Любовь пахнет счастьем.

— Ты ведь...? — Да. — Хорошо. Я тоже. — Что? Да не может быть! Ты... — Что тебя так удивляет, Грейнджер? — Ну ты же... Нет. Не хочу говорить. Давай сменим тему. — Ну уж нет, давай поговорим. — Ты как бы... ты же всеобщий девчачий любимчик, сам Драко Малфой! И слухи разные ходят... — Ты опять это делаешь. — Что именно? — Веришь слухам. Я чистокровный наследник рода, а правила действуют не только на девушек. — Это хорошо. — Не делай такое довольное лицо. — Не могу. Драко наклонился и поцеловал её. Медленно. А Гермиона на ушко прошептала: «Мой...» ... Они по традиции сидели на большом клетчатом пледе под ивой, укрытые длинными ветками. Драко читал какую-то книгу, лёжа у Гермионы на коленях. Она перебирала его волосы и думала. Погода была на редкость тёплой для этого времени, солнце радовало студентов последние несколько дней, и все ожидали приближение каникул и выпускного. Грейнджер задумалась о том, как быстро течёт время. Как они повзрослели. Все, все. И как ей было хорошо. — Я, кажется, готова попробовать. Девушка и сама не поняла, как это сказала. А Малфой медленно убрал книгу и сел. Он уставился на неё и вдруг ухмыльнулся: — А я тебя хочу, сладкая. — Не называй меня так! — Буду. Потому что ты сладкая. Очень, — Малфой оперся на руку, приблизился и быстро чмокнул в губы. — Здесь, — он наклонился и несколько раз поцеловал её в шею, проведя носом и вызвав стаю мурашек. — И здесь, — опустился медленно ещё ниже, оттягивая галстук и растягивая несколько пуговиц блузки, прокладывая путь к ключицам и плечам. Гермиона задрожала. — А особенно... Она вдруг испугалась. Слишком много ощущений. Слишком кожа горит и мысли какие-то странные. Что же это? — Драко! Парень тут же поднял голову, чуть отстраняясь, и сконфуженно поправил съехавшую лямку бюстгальтера. Он выглядел таким озадаченным и пристыженным, что Гермиона вдруг пожалела, что так отдернула. Драко будет думать, что сделал что-то не так. Как ему объяснить, что наоборот? То, что он делает, вызывает незнакомое чувство. Оно приятное. Но такое странное... Малфой ещё чуть отодвинулся и, потупив взгляд, спросил: — Может, рано? Что уже сказать? Что же делать? Она просто не ожидала, что это произойдёт так просто. И так правильно будут общаться эти чувства, эти касания. — Нет, точнее да, точнее... — гриффиндорке понадобились все силы, чтобы собраться и сказать всего два слова: — я хочу. Слизеринец выглядел очень серьёзным. Если бы они сейчас были не под их любимым деревом на любимом пляже, скрытом от чужих глаз, он выглядел бы даже сердитым. Но солнце падало на светлые пряди и делало парня чересчур ангельским. Он как бы светился, а глаза внимательно наблюдали за ней. Прелестный. — Гермиона, самое главное, чтобы тебе было хорошо. И комфортно. Мне не нужно ничего доказывать, мне не нужны жертвы. И если... — девушка его перебила. — Малфой, хватит. Я знаю. Я хочу этого. И тебя хочу. Очень. Хочу попробовать именно с тобой. Я доверяю тебе. — Хорошо. Тогда позволь сделать так, чтобы тебе понравилось. Она поняла, про что он, и не хотела понимать. — Драко... но это... — Нет уж, сладкая. Если ты согласна, то я делаю по своему. Но только скажи, и всё закончится. И ничего не испортится. Слышишь? Если ты не готова, то у нас всё будет так же чертовски хорошо, как и было! — Замолчи и поцелуй меня. Гермиона дернула его за галстук и впилась губами, чтобы окончательно убедиться, что всё правильно. И убедилась. Он был напористым и в то же время аккуратным, горячим и осторожным, таким желанным. Драко перехватил инициативу, и вот он уже целовал её так, как хотел. Слизеринец касался, и Гермиона отвечала тем же. Он прижимал ближе, сжимал бедро, притягивал и заполнял собой всё её личное пространство, не оставляя ни дюйма, забирал весь кислород. Она растрепывала светлые волосы, ногтями впивалась в плечи, отвечала и выгибалась, стремилась к нему теснее. Они задыхались от количества ощущений, касаний, чувств и новых эмоций. Но когда Гермиона совсем тихо, незаметно для самой себя то ли простонала, то ли проскучила, вдруг Малфой отстранился: — Сделаю, как скажешь, сладкая, — он ухмыльнулся. Притягательно и чертовски соблазнительно, что и так румяное лицо девушки покраснело ещё сильнее. По коже побежали мурашки, а внутри всё сжалось. Неужели? Драко помог снять блузку, медленно целовал каждый, казалось, кусочек кожи, а Грейнджер трепетала, еле дышала, сердце бешено колотилось, а везде становилось жарче. В этот момент Гермиона не хотела думать о смущении. Не могла думать в целом. Он лишил её этой способности. Медленно усугублял положение дел, спускаясь ниже. А потом Малфой опустился на колени. И сделал это. Убедился в том, что она сладкая. Чертовски сладкая. ... Они сидели в обнимку на Астрономической башне. Сегодня Малфой официально позвал её на выпускной. А Грейнджер согласилась. Они успели сходить в Хогсмид за сладостями, прогулялись в лесу, он отнёс её прочитанные книги обратно в библиотеку. А потом гриффиндорка заварила любимый чай в термос и организовала эти ночные посиделки с видом на звёзды. Всё было идеально. — Я люблю тебя, Гермиона. И буду всегда тебя любить, — Драко понял, что должен повторить. Признание, так недавно казавшееся роковым, так правильно и легко теперь слетало с языка. Но в этом было больше смысла. Больше правды. Оно было полностью сплетено из неё. Он правда любил её. И правда готов был всегда любить. — До конца? — Грейнджер почувствовала себя снова дурочкой из любовного романа, такие приторные вопросы задавали лишь там. Но сейчас девушке было жизненно необходимо знать. И она не сомневалась, что он ответит правдиво. — До конца моей грёбаной жизни. Не ложь. Ни капли лжи. — Я тоже тебя люблю, Драко. До конца. Вся истина. Все чувства — истина. А правда живёт вечно. Их любовь живёт вечно. Будет жить. ... — Астория, отъебись, будь другом. У тебя парни закончились? Только попроси, я новых найду. Малфой, как ошпаренный, отскочил от надоевшей девушки. Она настигла его на выходе из зала и полезла обниматься. — Драко, ну не надо строить из себя недотрогу. Понимаю, что тебе может быть тяжело, но я считаю это решение правильным, и чем меньше ты будешь капризничать, тем лучше, — брюнетка игриво поправила идеальную прическу и старалась изо всех сил так стрельнуть глазками, чтобы наверняка его убить. — Ты что, блять, несёшь?! Какое ещё решение, совсем крыша поехала? Сказать, что Малфой был в бешенстве, значит, ничего не сказать. Что эта дура несла? — Ты смеёшься надо мной? — девушка вдруг скрестила руки на груди, и всё поменялось. Как холодом повеяло. Драко бросил: — Иди к чёрту, — и помчался по коридору вперёд. Ещё не хватало, чтобы его с ней кто-то увидел. Сплетни быстро расходятся. Но он не успел далеко убежать, как вдогонку Астория крикнула: — Стой, Драко, подожди! — она сделала несколько шагов к нему и как-то растерянно пробормотала: — Ты... Кажется, тебе стоит сходить в совятню. ... Малфой сам не знал, зачем послушался и пошёл. Он был до сих пор в лёгком восторге от последнего события, и вся его внутренность требовала немедленно развернуться и найти Гермиону. Просто необходимостью стало её присутствие. Но поведение Гринграсс не выходило из головы. Хоть она и любила внимание, но шлюхой не была и уж точно бы не вешалась на парня от скуки. Странно. Слишком. На душе было неспокойно. Погода испортилась, шли тучи, было жарко и душно, поднимался ветер. Голова гудела, шумела, шуршала, и мысли скреблись изнутри. Что-то не так. Что-то происходит. На полпути Драко почти развернулся обратно в замок, но ноги сами понесли дальше. Под конец он сорвался на бег. Что-то не так. В совятне было шумно, неприятно пахло, кислорода, казалось, не было вообще. И, как почувствовав появление Малфоя, в окно влетел большой филин. Их семейная птица. Что-то не так. Драко получил конверт. Чёртов чёрный конверт. Он понял, что не выдержит дорогу обратно в неведении, и распечатал письмо. Взгляд забегал по строкам, выведенным идеальным отцовским почерком. Люциус никогда не писал ему письма сам. Сердце бешено застучало. Руки затряслись. Челюсти заболели от того, с какой силой он их сжал. Вдруг всё похолодело. Замёрзло. Заледенело. Сердце покрылось тонким острым слоем льда. Цветок завял. Письмо упало на пол. ... Гермиона и Драко расстались за 10 дней до выпускного. В ту же ночь Малфой срочно покинул магическую Британию. Через год Драко женился на Астории Гринготтс. Он не посещал родную страну и любимый город до конца жизни. Гермиона Грейнджер вышла замуж за Рональда Уизли через пять лет. Она родила ему детей. Гриффиндорка прожила в Лондоне до конца жизни.