Red velvet

┅━━━╍⊶⊰𝕭𝖚𝖙 𝖊𝖛𝖊𝖗𝖞𝖇𝖔𝖉𝖞 𝖐𝖓𝖔𝖜𝖘 𝖙𝖍𝖆𝖙 𝖍𝖔𝖒𝖊 𝖎𝖘 𝖜𝖍𝖊𝖗𝖊 𝖞𝖔𝖚𝖗 𝖙𝖊𝖊𝖙𝖍 𝖘𝖎𝖓𝖐, 𝖑𝖔𝖛𝖊⊱⊷╍━━━┅

      Перед тем как поехать за Уёном, Сан решил отметиться в одном из офисов Бюро рядом с домом. Именно они отправляли к нему ужасных посыльных в лице того курьера или суицидальных птиц. Их структура мало чем отличалась от человеческой полиции. Были свои отделы в каждом районе, подчиняющиеся головному управлению. Ближайший к Сану офис находился в стеклянной высотке и занимал там половину тринадцатого этажа. Номер этажа — просто совпадение, но местные успешно создали легенду, и кто-то на этом даже заработал. Сан не любил сюда ходить, потому что пересекаться с коллегами ему нравилось меньше всего. У него не было друзей среди этих ребят, он старался с ними даже не заводить перспективных знакомств по нескольким причинам. Первая была весьма очевидна: новички дохли как мухи на лобовом стекле, а к чему Сану такие трудности? Вторая заключалась в его репутации. Отношения Сана с магами не были огромной тайной. Все частично были в курсе, что основные информаторы для него — колдуны, подробностей, как правило, почти никто не знал. Об Уёне знали лишь те, кто занимался его делом и отслеживал исполнение судебных приговоров, как, например, Кай. Поскольку на лбу у охотников не написано, зачем и почему они сюда пришли, чем руководствуются в работе и как настроены в сторону нечисти, то и сближаться с ними было Сану в тягость. Несмотря на то что у него было много времени, тратить его на долгое знакомство с кем-то, кто в итоге окажется ксенофобной свиньёй, не вызывало в охотнике никакого интереса. Может быть, он, правда, предпочитал лишь общество тех, кто был на него похож — бессмертных и нерасторопных вампиров и колдунов, но он не то чтобы сильно задумывался на этот счёт.       После ночной прогулки с Уёном у него немного тянуло мышцы ног, поэтому походка была неторопливой. Они отлично провели вместе время, и Сан был бы рад променять что-то очень ценное на временную петлю, повторяющую такие моменты с Уёном. Их разговоры были обо всём и весьма грамотно обходили тему убийств и расследований, словно бы это вообще не имело никакого смысла. Сан задумался над всем, что произошло за вчерашний день, только поутру за чашкой кофе. В тех документах от гендира было слишком мало полезной информации. Сотрудники бюро уже проверили всех причастных к последним миссиям убитых охотников, прошерстили районы, где были найдены тела и, как лаконично отметил про себя Сан, отсосали в этом деле по полной. Проанализировав всё, что у него было, Сан пришёл к нескольким вариантам тех событий. Стажёра убили жестоко, значит, точно попал под горячую руку. Вопрос только кого именно? Засовывать руки в грудные клетки — весьма распространённая практика у магов, вампиров и оных, кто хотя бы на толику сильнее среднестатистических человеков. Следов серы при вскрытии не обнаружили, кровь с него не сцедили… Просто кусок мяса, который вскрыли, кремировали и присвоили посмертный номер, не удосужившись запомнить его имя. Что касалось охотника, то на его одежде была обнаружена сера, но он был в куртке, выдаваемой Бюро в качестве униформы, а значит, сера могла там остаться ещё с другой стычки с колдунами. Кому вообще могло понадобиться убивать таких невзрачных персонажей? Полистав список закрытых дел своего коллеги, Сан был не впечатлён: среди них были лишь мелкие потасовки, которые можно было отметить галочкой и забыть. Вся эта вереница размышлений могла привести лишь к очередному приступу головной боли, но никак не к подсказке, с какой целью было совершено сие умерщвление абсолютно бесполезных людей.       Сан зашёл в лифт вместе с работниками здания. Бейджи у них на груди говорили о роде занятий: менеджеры, консультанты, невыделенные клерки, стажёры, кладовщики и другие. Среди всего этого месива из лиц Сан заметил мрачную физиономию со шрамом на щеке. Не нужно проводить расследование, чтобы понять, что им на один этаж. Лицо показалось Сану знакомым, но, впрочем, все лица охотников казались ему знакомыми, потому что все они были мрачноватыми, и суровый взгляд каждого говорил лишь о том, сколько дерьма они навернули, работая здесь.       Лифт тронулся. Сан опустил взгляд в телефон. Несмотря на раннее время, Уён уже проснулся и, игнорируя всякие приветствия, прислал Сану несколько фотографий вида на лес с балкона и свой завтрак. Потом написал, что хочет мороженое на палочке и никогда не выходить из дома. Сан, улыбаясь уголком губ, в принципе, был со всем согласен. Он поднял глаза на сменяющееся табло номеров этажей, но в отполированном металле заметил, как пристально на него смотрел тот мужчина со шрамом. Не то чтобы такой взгляд был для него в новинку. Какое ему дело до чужих предрассудков? Такое поведение было ничем иным, как прямым отражением проблемы, что существовала уже давно, но никто не хотел её решать. Бюро было создано как орган, предотвращающий сверхъестественные преступления, полиция тёмного мира, охотниками их назвали скорее как пережиток популярности стокеровского романа о румынском графе, приравнивая к Ван Хельсингу. В сущности, они охотились, но отталкиваясь от основной идеи: должны были это делать как рыбаки на телеке: поймать рыбу побольше, показать и отпустить. Просто со временем концепция преобразилась в отношения «охотник-жертва» и породила кучу разногласий. Когда наступила эра прогресса, Сан вообще терял смысл происходящего, что, впрочем, не помешало его хозяевам превратить его в мальчика на побегушках, удобно используя силу договоров.       Они оба вышли на тринадцатом этаже и разошлись в разные стороны. Сан оглянулся один раз через плечо, но мужчина удалился слишком быстро. На этаже он разминулся с некоторыми знакомыми девушками, что работали в отделе, но его маршрут был строго до кабинета управляющего. Местный начальник был куда приятнее гендира, но не сказать, что Сан был согласен пить с ним за одним столом. В отличие от генерального директора, он скрывал свою продажность чуть получше, и глазки у него не так явно блестели, когда дело касалось наживы на чужих жизнях. Впрочем, основную часть работы делала его помощница, поэтому Сан вовсе не удивился, когда, открыв дверь в кабинет, увидел её, а не начальника. Это была молодая женщина по имени Ким Минджи, и Сан поражался её выдержке, ведь на самом деле всё тут держалось на ней, а получала она зарплату не по списку своих обязанностей.       Она посмотрела на него поверх очков и слабо улыбнулась.       — Птицу похоронил?       — Заочно.       — Как всегда, — она покачала головой, откладывая ручку. — Управляющий в отъезде.       — Лучше ты, чем он, — Сан улыбнулся ей в ответ.       — Он бы был до глубины души оскорблён, — Минджи принялась копаться в папках с бумагами в органайзере и вскоре достала оттуда одну с кислотно-жёлтым корешком. — Это для тебя.       — Что там? Расследование пропавших трусов у какого-нибудь бедолаги из мифического среднего класса? В последнее время, я, видимо, заслуживаю только такую работу.       — Откуда у бедолаги из мифического среднего класса такое дорогое бельё, чтобы тебя отправили его искать?       — Жестоко ты с ними…       — Это по другому делу, — Минджи чуть вскинула бровь. — Отчёт по работе с тем магом, что под арестом, в твоё отсутствие.       — О-о-очень полезно, — Сан красноречиво усмехнулся. Будто он сам не знал, что было с «тем магом» в его отсутствие. Лишний перевод бумаги. Совсем не думают об экологии! — Может, скажешь что-то нужное по нынешней проблеме?       — Министерство запретило мне поставлять тебе всю информацию, — она пожала плечами. — Считают, что раз тот маг на твоей стороне, то информационные ресурсы на тебя тратить не обязательно.       — Это я уже понял. Вчера был в гостях у начальнега.г       — Если что, на меня не злись, — Минджи виновато улыбнулась. — Я пыталась их переубедить и говорила, что ты будешь зол. Меня никто не послушал.       — Спасибо, что хотя бы попыталась. Ну так может, пока тут никого нет, расскажешь мне все сплетни?       Минджи сняла очки и, постучав ногтями по столу, прикусила задумчиво губу. Сан относил её к той категории персонала, которой он доверял. Уважение к Ким Минджи было где-то на одном уровне с Каем, поэтому он не видел ничего в том, чтобы рассказывать ей обо всём, к тому же её положение располагало. Она не один раз помогала Сану, а он, в свою очередь, даже спас её однажды от голодного новообращённого вампира, поэтому отношения между ними были дружескими.       — Думаю, про нового Мастера ты уже слышал, — она поставила перед Саном чашку зелёного чая. — Все, почему-то, приняли этот факт как данность и благополучно забыли о таком важном событии. Одну меня носило туда-сюда с неделю точно.       — Рад, что не мне одному это показалось странным, — Сан отпил чаю. С жасмином. Горьковато. — Я уже встретил тех, кто разделяет его политику, и, если это продолжится дальше… Страшно представить, к чему это приведёт.       — К войне, — Минджи сказала это совершенно будничным тоном, и Сан уставился на неё. — Ты и сам про это думал, разве нет? Это всё очень плохо, и вместо той ерунды, которой ты маешься, было бы лучше…       — Я уже в это и так влез, — Сан невесело улыбнулся. — Правда, всё пока слишком мутно, чтобы делать какие-то выводы.       — Я слышала, что у Мастера есть свой цирк, — Минджи тоже отпила немного чая и посмотрела на поверхность, где плавала чаинка. — У всех двенадцати есть какое-то заведение: клуб, казино, ресторан, но… Столько лет во всём этом варюсь и впервые слышу, чтобы кто-то из них владел цирком.       У Сана застряло в горле замечание, что в каком-то смысле каждый Мастер управлял тем ещё цирком, но эту шутку оценил бы Уён, но не она.       — Я знаю, кто точно расскажет мне подробнее, — Сан усмехнулся, и Минджи вновь посмотрела на него. — Сегодня я планировал визит в один магазинчик… Так уж случается, что владелец одного казино, совершенно случайно, ошивается там время от времени. Спасибо за чай, Минджи, и за мысли тоже спасибо. Был рад тебя видеть.       — Уже уходишь? — она прозвучала расстроенно.       — Кое-кто уже закидал меня сообщениями… — Сан неловко почесал затылок. Весь их разговор Уён спамил сообщениями, и вибрация телефона уже начинала нервировать.       — Почитай отчёт на досуге, — Минджи напомнила ему про папку. — Очень весёлое чтиво, твой друг оценит.       Сан покинул кабинет, ещё раз поблагодарив женщину за гостеприимство. Его план был совершенно прост: выйти отсюда, поехать за Уёном, потом в магазин. Сан не удивился, когда лифт оказался забитым под завязку, но не стал ждать следующий и повернул к лестнице. Тревожное чувство промелькнуло у него внутри, слегка пропустив электрический импульс вдоль позвоночника, и быстрая мысль о том, что это лишь от непривычки, улетела в небытие, потому что дверь на двенадцатом этаже хлопнула, и перед Саном показался уже встречавшийся ему в лифте мужчина со шрамом. С этажа выше спускались ещё двое. Сан заметил шипованные перчатки на поручнях лестниц, и ему всё стало понятно. Не первый раз. Сан усвоил лишь одно из подобных ситуаций: сколько хорошего для людей ты ни сделаешь, никогда не будешь хорошим для всех.       — Что-то нужно? — Сан скрутил папку в трубку и сунул её под мышку. Мужчина со шрамом посмотрел на него так, словно накануне Сан вырезал всю его семью, включая собаку.       — Когда уже до Бюро дойдёт, — голос у него был низкий и злобный, — кого они греют на груди?       — А ты, должно быть, спаситель, вызвавшийся открыть всем глаза? — Сан косо глянул назад. Двое мужчин встали у него за спиной. — Вы, ребята, решили, что самосуд в стенах людского бизнес-центра — хорошая идея?       — Редко тебя тут встретишь, — сказали ему из-за спины. — Никто из нас не опускается до того, чтобы ошиваться в клубах с тварями.       Сан тяжело вздохнул. Вот на что всем стоило бы обращать внимание! Молодые колдуны взращивают внутри себя ненависть к другим расам, охотники ненавидят друг друга. Наверное, будь Сан тем юным мальчишкой, которым он был сотню лет назад, это ранило бы его до глубины души. И, помнится, всё оно так и было, но сейчас… В мире, где одна ненависть покрывала другую, его это уже давно начало просто раздражать.       — Вас ведь никто не заставляет, — Сан отвечал им совершенно спокойно, но будто бы именно эта уравновешенность их и провоцировала. — Я хотя бы раз собирал весь отдел в конференц-зале и агитировал заниматься тем же, что и я? Кажется, не было такого. В чём проблема?       — Мерзко работать, зная, что такое отребье, как ты, ходит среди нас, — прозвучало из-за спины. Сан покосился назад.       — Твои личные чувства по отношению ко мне — только твоя проблема. Дайте мне пройти.       Мужчины позади схватили Сана за плечи. Он закатил глаза. Хороший план, скрутить его, сбить с ног, чтобы третий мог отвести душу и как следует помолотить того, кто травмирует его нежную психику тем, что занимается делами, никак его не касающимися. Блестяще. Люди, что с них взять.       Сан без труда скинул с себя цепкие лапы мужчин и слишком уж быстро прибил одного к стене, придержав ногой, а второго наклонил через перила так, что, попробуй тот взбунтоваться, спустил бы его без труда вниз. Третий, опешив от скорости, так и остался стоять на ступеньках. Сан глянул на него, крепко сжав зубы.       — Вы уверены? — процедил он, сильнее надавливая ногой мужчине на живот. — Я стою того, чтобы так нелепо умирать?       Потасовка закончилась ничем. Сан покинул место стычки раздражённым, с мыслью, что не стоит никого из них спасать и, может быть, бойня между Бюро и нечистью — это занятное зрелище. Зачем ему тратить свои силы и время на то, чтобы разнюхать какую-то очередную загадку, если разгадка ни к чему не приведёт? Все разом не обретут просветление, в головах не зародится мысль, что такой образ мышления неправильный. Оказавшись на улице, Сан вдохнул полной грудью и выругался себе под нос. Он слишком долго терпит это всё. Так долго, что все причины конфликтов смешались в один, не имеющий ни начала, ни конца. Его втянули в разборки, которые ему не нужны. От зависти? От жажды исключить не такого, как все остальные? Недобуллинг на рабочем месте, что тянется сквозь десятилетия. Неужели в их головах не умещается одна простая истина: толку колотить того, кто не может умереть? Какой смысл тратить свои силы и вымещать злобу на Сана, если от их «отрезвляющей порки» он резко не передумает? Выдающаяся логика Уёна, в общем, была вершиной рациональности по сравнению с тем, что выкидывали время от времени товарищи по цеху, который Сан ненавидел сильнее всего на свете.       Уён написал, что встретит Сана возле магазина, поэтому отпала необходимость ехать через весь город к дому мага. Вместо этого Сан отправился в Итэвон. Среди множества баров, ресторанов, клубов, магазинов затесалась одна скромная антикварная лавочка. Её могли найти лишь знающие завсегдатаи либо глубоко заинтересованные туристы, путешествующие по миру с конкретной целью. Днём Итэвон весьма спокоен, пусть найти место для парковки всё равно относительно трудно, но по сравнению с тем, что здесь происходит ночью, этот район смело можно назвать довольно тихим в такое время. Сан шёл пешком вдоль разнообразных ресторанчиков мировых кухонь и под развевающимся японским флагом увидел фигуру, которую не спутал бы ни с кем. Уён не собирал волосы, поэтому всё время убирал их за уши из-за ветра, чтобы не мешали есть мороженое на палочке. Тёмные очки сползали на кончик носа, и это, наверное, тоже его бесило. Сегодня он был преимущественно в чёрном, лишь хаори с вышитыми на нём журавлями разбавляло тёмный образ.       — Погода сегодня не для мороженого, — подойдя близко, сказал ему Сан, хотя сам потянулся к подтаявшему льду на палочке. Уён не стал возражать, что у него так бессовестно воруют лакомства. Сан чуть придержал его руку, обхватил губами лёд и, привыкнув к холоду, попытался откусить.       — Говорил же, что дождь будет, — Сан чувствовал, как внимательно Уён наблюдает за процессом поедания мороженого. Проглотив сладость, Сан лизнул лёд вдоль и глянул Уёну в глаза сквозь упавшую на глаза чёлку. — Повторишь ещё раз уже не с мороженым?       — Не понимаю, о чём ты, — Сан невинно улыбнулся и выпрямился, сделав вид, что он всего лишь попробовал мороженое на вкус. Уён, посверлив его взглядом, прыснул со смеху.       — В тихом омуте… — пробубнил Уён себе под нос.       — Лижут мороженое?       — Умеешь ты слова подбирать, — Уён хлопнул ладонью Сану по груди. — Пошли делами заниматься, не то затяну в подворотню и будешь прощение сосать за такие провокации.       — Что-что делать? — Сан с улыбкой ущипнул его за бок, и колдуна всего пробрало мурашками. — Мог бы и оценить. Для тебя стараюсь.       — Оцениваю, — Уён доел лёд и принялся жевать палочку. — Где мой обещанный сувенир?       Сан рассмеялся. Маг посмотрел на него наигранно недовольно, но сквозь эту маску просочилась ухмылка. Они оба стоили друг друга.       Свернув за угол, они оказались на довольно узкой улочке, увешанной флагами, алыми китайскими фонарями и гирляндами. Китайские лавки с сувенирами уже были открыты, и из некоторых слышалась хриплая музыка — играла по радио. На окнах лавок были навешаны различные амулеты и талисманы из бумаги и макраме с различными камушками, отвечающими за ту или иную сферу жизни. Дальше, за фонарями и красными кричащими вывесками, показался покосившийся столик, заставленный курильницами разных форм и размеров, и из приоткрытой двери магазина тянулся густой запах различных индийских благовоний. Уён замедлился возле этого магазинчика и присмотрелся к витрине за стеклом, где были выставлены коробочки редких благовоний за баснословную цену. Маг хмыкнул и пошёл дальше. В самом конце узкой улицы, напоминающей собой некий другой мир по сравнению с тем, что творилось буквально в паре метров отсюда, расположился небольшой антикварный магазинчик под названием «Двор чудес», но с первого раза прочитать название правильно удавалось не многим. Узкие оконца были прикрыты плотными шторами, а над дверью, на каменном выступе, сидело несколько металлических летучих мышей, которые, словно стражи, наблюдали за входом. Своей европейской наружностью это место привлекало внимание, но зачастую активные зазывалы из лавок рядом перехватывали беспечных клиентов раньше, чем те добирались до двери. Уён зашёл в магазин первым, и колокольчик на входе громко зазвенел, разнеся мелодичный звук по всему помещению. Сан тихо закрыл за собой дверь. Каждый раз, оказываясь здесь, Сан ненароком вспоминал Косой переулок. Здесь было тесно из-за изобилия всяких вещиц: ценных и совершенно бесполезных. В глубине магазина слышались голоса.       В магазине можно было пропасть на долгие часы, если рассматривать все запылившиеся полочки и безделушки. Прямо на входе любой вошедший встречался с золотой, без устали наблюдающей, десятирукой богиней Чандрой, сидящей в позе лотоса на льве. Её третий глаз в центре лба всегда открыт, и отметка в виде полумесяца и колокольчика выше порядком выцвела, но всё ещё была чётко видна на золотом лице одной из ипостасей воинственной Дурги, жены Шивы. На стеллаже под ней были выставлены пожелтевшие трактаты об индийской философии, несколько разнообразных статуэток золотых и серебристых слонов, украшенных различными недрагоценными камушками, а внизу, на полу, стояла увесистая каменная плита, изображающая танцующего Ганешу. С другой стороны от Чандры, на стеллаже за стеклом, были выставлены различные японские маски. На витринах, у плотно закрытых окон, можно было найти коллекционные издания Библии и потрёпанный временем Талмуд в оригинале. Они хранились под замком.Слева был шкаф с дорогой посудой из редчайших сортов фарфора, сделанной по заказу каких-то европейских богачей в период Первой мировой войны. Нырнув в глубину магазина, встречались различные идолы, отсылающие то на ацтекских божеств, то на изображения богини-матери Иштар, смотрящей с вершины своего зиккурата; встречались каменные таблички с изображением ритуала погребения у древних египтян и стоящий рядом во весь рост Анубис, которого в Египте можно купить за сущие копейки; внушительный бюст Понтия Пилата наблюдал за лавкой с высоты нагруженного шкафа, словно внизу не набитая безделушками пыльная комната, а знойный ненавистный ему город. На высоком пьедестале перед кассой медитировал с неизменной блаженностью на лице Сиддхартха Гаутама, на выставленную длань которого кто-то накинул буддийские чётки. На пьедестале спереди был вырезан санскритский символ «Ом», а сзади — символ «Хум». На стенах проглядывались маски индийских вождей, гобелены из китайского шёлка и ещё целая куча всякого разного, что отсылало на ту или иную страну, религию, культуру и мифологию. За стеклом одного из шкафов даже можно было высмотреть приспособление для татуировок племени маори и всякие замысловатые статуэтки с островов Фиджи. Под стеклом у кассы лежали разные колоды таро, чётки, благовония, кристаллы, хрустальные шары, записные книжки в обложках из кожи, амулеты с мандалами, зендалами и хамса, мешочки с «защитными» травами, карманные книги по эзотерике, астрологии и магии чисел и, в общем-то, ещё целая куча всего, что с удовольствием покупали туристы. Непосредственно у самой кассы стоял клиент, а через прилавок — владелец магазина.       Магазин был освещён лишь несколькими жёлтыми лампами, упрятанными в старинные торшеры, но рассмотреть весь товар и тем более цены на него было можно. В этом мягком жёлтом свете, чуть навалившись на прилавок, владелец магазина рассказывал клиенту о волшебных свойствах обсидиана. Владельцем был невысокий, молодой на вид мужчина с очаровательными тёмными кудрями и такой привлекательной улыбкой, что цепляла с первого взгляда. На нём была красивая вельветовая рубашка глубокого фиолетового цвета, несколько пуговиц были расстёгнуты, и на шее висела золотая звезда Лакшми. Из кармашка торчали круглые солнцезащитные очки, а на руках владельца едва поблескивали браслеты с хамса, а его аккуратные пальцы украшали несколько колец с различными камнями. Несмотря на свой колоритный образ, выделялся владелец не этим, а своей бледностью, которой позавидовали бы все красавицы древности, отдавшие жизнь за то, чтобы выбелить кожу до цвета слоновой кости. Оттеняемая желтизной ламп, его кожа казалась гладкой и чистой, как фарфор, но при другом освещении стало бы ясно, что аристократичная бледность скорее схожа с трупным окоченением. Он перевёл взгляд глубоко-тёмных глаз на очередных посетителей и удивлённо приподнял брови, даже выпрямился и на мгновение позабыл о своём разговорчивом, любознательном покупателе. Уён, удовлетворённый такой реакцией, отсалютовал ему двумя пальцами ото лба, а Сан лишь кивнул в качестве приветствия.       — Так что, дорогой друг, — с улыбкой продолжил владелец, — если вы мучаетесь с несварением, то регулярное ношение амулета с обсидианом может поспособствовать решению этой проблемы. К амулету шнурок покупается отдельно.       Сан и Уён переглянулись друг с другом с едва заметной улыбкой и поняли всё без слов. Покупатель, обработанный уже по полной программе, расплатился и за обсидиановый амулет, и за шнурок, и за ещё какие-то безделушки, которые ему предложили сверху со скидкой. Уходил он как заворожённый, а торгаш довольно подсчитывал наличку.       — Времена беспечных аристократок прошли, и теперь приходится выживать как получится, — с хитрой улыбкой сказал Уён, налегая на витрину с Таро и всякой ерундой.       — Отнюдь, — возразил владелец, убирая деньги в кассу. — При желании можно найти с десяток беспечных аристократок.       — Но ты по аристократам, — уже гадко усмехаясь, подколол его маг, за что на него посмотрели с толикой негодования, вроде: «Чья бы корова мычала?».       — Если ты что-то хотел, то говори, — уже не так дружелюбно ответил ему мужчина. — Ты бы не проделал такой путь, чтобы поиздеваться. — Ты меня недооцениваешь, — Уён наигранно обиделся. — Проделал бы, ещё как. Иногда мне так скучно, что хоть на стену лезь.       — Странно, ведь твой спутник весьма неплох в том, чтобы поднимать тебе настроение.       — И не только настроение.       — К делу, Уён.       — Какой-то ты душный, Джуни, — Уён надулся ещё сильнее, как ребёнок. — Плохо поел с утра?       — Прекрати меня называть Джуни, — он закатил глаза.       — А как мне тебя называть? — Уён по-настоящему удивился и во все глаза уставился на торгаша. — Мистер Ким? Хон-продам-даже-камень-Джун? Или, может, ты хочешь, чтобы я называл тебя «мой сладкий пирожочек»?!       Ким Хонджун предпочёл не отвечать на это. Он перевёл взгляд на Сана, и охотник, увлечённый скромной коллекцией ювелирных украшений под стеклом одной из витрин, поспешил поближе к кассе. Уён, демонстративно надувшись, от Хонджуна отвернулся.       — Зачем бы вы оба сюда ни пришли, — начал было Хонджун, но из-за прикрытой тяжёлой шторой двери послышался какой-то шум, и никто не смог удержать любопытства. — Прошу прощения…       — Он же тут? — Уён забыл о своей обиде.       Хонджун, недовольно цокнув, всё же утвердительно покачал головой. Мага такая новость воодушевила, и он, просияв от радости, рванул к двери, опередив владельца магазина. Сан пошёл за ним следом, по пути похлопав Хонджуна по плечу как бы подбадривая, но скорее утешая. Владелец улыбнулся ему вымученной улыбкой, словно успел устать от их компании за этот короткий промежуток времени, и побрёл последним.       Там, за кулисами маленького «Двора чудес», был узкий коридорчик с тремя проходами. Один вёл на склад, другой служил чёрным выходом, а третий не имел двери, и её роль исполняла красочная занавеска из разноцветных бус. Уён юркнул туда. Маленькую комнату освещала потолочная лампа с несколькими плафонами, напоминающими закручивающиеся по спирали цветы, и два настольных светильника в стиле ретро — это были муляжи женского торса с абажурами вместо головы. Причинные места двух милых дам были вежливо прикрыты бюстгальтерами из перламутровых бусин, сделанных под жемчуг. Они обе стояли на столиках из красного дерева, придвинутых к тёмной софе. Перед диваном стоял журнальный столик из дерева посветлее, на нём был стеклянный поднос с подставкой и предметами для чайной церемонии. Два чайных духа в виде жабы и дракона сверкали от влаги и струящегося с их золочёных тел пара. На софе, закинув ногу на ногу, сидел утончённый мужчина. Несмотря на широкие плечи и сильные руки, он был одет в длинный китайский чанпао белого цвета, ушитого в талии на манер женских платьев. Идеальный крой и высокий воротник подчёркивали природную грацию, а выработанная и вошедшая в вечную привычку прямая осанка указывали на аристократизм. С правого плеча до бедра ниспадала тугая коса благородного серебристого цвета. Он с блаженным выражением на безупречно красивом лице пробовал из тонкого фарфора чай, и глаза его были закрыты. Густые ресницы и аккуратные брови были такого же цвета, что и волосы. Чистая седина была отличительным признаком тех, кто прожил уже не одно и даже не два столетия. Вкупе с холодной бледностью весь образ мужчины вызывал ощущение чего-то нереального, но такая красота была самой настоящей, и лишь чудом мир держался в подобии равновесия, не сходя с ума только от одного его вида.       Мужчина поставил пиалу на поднос и открыл глаза. Радужки насыщенного цвета бордо вызывали мурашки на коже, можно было ненароком решить, что он альбинос, но невероятной красоты аристократ перед ними был одним из древнейших вампиров. Его длинные пальцы с аккуратными нежно-розовыми ногтями украшало несколько платиновых колец, в одном из которых переливался мягким блеском розовый кварц. Третий из Конклава и один из его основателей — Пак Сонхва.       На вошедших он посмотрел с лёгкой улыбкой на нежных губах, но, когда сквозь завесу бус просунулась голова Хонджуна, вампир счастливо просиял.       — Дорогой, прости за беспокойство, — виновато почесав затылок, начал Ким, — я не смог его удержать…       — Всё хорошо, душенька, — мягко отозвался Сонхва, улыбаясь самой нежной улыбкой. — Проходите, чая хватит на всех. Это бирюзовый улун, вы же ничего не имеете против?       — Ты можешь налить мне воды из лужи — я выпью, — Уён уселся рядом с вампиром и боднул его головой в плечо. Сан был более сдержанным в своих порывах, хоть и рад видеть их вампира, поэтому присел на низкую бархатную банкетку напротив софы. Хонджун воздержался от посиделок и вскоре удалился.       — Я бы не опустился до такого невежества, — наливая чая гостям, отвечал Сонхва на заявление Уёна. В воздухе витал сладкий запах дорогого чая и сандаловых благовоний. Курильниц поблизости не наблюдалось, поэтому Сан решил, что вся одежда и волосы Сонхва уже были пропитаны этим запахом. — Чем мы обязаны такому визиту? Давно вас двоих не было видно. Неужели наконец-то закончился бессрочный срок?       — К сожалению, ничего не закончилось, — Сан мельком посмотрел Уёну в глаза, но не выдержал бы более долгого контакта. Сонхва же поставил перед ним пиалу с чаем и, сдвинув на подносе резную крышечку с блюдечка, предложил выбрать угощение. — Мы ввязались в кое-какое дело…       — Иначе бы вы и не пришли, — усмехнулся вампир, ставя чай Уёну. — Позвольте мне угадать, ладно? Какое-то время назад, предполагаю, умерло несколько человек? И, вне сомнений, вы сочли это подозрительным, ведь ещё пропал древний вампир. Вы не нашли варианта лучше, чем пойти сюда, не правда ли?       Сан почувствовал себя слишком уязвимым. Взгляд красных глаз уже давно не пугал его, не вызывал жертвенного трепета, поскольку умом он понимал, что Сонхва не причинит ему вреда даже в состоянии дичайшего голода. Он выше этих первобытных инстинктов. Скорее, причина была в том, что всё это дело, на которое они с Уёном потратили два дня и вагон нервных клеток, Сонхва смог уместить в одной фразе. Ещё и с такой лёгкостью, что даже обидно.       — Судя по удивлению на ваших лицах, вы решили, что я всезнающий мудрец, который укажет вам путь, — Сонхва отпил чая, — но правда такова, что буквально вчера меня навестил господин Десница и за чашечкой чая изложил подробности вашей с ним встречи. Увлекательная была история.       — Ёсан общается с тобой? — Уён удивлённо поднял бровь.       — А почему нет? — Сонхва повернулся к нему. Во взмахе его ресниц словно блуждали снежинки. Снизошедший с небес небожитель. — Я, что, похож на прокажённого? Несколько раз мою персону посещал даже Мастер. Несмотря на их сомнительные идеи и отвратительную, на мой взгляд, политику, они достаточно умны, чтобы поддерживать со мной хорошие отношения.       — Я не это имел в виду, — Уён стыдливо вжал голову в плечи. Сонхва, пожалуй, был единственным в мире существом, способным поубавить взбалмошность Уёна до степени откровенного стыда за свои слова.       Впрочем, несмотря на свой авторитет, Сонхва обладал чудесным характером, поэтому не оставил без внимания реакцию мага. Он практически невесомым движением провёл по его напряжённому плечу и заглянул в глаза. Уён, расслабившись, ответил ему доброй улыбкой — яркой и искренней, выражая всю любовь и уважение. Сонхва был дорог и Уёну, и Сану, но первому, конечно, дороже. Сонхва оказался рядом с колдуном, когда тот едва умел двигать предметы с места на место, нашёл его — худого и грязного в старых городских трущобах и забрал с собой. В каком-то смысле Сонхва заменил Уёну сначала родителя, потом — наставника. Подтрунивания над Хонджуном, иногда думал Сан, были лишь проявлением детской ревности, потому что в понимании Уёна до сих пор, должно быть, теплилась мысль, что самое родное ему существо должно любить лишь его, а мистер Ким был прямым доказательством того, что любить Сонхва способен и других. Уён, в общем-то, никогда не дразнил Хонджуна со зла, у них был свой стиль общения, и вряд ли он когда-нибудь претерпит изменения. Что до Сана, то после обстоятельств «не в том месте, не в то время», он оказался навечно связан с тёмным миром, с Уёном и, следовательно, с Сонхва. Сан относился к нему не то как к родительской фигуре, которой ему не хватало, не то как к старшему брату, которого у него никогда не было. Несмотря на то, что с Уёном Сана связывала крепкая эмоциональная связь, на то, что они всегда делили между собой все важные моменты, были вещи, которые Сан мог доверить лишь Сонхва. И, как он знал, то же самое было и со стороны Уёна. Сонхва был их безопасным местом.       — Сан, — Сонхва повернулся к охотнику, и тёмная радужка его глаз игриво сверкнула. Его губы чуть дёрнулись в подобие очередной улыбки. — Что предложил тебе Ёсан?       Рука у Сана дрогнула, и несколько капель чая пролились ему на штаны. Он ощутил, как две пары глаз оказались прикованы к нему. К его реакции. Ни для кого из них не было секретом, что Сан думал и чувствовал насчёт договора, Бюро, ареста… Но такая формулировка вопроса отсылала в ту ночь в клубе, к словам и интонациям десницы Мастера, к тому, как виртуозно он пробрался Сану в душу и разворотил там всё, что плохо лежало. Кто бы мог подумать, что таких могущественных в своём бессмертии существ будет ограничивать какая-то старая бумажка. Выбор без выбора. Они могут отправиться в любую точку света, поводок растянется на тысячи миль, но однажды всё равно потянет назад.       — Гораздо интереснее то, чего он попросил, — после долгого молчания вклинился Уён. Сан был ему за это благодарен. Почему-то слова застряли у него поперёк горла. В целом, настроение было ни к чёрту после утреннего происшествия.       — И что же хочет от вас господин десница? — Сонхва заинтересованно уставился на мага, подливая себе чая из заварника.       — Малыш замыслил переворот, — последнее слово Уён сказал шёпотом.       — Он хочет на место Мастера? Или он хочет избавиться от Мастера?       — Второе.       — Как интересно, — Сонхва наклонился над столом, чтобы получше рассмотреть пирожные на маленькой тарелочке. Он провёл остреньким ногтем по мягким бисквитным кусочкам и вдруг хмыкнул так, будто у него появилась идея или вроде того. — Древний вампир, которого считают пропавшим, на самом деле умер.       — Умер?! — Сан отставил пиалу с чаем на стол от греха подальше. — Но…       — Тебе не послышалось, мой дорогой, — Сонхва посмотрел на него исподлобья. С такого ракурса он выглядел довольно жутко. — Он зашёл ко мне в казино накануне. Поставил большую сумму на заведомый проигрыш, выпил бокальчик хорошего виски, а потом излил мне душу. Не подумайте — это не было убийство. На рассвете он просто позволил случиться тому, чего мы, вампиры, боимся больше всего. Ни сказав никому из своих последователей и слова, он покинул свой пентхаус и ушёл на гору Намсан. Вечером того же дня я развеял его пепел над Сеулом.       — А как же его фамильяры? Они до сих пор служат…       — Я исполнил последнее желание своего старого друга, — Сонхва покрутил изящной кистью руки, словно бы пародируя те движения, которые проделывают маги, колдуя. — Я подарил им неведение. Сами знаете, как страдают последователи, если лишить их идола. Их господин никогда не вернётся, но их жизнь будет наполнена каким-никаким смыслом. Ждать его и жить в тени его богатства и величия. У людей, так уж вышло, короткая и порой унылая жизнь. Он считал это милосердием по отношению к ним.       — Поэтому у тебя нет фамильяров? — осторожно спросил Уён полушёпотом.       Сонхва грустно улыбнулся и покачал головой.       — Как говорил Будда: поистине счастлив тот, кто ничем не владеет. Когда-то я давал испить своей крови всем желающим, считая, что так я делаю мир лучше, но своими же руками я создавал чудовищ. Привяжи я к себе человека, пообещав ему вечность, я ведь буду нести за него ответственность, я стану хозяином его судьбы, а это, на мой взгляд, неправильно. У каждого здесь свой путь, у кого-то этот путь светел и хорош, у кого-то — полон горя, но он принадлежит только им. Хотите знать моё мнение насчёт старого друга? Я бы отпустил несчастных, я мог бы сделать это, но каким бы я тогда был другом? Тем, кто не держит своего слова? Наверное, в этой ситуации обман никому не сделал бы лучше… Поэтому-то у меня только…       Занавески из бус задребезжали, и в их скромную обитель зашёл Хонджун. Он держал в руках красивую шкатулку из красного дерева, этой штучке было, по меньшей мере, несколько сотен лет, и сделана она была, вне сомнений, в какой-нибудь из королевских династий эпохи Чосон. Он на секунду смутился оттого, что вся троица на него уставилась. Сонхва уложил острый подбородок на ладонь, и так Сан с Уёном поняли, что свой монолог он сим появлением закончил. Поэтому у Сонхва был только Хонджун. Единственный, кого он обратил в вампира за последние двести с лишним лет. По меркам тёмного мира — Хонджун был совсем юным, осенью ему исполнилось девяносто шесть.       — А у тебя? — усмехнувшись хитро, спросил Уён вошедшего.       — У меня что? — Хонджун нахмурился. Он поставил шкатулку на антресоль и посмотрел на мага через плечо.       — Есть фамильяры?       — Мне они ни к чему, — отмахнулся Ким, хмурясь всё больше. — Что за глупые вопросы ты задаёшь? Пришёл сюда всех отвлекать?       — Как ты разговариваешь со старшими? — Уён сделал очень обиженный вид. Опять.       — Как у тебя только язык поворачивается…       — Весьма неплохо, на ребро положить могу, — Уён открыл рот, чтобы продемонстрировать, но Сонхва стукнул его ладонью по бедру. — Что?!       — Прекрати этот цирк, — спокойно сказал ему древний вампир, выглядя при этом словно первый снег припорошил его лицо и волосы. — Золотце, ты что-то нам принёс?       — Это та шкатулка, которую ты искал, — Хонджун сразу же изменился в лице, стоило Сонхва заговорить с ним. Он посмотрел на него с таким обожанием, что гостям должно было стать неловко. — Посмотришь, как закончишь.       — Конечно, — Сонхва ему подмигнул. Хонджун с милой улыбкой вновь удалился, не посчитав нужным что-то говорить двум другим. Он не недолюбливал их, просто ему было глубоко по барабану, что там происходит за пределами его магазина, и если это никак не задевало Сонхва, то слушать эти разговоры было ни к чему.       Сан проводил уходящего взглядом. Показалось, что вампир передёрнул плечами, и Сану стало неловко, ему хотелось бы, чтобы этот жест случился не из-за его наблюдений. У него к Хонджуну были исключительно положительные чувства, и за долгое время их знакомства они ни разу серьёзно не поругались, но часто, бывало, спорили, однако рассудительный и спокойный нрав Сонхва был способен на все вещи во вселенной, в том числе на усмирение любого конфликта.       Чая больше не хотелось, поэтому Сан перевернул пустую пиалу, молча поблагодарив Сонхва за угощение. Уён заправил волосы за уши, съел ещё одно пирожное и, не дожевав до конца, начал говорить:       — Значит, говоришь, вампир тот умер. А почему? Он же «излил тебе душу». Кризис среднего возраста?       — Как остроумно, — улыбнулся Сонхва, оценив шутку. — Преодолев добрую половину миллениума, наверное, что-то меняется по отношению ко всему вокруг. Ты ведь и сам знаешь, как легко бывает сбиться со счёта, и вот ты уже в том моменте, когда и не помнишь, сколько уже прошло. Для нас неуместны эти людские ограничения. Времени, если так посмотреть, в принципе и не существует. Так что дело было вовсе не в этом. Он понял, что здесь ему больше делать нечего. Он насмотрелся и наигрался. Отдал не один век Конклаву, и что он получил? Как он сказал: желторотого мальчишку у руля. Долго размышляя над положением дел, он принял решение закончить этот путь.       — И всего-то?! — Уён не поверил сказанному. — Таинственное исчезновение —просто каприз? Ему не понравилось, и он решил совершить самоубийство?!       — Это не было капризом, — Сонхва чуть покачал головой. В его этом движении было столько грации, что ненароком можно было упустить нить разговора. — Он признал, что мир исчерпал себя. Я не отговаривал его. Может быть, он мог бы ещё внести вклад в Конклав, но он этого не хотел. Это был последний том очень долгого романа, и он наконец-то завершён.       — Вампиры, — буркнул Уён. — Превращаете всё в спектакль.       — Шекспир совсем не просто так называл мир театром, мой дорогой, — Сонхва потрепал Уёна по плечу. — Вам незачем продолжать это дело. Те, кто ушли в отставку, сами выбрали изолироваться или исчезнуть. Я не могу говорить наверняка, но на кого-то мог повлиять сам Мастер, поставив их в безвыходное положение. Ты, мой милый друг, ещё ни разу не изволил явиться на собрание Конклава, а стоило бы. Все очень обеспокоены твоим отсутствием и на заседаниях, и на вечеринках. Говорят, что Топаз испугался, обиделся и спрятался, решив трусливо переждать. Мне неприятно это слушать, прекрасно зная, что это неправда. Я видел тебя в роли Мастера, как и многие другие, а теперь твоя выходка играет против тебя самого, подрывая твой авторитет.       — Ты меня… отчитываешь? — Уён выпучил глаза. Сана пробрало холодком.       — Можно и так сказать. Каково было бы тебе, если бы в таком тесном кругу кто-то поливал грязью, например, меня? Ты бы стал это терпеть? Не трать время на глупости Бюро, возьми себя в руки и поставь всех на место, иначе добром это не кончится…       — Что не кончится? — Сан помрачнел.       — Этот акт, — Сонхва развёл руками, как дирижёр. — Кому бы понадобилось убивать этих никому не нужных охотников, а? Никому. Это предлог. Прелюдия, неужели вы этого не поняли? Покорный слуга очень ясно дал мне это понять, а вас, видимо, обвёл вокруг пальца, сочинив сказку о «таинственности» всего происходящего. Главная тайна не в том, кто убил их всех, а зачем. Будто до этого никогда не умирали эти дурачки из Бюро, и никому не было до них дела. Почему же сейчас это приняло такой оборот? Почему это дошло до тебя, Санни? Почему вы не посмотрели на эту ситуацию как следовало бы?       — Мы, наверное, не хотели, — Сан виновато поджал губы. Сонхва звучал как грозный родитель, рассказывающий в очень сдержанной манере, где и как именно облажались его дети.       — Верно, — он щёлкнул пальцами. — Не хотели. Потому что это слишком обременительно, я согласен. Поэтому вы сюда и пришли. Сами бы спутались в этом клубке ниток и никогда не нашли бы концы, потому что их нет и в помине.       — Великий мастер Сонхва, — Уён чуть-чуть ему поклонился, очень честно и искренне, без ребячества, но Сонхва всё равно щёлкнул его по макушке. — Ауч! Я хотел сказать, твои мудрость и проницательность невероятно сильны. Без тебя мы вдвоём — глупые и ни на что не годные дурачки.       — Ты перегибаешь, — вампир цокнул. — Лучше скажи, что ты понял из моих слов, чем пытаться зубы мне заговорить. Я не первый день тебя знаю.       — Что мне нужно показаться на собрании.       — И всё?!       — А что ещё? Если бы меня волновало, что думают обо мне остальные…       — Тебя должно волновать, — Сонхва мрачно глянул на преемника. — Потому что разводимый Мастером дискурс затронет тебя самым неожиданным образом, и всё это может сложиться в довольно печальную картину.       Уён вжал голову в плечи. Его хлыстали как провинившегося сопляка со всех сторон, и даже никуда не спрятаться. Сан чувствовал себя так же, хоть к нему всё сказанное не имело прямого отношения.       — Вас обоих касается, если уж откровенно. Мастер продвигает политику, которая загоняет всех в ксенофобные рамки. Уже ходили всякие слухи… А вы вдвоём ничто иное, как самый известный межрасовый союз в тёмном мире. Ещё и с таким притягательным прошлым. Неужели я один должен об этом думать?       Сонхва оставил двух «ребятишек» подумать о своём поведении, пока сам отлучился в торговый зал о чём-то пошептаться с Хонджуном. Первые долгие пять минут Сан и Уён правда сидели тихо, виновато теребили манжеты рукавов и стыдливо жали головы в плечи, словно их только что отчитали за грандиозную оплошность. Впрочем, именно этим всё это и было. Если бы первым делом они пошли к Сонхва, избавили бы себя от такого пласта бессмысленной работы и ненужного общения с неприятными людьми. С другой стороны, уже минуя стыдливую пятиминутку, Сан подумал, что сразу Сонхва им ничего бы и не сказал даже после беседы с Ёсаном. Именно таким был их вампир — учил самостоятельности даже тогда, когда все уже давно выросли. Для него, конечно, они всё так и будут глупыми детишками, которых он оберегал подобно дракону, спящему на своих сокровищах. Быть словесно выпоротым Сонхва не унизительно, весьма поучительно, пусть время от времени и закрадывалось чувство, будто за сотню лет они с Уёном так ничему и не научились, совсем ничего в жизни не поняли и вообще…       — Какой же он засранец, — процедил сквозь зубы Уён и кинул после в рот последнее крохотное пирожное. Сан удивлённо на него уставился. — Что? Кровью не пои, дай выпендриться тем, какой он умный и всезнающий старик. Ух, я бы…       — Ты бы что? — улыбающаяся физиономия вампира показалась между занавесок, и Уён покраснел, сразу же напомнив переваренного лобстера. Сан прыснул со смеху. Ладно, наверное, на двоих им можно наскрести лет двадцать пять, но с большой натяжкой.       — Спасибо за всё, Сонхва, — тактично начал Сан, отведя ответный огонь по Уёну. Это бы случилось, если вовремя не отвлечь Сонхва. Уж кого-кого, а болтливого колдуна вампир умел ставить на место с таким мастерством, что этому можно было лишь завидовать.       — Примите к сведению все мои слова, — он подошёл к Сану и положил ладонь ему на плечо. Прохладная, но такая родная и ласковая, что внутри всё приятно затрепетало. — И будьте осторожны, ладно? Мастер и его десница куда сложнее, чем кажутся. Ты понял меня, Ёни?       — А чего сразу я?! Почему к нему ты так не цепляешься? Он что, лучше меня в чём-то? Ты посмотри только в эти глаза! — возмущался маг, тыкая в Сана пальцем. — Вообще последний, кому бы я тут доверял. Ты точно так мудр, как хочешь казаться, а?       Сонхва рассмеялся. Сан держался изо всех сил, чтобы не последовать его примеру. Это был победный удар. Всё, конец. Уёна разнесли по всем фронтам и не оставили даже шанса отыграться, только стрелки на других переводить. Он задрал горделиво подбородок и, не найдясь больше в словах, только фыркал себе под нос, очаровательно этот свой нос морща от недовольства. Перед Сонхва они вдвоём беспомощны.       Отблагодарив Сонхва ещё раз, Сан вышел из комнатки первым и пропал в торговом зале. Оттуда доносились их с Хонджуном голоса, но было сложно уловить суть разговора. Уён собирался уходить тоже, когда Сонхва открыл принесённую владельцем лавки шкатулку и кротким изящным жестом подозвал мага к себе. Заглянув в узкое пространство, маг нахмурил брови.       — Через несколько дней Мастер собирает Конклав, — начал Сонхва, — тебе обязательно нужно прийти. Он не должен думать, что ты боишься его или, ещё хуже, обижен тем, как легко тебя смели с доски.       — Двери починили?       — Не все, но мне так даже больше нравится. Так просторно… — улыбнулся вампир и закрыл шкатулку. Уён продолжил хмуриться.       — А это ты мне зачем показал?       — Не знаю? — Сонхва вскинул руку, пожал плечом. От его плавных движений вышитые серебром пионы на платье словно шевелили лепестками. — Ты сам должен это понять.       — Бессмыслица какая-то, — фыркнул Уён. — Тот, кому это принадлежало, уже давно мёртв. Зачем вообще хранишь это? Ещё и здесь.       — Никогда не знаешь, когда тебя настигнет прошлое, которое пытаешься всячески скрыть.       — Никогда, если это больше не имеет никакого значения.       — Ты уверен? — Сонхва загадочно улыбнулся уголком бледных губ, и Уёна пробрали мурашки. Может быть, уверен он не был. Может быть, не до конца. Может быть, всё-таки, всё это не имело никакого значения.       Пошёл дождь. Сан пожалел, что не оставил мотоцикл на закрытой парковке и уже недовольно думал, как поедет домой на мокром сидении. С крыльев летучей мыши текла стреха, и в ритме ударов воды о землю была какая-то знакомая мелодия, но Сан не успел прокрутить её достаточно в голове, чтобы вспомнить. Уён вышел из магазина громко, резво, как ураган. Красные концы его волос завились от влаги, а на лице застыло какое-то нечитаемое выражение. Сан мягким движением убрал волосы ему за ушко, как часто любил это делать, и сухие губы мага тронула лёгкая улыбка.       — Ты был прав.       — А когда не был? — самодовольно фыркнув, сказал Уён, и его тёмные глаза на доли секунды блеснули зеленью.       — Я, конечно, не вёл учёт, — скрестив на груди руки, начал Сан с хитрой улыбкой, — но в следующий раз исправлюсь.       — Я на тебя вампира натравлю, — Уён достал из кармана сигареты. Он зажал одну зубами, но не спешил поджигать. — Что вы с Хонджуном так страстно обсуждали?       — Дурацкое прозвище тебе придумывали, — с улыбкой ответил Сан. Это была неправда, они оба это знали, но Уёну понравилось.       — Успешно?       — Мы не так хороши в этом, как ты, — такая ужасная лесть очевидно подбодрила слегка поникшего колдуна. Разговор с Сонхва не всегда наполнял силами и давал ориентир, порой он буквально был хлыстом, обнажающим правду на свои и чужие ошибки.       Колокольчики зазвенели, и со щелчком над головами Сана и Уёна раскрылся плотный китайский зонтик, по которому плыли золотые облака. Сонхва встал у них за спинами с доброй улыбкой и смотрел на них двоих сквозь алые стёкла очков. Вампиры защищали глаза от дневного света специальными линзами, как и колдуны предпочитали не классические цвета. Белая коса вампира упала ему за спину, и короткие прядки обрамляли бледное лицо, делая его похожим на персонажа из видеоигры.       — Уже уходишь? — удивился Уён.       — Я обещал вернуться к вечеру, — ответил вампир. — А вы испугались дождя?       — Нет, мы довольствовались моими метеорологическими способностями.       — Что? — Сонхва рассеянно широко распахнул глаза. Очки съехали на кончик носа.       — Я вчера ляпнул, что дождь будет, — Уён усмехнулся. — Как в воду глядел.       — Если тебе так лучше спится, то не буду никак это комментировать.       — Ты сегодня беспощаден ко мне.       — Не больше, чем и всегда, разве нет?       — Я, конечно, не вёл учёт, — с усмешкой ляпнул Уён, косо глянув на Сана, — но в следующий раз исправлюсь.       Острый язык Уёна был ему полезнее всякой магии. Сонхва сдержанно посмотрел на него, позволил себе кроткую улыбку, а после чуть сдвинул зонт в сторону, отчего струя воды полилась магу на плечо.       — Это травля.       — Сан, ты понимаешь, о чём он?       — Абсолютно нет.       — Групповая травля, — фыркнул Уён, стряхивая капли с хаори. — Сан должен был бороться со злом, а не примкнуть к нему. В который раз убеждаюсь, что все мужчины врут.       — Ой, ну хватит тебе, — Сонхва потрепал мага по волосам и приобнял за плечи. — Капризничаешь всё так же, как в детстве. Пора бы вырасти, мой сладкий пирожочек.       — Иди ты куда собирался!       — А я хочу с вами, — вампир вновь улыбнулся своей этой улыбочкой, от которой не ясно: он издевается или искренне добр.       — Нет, я больше не могу! — раздражённо процедил маг и, щёлкнув пальцами, наложил на себя простенькое заклинание, отталкивающее воду, и вышел из скромного укрытия. Быстрым шагом он пошёл прочь.       Сонхва покачал головой, Сан остался стоять рядом с ним. Он мог бы побежать за Уёном, но зачем? Эта сцена — ничего больше, чем каприз любимого ребёнка, который не может найти слов и уловок, чтобы утереть нос родителю. Такое случалось часто. Именно об этом говорил маг вчера, когда они навестили апартаменты погибшего вампира. Он не мог долго выносить эту вампирскую парочку, но сегодня Хонджун отдал все карты Сонхва. Если говорить начистоту, то Сану подобный разнос устраивали гораздо реже, Сонхва много раз хвалил его за отточенный навык молчать, когда нужно. Для Уёна такое было бы оскорблением, и все они об этом знали, но, как думал Сан уже много-премного лет, Сонхва видел в этом уйму возможностей, чтобы съязвить.       — Будь осторожен, мой мальчик, — поправив очки, Сонхва посмотрел сквозь них на Сана с высоты своего роста, сделавшегося значительно большим, чем было на самом деле, из-за каблуков его сапог. — И присматривай за ним.       — Ты думаешь, что-то может случиться?       — А когда в этом мире что-то не случается? — склонив голову, вампир приподнял в удивлении брови. — Ты ведь не сказал ему, что случилось с тобой утром. Не сказал, что случилось той ночью у клуба. Не считаешь нужным? Или снова не подумал даже? А подумал ли ты, что с тобой это повторится?       — Я не люблю, когда ты это делаешь, — Сан нахмурился. Любое применение сверхъестественных способностей к себе он воспринимал весьма раздражённо.       — Иначе я не могу узнать, что с тобой происходит, — Сонхва сделал шаг вперёд и вынудил Сана идти за ним следом.       Сан вернулся домой вечером. Дождь только усиливался, и на половине пути плотная стена воды закрывала обзор, из-за чего он несколько раз чуть не съехал с дороги, но всё обошлось. Уёна догнать у них не получилось, и остаток дня он молчал. Сонхва проводил Сана до парковки, и они попрощались. Вампир собирался уладить какие-то вопросы в своём казино, а Сан долго думал, чем ему заняться, и не нашёл ничего лучше, чем заглянуть в кварталы магов в поисках чего-нибудь полезного, но кроме ужасно кричащих плакатов на окнах некоторых домишек о превосходстве магов над всеми остальными и озлобленной карги, некогда ослепшей от солнца, он ничего там не нашёл. Днём, в общем-то, было нечего делать в таких местах, даже в пасмурную погоду. Единственное, что могло тревожить, как и прежде, это удивительный эффект от пропаганды Мастера. Многие и правда верили в то, что он преподносил на встречах. То, что такой персонаж продолжал держаться во главе Конклава было ещё более странно, чем всё остальное. Будто всем застелила глаза какая-то магия и все дружно поверили, что единственно верный вариант для их будущего — это ненависть и раздробленность.       Сан вышел из душа, когда его телефон громко заверещал от входящего звонка. Промокнув влажные пальцы о полотенце на голове, он сдвинул иконку в сторону и начал видеозвонок. Уён валялся на кровати, и тусклый красно-жёлтый свет мягко ложился на его тёмную фигурку, завёрнутую в мягкий плед. Сан жестом попросил его немного подождать, а потом поставил телефон на стол. Стесняться было нечего. Из одежды у Сана было лишь полотенце, и то на голове. Ему в спину прозвучал только невнятный звук, напоминающий не то свист, не то что-то вообще необъяснимое.       — Ты играешь нечестно, — сказал Уён, когда Сан вернулся к нему в домашней одежде.       — Чего ты там не видел? — Сан шутливо закатил глаза.       — Я тебе не говорил, но недавно у меня случился сильнейший приступ амнезии. Раздевайся прямо сейчас и показывай заново, я буду конспектировать.       — Ты успокоился?       — Нет, ты только что сделал то, что сделал. Я уже никогда не буду спокоен!       Уён надул губы, а Сан задумчиво посмотрел на него, потирая подбородок. В магазине Хонджуна из мага лилось всё на свете, поэтому проучить его за излишнюю болтовню, чуть-чуть совсем, было можно.       — Умышленный стриптиз на камеру только для доверенных лиц, — сказал Сан. — А мне ты не веришь.       — Ну и не очень-то хотелось, — фыркнул он. — Я нафантазирую перед сном.       — Так не хотелось, что ты готов конспектировать?       — Давай, пока! — Уён положил телефон камерой вниз, но не собирался скидывать звонок.       — Только не говори мне, что ты весь день хандрил из-за Сонхва.       — Пф-ф… — послышалось шумно из динамиков. — Ещё чего! Нужно что-то существеннее, чтобы запереть меня дома в апатичной коме. Я ходил по магазинам.       — Выбрал, в чём пойдёшь ставить на колени Конклав?       — Чтобы поставить Конклав на колени, стоит сначала поднять его из лежачего положения. Но да, выбрал. Показывать не буду, потом увидишь.       — Что ты об этом всём думаешь? — Сан отправился с телефоном на кухню, чтобы сделать себе чай и лёгкий перекус. Уён перевернул камеру к себе, и, несмотря на слабый свет, Сан видел, как внимательно маг наблюдал за ним.       — Сонхва, наверное, прав, — тихо проворчал он, а потом добавил: — он всегда прав, потому что это Сонхва. Но… Я не знаю. Как будто мне вдруг стало наплевать.       — Я тоже это почувствовал, — низкий голос Сана прозвучал незнакомо для него самого. Уён улёгся удобнее, подбив подушку под щекой. Он выглядел немного сонным и очень милым. — Мне кажется, с нас уже должно быть достаточно. Я был с утра у Минджи, она дала отчёт по «моему другу».       — «Твоему другу»? У тебя есть «друзья» кроме меня? — сощурив по-лисьи глаза, подозрительно сказал маг. Сан позволил себе посмеяться.       — Тот самый. Я тебе говорил, что обожаю его.       — А-а-а… — протянул маг. — Этот друг. И что там?       — «На умышленное убийство не способен», — написано на первой и единственной странице. Дата, подпись. Очень исчерпывающе.       — Есть с чем поспорить. Во-первых, так называемое «убийство», за которое я вынужден терпеть этот позор — не было умышленным, а являлось самообороной. Во-вторых, пусть снимут с меня этот браслет, и я сдеру с них живьём шкуру в этот же момент, — хмурая морщинка залегла у него между бровей. Эта тема всегда раздражала их обоих. — Сохрани эту макулатуру на будущее. Я затолкаю её в задницу гендиру Бюро при удобном случае.       — Я бы хотел, чтобы такого удобного случая не было, — Сан взял телефон и пошёл за стол, чтобы перекусить. — Я как-нибудь сам с ним разберусь.       — Как благородно, — Уён перекатился на другой бок. На его лицо ровно лёг тёплый свет прикроватной лампы. — Что делать будем?       — Я планирую поесть и лечь спать, — Сан пожал плечами. — А ты?       — Сонхва бы сейчас прописал тебе затрещину, или это только мне всегда адресовано? — Уён пожевал губы и посмотрел прямиком в камеру.       — Прописал бы, думаю, — Сан откусил бутерброд. — Что мы можем сделать? Слушать нашего мудрейшего наставника и не рыпаться. Хотелось бы, конечно, понимать, какова роль Ёсана во всём этом цирке и почему он ходил к вампиру.       — Я тебе сразу сказал, что плясать под его дудку мы не будем, — Уён поморщился от упоминания десницы Мастера. — А Сонхва слишком Сонхва, чтобы сказать Ёсану что-то лишнее. Я надеюсь, у нынешних членов Конклава хватает мозгов быть обходительными с ним и не совать свой нос туда, куда не нужно.       — Послезавтра и узнаешь.       — Я бы хотел пойти туда с тобой, — тихо и почти жалостливо прозвучало из динамиков, и Сан даже перестал есть.       — Зачем там я? — он отложил бутерброд обратно на тарелку.       — Мне было бы… спокойнее, будь ты там. И, может быть, тебе было бы полезно оказаться на этом сборище. Но лучше так не делать.       — Я могу пойти с тобой, — Сан пожал плечами. — Но не буквально. Есть достаточно способов, чтобы это провернуть: начиная твоей прекрасной магией и заканчивая всякими приблудами типа микрокамер и так далее.       — Ты такой умный мужчина! — Уён драматично положил руку на лоб. — И кому ты такой достанешься, подумать только…       — Есть у меня вариант, — Сан вернулся к еде. Уён так и лежал в своей театральной позе, но улыбался уголками губ.       — Надеюсь, хороший.       — За сто лет лучше не нашёл.       — А искал?       — Не то чтобы…       — Хочу тебя покусать, — косо посмотрев в камеру, низким голосом сказал маг. — Дразнишься, совсем как этот кровосос.       — Я ведь сказал тебе, — Сан наклонился поближе к камере с тонкой хитрой усмешкой, — когда закончим с этим делом — я весь твой.