Детишки

– Ну, я тогда приеду к 16:00, – Шадоу потрепал дочь по голове. – Веди себя хорошо, окей? – Я вообще-то всегда себя хорошо веду, – Кэнди фыркнула, а затем посмотрела на Ванилу. – Да, Кэнди действительно хорошо себя ведёт, – Ванила улыбнулся. – Тогда до встречи.       Шадоу скрылся за дверью, и Кэнди, уже зная где и что, направилась в кабинет Ванилы. Сам же Ванила, прежде чем пойти за подопечной, для начала заглянул в комнату к сыну. – Как дела с уроками? – Ванила лишь слегка приоткрыл дверь, и просунул голову в комнату. – Как всегда, – Кустард выглядел мрачнее тучи и злее волка. – Математика отстой. – Что поделать, учить всё равно придется, – Ванила всё же прошел в комнату, и склонился над учебником, пробегаясь глазами по задаче, а затем перевел взгляд на тетрадь сына. Кривые цифры явно не соответствовали содержанию задачки. – Попробуй перечитать задание, и тогда всё получится. – А может, нафиг эту математику? – Кустард посмотрел на отца с надеждой. – Тогда мороженое пойдёт туда же, – Ванила слабо улыбнулся. – Реши задачу, и потом можешь весь вечер бездельничать и есть мороженое.       Кустард в отчаянии вздохнул, и грозно посмотрел на учебник. Учиться не хотелось, но отказываться от мороженого он был точно не намерен.       Пьюр Ванила наконец зашел в свой кабинет, где уже сидела Кэнди, и болтая ногами, рассматривала стену. Почти вся стена возле рабочего стола была завешана детскими рисунками. Ванила увидел её любопытный взгляд, и улыбнулся. – Красивые рисунки, правда? – Пьюр прошел к своему столу, и опустился на кресло. – А откуда у вас столько рисунков? – Девочка с интересом разглядывала каждый, а затем перевела удивлённый взгляд на Ванилу. – Это вы что-ли нарисовали? – Нет, что ты, – Ванила слабо посмеялся. – Это нарисовали другие дети, которые ходили ко мне на занятия как и ты. – А-а, – Кэнди вдруг подскочила с места. – А можно я тоже вам что-нибудь нарисую? Я тоже хочу, чтобы мой рисунок висел у вас на стене! – Конечно можно, но давай ты сделаешь это дома, – Пьюр открыл выдвижной ящик, достал оттуда какую-то книгу, и положил на стол. – А сейчас у нас занятие, ты ведь ещё помнишь об этом?       Кэнди досадно вздохнула, и села обратно на мягкий диванчик. На лице ребенка было явное разочарование, но спорить ей не позволял барьер формальности. Хоть Кэнди уже и не воспринимала Пьюр Ванилу только как логопеда, но и близкой связи между ними как таковой не было. Разве что между её отцом и Ванилой. Кэнди не совсем понимала, почему её отец так резко как будто бы прилип к обычному логопеду, который занимал роль разве что отца Кустарда, который был другом Кэнди. Может быть, Шадоу Милк решил взять пример с дочери, и тоже подружиться, вот только не с самим Кустардом, а с его отцом? Звучало странно, но девочке льстила мысль о том, что отец подражает ей, ведь обычно было наоборот. – А может мы не будем заниматься? – Тихо сказала Кэнди. Её взгляд был опущен, а плечи уныло опустились. – Что такое, Кэнди? Тебе не здоровится? – Ванила тут же забеспокоился. – Если хочешь, я могу позвонить твоему папе, и он отвезет тебя домой. – Нет, я не хочу домой, – Кэнди подняла расстроенный взгляд. – А можно я у вас тут порисую? Пожалуйста.       Ванила совсем не понимал, что же поспособствовало такой резкой смене настроения у девочки. Он помолчал, подбирая слова, а затем вздохнул, и снял очки. – Ты расстроилась из-за чего-то? – Он старался говорить аккуратно, подбирая слова. – Нет, – Лицо Кэнди говорило за неё. – Я ведь вижу, тебя что-то беспокоит? – Ваниле хотелось разобраться и понять, но давить и докапываться тоже не хотелось. – Если ты так сильно хочешь, мы можем порисовать.       Кэнди тут же ободрилась, и глаза заиграли прежними красками. Но затем на лице резко выступила то-ли неуверенность, то-ли сомнение, и она опять приуныла. – А вы точно повесите мой рисунок себе на стену? – Кэнди перебирала пальцы между собой, показывая некое волнение. – Конечно, – Ванила встал со своего рабочего места, и сел рядом с Кэнди на диванчик. – Может, всё таки расскажешь, в чем дело? Я тебя выслушаю, и тебе станет легче.       Пьюр аккуратно погладил девочку по волосам, этот жест обычно всегда успокаивал Кустарда, поэтому Ванила надеялся, что это сработает и сейчас. Девочка слегка нахмурилась, пытаясь решить внутренний конфликт по принятию решения. – Вы обещаете, что не выбросите мой рисунок?       Ванила удивлённо посмотрел на ребенка, он точно ожидал услышать что угодно, но не это. – Кэнди, с чего ты решила, что я захочу выбрасывать твой рисунок? – Мягко спросил Ванила. – А вдруг он вам не понравится? – Девочка совсем поникла.       Ванила помолчал, думая, как бы подобраться к истоку таких мрачных мыслей у ребёнка. – Кэнди, мне не может не понравиться твой рисунок, даже если ты его ещё не нарисовала, – Ванила слабо улыбнулся. – Ведь это твой труд, и я уверен, что нарисуешь ты его с душой. А разве могу ли я выбросить чью-то душу?       Кэнди посмотрела на него, и тень уныния медленно сползла с неё. Но недоверие словам взрослого всё ещё сидело у нее в голове, не позволяя прежней улыбке вновь осветить лицо. – Но мама ведь смогла.       И в этот момент многое стало ясно для Пьюр Ванилы. – Твоя мама выкидывала твои рисунки? – Ответ на вопрос Ванила уже знал, но всё же задал. – Мама говорит, что рисование - это бесполезная трата времени, и... – Девочка на мгновение задумалась, вспоминая что-то. – И трата ресурсов. – Но ты ведь понимаешь, что это не так? – Ванила опять ободряюще погладил по волосам. – Рисование - это искусство, вдруг ты в будущем захочешь связать свою жизнь с искусством? В таком случае лучше начать развивать свои способности уже сейчас. Но даже если не захочешь, то ты можешь рисовать просто так, для себя. Уж поверь, для этого особое разрешение не нужно. – Но мама ведь лучше знает, она говорит, что лучше быть либо красивой, либо умной, – В этот момент в словах девочки читалось сомнение. Слова Ванилы с каждой секундой казались ей всё более разумными. – Мама говорит, что в будущем я должна буду сама за себя стоять, и мои каракули мне никак не помогут. Она говорит, что на каракулях не заработать денег.       С каждым новым словом девочки лицо Ванилы приобретало всё более мрачное выражение. Хотя нет, скорее тоскливое и жалостливое. Пьюр никогда не понимал таких методов воспитания. Будучи воспитанным и выросшим в хорошей и любящей семье, Ванила каждый раз словно в первый удивлялся таким случаям. – Любая профессия важна, и в этой жизни только тебе решать, что делать и как жить, – Ванила говорил аккуратно, ему было непривычно говорить с ребенком на такие взрослые темы. – Думаю, твоя мама просто хочет, чтобы в будущем ты могла обеспечить себя. И нужно ей объяснить, что есть достаточно творческих профессий с хорошей зарплатой.       Кэнди задумалась. Было видно, что пойти против матери ребенок не был готов, эта неуверенность отражалась в поджатых губах и напряжённых плечах. Девочка сжала край платья, и шмыгнула носом. – Я боюсь сказать об этом маме, – Голос стал намного тише, и не увереннее чем когда-либо. – Вдруг она меня разлюбит?..       Ванила вздохнул. Ситуация была сложной, и к сожалению, частой. Ванила встречал таких родителей когда работал в детском саду, и спорить с ними было сложно даже ему, что уж тут говорить о ребёнке, который ещё сам не понимает, чего хочет на самом деле. Такие мысли как у Кэнди были одновременно и нормальными, и не нормальными. Дети часто преувеличивают, боятся того, что никогда не произойдёт, и это нормально. Но не нормально то, что их никто не убеждает в обратном. Как часто девочка слышит элементарное: "я тебя люблю, и приму любой, ведь ты мой ребенок"? А слышала ли это Кэнди Эпл хотя бы раз?       Пьюр посмотрел в окно, а затем на Кэнди. Та стала кислее лимона, совсем не похожей на себя. И совсем не похожей на обычного беззаботного ребёнка, которым она должна быть. – Я уверен, твоя мама любит тебя, – Ванила слабо улыбнулся, чтобы показать уверенность в своих словах. – Любая мама любит своего ребенка, и обязательно примет его любым. Неужели ты сомневаешься в своей маме? – Нет, я маму люблю! – Кэнди мельком вытерла нос. – У меня самая лучшая мама! – Вот видишь, значит она обязательно поймёт, и разрешит тебе рисовать, – Ванила встал с места, и направился к рабочему столу. – Ты хотела порисовать, помнишь? Или уже не хочешь? – Хочу-хочу! – Кэнди подскочила с диванчика, и подошла к столу, садясь на стул. Лицо ребенка снова стало радостным, словно никакой тоски и не было.       Ванила сидел рядом, и смотрел, как девочка увлечённо рисует. Слабая улыбка была на лице, но в голове всё также и остались жалость и сострадание. Он понимал, что проблема так и осталась, он даже никак не помог, лишь создал иллюзию чего-то позитивного. Пьюр бы и рад помочь, но разве имеет он на это право? Он лишь логопед, который в последнее время даже свою работу выполняет халтурно, позволяя ребенку рисовать на занятии. Он не может и не имеет права влезать в чужую семью. И уж тем более настраивать ребенка против матери. Единственное, что ему оставалось, так это дарить ребенку пустые надежды, которые лишь отсрочивали столкновение ребенка с жестокой реальностью. Но Ваниле так хотелось хотя бы немного подарить ребенку радость, даже если это временно, даже если это ложь. Может ли ложь быть чем-то плохим, если это ложь во благо? Пьюр не знает, а потому и чувсвует вину за то, что пудрит мозги ребенку, который верит ему. – Вот, я закончила! – Девочка воодушевлённо выпрямила руки перед собой, держа в руках рисунок, и рассматривая его, а затем повернула рисунок Ваниле, который задумался. – Смотрите!       Ванила вынырнул из водоворота своих мыслей, и похлопав глазами, наконец задержал взгляд на рисунке. – Как у тебя замечательно получилось, такой яркий рисунок, то что нужно, чтобы повесить на стену, – Ванила широко улыбнулся, и начал разглядывать рисунок более внимательно. – Это ты нарисовала свою семью? Замечательно, вот только... Кто это?       Ванила только сейчас заметил, что на рисунке изображено вовсе не четыре человека, неужели он не полностью знает состав семьи Шадоу Милка? – Это вы и Кустард, – Довольно скзала Кэнди. – Вы ведь папин друг, а Кустард мой друг. Я решила нарисовать и вас. – Очень мило с твоей стороны, – Ванила мягко улыбнулся, тронутый таким милым заявлением. Но затем он обнаружил ещё одну неизвестную фигуру. – А это... – А это мамина подруга, – Кэнди посмотрела на рисунок ещё раз, а затем добавила в нижнем углу какую-то каракулю. – А это моя подпись! – О, так у тебя уже есть своя подпись? Очень... Оригинально, – Ванила посмотрел на каракулю, которая определенно была придумана только что. – У всех крутых художников есть своя подпись, – Кэнди горделиво задрала нос. – А я тоже буду крутым художником, когда вырасту. И если мама разрешит.       Улыбка на лице Ванилы слегка померкла. Он не мог избавиться от навязчивого чувства вины перед ребенком, которому он не может помочь. А хотя... Нет, он не должен влезать в чужую семью. Ему бы с собственным сыном ещё разобраться, ведь он так и не поговорил с Кустардом насчет психолога. Ванила натянул улыбку, и взяв из выдвижного шкафчика рамочку, вставил в неё рисунок. – Кэнди, не возражаешь, если твой рисунок будет стоять у меня на столе? Персональное место, и только для твоего рисунка, – Ваниле просто хотелось отвлечь ребенка от былых мрачных мыслей.       Кэнди изумленно открыла рот, а глаза засветились ярче, чем когда она впервые каталась на пони. Не успев подобрать слова от переизбытка эмоций, девочка активно закивала – Место только для моего рисунка, правда? Так ещё и в рамочке? – Девочка спрыгнула со стула, и на эмоция накинулась на Ванилу с объятьями. – Спасибо-спасибо-спасибо!!!       Ванила слабо посмеялся, поглаживая Кэнди по голове. На душе стало немного легче. Это было самое лучшее чувство на свете, ведь радовать детей всегда было лучшим занятием Ванилы. У детей всегда искренняя и яркая реакция на всё, нет того взрослого лицемерия, лишь невинное счастье. – Чтож, время до конца занятия ещё есть, – Ванила посмотрел на часы. – Как насчет того, чтобы проверить, как там Кустард? Думаю, он уже закончил с уроками.       Уроки Кустард так и не доделал, бросив математику в дальний угол стола. Вздохнув, Пьюр всё же разрешил отложить задачку по математике, и дети радостно начали играть в свои замысловатые игры. Ванила сидел на кухне, и почти одиноко попивал кофе. Рядом летали лишь навязчивые мысли. Он должен поговорить с Кустардом насчет психолога. Вдруг экран телефона засветился, уведомляя о сообщении. Шадоу Милк Ну, как там моя конфетка? Не капризничает?

Вы

Всё хорошо, мы закончили немного раньше

Дети сейчас играют

Шадоу Милк Есть ли мне смысл приезжать раньше? Пусть дети поиграют ещё Хотя я могу приехать, поболтаем) Если ты не против, конечно

Вы

Что ты, я не против, приезжай

Шадоу Милк Тогда я уже мчусь к тебе) Изменено: к вам)       Шадоу Милк действительно приехал, и довольно быстро. Складывалось такое ощущение, что у него совсем нет дел, хотя круги под глазами и порой уставший взгляд говорили об обратном. – А вот и снова я, – Шадоу зашел уже как к себе домой. – Мелкотня играют? – Да, они у Кустарда в комнате, – Ванила слабо улыбнулся. – Проходи на кухню, там как раз чайник вскипел.       Шадоу уселся за стол, и принялся листать каналы на телевизоре. Везде был один бред. Затем взгляд Милка плавно перешел с телевизора на Ванилу, который суетился у столешницы, наливая чай. Было забавно мило наблюдать на хозяине дома розовый фартук и домашие розовые тапочки. – Ты не голоден? Если что, то я могу разогреть тебе рагу, – Ванила говорил не отрываясь от своего дела. – Не стоит, просто чай будет уже очень хорошо, – Шадоу улыбнулся, и наконец-то обратил внимание на канал, который попался ему абсолютно случайно. Шла какая-то нелепая мелодрама, от чего Шадоу лишь хмыкнул. – Что за фильм? – Ванила поставил перед Милком кружку с горячим чаем, а также тарелочку со сладостями. – Любишь мелодрамы? – Нет, настолько нелепую бредятину даже я не переношу, – Шадоу переключил на детский канал, где шел какой-то не менее бредовый мультик. – Здесь вообще есть хоть один нормальный канал? – А что в твоем понимании нормально? – Ванила взял пульт в свои руки. – Что насчет детектива? Или, может, комедия? – Главное, чтоб не мелодрама, – Шадоу подпер щеку рукой, отпил горячий чай, и довольно улыбнулся. – Мёд? Не плохо. – Ты говорил, что любишь сладкое, – Ванила остановился на сериале с элементами детектива. Сам он был не привередлив к выбору что посмотреть.       Из комнаты Кустарда иногда слышался детский смех и визг, в то время как на кухне царило почти молчание. Шадоу скучающе смотрел сериал, и медленно мешал почти допитый чай. Затем Милк перевел взгляд на Ванилу, который даже не смотрел на телевизор, его взгляд был устремлён на кружку с нетронутым чаем, а брови слегка свелись к переносице. Его явно что-то беспокоило, и Шадоу уловил это напряжение. – Хочешь что-то обсудить? – Ненавязчиво начал Шадоу, но этого было достаточно, чтобы вывести Ванилу из мрачного потока мыслей. Пьюр неуверенно посморел на собеседника. – Да так, всякие мелочи порой скапливаются, и в один момент всё выливается в одну большую головную боль, – Ванила слабо улыбнулся, а затем опустил глаза. – Просто всё никак не могу поговорить с Кустардом на одну тему... А время идёт, сам понимаешь, лучше разобраться в проблеме как можно раньше.       А Шадоу понимал. Понимал, но не делал. Ему было стыдно признаться, но в большинстве случаев он просто уклонялся от решения проблем, всё время откладывал, избегал. В конечном итоге все эти догонялки превратились в огромную пропасть между ним и сыном. И теперь, как бы он не старался, восстановить хрупкий мост взаимопонимания всё никак не удавалось. На пол пути всё всегда обязательно рушилось, усугубляя ситуацию. – Уж прости, но должного совета я тебе дать не смогу, – Шадоу виновато улыбнулся. – Ты и сам видел мою ситуацию с Сапфиром.       И оба почти одновременно вздохнули, а затем перевели друг на друга взгляд, и посмеялись. – И всё таки, дети - это тяжелая ноша, – Ванила наконец-то отпил свой остывший чай. – А если не секрет, то что за проблема с Кустардом? Может, смогу помочь, – Шадоу допил чай, и поставил кружку на стол. – Помнишь, после родительского собрания я говорил с классной руководительницей? – Шадоу лишь кивнул. – Тогда она посоветовала записать Кустарда к школьному психологу. Но не могу ведь я просто взять, и записать его, не спросив. – Боишься его реакции? – Предположил Милк, и попал прямо в яблочко. – Да, а ещё боюсь, что сделаю только хуже, – Ванила обременённо вздохнул. – Я ведь не могу быть уверен, что найду хорошего специалиста. Вдруг попадётся какой-нибудь... Не очень хороший, и усугубит психологическое состояние Кустарда? – А, так ты хочешь нанять кого-нибудь за пределами школы? – Ванила кивнул. – Я-то думал, что ты к школьному хочешь его записать. В таком случае, я могу дать тебе визитку одной моей давней знакомой, она хороший специалист, отзывы о ней только хорошие. – О, правда? Ты меня очень выручишь, – Ванила улыбнулся. – Опять ты меня выручаешь, спасибо тебе. – Без проблем, – Шадоу достал кошелек, и покопавшись, нашел маленькую карточку. – Она мне как-то всунула эту визитку, думала, побегу к ней лечить свою больную голову.       Ванила принял карточку, и рассмотрев, прочитал имя "Мистик Флоур". На душе стало немного легче. С одной частью проблемы он разобрался, осталось лишь поговорить с Кустардом. – Ну, думаю нам с Кэнди уже пора домой, – Шадоу встал со стола. – Благодарю за вкусный чай. – Всегда пожалуйста, – Ванила проводил гостя к выходу, и направился в комнату Кустада.       Кэнди не хотела уходить, но компания в виде отца заставила её пересмотреть свою точку зрения. – Кустард? – Спустя время, родитель всё таки заглянул к сыну для разговора. – Я тут хотел поговорить...       Ванила не успел даже подойти к теме, как увидел, что сын крепко спит. Слабо улыбнувшись, и заботиво накрыв сына одеялом, Ванила на последок чмокнул его в лоб, и покинул комнату. Видимо, не сегодня.