Mon ange

Жизнь без испытаний — не жизнь.

Эти слова удерживали его от падения в бездну отчаяния, хотя сердце ныло, а душа кровоточила. Он не мог никому сказать, не мог позволить себе слабость. Всё, что оставалось, — подняться самому, снова и снова. Поздно вечером, сидя за столом, Нам Гю закурил. Дым поднимался к потолку, растворяясь в темноте комнаты. В голове крутились мысли — рваные, беспорядочные, но в их хаосе наконец вспыхнула идея. Он схватил ноутбук и, не раздумывая, начал печатать. «Ангел спустился на землю, чистый, незапятнанный. Он не знал, что в тени его уже поджидает демон, жадно следящий за ним, готовый испортить его крылья. Демон не хотел разрушать ангела — он хотел завладеть им, сделать своим, оставить на нём метки, которые никогда не сотрутся…» Слова лились сами собой. Он писал легко, без остановки, потому что история уже была внутри него. Он пережил её. Он чувствовал её на своей коже. Может быть, кто-то, прочитав это, узнает в его словах себя. Может быть, ему станет легче, потому что он поймёт: он не один. За написанием время пролетало незаметно, и когда Нам Гю, наконец, поднял голову от ноутбука, за окном уже светало. Серый рассвет окутал город тяжёлыми тучами, и вскоре на подоконник застучали первые капли дождя. Вскоре он усилился, и вот уже стены квартиры оглушал ровный, низкий гул ливня. Он провёл ладонями по лицу. Глаза жгло от усталости, руки дрожали от напряжения, но в груди поселилось странное чувство облегчения. Он не просто писал — он изливал на страницы свою боль, словно очищаясь. Захлопнув ноутбук, Нам Гю поднялся. Всё тело ломило, а мысли путались, но спать уже не хотелось. С трудом поднявшись, он направился в ванную. Прохладная вода немного привела его в чувство, но не смогла стереть следы бессонной ночи. Глаза оставались покрасневшими, а лицо — бледным. Он задержался перед зеркалом, внимательно рассматривая своё отражение. Белый пиджак и кофта с высоким горлом уже ждали его на стуле в комнате — тщательно подобранный щит, который должен скрыть всё ненужное от чужих глаз. Через полчаса он уже выходил из квартиры, спрятав руки в карманы. Дождь не собирался прекращаться, и, пока он добирался до остановки, его ботинки промокли. Всё вокруг казалось серым, бесконечно пустым, словно город отражал его собственное состояние. Университет больше не выглядел для него таким красивым. Теперь это место стало его личным адом, в котором каждый день приносил новые испытания. Проходя по коридору, он чувствовал, как воздух здесь тяжелее, чем в любом другом месте. Когда он вошел в аудиторию, его внимание сразу привлек букет белых лилий, стоявший на столе. Чистые, аккуратные, они резко контрастировали с серостью его мыслей. Рядом с букетом лежала небольшая записка. Он медленно подошел, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Поднял карточку, увидел красивые, размашистые буквы. «Улыбнись, мой ангел.» Пальцы сжались на тонкой бумаге. Его передёрнуло. Отвращение всколыхнулось внутри, как волна, накрывая с головой. Скривившись, он смял записку, будто хотел стереть с неё этот наигранно ласковый тон, и отбросил подальше. Цветы почти полетели в мусорку, но в последний момент он замер. Лилии не виноваты. Они не выбирали, кто их принесёт, чьи руки их сорвут. Сжав губы, он медленно поставил букет на край стола, провёл по гладким лепесткам кончиками пальцев. Лёгкое прикосновение, почти осторожное. Они пахли свежестью и чем-то тёплым, вызывая странное ощущение. Лекции пролетали одна за другой, сливаясь в бесконечный поток слов, которые он механически зачитывал с учебника. Нам Гю почти не поднимал головы, избегая встречаться глазами со студентами — если кто-то заметит блеск слёз, станет только хуже. Голос звучал ровно, но в нём не было жизни, будто он говорил не сам, а за него это делала запрограммированная машина. Когда прозвенел звонок, он устало выдохнул и прикрыл глаза. Настало время обеда. Поднявшись со стула, он машинально схватил букет лилий, и направился в столовую. Там, за привычным столиком преподавателей, уже сидели Мин Юн и Ко Миса. Первый, как всегда, с лёгкой ухмылкой разглядывал экран телефона, а вторая эмоционально жестикулировала, рассказывая что-то про «ужасное» поведение студентов. — Я им говорю: «Ребята, это было в домашнем задании!» А они мне: «Мы котика в окно разглядывали». Да что за отговорка вообще?! — возмущённо всплеснула руками Миса, но, заметив приближающегося Нам Гю, тут же переключила внимание. — О, какие красивые цветочки! — её пальцы нежно провели по лепесткам, затем она хитро прищурилась. — От кого они, если не секрет? — Даже не знаю, — с натянутой улыбкой ответил он. — Оставил кто-то на моём столе. Мин Юн, который к этому моменту уже убрал телефон, внимательно посмотрел на Нам Гю, задержав взгляд на горле, где из-под водолазки выглядывали красные отметины. Он едва заметно нахмурился, но быстро перевёл взгляд на друга, молча подвинув к нему чашку кофе и булочку. — Кушай давай, такой бледный, кошмар просто, — пробурчал он и несильно хлопнул его по плечу. — Ты такой заботливый, — слабо улыбнулся Нам Гю. — Кстати, как себя чувствуешь? — протянул Мин Юн, откусывая булочку. — Так резко заболел, и на звонки не отвечал. Нам Гю сжал вилку в руке, стараясь выглядеть равнодушным. — Ну, да, что-то резко накрыло. Прости, что не звонил, сил не было говорить. Мин Юн кивнул, бросив на него короткий взгляд, но не стал больше расспрашивать. Вместо этого он вернулся к разговору о работе, весело обсуждая с Ко Мисой последние выходки студентов. — Вот за это я их и люблю! Хоть какое-то творчество в этой скучной жизни. Мин Юн усмехнулся и покачал головой. — Творчество — это когда они мне доказывали, что электронный файл можно забыть дома. Миса хмыкнула, а Нам Гю тихо улыбнулся, слушая их. С ними было хорошо. Они выглядели единственными лучами света в этом месте, и он был рад, что такие люди здесь ещё остались. Но стоило ему расслабиться, как на его плечо легла тяжёлая рука, сжимающая его так, будто хотела вдавить в стул. Не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это был. — Bon appetit, друзья, — Су Бон уселся между ним и Мин Юном, закидывая руку на его плечо. — И тебе, Нам Су. Нам Гю завис всего на секунду, когда его взгляд снова встретился с чёрными глазами. В них плескались все черти, что, казалось, только радовались происходящему. — Я Нам Гю, — процедил он сквозь зубы. — Плевать, — Су Бон отмахнулся, и потянулся к оставленной чашке кофе Нам Гю. Сделав глоток, он развернул голову в сторону цветов, стоявших на столе. Нам Гю поймал этот взгляд и внутренне напрягся, надеясь, что этот ублюдок промолчит. — Они тебе понравились? — Су Бон вдруг наклонился ближе и прошептал в самое ухо, так тихо, что только он мог слышать. По телу пробежал неприятный холодок. Нам Гю поёжился, но француз лишь сильнее сжал руку на его худом плече. Поджав губы, он коротко кивнул. В ответ Су Бон одобрительно улыбнулся, будто хозяин, похваливший пса за правильное поведение. — Вы двое наконец-то подружились? — Ко Миса просияла. — Я знала, что вы поладите! Я же говорила, Нам Гю, с ним просто нужно найти общий язык. — О, да, нашли, — усмехнулся Су Бон, похлопывая Нам Гю по плечу.  Мин Юн перевёл взгляд на Нам Гю и сразу же заметил, что тот буквально вжал себя в стул. Пальцы белели от напряжения, сжимая ткань штанов, а дыхание стало неглубоким, будто он боялся, что любое лишнее движение выдаст его. Мин Юн задумался всего на секунду, но затем быстро схватил его за руку и потянул от стола. — На пару слов, Гю. Нам Гю вздрогнул, но не сопротивлялся, позволяя увести себя прочь. Су Бон проводил их взглядом, хмурясь. Он заметил, как рука Мин Юна уверенно легла на талию мальчика. Его мальчика. В уголках губ на мгновение дрогнула усмешка, но в глазах мелькнуло нечто хищное. Мин Юн провёл Нам Гю в дальний угол коридора, подальше от лишних ушей, и тихо спросил: — Слушай, то, что с тобой недавно было… Это никак не связано с Су Боном? Нам Гю поднял на него глаза. Те уже начали предательски слезиться, но он упорно держал лицо. — Нет, конечно нет, — быстро выдохнул он. — Он тут ни при чём… — А следы на шее откуда? Мин Юн пристально смотрел на него, не пропуская ни одной эмоции. Нам Гю замер. Потом судорожно сглотнул и резким движением натянул воротник выше, будто это могло стереть доказательства. Он бросил короткий взгляд за спину друга — и его тут же сковал страх. Он всё ещё сидел за столом, но теперь его внимание было приковано только к ним. Чёрные глаза не отрывались, впиваясь в него с ледяным спокойствием, за которым скрывался целый ураган. Мин Юн заметил этот взгляд и нахмурился. — Эй, смотри на меня, — он мягко, но уверенно сжал плечи Нам Гю, вынуждая его снова встретиться с ним глазами. — Дыши, он нас не слышит. Ты можешь мне рассказать. Нам Гю сжал кулаки, внутренне разрываясь между страхом и отчаянным желанием выговориться. После долгой паузы он коротко кивнул. — Только не здесь, — голос был чуть громче шёпота. — Уведи меня отсюда. Мин Юн решительно схватил его за запястье и повёл в сторону лестницы. Они поднялись на крышу, где почти никогда не было людей. — Ну, теперь можешь сказать. Что произошло? Нам Гю сжал зубы, отвернулся к ограждению, цепляясь пальцами за холодный металл. — Ничего… — Не ври, он причинил тебе вред? Мальчишеская привычка врать и притворяться, что всё в порядке, просила взять верх, но когда Нам Гю снова посмотрел на друга, в его глазах было только искреннее беспокойство. Он сглотнул ком в горле. — Не знаю, — голос дрогнул. Мин Юн нахмурился, делая шаг ближе. — Чего ты боишься? Нам Гю вздрогнул, вспомнив тот взгляд. Тот голос. Те руки. — Я боюсь его, — выдохнул он, и с глаз наконец-то скатилась слеза. Слёзы катились по щекам, одна за другой, оставляя за собой горячие дорожки. Нам Гю судорожно смахивал их рукавом, но они не прекращались. Он не хотел, чтобы Мин Юн видел его таким, но удержаться было невозможно. Тот не стал ждать. Просто шагнул ближе и развернул его к себе, заключая в крепкие, тёплые объятия. — Иди сюда, всё хорошо, — мягко сказал он, сжимая его плечи. Нам Гю застыл на долю секунды, но потом отчаянно вцепился в него, хватаясь как за спасательный круг. Его пальцы сжались на спине друга, словно он боялся, что тот исчезнет, оставит его одного наедине с этим кошмаром. Слова застряли в горле. Грудь сдавило так сильно, что дышать стало трудно. — Он изнасиловал меня, Юн. Мин Юн замер. Ощущение было такое, будто весь мир вокруг вдруг стал тише. Но руки его не ослабли. Наоборот, он только крепче прижал его к себе, одной рукой удерживая за спину, а другой медленно поглаживая волосы. Нам Гю дрожал, дыхание сбивалось, и каждое всхлипывание отзывалось в его груди эхом. Мин Юн не говорил ничего лишнего. Просто держал его, позволяя выплеснуть все эмоции, что тот так долго запирал в себе. — Какой же он мудак, — тихо выдохнул он, продолжая гладить его по голове. Нам Гю лишь крепче вжался в него, словно хотел раствориться в этих объятиях. — Я не знал, что делать, — прошептал он. — Мне было так страшно… Мин Юн закрыл глаза, прижимая его ближе. — Ты не виноват, понял? Это не твоя вина. Он так хотел в это поверить. Так хотел, чтобы это было правдой. Мин Юн чувствовал, как его друг буквально рассыпается у него в руках, и от этого внутри всё клокотало от злости. Но сейчас важно было только одно — помочь ему. Поэтому он не спешил отпускать. — Я рядом, Гю, — шепнул он. — Мы справимся. Мин Юн мягко высвободил его из объятий, но прежде чем полностью отстраниться, на секунду задержал руку на его плече, будто давая понять: «Я здесь». Потом шагнул к краю крыши, сел на бортик и достал из кармана мятую пачку сигарет. Щёлкнул зажигалкой, прикурил и молча протянул одну Нам Гю. Тот некоторое время смотрел на неё, прежде чем дрожащими пальцами взять. Он сел рядом, не торопясь закуривать, просто держал сигарету в руках, пока в груди всё ещё что-то сжимало. Мин Юн бросил на него короткий взгляд и молча накрыл его руку своей, легко сжав. — Я бы убил его, если бы мог, — наконец сказал он, в голосе сквозило злое, глухое раздражение. — Но этот засранец имеет связи буквально везде. Он тихо выругался себе под нос, выдыхая дым. — Любого сожрёт, если тот ему не понравится. Даже директор его не трогает. Нам Гю кивнул. Он это знал. И именно поэтому страх не отпускал его до конца. Мин Юн заметил, как он напрягся, и сжал его руку чуть крепче. — Не говори ему ничего, пожалуйста, — тихо попросил Нам Гю. — Он может сделать ещё хуже… — Я понимаю, — Мин Юн кивнул, задумчиво глядя на горизонт. — Никто об этом не узнает. Некоторое время они просто сидели в тишине, деля между собой этот момент хрупкого покоя. Ветер чуть трепал волосы, внизу что-то гудело, где-то вдали смеялись студенты. Жизнь шла своим чередом. Но у Нам Гю было ощущение, что он застрял. — Пора возвращаться, — глухо сказал он. Мин Юн выбросил окурок, в последний раз похлопал его по плечу и встал следом. Но когда они спустились вниз, то увидели его. Он стоял, лениво опершись спиной о дверь, скрестив руки на груди. Его тёмные глаза медленно скользнули по Нам Гю, оценивающе, неторопливо. Су Бон медленно оттолкнулся от двери и шагнул вперёд, испепеляя Мин Юна холодным, тяжёлым взглядом. — Нам Су, тебе, кажется, пора. Прежде чем Мин Юн успел среагировать, он схватил Нам Гю за запястье и грубо оттолкнул его, заставляя шагнуть за дверь. — Стой! — возмутился Мин Юн, делая шаг вперёд. Но дверь уже захлопнулась перед ним. Су Бон повернулся обратно, его губы тронула хищная ухмылка. Затем он неспешно подошёл ближе, остановившись настолько рядом, что между ними оставалось не больше шага. — Я, кажется, ясно дал понять, что он — мой, — его голос стал низким, опасным, будто свист раскалённого лезвия. — Тогда какого хуя ты крутишься возле него? Мин Юн сжал кулаки. Злость клокотала в груди, но он не отступил. — Что ты творишь? — процедил он. — Он же ещё ребёнок, как ты посмел к нему прикоснуться? Лицо Су Бона на мгновение стало жёстким, глаза сузились. А потом, прежде чем Мин Юн успел хоть как-то защититься, тот резко толкнул его в грудь. Он не устоял. Упал, тяжело ударившись спиной о холодный бетон. Прежде чем он пришёл в себя, Су Бон присел, нависая над ним, его тёмные глаза блестели опасным азартом. — Ты не в том положении, чтобы указывать мне, — прошептал он, хватая его за подбородок и сжимая пальцами так, что стало больно. Мин Юн сквозь зубы выругался, но тот лишь усмехнулся. — Держи свой рот на замке, — продолжил он мягко, почти ласково, но от этих слов стало по-настоящему страшно. — Иначе твоей любимой жене придётся растить сына в одиночестве. Он улыбнулся, быстро, почти дружелюбно, похлопал его по щеке и, легко встав, направился к выходу. Дверь захлопнулась за ним. Мин Юн несколько секунд лежал на холодном полу, переводя дыхание. — Ебанный псих. Нам Гю бежал, не разбирая дороги, лишь бы подальше от него. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот разорвёт грудную клетку. Каждый шаг отдавался в висках глухими ударами. Он не знал, куда спрятаться. В каком углу затаиться, чтобы хоть ненадолго почувствовать себя в безопасности. Только бы Су Бон не догнал. В кармане завибрировал телефон. Нам Гю схватил его, вцепившись в надежду, что это Мин Юн, который скажет, что всё в порядке, что он жив-здоров и уже скинул этого ублюдка с третьего этажа. Но нет. Экран высветил короткий текст, от которого его сердце ухнуло вниз. «Ангел мой, ты снова убегаешь? Не доводи до греха. Приходи в мой кабинет.» Нет. Только не кабинет. Только не снова остаться с ним один на один. Новый звук оповещения. «Не заставляй меня ждать.» Нам Гю закрыл глаза, пальцы судорожно сжались на телефоне. Он мог бы сбежать. Мог бы спрятаться в туалете, мог бы добежать до выхода и просто бежать, бежать, бежать, пока ноги не откажут. Но Су Бон всегда его находил. Он знал это. Рано или поздно ему всё равно пришлось бы вернуться. С тяжёлым комом в груди, он развернулся и направился к проклятому кабинету. Каждый шаг туда казался шагом в пропасть. Он вошёл без стука, потому что знал — его уже ждали. На столе лежал букет лилий. Те самые, что он оставил в столовой. Как мило, Су Бон даже позаботился о его букете. Лучше бы просто выкинул его. В комнате пахло дымом. Мужчина стоял у окна, спиной к нему, выкуривая сигарету. Даже не обернувшись, лениво бросил: — Не стой там, подойди ближе. Нам Гю сглотнул. Ноги стали ватными, но он подчинился. Медленно, шаг за шагом, приблизился, становясь сбоку. Су Бон курил, глядя куда-то вдаль, но на губах его играла коварная улыбка. — Руку. — Что? — Высунь руку, — повторил мужчина, теперь уже глядя прямо на него. Парень напрягся, не понимая, зачем ему его рука. Но ослушаться было страшнее. Медленно, с замиранием в груди, он протянул ладонь вперёд. Су Бон резко схватил его. Нам Гю не успел даже понять, что происходит, как обжигающий жар вспыхнул на коже. Громкий крик вырвался сам собой. Он дёрнулся, но Су Бон держал крепко, не позволяя вырваться. — Отпустите! — в панике вскрикнул он, но боль только усилилась. Су Бон прижал раскалённый кончик сигареты к его запястью, не торопясь отнимать. Медленно прокрутил, наслаждаясь каждой секундой его мучений. Нам Гю зашипел от боли, чувствуя, как кожа пузырится, но руки были как в капкане. Француз словно смаковал момент, выжидал, когда кровь запечётся на ожоге. И только после этого убрал сигарету, небрежно стряхнув пепел прямо на его руку. Нам Гю посмотрел вниз, дыхание сбилось. Кожа горела, на ней красовался алый след, ещё немного и он бы потерял сознание. — За что? — голос сорвался, он едва мог говорить. Су Бон ухватил его за волосы, дёрнув так, что у него скрипнула шея. — Я предупреждал, что не стоит от меня бегать, mon amour, — он приблизился ближе, горячее дыхание обжигало щёку. — И не смей больше общаться с Юном. Нам Гю смотрел на него с неподдельным шоком в глазах, боясь даже пошевелиться. — Тебе ясно? — Но он мой друг… Ошибся. Не ту фразу сказал. В следующее мгновение его с силой вжали в стену. Су Бон сжал его кадык, не давая нормально вдохнуть. — Ты мой, — в глазах мужчины плескалась леденящая кровь одержимость, — не испытывай моё терпение, иначе последствия тебя очень огорчат. Нам Гю понял намёк. Прекрасно понял. Стало жутко и противно. Он закивал, готов согласиться со всем, лишь бы этот день не повторился вновь. — Хороший мальчик, — его рука мягко скользнула по щеке, словно похвала, только она от этого не сделала его приятным. Су Бон не спешил отступать, его глаза, полные опасной нежности, продолжали изучать парня. Нам Гю не двигался, прижимаясь спиной к стене, пытаясь слиться с ней, стать невидимым, почти раствориться в этом кабинете, который так ненавидел. Су Бон заметил его движение, оценил его позу, и слегка улыбнулся, опуская взгляд на белоснежный пиджак парня. — Тебе идёт белый, как настоящий ангел, — его голос был тёплым, но в нём не было ни малейшей искры заботы, только холодный расчет. — Надень этот пиджак сегодня вечером. — Зачем? — спросил он, как бы надеясь на несерьёзность этого предложения. — Как зачем? Разве я забыл сказать, что мы идём на свидание? — его улыбка была опасной, как лезвие ножа. Нам Гю еле сдержал истеричный смешок, смешанный с горечью и страхом. — Я не соглашался. Су Бон усмехнулся ещё шире, его голос был ровным, почти насмешливым. — Так я и не спрашивал, mon ange. Нам Гю зажмурил глаза, стиснув зубы, не зная, как бороться с этим кошмаром. Каждая клеточка его тела кричала, чтобы он выбежал отсюда, но он всё ещё не мог пошевелиться. — Будь готов в шести, я заеду за тобой. Адрес скинь сообщением. Парень почувствовал, как Су Бон резко потянул его за подбородок, заставляя открыть глаза, глядя прямо в его лицо. — Уверяю, тебе понравится, — он сказал это с такой уверенностью, что слова звучали как приговор. Летящий на него грузовик понравился бы ему больше, чем свидание с самим дьяволом.