня ещё сильнее. Подумал о подруге, с которой много общался. Ей тоже нравится всякая мистика и она не прочь поболтать. Назначали день и хотели встретиться. Я едва оделся, глянул на улицу. Знакомая куртка, смешная шапка. Я вылетел из квартиры, даже не закрыв дверь. Очень соскучился по Андрею.       Он шёл ко мне спиной, держа руки в карманах. Я хотел было окликнуть, но решил поосторожничать. Поэтому подошёл поближе и негромко подозвал по имени.       — А? — Андрей повернулся ко мне, и мурашки поползи по моей спине. Впалые глаза, серое лицо, как от хронического недосыпа. Что с ним случилось? — О, привет, бро!       — Давно не виделись, — строго, но с беспокойством сообщаю я. — Ты как? Где был? Мы с Пашей тебя обыскались.       — А. Дела, сам понимаешь, — вздыхает он, будто желает поскорее избавится. Нет, не будто.       — Какие? Ты куда-то устроился? Поменял место работы? Выглядишь не очень. Чем-то заболел?       Заразила! Первая мысль в голове. Эта сука чем-то его заразила! Шлюха, наверняка спидозная. Свою жизнь сломала, теперь другим портит, так?       — Не, я нормально. Просто в делах, — говорит Андрей. — Мне идти надо. Потом созвонимся, ладно?       — А как у вас с Настей? — я не отступаю. Ненавижу, когда игнорируют и пытаются соскочить с разговора. Не в этот раз. — Ещё общаетесь?       — Нормально, — бурчит Андрей и разворачивается. — В кино вчера ходили. Помнишь, фильм вышел по твоей любимой игре! Ты, кстати, уже смотрел? Там в качестве нормальном и…       — Фильм вышел семнадцатого, Андрей. Вы сказали, что пойдёте на Настин день рождения. Что ты от меня скрываешь?       Чувствуя злым копом. Передо мной уставший и разбитый человек, бывший друг, а ныне… кто? Даже не знаю. Он смотрит под ноги, кисло улыбается и пожимает плечами. Растерян, думает, будто подбирает слова. Настоящий Андрей никогда так не делал.       — Ладно, мне пора. Увидимся, да? — он машет рукой, разворачивается и идёт по своим делам.       Игнорирует. Не говорит. Не общается. Прячется. От меня, от лучшего друга, человека с которым прошли через многое. Мои пальцы достают телефон, я набираю Пашу.       — Угадай, кого я встретил. Слушай, можешь за ним проследить? Я просто договорился встретиться с кое-кем…       Я пошёл вслед за Андреем, благо тот даже не оборачивался. Пересёкся с Пашей, кивнули друг другу и разошлись. Ну вот, будет что рассказать Свете. Только домой надо вернуться, пока не замёрз. Апрель на дворе, а я в футболке с Человеком-пауком и тапочками Hello Kitty. Так и заболеть можно. Домой, чай, одеться и обратно на улицу.       Со Светой я знаком уже так давно, чтобы понять: доверять я могу только ей и себе. Она первая, кто узнала про Андрея, про Настю и все эти детали. Сначала решила, что у Андрюхи просто взыграли гормоны. Потом, что кинул нас. А теперь, когда услышала продолжение, сидела и смотрела на меня с большими глазами.       — И как это назвать? — спрашиваю я, скрючившись на лавочке. — Он в три часа ночи мог позвать на крышу, дожидаться рассвета. Понимаю, у людей времени порой не бывает, но так оборвать связи — странно.       — Может, Настя ему внушила? Есть такой типаж людей, кидающие сраные ультиматумы, — говорила Света, печально поглядывая на меня. — Или твои друзья, или я. Так вот и оставалась сначала без друзей, потом без парня.       Я улыбаюсь уголком рта. Света — умная девушка. У неё такой опыт за плечами, такие шрамы на душе. Титан, несломленная тяжестью мира. Я киваю и опускаю плечи:       — Может, это я всё? Ревную, боюсь потерять дружбу, тянусь за старым, не осознавая, что время давно упущено? Но… Когда я увидел его таким серым и потерянным… Не думаю, что дело только во мне.       Мы выдержали паузу. Насладились тишиной и немноголюдностью, каждый пребывая в своих мыслях. С тех пор как Андрей исчез, людей вокруг тоже стало меньше. Иногда я чувствовал, будто остался последним человеком в районе.       — Она хоть симпатичная? — с улыбкой спрашивает Света, нарушив тишину. — У тебя нет фотки? Я пыталась в интернете посмотреть, но там только аниме герои на авах.       — А я тебе разве не рассказывал? — хмурюсь я. — Что не смог запомнить её лицо. Знаешь, оно будто…       — Расплывчато?       Голос Светы дрожит, нежные карие глаза преисполнены страхом. Мы смотрим друг на друга, понимая всё без слов. Стало прохладнее, и я плотнее закрыл куртку.       — Откуда…       — Помнишь Саню? Который гот-металлист, — Света скрещивает пальцы и плотнее прижимает ноги к скамейке. — С которым вы ржали на моём дне рождения? Так вот, у него тоже появилась подруга. Давно ещё.       — И ты не могла запомнить её лицо? — предположил я, и без того зная ответ.       — Да я и имя не запомнила. Маша, Аня, Люба. Мозг отказывался вспоминать. Вдобавок, ну дура дурой. Чо не скажет, будто речь заготовленная. И знаешь, она будто генерирует информацию, что услышала. Я спросила её про Tiamat, а эта просто улыбнулась и перевела тему. И Саня туда же. Я тогда обиделась на них и перестала общаться. О Сане я вспомнила спустя полгода, когда фотки хотела взять. Не могла дозвониться, дверь не открывал. От его мамы узнала, что он куда-то уехал. Больше я его не видела.       — Он пропал?       Света неоднозначно пожала плечами. Можно ли считать человека пропавшим, если он уехал и не оставил за собой никаких следов? Может, Саня решил начать новую жизнь. Может, Андрей реально занят? А может, я себя просто успокаиваю. Совпадений становится всё больше.       Мы побеседовали ещё немного, но не очень живо. Из вежливости, ведь Света живёт далеко и прощаться спустя пять минут встречи было бы свинством. Но я очень хотел вернуться домой, ощутить себя в безопасности. Четыре стены вдруг стали для меня чем-то необходимым. Закрыться на все замки, задвинуть занавески. И никогда не выходить. Моё желание разобраться в личной жизни друга резко встретилось с чувством самосохранения и страхом перед неизвестным. Клянусь, я был готов забыть обо всём, если бы не звонок Паши.       Он отследил Андрея до дома и даже попытался с ним поговорить. Ничего не узнал, разозлился, даже хотел подраться. Не так, чтобы серьёзно, а чисто пар выпустить. Паша с нами по-серьёзке не дрался. И тут не получилось. Паша сказал, что лицо у Андрея было какое-то неправильное. Будто и нету. Я едва не выронил телефон и взглянул в окно, на Настину квартиру. Паша, будто ждал момента.       — Самое странное… Петя, хер знает почему, но это запомнил сразу. У них целый этаж был без света. Чисто ровным рядочком. Может, секта какая? Ты умный, чо делать?       — Без понятия, Паш, — мой голос дрожал, зубы стучали. — Без понятия.

***

      Я думал, что остановлюсь. Что страх заставит меня отступить, позабыть о друге и жить своей жизнью дальше. Но как это возможно, когда передо мной, буквально у самого окна, доказательство чего-то неправильного? Неприятного. Свидетельство потери друга и покоя. Я стал невольным наблюдателем хрущей напротив, продолжая надеяться, что в окне третьего этажа загорится свет. Любопытство иногда вытесняло страх, уступая место глупости. Тогда я сделал страшное: поддался отваге и слабоумию.       В сталкерстве были свои плюсы. Я так много наблюдал, что запомнил распорядок дня некоторых жильцов. Рано утром выходил мужик, курил и садился за машину. Затем вываливалась череда детишек и бежала в школу. Затем, ровно в двенадцать, выходила бабушка, придерживала дверь и шла по своим делам. Она и будет моим ключиком, что приоткроет дверь тайны.       Как настоящий шпион, я даже приоделся в новое, и совсем не по погоде: кепка, шарф, большое пальто, зимние ботинки. Будто пришелец, что пытался стать похожим на людей. Вышел за двадцать минут, подошёл к загадочным панелькам. Должен сказать, что днём всякая мистика развеивалась. Дом как дом, окна как окна. Ну пустые, ну ничего не видно. Может, люди приходят поздно. Но отступать я не решался, хоть и очень хотел.       Когда старушка вышла, я, уже потрепанный прохладной погодой, подошёл к ней. Приоткрыл дверь, вежливо поздоровался. Старушка улыбнулась в ответ, звонко и сердечно поблагодарила и пошла по делам, а я юркнул в чужой подъезд, минуя два этажа. Сердце безумно стучало в груди, когда дверь закрылась.       Коридор на третьем этаже был… обыкновенный. Только очень и очень тихий. У дверей не было ни ковриков, ни украшений. Четыре двери, совсем обыкновенные, только очень старые, завладели моим вниманием. Я дал себе передохнуть в звенящей тишине и спросил себя: «И что дальше?». Постучаться к Насте? Позвонить в звонок и убежать? Остановиться и вернуться домой? Ничего лучше, чем попытаться открыть одну из дверей, я так и не додумался. Вздохнул, схватился за ручку и потянул вниз, ожидая встретить сопротивление. Дверь закрыта, поздравляем, Шерлок. Ты доказал, что пустые квартиры закрыты. Только дверь поддалась, открылась. Замка не было.       Меня встретил абсолютно пустой коридор. Ни мебели, ни обуви. Даже лампочек нет. Представьте себе обыкновенный пустой коридор, с белыми стенами. Никто здесь не живёт, потому что отделки нет. Уже тогда я должен был махнуть рукой, решить, что Настина квартира пустует потому что в ней, блин, ничего нет, кроме прописки. Но я вошёл. Переступил порог и, стараясь не скрипеть, двигался по коридору. Хотел заглянуть в ближайшую комнату, чтобы увидеть пустоту.       В пальто было страшно жарко, сапоги поскрипывали. Убрав козырёк назад, я просунул голову в дверной проём, тихонько дыша в шарф. Мои глаза широко раскрылись, пальцы сжались в шершавую стену. Мурашки пробежали по моей потной спине, в горле встал ком ужаса. На полу лежали люди. Семь человек. Просто лежали, словно манекены, смотря в потолок. Спокойно, безмятежно, как загорали. И ни у одного из них я не смог разглядеть черт лица. Размытые, бежевые пятна без глаз и личности. И все семь синхронно повернулись ко мне.       Не помню, как я вылетел из подъезда. Я вообще не помню ничего из того момента. Пришёл в себя лёжа на кровати и смотря в потолок. За окном было уже темно, значит я пролежал у себя почти весь день. Страшно хотелось пить, во рту будто ни капли не бывало. Шаркая в потёмках, я дошёл до кухни, набрал воды из-под фильтра. Утолил жажду и повернулся к окну. Свет по-прежнему не горел в окнах третьего этажа. Фонарь у дома светил тёплым оранжевым светом апельсинового джема достаточно ярко, чтобы я увидел силуэт. Человеческий силуэт в каждом окне. И будь я проклят, если они не смотрели в сторону моего окна.       Следующий день я провёл взаперти, в голоде, с редкими перерывами на туалет. Пялился в окно Насти, в надежде увидеть, что там никого нет. Но я видел. Чётко видел, что там кто-то стоит. Чувствовал взгляд размытых глаз. Этой ночью загорелось гораздо меньше окон, чем раньше. Следующей — ещё меньше. Последний этаж не загорался уже два дня. Людей на улице стало мало.       Я ничего не говорил Паше. Сказал, что хочу отдохнуть, поеду к родителям. Никогда не любил дачи, но мне нужно туда, где природа. Нет панелек, нет окон, нет этих… манекенов. Я пересёк черту, неготовый к последствиям и теперь расплачиваюсь за любопытство. Не знаю куда идти и что делать. Просто хочу отдохнуть, к зелени, к шелесту деревьев. На даче нет людей, но так было всегда. Паша меня понял и спросил, когда меня ждать.       — Через неделю, — соврал я, выбегая из подъезда. Я не знал, когда вернусь       До остановки было недалеко, автобус ходил с интервалом в час. Я надеялся успеть, боялся, что увижу их. Среди людей, рабочих в форме, детей, стариков. Увижу размытое лицо вне естественной среды обитания. В пустой квартире, лёжа на полу. Мучительные пятнадцать минут сильно меня измотали, поэтому появление автобуса показалось мне посланием божьим.       Я влетел внутрь, оставив позади себя недовольных бабок с хмурыми лицами. Пусть себе гундят и ругаются, хмурятся и фыркают. Мне всё равно. Здесь пусто, здесь хорошо. Можно успокоиться. Прочь от панелек, прочь отсюда! Я чувствовал себя всё лучше и лучше, отдаляясь от жаркого города. Всё брошу и буду жить на даче, питаясь огородом. Да, к чёрту городскую суету и эти ужасы.       Я расслабился, повеселел и посмотрел через салон автобуса на водительское сидение. Знакомый комок застрял в горле, когда в зеркале заднего вида увидел размытое лицо за рулём.