if you want to bite something–

–Господи. Ты уверен, что ты не вампир, Линч? –М? –Кусаешься сильно, говорю. Неужели тебя так сильно что-то тревожит, приятель? Картина следующая: Джон и Линч сидят на диване в доме последнего. Джон, в домашних штанах и белой майке, сидит в объятиях журналиста. Покрытый укусами от шеи до локтей. Хотя пара следов есть и ниже, ближе к запястьям. Линч же, совершенно расслабленный, оставляет новый укус на плече. Джон мелко вздрагивает. –Нет, просто... просто давно не виделись. –Последний "сеанс" был всего неделю назад. –Вот именно. Говорю же, давно не виделись. –...А виделись с тобой мы всего пару дней назад. И тогда ты, между прочим, тоже успел меня укусить. Трижды. –Тебе напомнить, чья эта была идея? Как они вообще оказались в такой ситуации? Да всё просто. Линч, уровень нервозности которого с каждым днём, казалось, становился всё выше и приближался к критической отметке, обзавёлся вредной привычкой–грызть всё подряд. На самом деле, он и раньше так делал: неосознанно прикусывал губу, когда нервничал, или кусал кончик карандаша, когда слишком сильно думал над чем-либо. Однако это никогда не было так... Явно. Сейчас же страдали и губы с пальцами, перманентно ободранные и покрытые кровавой корочкой, и руки–особенно костяшки на пальцах,–которые Линч безуспешно пытался спасти перчатками и длинными рукавами, и даже канцелярия, от взгляда на которую казалось, что в Линча вселился дух бобра. Джон был готов поклясться что даже слышал, как приятель скрипит зубами, словно и их пытается разгрызть. И Джона такой расклад совсем не устраивал. Потому, что по меньшей мере на вечно треснувшие губы и покрытые заусенцами пальцы смотреть было физически больно. Поэтому Джон предложил: "Если так хочешь что-то укусить–лучше кусай меня. А то твои губы и пальцы скоро будут похожи на фарш." И Линч согласился. Это не лишило его привычки целиком, но стало легче это контролировать. Теперь уже и губы стали выглядеть приемлемо, и с пальцев сошла постоянная краснота. Страдали теперь в основном ручки и карандаши. Ну и Джон. Потому что если первые разы Линч пытался осторожничать, даже чересчур, то в настоящее время кусался так, что следы не сходили по несколько дней. Хорошо что у Джона высокий болевой порог, иначе долго бы он не продержался. Помимо того, что Линч просто посреди дня может подойти, легко прикусить кожу на шее или руке, а после уйти заниматься другими делами, они стали проводить и своего рода "сеансы". Когда никто никуда не торопится и не боится взглядов посторонних. И они оказывают какой-то особый, терапевтический эффект на Линча. Возможно потому что Джон рядом. В безопасности, в его объятиях. –Ладно, не важно.. ты точно уверен, что всё нормально? Ты в целом после прошлого дела стал каким-то... Дёрганным. А ещё бледным. "Последнее дело" было не то чтобы чем-то серьёзным. Снова вампиры, плавали-пробовали. Приехали, разобрались в чём дело, помогли да уехали. Только вот Егор внезапно стал... Меняться. Стал более нелюдимым, шуганным, усталым. Таким он был после путешествия в будущее. И после лечебницы... Но сейчас-то всё было в порядке. Фиолетовая земля дышала в спину, да, нельзя было бросать расследования. Да и Лэмбтон тоже оставался одним из напрягающих факторов. Однако оба этих пункта уже какое то время Линча почти не терзали. Не так, как раньше. –Да.. Да нормально всё, Джон. Просто сплю плохо последние дни... устал, вот. Ещё и по делам сейчас туго, понимаешь? Джон оборачивается, скептически выгибая бровь. –Честно врёшь? –Честн- эй! Не вру я, правда со сном проблемы. В наказание за нахальство на спине писателя появляется еще один укус. –Ай! Линч, ну помягче, я понял, понял, верю! Просто переживаю, знаешь? –Да знаю.. прости, что заставляю нервничать. Джон вздыхает. Разворачивается и впервые за вечер обнимает Линча полноценно. Укладывает журналиста на свое плечо и легонько зарывается пальцами в темную макушку. –Дурашка ты, Линч.–Произносит на вздохе с особой мягкостью.–Просто скажи, если что-то тебя беспокоит. Я рядом и постараюсь помочь. Линч согласно мычит и даже удерживается от соблазна снова куснуть Джона за плечо. На сегодня хватит. –...Обязательно, приятель.

***

Конечно, Линч не сказал ни о чём. Как всегда. И мало того, что не сказал, так спустя несколько дней начал усиленно избегать человеческого контакта. Отмахивался от предложений Джона встретиться или приехать, оправдываясь "делами", а когда писатель всё же приехал без приглашения, тот не открывал двери и держался на расстоянии. Засел в комнате за рабочим столом и почти не отзывался на попытки Джона заговорить. И выглядел, пожалуй, ещё хуже, чем раньше. Синяки под глазами, бледное лицо и снова в кровь искусанные губы. Болезненно. Линч выглядел до невозможного болезненно. И как бы Джону не хотелось не оставлять приятеля одного, ему нужно было вернуться в город. Ненадолго, буквально на пару дней. Однако, когда он вернулся, дом приятеля встретил его мраком. Свет не горел, окна зашторены, а в воздухе повис тяжелый запах пыли. Возможно, этот запах был здесь всегда, но не был так ощутим, потому что Линч хоть время от времени открывал окна. К слову о Линче... –Линч? Приятель, ты дома? Нет ответа. И это, из-за состояния, в котором пребывал журналист, напрягло писателя больше, чем обычно. Он же не сделал ничего глупого, так...? –Ли-инч? Стоило проверить подвал. Всё же, чаще всего Линча можно было обнаружить именно там. Обычно без сознания, спящим или в состоянии бреда. Джон прошел по первому этажу, осмотрев все комнаты, а после направился к подвалу. Но стоило ему потянуть за ручку двери, которая оказалась незапертой, наверху раздался щелчок. Он там. Заперся у себя в комнате. Джон быстро взбежал по ступеням и начал стучать в дверь. –Линч, гад, я же слышал как ты замком щёлкнул! Открывай давай, перетереть надо! –...уходи. Джон замер. –Че? Линч, ты дурной? Впусти, хорош комедию ломать! –Джон, прошу тебя.–его голос звучит почти истерично. Отчаянно.–Уходи. Голос по ту сторону, слегка рычаще-хрипящий, но такой невозможно ослабевший, заставил Джона сбавить обороты и смягчить тон. –Эй.. ну чего ты? Я обидел тебя чем-то?–В ответ молчание.–...Слушай. Тебе плохо? Если так, то... Просто открой дверь, и я помогу. Всё будет хорошо, дружище. Мы обязательно разберёмся... с чем бы то ни было. Долгие 30 секунд завершаются щелчком замка. Джон осторожно открывает дверь. Кривится от тяжёлого запаха: пахнет пылью, чем-то болезненным и... Кровью? Да, совсем чуть-чуть, но Джон правда чувствует в воздухе слабый запах железа. –Линч? Линч сидит на кровати, затравленно уставившись на вошедшего. Но стоит ему приблизиться, и журналист вжимается в стену. –Не подходи. Джон, пожалуйста, оставайся на месте! Джон не слушает, спешно подходя ближе и хватаясь за холодные щёки. Егор выглядит в разы хуже, чем пару дней назад. Бледный, словно снег, с почти чёрными кругами под глазами, и взглядом совершенно безумным и... Голодным? И Линч напуган. Дрожит как лист на ветру, впиваясь пальцами в собственные плечи. Вертит головой, пытаясь выбраться, но будто не имеет возможности вложить в действие достаточно сил. Не то чтобы это имело смысл. Джон сам отпускает его, но сжимает плечи. –Линч.. боже, приятель, да что с тобой происходит? Какого чёрта ты выглядишь так, будто при смерти?! Линч не отвечает ничего. Лишь молча растёгивает верх рубашки и оттягивает ворот водолазки, не смотря Джону в глаза. На шее виднеются две синевато-бордовых точки. След от укуса. Пазл в голове наконец складывается. –Линч, т-тебя... –Да. Егор прячет взгляд, смотря на собственные руки. Кажется, ещё немного, и он начнёт задыхаться. –Как давно? Когда они появились? –Я не знаю. Их- их не было, когда я вернулся домой с дела, н-но мне кажется, я мог их не заметить. Я их только через три дня увидел... –Почему не сказал сразу? Тишина. Линч снова грызёт губу, и Джон сдерживает себя, чтобы не стукнуть журналиста. –Линч. Почему ты молчал?–Джон хмурится, чувствуя, как начинает клокотать внутри что-то раздраженное и обиженное. После стольких-то лет?–Ты мне не доверяешь? Линч вздрагивает. И выглядит ещё более напуганным, чем был до этого. Бегает глазами из стороны в сторону. –Н-нет, Джон, я доверяю, п-просто- –Да что "просто", Линч?! Что- –Я просто боялся, что ты оставишь меня, если узнаешь!–Выпаливает он, закрывая голову руками. Джон замолкает. Смотрит с недоумением. Пытается осознать, что только что услышал. Дальше Линч говорит совсем тихо. Затравленно даже. Его голос подрагивает, однако, даже так писатель слышит в его голосе десятки оттенков страха и тревоги. –Я-я боялся, что если ты узнаешь, что я стал одной из тех кровожадных тварей, от к-которых мы обычно избавляемся, т-ты решишь избавиться от меня или уйти, или возненавидишь, и, и я боялся что могу навредить тебе, поэтому старался изолироваться, и- Джон прерывает спешный монолог одним коротким движением: прижимает Егора к груди и обнимает. Он чувствует чужое напряжение даже сквозь одежду. Слышит тяжелое задушенное дыхание. Он осторожно гладит Линча по спине и волосам. Чувствует, как в шею утыкается холодная щека. Выдыхает. –Ты дурной, Линч, ты знаешь об этом? Линч не отвечает, лишь едва слышно шмыгает носом и прижимается чуть ближе. Он начинает "таять"–натянутые, как струна, мышцы, понемногу расслабляются. –Я бы ни за что тебя не оставил. И не оставлю. Даже если ты погибнешь, или я погибну, я всё равно буду рядом. Что бы не произошло. Понял? –...Понял.–и, помолчав, добавляет.–Спасибо, Джон. Писатель улыбается. –Вот и славно. Кстати. –М? Джон не отвечает сразу. Думает, размеренно поглаживая друга по голове. Ладонь со спины перешла на плечо, а с плеча скользнула на запястье. Сцепилась с чужой ладонью в "замочек" –Ты пил? Ну..- –Нет! Джон не ожидал такой резкой реакции. Ему даже приходится отстраниться от приятеля, чтобы заглянуть в глаза. –Опять врёшь.–Не вопрос. Утверждение –Нет, я не- –Тогда покажи руки. Теперь уже Линч впадает в ступор. И отчего-то выглядит виноватым. Джон, пока Егор отвлёкся, одной рукой расстегнул рукав рубашки и задрал его. Под ним и рукавом свободной водолазки были спрятаны бинты. Сквозь них проглядывают мелкие красные пятна. –Шарик. Ты балбес.–Уверенно заверяет Джон и, выпустив журналиста из объятий, садится рядом. Легонько щёлкает того по носу.–Ты помнишь наш уговор, Линч? Джон наклоняется вперёд, обнажая собственную шею. –Если хочешь укусить–лучше кусай меня. Линч резко отодвигает приятеля. Так, что тот чуть не падает с кровати. –Я не буду тебя кусать! Вдруг ты тоже обратишься?! –Тогда будем думать, как развоплощать нас обоих. –А если я задену что-то важное или- –Линч. Успокойся. Не заденешь. Джон берёт чужое лицо в ладони, заставляя смотреть на себя. Линч не смотрит. Взгляд устремлён куда угодно, но не на него. И он снова кусает губу. Господи. –Я просто не хочу становиться... Таким. Я не хочу пить чью-то кровь. Ага. Вот оно что. –Линч. Если ты не "поешь" сейчас, рано или поздно ты можешь потерять контроль. Понимаешь? И тогда ты сорвёшься на кого-нибудь. На Лили, меня, Лукаса... Или просто случайного прохожего. Оно тебе надо? –...Нет. –Вот. Поэтому давай ты сперва утолишь..э.. голод? Жажду? А потом уже будем решать, что с этим делать. Хорошо? Джон отпускает чужое лицо и снова наклоняется. –П-подожди. –Ну что ещё? Линч выглядит на удивление менее неловким и нервным, чем до этого. Смирился? –Можешь спиной ко мне сесть? Мне так.. привычнее. Просьба, конечно, внезапная, но Джон её исполняет, тихо посмеиваясь. Заодно снимает свитер, чтобы не запачкать не дай Бог. –Конечно, приятель. Однако, даже так, Линч не спешит начинать трапезу. Ждёт. Нервничает. –Ну? Тебе особое разрешение нужно, или чего? Ешь давай. Или мне ладонь порезать и насильно тебя поить? –Нет! Нет, просто... П-просто дай мне собраться. Джон вздыхает, но больше не торопит. На самом деле он понимает чужую нервозность. Он бы тоже нервничал. Но Линч всё же наклоняется. И кусает. Джон вздрагивает, закусывая губу, потому что это, разумеется, больнее, чем простые укусы. Но ничего. Он сильный. Потерпит. Линч укладывает руки на чужой живот, чуть обнимая, и пьёт кровь едва не с урчанием. Отвращение к себе никуда не делось, но ушло на задний план, подавленное удовольствием. Он лишь сейчас осознаёт, насколько на самом деле голоден. Джон подоспел как нельзя кстати. Писатель накрывает холодные руки своими и мягко растирает и сжимает. Он чувствует, как тело немного немеет, а в голове становится пусто. Накатывает усталость. Он слышал, что когда вампир кусает жертву, он как-то её парализует, дабы та не дёргалась. Видимо, так оно и есть. ...А может это просто из-за кровопотери. Проходит некоторое время, и Джон ощущает себя.. немного нехорошо. Голова кружится, а перед глазами начинает темнеть. –Лиинч.–Тянет он вяло, пытаясь привлечь внимание. Однако вампирюга на журналисте, кажется, слишком ушёл в себя. И не планирует прекращать. –Линч, мать твою!–Джон подает более громкий возглас и из последних сил стучит по чужим рукам. Тот отзывается глухим мычанием. Ну слава Богу.–Мне кажется, я щас в обморок свалюсь. Линч останавливается и отстраняется. Сжимает руки Джона и, Джон готов поклясться дырой, которую ему выжигают в затылке взглядом, хмурится. –Почему раньше не остановил? –Да чёт завтыкал, прости. Ну ниче, не ссы, Линч,–Джон усмехается.–Поем, отосплюсь и буду, как огурчик. –А если я переборщил? –Да нормально всё, успокойся. Считай, как кровь из вены на анализы сдал... Возможно чуть больше. Короче, не помру. Линч ничего на это не отвечает. Но, подтверждая свой статус самого нахального журналиста на свете, он делает нечто странное. Наклоняется ближе и языком проходится по месту укуса, стирая кровоподтёк. Джон вздрагивает. –Л-линч, т-ты чё делаешь? –Ничего.–Абсолютная, наглая ложь Джон чувствует дыхание на коже чуть поодаль от места укуса и не ожидает ничего хорошего. И правильно делает, потому что Линч в следующую же секунду кусает его за шею. Не сильно, он едва сжимает челюсти, на обычных сеансах он и то кусался сильнее. Но это действие вызывает дрожь по телу, мурашки и сдавленное мычание. И тут Джон понимает, что влип. –Линч, говнюк... мм-х–Джон шипит, матерится сквозь и мычит, когда на его шее оставляют ещё один укус. А следом ещё один у плеча. Падла.–Ты мне должен д-два! Н-нет, три! Ведра-а крылышек з-заа.. т-такое. Джон чувствует как горят щёки. И это так странно, потому что такая реакция у него была разве что когда они только начинали. Линч мурчаще посмеивается, оставляя след чуть выше лопатки. Совсем лёгкий, но Джон едва сдерживается, чтобы не вскрикнуть. –Конечно, Джон. Хоть десять. –Л-ловлю на с-сло.. слове-е, Л-линч. Л-ловлю на слове.