At Your Feet

Чувство любви никогда не было чуждым для принца Южной территории. Его родители не имели ничего общего с теми, о ком он слышал: о недостижимых ожиданиях и безутешном разочаровании, которые другие монархи испытывали по отношению к своим детям. Его брат иногда высказывал свое мнение, но оно всегда было продиктовано заботой. Королевский двор и народ его королевства хвалили семью за доброту и милосердие. Хан Джисон вырос там, где сияющее солнце дарило ощущение тепла и дружелюбия. Где сверкающий океан нес на своих волнах радостный смех и воспоминания об отдыхе. Где дикая природа была милой и любопытной, где вдалеке прыгали дельфины, а бабочки оставляли свои порхающие поцелуи на всем, к чему прикасались. Здесь, на Севере, все было совсем по-другому. Когда он проходил мимо, простые люди опускали головы, как будто им было запрещено с ним общаться. Королевский персонал воспринимал его вежливые просьбы об одолжении как прямые приказы. Если они не могли выполнить просьбу сразу или выполняли ее не совсем так, как было нужно, их руки дрожали от волнения, как будто они ожидали наказания.  Погода чаще всего была пасмурной. Холод, казалось, заставлял всех нервничать. Казалось, что снег, лежащий на зданиях, пронизывает холодом горожан, стоящих у этих ворот. Сдержанные. Внимательные. Осторожные. Он предположил, что, возможно, это связано с тем, что вороны каркают как сирены глубокой ночью, а стража снаружи круглосуточно следит за тем, чтобы зверолюди не приближались к королевству. На третий месяц своего пребывания здесь он попытался хоть что-то изменить. Джисон рассматривал прилавки на городской площади, восхищаясь украшениями ручной работы и едой, и хотел узнать больше о том, как выживают те, кому повезло меньше. И тут он услышал это. Печальное хныканье маленького ребенка. Характерный плач малыша, чье сердце разбито из-за того, что он не получил желаемого. Он аккуратно поставил на место флакон духов, которым любовался, и посмотрел на суматоху. — Мамочка, мне это нужно! Без него я буду выглядеть глупо! — Пожалуйста, прекрати это безумие, Эра, – женщина выглядела так, будто была готова зарыться головой в снег, лишь бы спрятаться от осуждающих взглядов, направленных в их сторону. — На этой неделе у нас не много денег, чтобы покупать что-либо впустую. Джисон подошел на шаг ближе, поддавшись любопытству. Девочка рыдала, ее щеки и нос были такими же красными, как и глаза. Ее маленький пальчик в перчатке решительно указывал на морковку на прилавке с овощами.  — Эра, прекрати. Это позорно. Джисон почувствовал, как что-то тяжелое ударилось о его колени, когда ребенок в слезах попытался убежать и случайно врезался прямо в него. Феликс и Хенджин подхватили его под руки, чтобы он не упал от неожиданного столкновения. — Все в порядке, принц Джисон? Маленькие ручки вцепились в его колени поверх королевского одеяния, чтобы не упасть, а мать в ужасе ахнула.   — Мы...мы очень сожалеем, Ваше Высочество. Я приношу глубокие извинения за поведение моего ребенка. Пожалуйста, Эра, немедленно отпусти нашего короля. Джисон наклонился, чтобы снять руки ребенка со своих колен, держа их своими пальцами в перчатках, и опустился до уровня ее глаз.  — Ты в порядке? От его внимания она заплакала еще сильнее, переводя взгляд с него на свою мать и на прилавок с овощами.  — Я...я хочу слепить снеговика, но мама...мамочка не разрешает мне взять морковку для...для его носа. — Что такое снеговик? – спросил Джисон, высвободив одну руку, чтобы вытереть ее слезы своим меховым рукавом. Теперь она шмыгнула носом и сжала руку, которая все еще была в ее руке. — Это человечек, которого делают из очень больших снежных шаров. Все мои человечки были маленькими, потому что я слишком маленькая, чтобы делать их большими, но я очень хочу сделать высокого человечка из папиного шарфа, чтобы он охранял наш дом, пока он не вернется с охоты. — Дети используют пуговицы и палочки, чтобы сделать лицо и руки. Морковка - это нос, Ваше Высочество, – Хенджин дополнил то, чего явно не хватало в контексте. Джисон склонил голову набок, позволив улыбке появиться на его лице.  — Если я куплю тебе морковку, ты позволишь мне помочь слепить этого снеговика? — Правда? – спросила она, и в ее заплаканных глазах появилась надежда. — Король ждет тебя на ужин через полчаса, – Феликс шепотом напомнил об этом. Джисон нахмурился и снова обратил на нее внимание.  — Думаю, сейчас я не смогу. Выражение ее лица изменилось. — Не волнуйся, я все равно принесу тебе морковку, – она радостно кивнула, и он отпустил ее, а затем встал. — Можно нам взять несколько штук? Хенджин передал монеты, необходимые для покупки, более чем любезному продавцу. Он почтительно поклонился, отдавая сдачу, но длинноволосый слуга просто передал ее вместе с аккуратно завернутой сумкой матери девочки, которая уже знала, как Джисон распоряжается своими деньгами. — Большое Вам спасибо, Ваше Высочество. Наше королевство снова удостоилось Вашей доброты, и мы будем дорожить этим до конца своих дней, – она низко поклонилась, и на ее глазах выступили слезы. — Я прошу Вас только об одном: помогите Эре слепить снеговика, которого она хочет. Я буду молиться, чтобы Ваш муж вернулся домой целым и невредимым. — Спасибо, – она поклонилась еще ниже в знак признательности.

♕

На самом деле не стоило удивляться тому, как быстро распространяются новости. Его мужу всегда было любопытно, чем он занимается в их королевстве, когда его нет рядом, чтобы наблюдать. В последнее время он был занят тем, что сидел взаперти в своем кабинете и связывался с другими недавно завоеванными королевствами, чтобы следить за ежемесячными подношениями и решать, устраивают они его или нет. — Ты так это делаешь? – спросил Джисон, чувствуя себя не в своей тарелке, когда он присел на корточки во дворе дворца, покрытый снегом, и начал собирать снег в три плотно набитых шара.  — Да, продолжай в том же духе, пока они не станут больше. В конце у тебя будет три шара разного размера, которые можно сложить в тело, – Хенджин улыбнулся, наблюдая за тем, как двое уроженцев Юга играют в снегу. — Ты уверен, что тебе не нужна помощь, принц Джисон?  Мужчина с синими волосами рассмеялся, и от холодного воздуха его волосы заметно зашевелились. — Если дети могут это сделать, то и я смогу. Хруст снега отвлек их от работы. Сынмин и Чанбин удивленно подняли брови, а мужчина, одетый в обтягивающий черный свитер и черные брюки, весело рассмеялся. Совершенно не соответствует тому, насколько здесь холодно. Джисону всегда нравилось, что в последнее время король позволяет себе быть непринужденным в своем доме. Всякий раз, когда они не были на публике или в присутствии гостей, синеволосый принц все чаще оставлял свою корону на защищенном месте в их спальне, и он тоже перенял эту привычку. Конечно, это не было проявлением злобы. Не было демонстрацией того, что ему это не нравится или что он не уважает королевство. Просто стало тяжело, а Джисон был известен тем, что не мог долго усидеть на месте. Минхо также, казалось, в последнее время, когда он отдыхал дома, в его королевской мантии было душно и жарко. Либо так, либо ему просто нравилось, как глаза Джисона скользили по его крепкой фигуре каждый раз, когда он снимал ее. В любом случае, он был лишен и этого, даже несмотря на сильный снегопад. — Так вот почему ты попросил своего придворного одолжить несколько пуговиц у швеи и украсть немного моркови у поваров? – темная прямая бровь удивленно приподнялась. — Чтобы улизнуть и слепить снеговика? Джисон почувствовал, как к его обветренным щекам прилила кровь от того, что его поймали. — Я просто…хотел узнать, каково это. Минхо подошел на несколько шагов ближе, и два королевских слуги, стоявшие рядом с принцем, отступили, низко поклонившись.  — Ты прочитал еще одну книгу о наших традициях? — Мне рассказала об этом маленькая девочка на рынке, – от смущения Джисон еще немного утрамбовал снег в комок. — Она сказала, что они будут защищать свой дом от любой опасности, пока ее отец на работе. — Куча снега вряд ли усилит нашу охрану. Джисон, ты зачем-то хотел получить дополнительную защиту? — Нет, – юный принц сглотнул и посмотрел на старшего мужчину, скрестив руки на груди. От подозрительного взгляда он неуверенно опустил глаза. — ... Думаю, я просто забочусь о тебе, вот и все, мой король. Я бы хотел, чтобы ты чувствовал себя в безопасности так же, как я чувствую себя в безопасности рядом с тобой. Он ожидал очередного смешка. Звукового сигнала, выражающего недоверие к его детским выходкам, из-за которых он беспокоится о таком стабильном и эффективном лидере. В конце концов, Минхо получил свой титул бога войны и кровопролития не за то, что сидел в тылу и позволял своим солдатам делать всю работу за него. Его глаза расширились, когда колени опустились в снег рядом с ним. Он потянулся голыми руками, чтобы раскатать снежный шарик, чтобы он стал больше и шире. Совершенно не обращая внимания на то, что от соприкосновения с ним замерзала кожа, от которой краснели руки.  — Нам нужно будет сделать его намного больше, чем сейчас, если он будет охранять весь дворец, дорогой. Джисон прикусил нижнюю губу, пока его муж катал перед ним снежок, его собственные уши и лицо мерзли от холодного воздуха, несмотря на то, что он был должным образом укрыт. Его сердце сжалось в груди при виде того, как озадаченно выглядели королевские слуги, очевидно, находившие такое поведение очень нехарактерным для себя. Конечно, это было неслыханно, чтобы король пачкал руки, играя на улице, как подросток. Его поверженные враги, вероятно, хихикали бы над такой нелепой мыслью за каждой совместной трапезой в пьяном виде. Они молча слепили снеговика.  Сгребая и спрессовывая снег, они создали снеговика, который стал большим и высоким прямо у подножия дворцовой лестницы. Гордая, но грубая фигурка, сделанная из материалов, которые могли позволить себе даже простые люди, стояла на страже у ослепительного, безвкусного замка, рядом с которым она совершенно не смотрелась. И все же она идеально вписывалась в это место, если кто-то действительно понимал ее значение. Объединение заботы короля и королевы друг о друге. — Не заставляй его хмуриться, – Джисон рассмеялся, желая приподнять уголки губ, чтобы они сложились в улыбку. — Если он будет выглядеть таким дружелюбным, то никого не отпугнет. — Но я думаю, что так будет красивее. — Ничто в этом мире не может считаться красивым, пока существуешь ты. Сердце Джисона дрогнуло, когда он поднял руку и коснулся живота Минхо. Той, которую он всегда клал туда, когда чувствовал прикосновение. Когда его собственный живот подскочил от ощущения трепещущих крыльев бабочки. — Ты замерзаешь, – Минхо наклонился и взял его за ладонь. Король снял перчатку, обдав теплым дыханием замерзшие пальцы. — Это ты не оделся по погоде, мой король. Нежный поцелуй коснулся его костяшек.  — Я привык к погоде, дорогой. Мне становится все теплее с каждой минутой, проведенной с тобой. Щеки Джисона заалели, когда он подошел ближе к дворянину и уютно устроился в его объятиях. Один день может многое изменить. За три месяца может произойти еще больше изменений. Бан Джисон думал, что уже влюблен в короля Южной территории. Ли Джисон был абсолютно уверен, что навсегда останется влюбленным в своего преданного дорогого мужа. В своего Минхо. В какой-то момент, когда их губы встретились, у Джисона подкосились ноги. В какой-то момент сильные руки Минхо позаботились о том, чтобы, когда они упали в снег, он приземлился первым и смягчил падение принца. И где-то в процессе их поцелуев под холодным снежным покрывалом Минхо отстранился и улыбнулся ему слащавой и обожающей улыбкой.  — Хочешь, я научу тебя делать снежного ангела, чтобы мы могли увидеть твои крылья, любовь моя? Они замерзли, когда вернулись через несколько часов после своих слуг. Они не могли согреться, пока не приняли вместе ванну и не дали горячей воде впитаться в их розовую кожу. Даже после того, как они помылись, Минхо позаботился о том, чтобы как следует согреть его своим теплом, и медленно раскрывал его той ночью своими трепетными прикосновениями и любящими ласками.     Угроза поводка и наручников так и не воплотилась в жизнь. Он слишком заботился о Джисоне, чтобы оставить на его теле еще один синяк. Единственные следы, которые он позволял себе оставлять на теле Джисона, были от его пьянящих поцелуев и игривых посасываний. Его горячий скользкий язык всегда появлялся, чтобы успокоить ту плоть, которую он дразняще покусывал, и с каждым разом становился все нежнее, просто чтобы услышать, как Джисон скулит, и почувствовать, как он извивается под его пальцами. Даже в самые неудачные дни, когда он ссорился с другими мирами или имел дело с кем-то, кто вышел за рамки дозволенного, стоило ему переступить порог их общей спальни, он обращался с Джисоном так, как обещал брату. Он был абсолютным божеством, с которым никто не хотел ссориться. Как будто он был ответом на его молитвы уже одним своим существованием. Как будто он хранил в себе целебный эликсир от всего его гнева и злобы, которым он дышал, когда облизывал его и впитывал каждый звук удовольствия, слетавший с его губ. Как будто сперма, которая изливалась из Джисона во время его возбуждения, когда он дрожал и плакал от оргазма ночь за ночью, была святой водой, благословленной самим Христом, чтобы смыть с него все остатки зла, когда он наклонялся, чтобы слизать ее. День за днем, ночь за ночью Ли Минхо ни разу не позволил ему снова встать перед ним на колени. Король ясно дал понять, что этого больше не повторится, пока Джисон позволяет ему следовать правилам. Это он должен был стоять на коленях перед принцем.                                       

♔

Сегодня был особенный день для королевства. Своего рода праздник. Нечто, что они по праву назвали Днем подарков. Принц в замешательстве хмурился, пока окружающие его люди преподносили ему подарок за подарком. Он был разочарован тем, что не подготовился как следует и не мог ничего вернуть. Тем не менее ему это нравилось. Раз в году можно выразить свою любовь и благодарность окружающим. Для такого кровавого королевства это было на удивление безобидно. — Спасибо, – Джисон благодарно поклонился Сынмину, принимая книгу. Она была написана от руки специально для него. В ней были собраны все подробности об их земле, чтобы Джисону не пришлось искать десятки других источников, чтобы постепенно собрать все воедино и понять. То, над чем, по его словам, он работал в свободное от свадебной церемонии время. Это был действительно добрый жест, которого, по его мнению, он не заслужил. Он не думал, что действительно заслужил то, что получил сегодня. — Я знаю, что король попросил Вас остаться здесь сегодня утром, но, полагаю, его гости наконец прибыли. Могу я проводить Вас вниз к ним? Джисон вскочил со стула, на котором сидел и читал, и направился за своим королевским плащом и короной. — В этом нет необходимости, Ваше Высочество. Сам король отказался от своих привилегий ради этой встречи, – Сынмин мягко улыбнулся, останавливая его. Молодой принц кивнул, разглаживая руками шелковую мантию сапфирового цвета, которую он любил носить во дворце поверх своей обычной одежды. Это было напоминанием о том, кем он был до всего этого. Маленькая дань уважения его прежнему королевству. Минхо всегда говорил ему, что в ней он выглядит прекрасно. Он позволил вести себя через дворцовые стены, которые теперь были ему достаточно знакомы, чтобы он мог пройтись по ней по собственной воле. Он поклонился Чанбину, когда они проходили мимо него и его людей. Этим утром охранник подарил ему закладку, сваренную вручную, заметив, как сильно он любит читать, и всегда прикалывал страницы заколкой для волос, чтобы не потерять ее. Это было обычное проявление доброты. Подарки Хенджина и Феликса были его любимыми подарками. Серьги и браслет в тон, сделанные из позолоченного серебра и кристаллов, без сомнения, дорогие, но, без сомнения, их им купил король, который всегда готов предоставить все необходимое, если это ради него самого. Они с Феликсом в свободное время делали цепочки из маргариток, и Хенджин не раз показывал им, как с помощью плоскогубцев можно сделать такие красивые и прочные аксессуары из подходящих материалов. Они были ему ближе всех. Настоящие друзья, даже если им приходится менять свой непринужденный образ на уважительный профессионализм истинных придворных в присутствии кого-то еще. Когда открылись большие двустворчатые двери в комнату для частных встреч - не в ту, где проводились стратегические совещания, а в ту, что предназначалась для официальных гостей, - глаза Джисона расширились от удивления. — Чани? – Джисон моргнул, увидев красноволосую голову, сидящую внутри. Король Южных земель повернулся к нему, округлив глаза от знакомого неприличного обращения по имени. Он встал, и его шелковая красная мантия соскользнула с диванных подушек от движения. Затем он протянул руки. — Давно не виделись, Сони. Джисон бросился к нему в объятия, крепко обхватив брата за талию. Он почувствовал, как брат крепко прижал его к себе, утешая. Они отстранились друг от друга только через долгую минуту, и Чан обхватил лицо Джисона руками. Он долго и пристально вглядывался в глаза Джисона, словно пытаясь прочесть его мысли. Словно пытаясь заглянуть глубоко внутрь, за восторженную улыбку на его губах, в поисках признаков скрытой печали или боли. — Как дела? — Все хорошо, – Джисон улыбнулся, искренне и по-настоящему. — У меня все отлично. А у тебя? Южный король с облегчением вздохнул и положил голову на плечо Джисона, притянув его в еще одни объятия. — У меня тоже все хорошо. — Как думаешь, сколько еще мой хен будет позволять им обниматься, прежде чем в его глазах появится убийственный блеск? – сбоку раздался добродушный смешок. — Не перебивай других членов королевской семьи, Чонин, – пожилая женщина тут же сделала ему замечание. Когда они отстранились, Джисон удивленно посмотрел на них. Чонин сидел на другом диване и дерзко ухмылялся, сверкая ямочками на щеках, закатывая глаза в ответ на ворчание матери. Сам король сидел в одиночестве на стуле между двумя диванами и молча наблюдал за происходящим, но в его мрачном взгляде, когда он потягивал чай, читалось неодобрение их физического контакта. Джисон решил пока не обращать на них внимания. — Что ты здесь делаешь? – Джисон в замешательстве посмотрел на своего брата. — Мое присутствие было необходимо, – другой король улыбнулся, несмотря на эти слова. — Я бы ни за что не упустил свою первую возможность навестить тебя. Джисон посмотрел на своего мужа, чувствуя легкое головокружение от счастья. Минхо поставил свой чай на стол рядом с собой, просто жестом пригласив их сесть. — Нам нужно кое-что обсудить. Чан сел обратно на свободный диван и жестом пригласил Джисона присоединиться к нему. Однако принц обошел кофейный столик и встал перед королем Севера, выжидающе глядя на него сверху вниз. Минхо раздвинул ноги, позволив Джисону сесть прямо к нему на колени и оказаться в ловушке его рук, обвивших его талию. К этому моменту он уже вполне привык. — Прежде чем мы перейдем к делу, я хотел бы передать тебе это, принц Джисон, – Чонин достал что-то из-под своего халата и протянул Джисону. Король выхватил его, не дав принцу и шанса.  — Если это еще один кинжал, ты отправишься в камеру для допросов. Принц громко рассмеялся в ответ на это обвинение. — Во-первых, для этого тебе нужно повысить меня в звании. Во-вторых, нет. Я заказал заколку с цветком королевства Южной страны. Я подумал, что Джисон будет выглядеть очаровательно с зачесанными назад волосами. Знаешь, когда он весь в поту и дрожит от того, что его трах...   — Если ты еще хоть раз подумаешь о нем в таком ключе, я без колебаний вырву твой грязный язык прямо изо рта. Чонин расстроенно вздохнул. — Ты слишком эгоистичен по отношению к нему, хен. Не то чтобы я винил тебя, когда он такой горячий... — Ты же не думаешь, что я не вырезал кому-то глаза, Чонин? Джисон не обратил внимания на то, как Чонин в защитном жесте приобнял его за талию, и развернул коробку с подарком. Булавка была прекрасна. Длинная и изящная, с украшенным драгоценными камнями цветком гибискуса на конце. — Спасибо, принц Чонин. Она великолепна. — Как и Вы, принц Джисон.  Джисон протянул руку и положил ее на голову Минхо, а король собственнически положил подбородок ему на плечо. Мать Минхо слегка улыбнулась ему и протянула что-то свое. Джисон удивленно приподнял брови, открывая бархатную коробочку. — Я надевала это ожерелье в тот день, когда мы с моим покойным мужем поженились. Я решила, что будет правильно передать его новой королеве Северной территории. Это было удивительно любезно со стороны человека, который, казалось, до сих пор так нерешительно относился к нему. — Большое Вам спасибо, – Джисон с благодарностью прижал коробку к себе. — Жаль, что я не догадался купить подарки и для Вас. Я заглажу свою вину, как только смогу. — Верни мне тех наложниц из борделя, и мы квиты, принц Джисон, – Чонин подмигнул ему. Чан в замешательстве смотрел на все эти подношения. — Сегодня что-то особенное? — Традиционный день подарков. Причина, по которой я попросил Вас прийти, – Минхо поправил формулировку другого короля. — Я хотел лично сообщить Вам, что собираюсь отказаться от владения Южной страны. Джисон и Чан в изумлении повернулись к нему. Чан был королем Юга, а монархам почти всегда позволяли управлять своими землями даже после поражения или капитуляции перед другим королевством. По мере того как они узнавали друг друга, появлялось все больше условий. Они получили не только руку Джисона в качестве приданого. Север владел Югом, как и многими другими провинциями. Южная территория должна была отчитываться о каждом рассматриваемом действии или предпринятом шаге. Нужно было спрашивать разрешения, прежде чем что-то менять. Нужно было следовать решениям Минхо по этому вопросу. Север должен был унаследовать значительную часть доходов королевства, а также получить разрешение приезжать, когда им заблагорассудится, делать, что они хотят, если это необходимо, и использовать имеющиеся у них ресурсы в той мере, которая будет сочтена необходимой. Если бы Минхо действительно отказался от права собственности, все было бы по-другому. Югу было бы позволено полностью функционировать независимо от короля, и у них не было бы возможности изменить свою военную стратегию каким-либо другим способом, кроме войны или переговоров. Они могли бы отвергать солдат Севера, как им заблагорассудится, и, возможно, планировать ответные действия у них за спиной. Не то чтобы Чан был настолько глуп, чтобы развязать эту войну.  — Ваше королевство по-прежнему будет находиться под моей защитой из-за брачного обета. Если вам будет угрожать опасность со стороны другого королевства, мы, конечно же, вступим в бой на вашей стороне, и любой гражданин может найти здесь убежище, но с этого момента Вы больше не подчиняетесь мне. Это подарок, который я Вам дарю. Чан был совершенно ошеломлен этой неожиданной шокирующей новостью. — Вы сейчас серьезно? — Это не для Вас. Моя цель - чтобы Ваш народ простил Джисона за то, что можно было бы счесть предательством. Надеюсь, после отречения они поймут, что именно благодаря его авторитету мы пришли к этому соглашению, и примут его с распростертыми объятиями, когда бы он ни решил приехать. Я лишь прошу тебя убедить их, что именно он настаивал на их освобождении из моего королевства. Минхо терял на этом деньги. Власть. Репутацию. Другие королевства наверняка стали бы хуже относиться к нему из-за того, что он поддался на уговоры любовника и отказался от управления своими бывшими землями. Это могло даже привести к тому, что кто-то из его подданных в гневе отомстил бы ему за фаворитизм. Полная победа с проигрышем. — Минхо, – выдохнул Джисон, полностью отказавшись от королевского титула и повернувшись к нему. — Ты уверен в этом?  Король выглядел намного моложе каждый раз, когда его пронзительные глаза округлялись. Каждый раз, когда его острые клыки обнажались, а нежно-розовые губы поднимались в ободряющей улыбке. Каждый раз, когда он вытирал кровь со своих мозолистых рук, чтобы нежно прижать большой палец к родинке на щеке Джисона.  — Я готов на все ради твоего счастья, любовь моя.  Это был первый раз, когда Джисон позволил себе расплакаться перед аудиторией, полной знати. Минхо всегда старался, чтобы ему было комфортно в его первые разы. В конце концов, он дал ему практически все. Только намного позже той ночью Джисон, наконец, решился на что-то. Было уже так поздно, что Чонин и его мать ушли, а Чан, скорее всего, крепко спал в королевских гостевых покоях, где он остановился в первую ночь после знакомства с могущественным и жестоким королем. Только когда они лежали в постели, переводя дыхание после занятий любовью, и Джисон рисовал узоры на обнаженной груди Минхо над его ровно бьющимся сердцем, он наконец понял, что может дать взамен. Он долго и пристально смотрел на сапфир, выгравированный на кольце с фамильным гербом, которое он носил с тех пор, как повзрослел, и вдруг замер. Этот самый человек убил его родителей. Этот самый человек заставлял его сердце биться так, словно оно вот-вот вырвется из груди, потому что этот слабый орган не мог угнаться за тем, как Минхо заставлял его бешено колотиться. Этот самый человек, и теперь он уверен, что, если бы все было по-другому, отец бы с гордостью похлопал его по спине, а мать бы восхищалась им. Они всегда хотели, чтобы он был счастлив. И он был счастлив. Минхо делал его счастливым. Минхо был готов на все, чтобы он был счастлив. И он уверен, что если бы он мог исправить то, что произошло между их королевствами, он бы сделал это не раздумывая. Точно так же, как он сделал все возможное, чтобы исправить ситуацию сегодня, зная, что это невозможно. Джисон снял кольцо со среднего пальца - впервые с тех пор, как ему его подарили. Тот самый сапфир, который Минхо похвалил, когда Джисон был в халате и с распущенными волосами. Тот самый сапфир, который он нарисовал на стене своего кабинета, чтобы он напоминал ему о Джисоне, когда он был заперт внутри и вынужден был заниматься работой. — Я хочу, чтобы оно было у тебя, – прошептал Джисон, протягивая кольцо. Он не был уверен. Не от его решения зависело, понравится это Минхо или нет. Он не носил кольца. Ему не нравилось, что его пальцы скованы из-за сражений. Король на мгновение залюбовался украшением, а затем посмотрел на Джисона, чтобы убедиться, что тот действительно не против. Убедившись, что все в порядке, Минхо надел кольцо на мизинец - единственный палец, на который оно подходило. Семейный герб Джисона теперь носит тот самый человек, которого он так долго винил в смерти своих родителей. Минхо не был убийцей без причины. Он не был отвратительным, бесчеловечным или подлым. Он не был жалким, злым или тираном просто потому, что… «Он из тех людей, которые готовы на все ради своего народа и своего королевства, даже если для этого придется причинить боль другим. Он знает, что для него важно, и умеет это защищать.» Так что, возможно, именно поэтому Джисон позволил им взяться за руки. Возможно, именно поэтому он улыбнулся, когда их уже зажившие свадебные шрамы соприкоснулись друг с другом, навсегда запечатлев их обещание. Возможно, именно поэтому он позволил тому, что сказал дальше, сорваться с его губ не как грязному постыдному секрету, а как честной и гордой клятве в любви.  — Я люблю тебя, Минхо. Сердце короля бешено колотилось в груди.  — Я тоже тебя люблю, мой ангел.