Любовь — это приворот.

«...I know you said before you can't cope with any more

You told me it was war, said you'd show me what's in store...»

***

Снег противно хрустел под босыми ногами. Каждое прикосновение к земле обжигало кожу ледяным пламенем, ступни раскраснелись от пронизывающего холода. Ночнушка из тонкого хлопка неприятно прилипла к телу. Дыхание вырывалось изо рта белыми клубами пара, тут же растворяясь в морозном воздухе. Софья почувствовала, что ноги задрожали в коленях, кажется, она прямо сейчас рухнет в снег. Лунный свет, пробиваясь сквозь густые ветви елей, рисовал на снегу причудливые, танцующие тени, которые казались живыми, преследующими её ещё с могилы. Ведьма не помнит как оказалась в этом месте, даже не была уверена в том, что знала где находится. Она очнулась на кладбище от удушающей вони, огляделась вокруг, рассматривая сваленный рядом памятник, поломанные церковные свечи... Как только Егорова услышала в свою сторону чьи-то быстрые шаги, вскочила на ноги и побежала прочь. Каждый шорох, каждый треск сломанной ветки под своими же ногами заставлял брюнетку вздрагивать и невольно прижимать руки к груди, ища хоть какую-то защиту от невидимой угрозы. Раздался зловещий смех. В горле пересохло от страха, губы заледенели и потрескались. Соня с силой прикусила губу, пытаясь унять дрожь, но это лишь ухудшило ситуацию. Сначала она почувствовала лёгкое жжение, затем – солоноватый вкус крови. Красная капля медленно поползла по подбородку, оставляя на бледной, болезненной коже тонкий след. Перед глазами всё поплыло. Мир вокруг закружился, смешивая звуки в хаотичный вихрь. В животе скрутило тугим узлом. Подступила тошнота, обжигая горло желчью. В голове звенело. Она бежала уже, казалось, целую вечность, но лес не кончался, а только становился гуще и темнее. Слезы замерзали на щеках, тело била дрожь, мышцы сводило от холода. Она чувствовала, как силы покидают её, но страх гнал вперед, не давая остановиться. Брюнетка спотыкалась о корни деревьев, падала в колючий снег, поднималась и снова бежала, не видя дороги, не зная, куда бежит. Главное – бежать, бежать от того кошмара, который остался позади. Она задыхалась, лёгкие горели от морозного воздуха, но никак не могла остановиться. Снова упала. Измученная, она попыталась подняться, но слабость будто пригвоздила её к полу. Тяжёлое дыхание отдавалось гулким эхом в звенящей тишине леса. Софья прикрыла глаза, надеясь, что головокружение отступит, но вместо этого в голове зазвучал смех, словно перезвон разбитого стекла, громкий, тонкий и противный. Страх, до этого затаившийся на дне души, с новой силой захлестнул её. Звук становился громче, приближаясь, пока не начал пульсировать прямо в голове. К горлу снова подступила тошнота. Горькая желчь хлынула в рот, заставляя судорожно хватать воздух. Слабые спазмы сотрясали тело, ведьма чувствовала, как внутри все сжимается, выкручивается наизнанку. Кажется, её сейчас вырвет. Резко распахнув глаза, она увидела как между сосен колыхнулась тень. Сначала – просто бесформенный сгусток, но с каждой секундой он становилось всё отчётливее. Тень росла, вытягиваясь то в ширь, то в длину, так противно и жутко. Она приобретала очертания искажённой человеческой фигуры, её руки неестественно вытягивались, когтистые пальцы зарапали землю, издавая противный скрежет, режущий уши. Соня попыталась закричать, чувствуя как сердце бешено заколотилось в груди, но из горла вырвался лишь хрип. Тень надвигалась. Медленно, неторопливо, она ползла по снегу, становясь все более пугающей. Воздух вокруг сгустился, словно перед грозой. Запахло кровью. В тумане ничего не было видно. Егорова лишь почувствовала, как тень протянула к ней свою когтистую руку. Она ощутила прикосновение холода, проникающего сквозь кожу, замораживающего кости. Страх парализовал её. Ведьма не могла двигаться, не могла говорить, не могла даже дышать. Всё тело свело дрожью. Тень нависла над ней, заслоняя собой свет. Мир вокруг погрузился во тьму. Смех звучал всё громче и громче, превращаясь в торжествующий вой. Уши заложило. Внезапно, девушка почувствовала колющую боль в руке. Тень пила её кровь. Соня закричала. На этот раз крик получился громким, отчаянным, полным ужаса и безысходности. Но был услышан лишь тьмой. Она потеряла сознание.

***

Февраль, 2024. Сознание возвращалось медленно, сначала – лишь размытые пятна света и обрывки звуков, потом – ощущение терпкого запаха нашатырного спирта. Софья поморщилась, в висках застучала навязчивая пульсация. В горле ощущался привкус желчи. С трудом разлепив веки, она увидела над собой расплывчатое лицо. Тёмные волосы, пронзительные глаза, обрамлённые густыми ресницами – постепенно изображение обретало чёткость. Это была Ольга. Якубович склонилась над ней, её лицо выражало тревогу и обеспокоенность. В полумраке комнаты её глаза казались ещё более глубокими, словно в них отражалась вся тьма лесного кошмара, от которого только что сбежала. Ольга слегка улыбнулась. — Ты как? — голос Оли звучал тихо, с хрипотцой. Женщина кивнула уходящей медсестре из комнаты и прикрыла дверь. Соня попыталась приподняться, но слабость сдавила тело железным обручем. Она застонала и снова опустилась на диван. — Пойдет, я где вообще? — Не двигайся, тебе нужно отдохнуть. Ты упала в обморок коридоре, — Ольга осторожно прикоснулась к её лбу, и Соня почувствовала холод её ладони. — Кажется, у тебя жар. Прикосновение было таким нежным и заботливым, что девушка невольно прикрыла глаза, стараясь продлить это мгновение. — Тебе хуже? Я сейчас позову.. — начала Якубович, но её остановила Софья, взяв за руку, и прошептала тихое: — Не надо... Девушка открыла глаза. Вблизи Оля казалась ещё более прекрасной, чем на расстоянии. В её взгляде читалось искренняя забота, а в тонких чертах лица проступало беспокойство. Соня ощущала исходящую от неё волну тепла. В первые за собой она заметила такой интерес к ней. — Я договорилась, чтобы поменяли очередность прохождения испытания, — проговорила любовная ведьма. — Ты после меня пойдешь, хорошо? Соня кивнула, не в силах говорить. В голову пришли воспоминания о тени. Она снова почувствовала тошноту и судорожно сглотнула. Что это было? Сон? Видение? Имело ли это какое-то значение? Ольга заметила её состояние и тут же поднесла к её губам стакан с водой. — Выпей немного, — сказала она мягко. — Тебе легче станет. Соня сделала несколько глотков, чувствуя, как прохладная вода немного облегчает её состояние. Поставив стакан на стол, она поняла, что рука неприятно саднит и пульсирует. А когда подняла рукав кофты, то обомлела. На руке красовался глубокий порез. Это всё таки было реальностью? Любовная ведьма продолжала смотреть на неё с тревогой. — Точно всё хорошо? — Да. — Слушай, сейчас перерыв, — Якубович слегка улыбнулась. — Не хочешь выпить со мной кофе? — Не хочу, спасибо. — Ну хорошо, я тогда пойду готовиться к испытанию, — сказала Оля и вышла из гримёрки, направляясь к себе. Соня прошла к зеркалу в комнате и посмотрела на себя. Почему-то захотелось заплакать.

***

— Я очарована. Я давно хотела увидеться с Соней в живую, — любовная ведьма улыбается и поворачивается в сторону соперницы. Соня подняла брови. Неожиданно. В голове возникает мысль о том, что она сама с нетерпением ждала этой встречи. — Я хочу спросить жюри, — в зале раздаётся голос Марата Башарова. — Это три ведьмы, и как моя трость подсказывает мне, они не могли не колдовать друг против друга. Ольга расплывается в улыбке. — Сто процентов, — кивает Александр Шепс и его взгляд почему-то устремляется куда-то вправо. — Я пока вообще не верю, что они что-то делали друг против друга, — Виктория Райдос повернулась к Александру. — А я уверен, — пожимает плечами Шепс. — А если и делали, то мне интереснее посмотреть кто как справиться с испытанием, несмотря на колдовство, — улыбается член жюри. — Соня, делали что-нибудь? — ведущий подходит к Егоровой сзади и она вздрагивает. — Ну кто вам правду скажет, Марат, — оборачивается она. — Можете даже не спрашивать. Никто вам о таких вещах не скажет прямо. — Ольга? — Колдую ли я против других девушек?— спрашивает Якубович. — Нет-нет, конечно. — Ну чтож, мы вам верим, — кивает Марат. — А я не верю, — восклицает Саша. — Это четверть финала. Не поверю, что никто не пойдёт по головам. — снова смотрит куда-то вправо. — А мы перейдём к испытанию, — ведущий указывает рукой на людей в мантиях, сидящих к ним спиной. — Вам нужно понять кто из них обладает экстрасенсорными способностями. Я прошу Татьяну и Софью присесть за стол и отвернуться. Зал был погружен в полумрак. Воздух гудел от невидимой энергии, от напряжения, которое висело в воздухе тяжелым, липким туманом. Как только Софья села, её дыхание участилось, становилось всё тяжелее. Стены, раньше казавшиеся незыблемыми, теперь начали колебаться, а тёмные круги заплясали перед глазами. Девушка не успела и опомниться, как рядом с ней села Оля. Ведьма осторожно коснулась её руки. Сначала – легкое прикосновение кончиками пальцев, словно проверяющее, не против ли она. Затем, убедившись в отсутствии сопротивления, накрыла её ладонь своей. Соня вздрогнула, почувствовав волну тепла, распространяющуюся по всему телу. Кажется, ей стало лучше. — Мне кажется, это вторая девушка слева...

***

Автомобиль мягко покачивался, убаюкивая усталую ведьму. За окном проплывали размытые огни ночного города, словно блёклые звезды, упавшие на землю. После изматывающего испытания на "Реванше" она чувствовала себя опустошенной. Тяжелые воспоминания, чужие страхи, да и свои впрочем тоже давили на голову, отдаваясь пульсирующей болью в виске. В салоне царила тишина, прерываемая лишь тихим гулом мотора. Соня откинулась на спинку сиденья, закрыв глаза. Она пыталась отвлечься от навязчивых образов, но они продолжали преследовать, всплывая в сознании. К чему было это видение с тенью? Было ли это реальностью? Не заметив, как машина подъехала к её дому, Софья очнулась, лишь когда водитель вежливо сообщил о прибытии. Поблагодарив его, девушка вышла из машины и вдохнула свежий ночной воздух. Скоро рассвет. Поднявшись в свою квартиру, брюнетка сразу направилась в ванную. Скинув одежду, она встала под теплый душ. И тут она заметила. На руке, где еще несколько часов назад был глубокий порез, сейчас была лишь чистая, гладкая кожа. Ни рубца, ни покраснения, ни малейшего следа. Она провела несколько раз пальцем по этому месту, пытаясь нащупать хоть какую-то неровность, но ничего не было. Кожа была идеально ровной и гладкой. Соня остолбенела. Девушка точно помнила, как осматривала порез, как саднила рука. Она не могла это придумать. Но тогда что это было? Как такое возможно? — Я кажется с ума схожу. Егорова выключила воду и вышла из душа, дрожа не столько от холода, сколько от осознания произошедшего. Вытерев тело мягким полотенцем, Соня ощутила, как тепло постепенно возвращается в кожу, прогоняя остатки ледяного озноба. Она натянула на себя просторную черную пижаму. Пройдя в спальню, Софья погасила верхний свет, оставив лишь прикроватную лампу, излучающую мягкий, янтарный, тёплый свет. Комната наполнилась тихим, умиротворяющим полумраком. Девушка легла на кровать, укрывшись одеялом и закрыла глаза. Но, несмотря на все усилия, покой не приходил. Мысли кружились в голове, не давая уснуть. И все они, так или иначе, возвращались к ней — к Ольге Якубович. В голове возник её образ. Тёмные волосы, обрамляющие бледное лицо, пронзительный взгляд светлых глаз. Она вспоминала её тихий, заботливый голос, её осторожные прикосновения, её трепет, который Соня почувствовала в тот момент, когда Ольга пришла к ней на помощь в гримёрке. Вспомнила, как она держала её за руку под столом, как смотрела на неё. Что это было? Забота? Сострадание? С чего это? Соня не знала ответа, но она чувствовала, что это всё не просто так. Она вспомнила, как Ольга склонилась над ней после обморока. Её лицо, полное тревоги и беспокойства. Ладонь на лбу – такая прохладная, такая нежная. Этот образ не выходил у неё из головы. Соня перевернулась на бок, подложив руку под щеку. Она представляла, как Оля сейчас, наверное, тоже лежит в своей постели, и думает о чем-то своем. О чём? Думает ли она о Соне? Девушка вздохнула и открыла глаза. Свет, проникая сквозь неплотно зашторенные окна, рисовал на потолке причудливые узоры. В темноте раздался жуткий смех...