WILDFLOWER

Дребезжащий звук будильника, как наждачная бумага по нервам, пробился сквозь пелену сна. 7:30 утра. Мои веки будто приклеены друг к другу. На ощупь нахожу телефон на тумбочке и, не открывая глаз, отключаю адскую машинку. Пальцы тут же натыкаются на экран блокировки, подсвеченный бесконечным потоком уведомлений. Ëнбэ. Конечно, это он. "Вставай. Ээээй,доброе утро. У меня идея!" и еще десяток подобных сообщений. Этот парень просто кладезь энергии, особенно по воскресеньям. С трудом отлепив голову от подушки, я неохотно потянулся. Каждый сустав отозвался тихим скрипом, словно протестуя против раннего подъема. За окном, как назло, хмурое февральское небо, не предвещающее ничего хорошего. Хотелось просто зарыться обратно под одеяло и проспать до обеда, но любопытство победило лень. Что же на этот раз придумал Ëнбэ? Не тратя времени на переписку, я сразу же набрал его номер для видеозвонка. Практически мгновенно на экране появилось энергичное лицо, залитое теплым светом кухонных ламп. Он вовсю хлопотал у плиты, ловко переворачивая что-то на сковороде. На заднем плане слышался звон посуды и приглушенное воркование младенца. В этот момент я почувствовал легкий укол зависти. Ëнбэ действительно нашел свое счастье. "Эй, ты. Я думал, ты уже на орбиту улетел!"– воскликнул он, не переставая помешивать содержимое сковороды. "Смотри, блинчики с бананом для моих любимых." Я слабо улыбнулся, все еще борясь с сонливостью. "Привет, кулинар. Выглядит аппетитно. Но что за срочность с утра пораньше?" "А вот это уже секрет! – загадочно ответил он. – Встретимся сегодня, и я тебе все расскажу. У меня есть одна безумная идея, и мне нужна твоя помощь." "Безумная идея, говоришь? Звучит как-то опасно," – с иронией ответил я. "Во сколько и где?" "В 5 вечера у входа в торговый центр. Уверен, ты не пожалеешь. А теперь извини, мне нужно кормить моих голодных разбойников. Тут один маленький разбойник особенно требовательный," – он подмигнул в камеру, и в этот момент в кадр попала маленькая ручка, тянущаяся к тарелке с блинчиками. Его жена улыбнулась, забирая тарелку и поднося ее к мальчику. "Ладно, ладно, не буду мешать. До вечера," – сказал я, отключая звонок. Оставшись наедине, я посмотрел на свое отражение в темном экране. На меня смотрел сонный и немного растрепанный мужчина. Пора приводить себя в порядок. Подъем с кровати после звонка будильника был мучителен, но осознание предстоящей встречи и обещание интересного дня заставили меня собраться. После быстрого и скучного завтрака, состоявшего из тоста и кофе, я решил немного привести себя в порядок. Мои ногти, потрескавшиеся и потускневшие, явно требовали внимания. Решение было принято: визит к мастеру. Три часа, проведенные в салоне, пролетели незаметно. Выбор цвета, формы, полировка... Каждый этап этого ритуала, как ни странно, успокаивал и дарил ощущение обновления. Результат превзошел все ожидания: идеальный градиент, плавно переходящий от глубокого изумрудного к мерцающему золотому. С новым маникюром мир казался ярче. Не желая возвращаться домой, я решил зайти в кинотеатр. Премьера нового фильма казалась идеальным вариантом для того, чтобы убить время. Сюжет оказался довольно банальным, но визуальные эффекты впечатляли. Незаметно пролетело два часа, и на часах уже было без пяти пять. Я поспешил к выходу и вызвал такси. Добраться до торгового центра в час пик оказалось нелегкой задачей, но я успел вовремя. Выйдя из машины, я огляделся в поисках Ëнбэ. Он стоял у фонтана, в своей неизменной кожаной куртке, и широко улыбался, увидев меня. Мы тепло пожали друг другу руки, и волна дружеской энергии мгновенно захлестнула меня. "Ну что, готов к шопингу?" – с лукавой улыбкой спросил Ëнбэ. Я лишь закатил глаза в ответ, но без возражений последовал за ним в лабиринт магазинов. Мы заходили то в дорогие бутики, то в маленькие концептуальные магазинчики. Он, как заправский стилист, подбирал мне вещи, которые, казалось бы, никогда не купил бы сам. И, к моему удивлению, некоторые из них действительно оказывались удачными приобретениями. Поддавшись моменту, я наконец-то купил себе тот самый кожаный клатч, о котором давно мечтал. А еще рубиновые очки, которые идеально подошли к моему новому маникюру. После трех часов, проведенных в беготне по магазинам, ноги гудели от усталости, а кошелек заметно полегчал. "Ну что, проголодался?" – спросил Ëнбэ. "Умираю с голоду," – признался я. "Тогда позволь мне удивить тебя." – загадочно ответил он, подмигнув. Мы направились к неприметной двери в глубине торгового центра. Перед ней стоял элегантный официант в белоснежной форме. "Добро пожаловать, господин!" – произнес он с учтивой улыбкой, а затем неожиданно достал из кармана чёрную повязку. "Прошу прощения, но это часть сюрприза," – добавил он, прежде чем завязать её мне на глазах. Ощутив полную темноту, я почувствовал лёгкое беспокойство. Официант аккуратно взял меня под руку и повел вглубь помещения. Я слышал приглушённые звуки разговоров и тихую музыку. По ресторану гулял пьянящий аромат дорогих блюд. Мне показалось, что Ëнбэ остался где-то позади. Ощупью я нашел стул и сел за столик, скрестив руки на груди в ожидании "чуда". Любопытство и предвкушение переполняли меня. Подошёл другой официант. "Что будете заказывать, господин?" – вежливо спросил он. Не зная меню и полагаясь лишь на свой инстинкт, я ответил: "Том ям и воду, пожалуйста." "Мне только Цезарь," – услышал я до боли знакомый низкий голос, прозвучавший совсем рядом. Мое сердце пропустило удар. "Можете снять повязку, господа," – произнёс официант. С дрожащими руками я развязал ткань и медленно открыл глаза. И увидел его. Ёбаный Чхве Сынхён. Он сидел напротив меня, слегка улыбаясь своей загадочной улыбкой. В его глазах плясали искорки. Это не могло быть правдой. Я, должно быть, сплю. Но запах его фирменного одеколона и хрипловатый голос не оставляли никаких сомнений. Это был он. Я просто смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова. Образы прошлых лет, словно кадры старой кинопленки, замелькали перед глазами. Наша первая встреча, ночные прогулки по Сеулу, украдкой поцелуи под луной, совместные выступления, бессонные ночи в студии... Всё это было так давно, но казалось, будто произошло вчера. Воспоминания нахлынули с такой силой, что я едва смог сдержать подступающие слезы. Мои глаза непроизвольно стали мокрыми. Я пытался сглотнуть ком в горле, но тщетно. "Ты сильно похудел...но улыбка всё та же," – произнес он своим бархатистым голосом, от которого по коже побежали мурашки. "Как я рад тебя видеть." Его слова, простые и искренние, прозвучали как гром среди ясного неба. Он смотрел мне прямо в глаза, своим пронзительным взглядом будто ковыряя мою душу изнутри. Я чувствовал, как внутри меня что-то надломилось. Его взгляд был полон нежности и грусти. Он словно пытался что-то сказать, но не находил подходящих слов. Я заметил лёгкую седину в его волосах и мелкие морщинки вокруг глаз. Время не пощадило его, как и меня. Но в глазах по-прежнему горел тот самый огонь, который когда-то покорил моё сердце. Я молчал, не зная, что ответить. В голове царил хаос. Волна обиды и гнева захлестнула меня. Все сдерживаемые чувства, годами копившиеся в души, вырвались наружу. "И вот ты решил вернуться спустя сколько? 5 лет?" – выпалил я, не в силах сдержать дрожь в голосе. "5 лет молчания, игнора, пустоты! Ты не писал мне, не звонил, не пытался узнать, где я, что я, что со мной, как я себя чувствую! Ты хоть представляешь, что я пережил за это время?!" Я смотрел на него, пытаясь разглядеть хоть каплю раскаяния в его глазах. Но он, казалось, просто ждал, когда я выговорюсь. "Из-за тебя я пью антидепрессанты!" – воскликнул я, сжимая кулаки. "В своё время ты мне очень помотал нервы. Ты разрушил меня, оставив после себя лишь пепел. И вот ты сидишь здесь, как ни в чем не бывало, и говоришь, что рад меня видеть?! Это лицемерие!" Говорить становилось всё труднее. Ком в горле душил меня, а сердце бешено колотилось в груди. По моей щеке прокатилась слеза, за которой потянулись другие. Я не мог остановить этот поток боли и разочарования. "Ты думаешь, что можешь просто так вернуться в мою жизнь, как будто ничего не произошло?" – продолжал я, задыхаясь от рыданий. "Ты понятия не имеешь, как сильно я страдал без тебя. Как я пытался забыть тебя, как я боролся с собой каждый день! И теперь ты здесь. Зачем?" Я замолчал, тяжело дыша. Слезы текли ручьем, размывая всё вокруг. Я ждал ответа, но в его глазах по-прежнему читалась лишь грусть и какое-то странное смирение. Я не понимал, что он чувствует, что он думает. Голос сорвался на крик, в нем звучала вся боль, обида и разочарование последних лет. Я старался контролировать дыхание, но получалось плохо. Ярость клокотала внутри, требуя выхода. "Ты пришёл извиняться? Мириться? Что-то ещё?" – язвительно процедил я сквозь зубы. "Ты думаешь, после стольких лет ты вмиг обретёшь моё доверие, которое мы строили с тобой годами, очень, очень долго? Доверие, которое ты вмиг потерял!" Я указал на него дрожащим пальцем. "Я места себе не находил, ты просто заблокировал меня! Заблокировал, как будто я какой-то назойливый спам! Я пытался найти варианты связаться с тобой, просил общих знакомых, но увы, не получилось. Ты просто испарился из моей жизни, как будто меня никогда и не было!" Я сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но голос продолжал дрожать. "Ты знаешь, что такое – жить в неведении? Не знать, что с человеком, которого ты любишь, жив ли он, здоров ли он, нуждается ли он в тебе? Ты лишил меня этого знания, ты лишил меня покоя!" Я замолчал, глядя на него полными слёз глазами. Внутри боролись желание высказать всё, что накопилось, и страх услышать правду, которую я так долго боялся. Он молчал, и это молчание было хуже любых слов. И, честно говоря, я уже не хотел понимать. Слишком много боли он мне причинил, чтобы я мог снова поверить ему. Принесли еду, но она казалась безвкусной и совершенно не вызывала аппетита. Нужно было хоть как-то прояснить ситуацию, хотя бы немного. Я незаметно достал телефон и, стараясь не смотреть на Сынхёна, написал Ëнбэ: "Это ты его пригласил?" Ответ пришел мгновенно: "Я пригласил вас обоих, хотя он не особо хотел тебя видеть, но всё же согласился." Прочитав это сообщение, я почувствовал себя еще хуже. Получается, Ëнбэ знал о его возвращении и даже уговаривал его встретиться со мной? Я устало провёл руками по лицу и откинул телефон в сторону, пытаясь понять, что, сука, происходит. Сынхён прервал тишину, нависшую над столом. "Джи, знаешь, на самом деле, я не хотел навредить ни тебе, ни другим участникам. Просто...так сложились обстоятельства, и я не хотел, чтобы это как-то отразилось на вас," – произнёс он спокойным, ровным голосом. "Знаешь," – продолжал я, с сарказмом глядя на него. "Да, ты сделал только лучше ИМ, ты позаботился О НИХ, но не обо мне. Молодец, просто гений. Можно было не кидать меня в чёрный список, а просто сказать, что не будешь общаться со мной некоторое время. Это было бы намного честнее и человечнее." Я замолчал, ожидая его реакции. Но он по-прежнему смотрел на меня с какой-то грустной и виноватой улыбкой. "Мне очень трудно выражать свои эмоции," – тихо проговорил он, словно оправдываясь. "И даже если я скажу, что всё ещё люблю тебя, то это будет звучать как шутка" Его слова прозвучали как запоздалое признание, но они уже не имели никакого значения. Слишком много времени прошло. "Да, ещё раз повторю. Если бы ты любил меня, то не поступил бы так," – отрезал я, не отводя взгляда. Внезапно он подошёл ко мне и присел на корточки, чтобы наши лица оказались на одном уровне. Он было совсем близко. "Я же говорю, обстоятельства. Ты не понимаешь?" – повысил он голос, и в его глазах вспыхнул гнев. И тут же последовал удар. Резкая, обжигающая боль пронзила мою щеку. Я не успел даже среагировать. На лице остался яркий красный след. Ошеломлённый, я вскочил и, не говоря ни слова, побежал в уборную. Закрывшись в кабинке, я облокотился на зеркало и разрыдался. Я не ожидал такого от него. Никогда. Умыв лицо прохладной водой, я попытался успокоиться, но ничего не помогало. Боль в щеке пульсировала, а слёзы продолжали течь. Вдруг в дверях уборной показалась знакомая фигура. Он подошёл ко мне и навис надо мной. Я почувствовал себя загнанным в угол. Мне хотелось убежать, спрятаться, исчезнуть. Он медленно провёл пальцем по моим губам, а затем резко и грубо притянул меня к себе. Его взгляд давил, словно бетонная плита, сковывая каждое движение. Чувство неловкости переросло в липкий страх. Я замер, парализованный его внезапной агрессией. И вот, его губы, когда-то любимые и желанные, впились в мои с жадной, почти злобной силой. Зубы слегка прикусили нижнюю губу, причиняя болезненное удовольствие. Руки, грубые и настойчивые, начали расстёгивать пуговицы моей рубашки, срывая ткань. Я попытался оттолкнуть его, вырваться из плена, но он был сильнее. "Ты другой," – прохрипел я, разрывая поцелуй. "Не такой, как раньше. Ты изменился." Я отчаянно пытался увернуться от его рук, от его взгляда, от его прикосновений, но всё тщетно. Он держал меня крепко, не позволяя убежать. Я чувствовал его горячее дыхание на своей шее. Инстинктивно мои руки вцепились в его сильные плечи. Он легко расстегнул мою рубашку, пуговица за пуговицей, и ткань скользнула с плеч, обнажая кожу. Холод кафельного пола коснулся спины, вызывая дрожь. Затем он грубо взял мои руки и перенёс их на свою тонкую талию, прижимая к себе. Его губы скользнули по моей шее, оставляя за собой влажный след. Горячие поцелуи спустились ниже, к ключицам, к груди. Я тяжело дышал, пытаясь заглушить нарастающее волнение, смешанное со страхом и отвращением. "Я так скучал," – прошептал Сынхён. "Мы же трахались всего один раз, и ты ещё это помнишь," – огрызнулся я. Это была наша единственная ночь, пьяная и сумбурная, о которой я предпочёл бы забыть. Но, видимо, для него она имела какое-то другое значение. Или он просто хотел напомнить мне о моей слабости. Его рука нащупала натянутую ткань моих брюк в районе паха. Лёгкое прикосновение вызвало волну жара, распространившуюся по всему телу. Я почувствовал, как мой орган начинает наливаться кровью, становясь всё твёрже и больше. Сынхён слегка помассировал меня сквозь ткань, дразня и распаляя. Затем он прижался своей выпуклостью к моей, давая почувствовать, насколько он этого хочет. Его член был твёрдым и горячим. Он тёрся о меня уверенно и настойчиво, создавая трение, от которого перехватывало дыхание. Инстинктивно захотелось прижать ноги друг к другу, сдерживая нарастающую волну возбуждения. Я ненавидел себя за это, ненавидел его за то, что он так легко мог вызвать у меня эту реакцию. Но тело предавало разум, требуя большего. И эта внутренняя борьба была ещё более мучительной, чем физическое влечение. Движения стали торопливыми и неловкими, мы помогали друг другу избавиться от мешавшей одежды. Замок брюк поддался с трудом, и я почувствовал, как ткань стесняет движение. Уже было смысла сопротивляться. Я прикусил губу, стараясь сдержать стон. "Больше, чем в прошлый раз", - прошептал я, сам не веря своим словам. В этот момент Сынхён резко поднял меня, схватив за подколенные ямки, и с силой прижал к холодной кафельной стене. Удар лишил дыхания, но я успел обхватить его ногами, чтобы не упасть. Он жадно впился поцелуем в мою шею, оставляя за собой влажные следы. Затем его зубы сжали кожу, причиняя болезненное удовольствие. Я почувствовал, как на шее остаются красные пятна. Он водил головкой своего члена вокруг моего входа, словно дразня, испытывая мое терпение. Чувство было мучительным, сочетанием нестерпимого желания и какой-то унизительной беспомощности. Я не выдержал. "Войди уже быстрее," - простонал я, теряя остатки самообладания. И, на удивление, он послушался. Вошёл медленно, осторожно, словно боясь причинить боль. Это было совсем не похоже на его прежнюю грубость. Внутри стало жарко и тесно, но, к моему удивлению, почти приятно. Его свободная рука нашла мой член и начала нежно водить вверх и вниз. Каждое прикосновение отдавало электрическим разрядом, заставляя все тело дрожать. Я обхватил его плечи руками и начал целовать их, чувствуя вкус пота на его коже. Он начал двигаться, медленно и глубоко, растягивая удовольствие. Каждый толчок отдавался острой болью, которая постепенно перерастала в неистовое наслаждение. Тело не слушалось разума, требуя еще и еще. Я застонал, не в силах сдержать звуки, которые вырывались из горла. Его движения становились все быстрее и жестче, и я чувствовал, как теряю контроль над собой. В голове все смешалось: похоть, стыд, отвращение и какое-то безумное, животное влечение. Я вцепился в его плечи, царапая кожу. Его рука двигалась с уверенностью, подчиняя меня своей воле. Он продолжал надрачивать мне, но вместо того, чтобы довести до конца, внезапно отрывал руку и перемещал ее выше, к моим соскам. Лёгкие прикосновения пальцев к ним вызывали волну мурашек, пробегавшую по всему телу. Затем он снова возвращался к моему члену, усиливая возбуждение. Я дышал тяжело и прерывисто, стараясь контролировать свое тело. Мозг отказывался анализировать происходящее, подчиняясь лишь нахлынувшим чувствам. В голове пульсировала одна лишь мысль: "Еще. Больше".' Внезапно, он остановился, прижавшись губами к моему уху. "Скажи, что тебе это нравится," - прошептал он хриплым голосом. Его слова прозвучали как приказ, но я не смог сопротивляться. "Мне... мне нравится," - выдохнул я, чувствуя, как слёзы стекают по щекам. Он двигался все быстрее и сильнее, пока я не достиг пика. Сынхён излился внутри меня, горячая сперма залила всё. Одновременно с этим, я почувствовал, как из меня вырывается поток семени, заливая его живот. Липкая жидкость стекала вниз, смешиваясь с пóтом. Я почувствовал отвращение к себе и к нему. Эта минутная слабость дорого мне обойдется. "Не думай, что ты уже прощён," - прошептал я, отстраняясь от него. "Для этого тебе нужно доказывать, что ты достоин." Я усмехнулся, горько и иронично, глядя на него. Инстинктивно, словно назло себе, я провел рукой по его влажному, напряженному прессу. Кожа была горячей. Это была попытка доказать самому себе, что я все еще контролирую ситуацию. Но на самом деле, я знал, что он уже одержал победу.