Исповедь творца

Тьма густела вокруг, обволакивая город пеленой ночи. Сложно было определить, сколько точно сейчас времени, но, кажется, этим никто не интересовался. Чону, сжимая в руке запотевшую банку пива, казалось, сам излучал какое-то внутреннее напряжение. Он говорил, торопливо и сбивчиво, словно боялся, что мысль ускользнет, если он замешкается хоть на секунду. Голос его дрожал, то ли от холода, то ли от волнения. Мунчжо слушал внимательно, склонив голову набок. В его глазах читался неподдельный интерес, но вместе с тем и какая-то неуловимая отстраненность. Он наблюдал за Чону, как энтомолог наблюдает за редким насекомым, стараясь уловить каждую деталь, каждый нюанс. — Чем вы увлекаетесь? Помимо… работы? — Мунчжо выделил последнее слово легкой ироничной интонацией, от которой по спине Чону пробежали мурашки. Чону замер, как олень, застигнутый светом фар. В голове его образовалась оглушительная пустота. — Да-а… — протянул он наконец, запинаясь и словно выталкивая слова из себя. — Иногда… балуюсь писательством. — Писательством? — брови Мунчжо взметнулись вверх в немом удивлении, но тут же вернулись на место, приняв выражение учтивого внимания. — О, это… весьма неожиданно и, несомненно, интересно. И о чем же повествуют ваши творения? — В основном… детектив, — пробормотал Чону, чувствуя, как пальцы судорожно сжимают холодный металл банки. Каждая буква словно с трудом пробивалась сквозь плотную завесу неуверенности. — Детектив? — Мунчжо словно смаковал это слово, катая его на языке. — Расскажите же, о чем именно? Если это, конечно, не тайна. — Правда интересно? — вырвалось у Чону прежде, чем он успел себя остановить. Ему правда интересно? Или он просто пытается поддержать разговор из вежливости? — размышлял Чону, отпивая один глоток холодного пива и глядя на мерцающие огни ночного Сеула. — Я пишу… о художнике, — начал он, постепенно набирая обороты. — Талантливом, известном… и совершенно безумном. Он одержим красотой, но понимает ее… несколько иначе, чем обычные люди. — Одержимость… — тихо повторил Мунчжо, словно примеряя это слово на себя. — Весьма похвальное качество, если знать меру. — Он убивает, — выпалил Чону, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Но не просто так. Каждое убийство – это… акт творения. Он забирает у жертвы части тела… и использует их для создания новых картин. Своеобразный… трибьют. Посвящение, если хотите. Чону жестикулировал банкой пива, словно дирижер, управляющий невидимым оркестром. Он смотрел в ночное небо, ища там подтверждение своим словам, ища вдохновение, чтобы передать всю глубину безумия своего персонажа. — И какие же части тела вдохновляют его больше всего? — спросил Мунчжо тихим, почти шепчущим голосом. — Тут… не так все просто, — прошептал он, словно выдавливая слова из себя, а затем резко повернулся обратно, словно борясь с внутренним противоречием. — Каждая жертва… это не просто случайность. Это… отражение. Фрагмент. — Чону запнулся, ища нужное слово, — Осколок жизни самого… художника. Он не берет кого попало. Он ищет… тщательно. Изучает. — с каждым словом его голос становился тише, а пальцы судорожно сжимались на банке, угрожая смять ее. Мунчжо слушал, не перебивая, его взгляд – острый и проницательный – казался рентгеном, просвечивающим Чону насквозь. В этом взгляде не было осуждения, только… пристальное изучение. Он наблюдал за тем, как дрожат руки Чону, как бегают его глаза, как меняется выражение лица. — Изучает… — повторил Мунчжо, словно пробуя слово на вкус. — И что же он ищет в своих жертвах? Какую… связь? Чону выдохнул, собираясь с мыслями. Он словно нырял в темные воды своей фантазии, где обитал его безумный художник. — Связь… — пробормотал он. — Он ищет… соответствие. Зеркальное отражение своих собственных… травм. Своих… незаживших ран. Парень снова посмотрел в небо. — И каждый раз это… изощреннее, — прошептал он, сжимая кулаки. — Он словно соревнуется сам с собой… в изобретательности… и жестокости. Мунчжо слегка улыбнулся уголком губ, наблюдая за тем, как лицо Чону искажается от внутреннего напряжения. Он видел, как парень, рассказывая, загорается. Тема не противна ему, она ему.. нравится. Может, и скрытно. — Вас действительно привлекают такие… мрачные и… деликатные темы? — спросил Мунчжо, как бы между прочим, но в его голосе звучала какая-то скрытая интрига, какой-то… вызов. — Почему именно жестокость? Почему именно… смерть? Чону вздрогнул и резко повернулся к Мунчжо, словно его застали врасплох. Привлекает ли меня это? Черт, это что, допрос? Он проверяет, не маньяк ли я сам? В горле пересохло, и Чону сделал большой глоток пива, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. — Не стесняйтесь, — прозвучал тихий, почти ласкающий голос. — Я сам большой поклонник литературы подобного жанра. Так что… откровенность маловероятно меня спугнет. Наоборот, мне крайне интересно узнать, что скрывается за этой завесой ужаса, которую вы так искусно плетете словами. Чону выдохнул, словно сам задался этим вопросом. А нравится ли ему такое? Жестокость в самых кошмарных проявлениях? Это пугает его или привлекает? — На самом деле… — начал Чону, запинаясь. Краем глаза он заметил, как Мунчжо заинтересованно облокотился на перила, слегка наклонив голову, словно жаждал услышать каждое его слово. Его взгляд был пронзительным, изучающим. — Это… довольно интересно. — медленно протянул он. — Определенно, это вызывает бурные чувства, сравнимые с… чем-то высоким. Катарсис, возможно? Очищение через страх? Боже, что я несу? Чону сам впервые обдумывал данный вопрос. Он не думал, просто говорил, пытаясь понять себя через призму чужого восхищения. Повернувшись к Мунчжо, он тут же поспешил добавить: — А, ну, разумеется, это все в плане литературы… Вы же понимаете? Это просто… игра воображения. Мунчжо молчал, его глаза потемнели, в них промелькнула едва уловимая искра. Казалось, он и не хотел слышать последние слова. Его губы тронула довольная улыбка. — Игра? — переспросил он тихо, почти шепотом. — Вы действительно считаете это игрой? Или, может быть, вы просто пытаетесь убедить в этом себя? Ночной воздух начинал обжигать щеки, несмотря на выпитое пиво. Чону поежился, не столько от холода, сколько от странного чувства, нависшего в этой пустой, продуваемой всеми ветрами крыше. Он уже не совсем понимал, куда его ведет Мунчжо в этом диалоге. — Игра… не игра… — пробормотал он, прижимая пустую банку к щеке, словно пытаясь охладить пылающие от выпитого алкоголя мысли. — Какая разница, если это все лишь плод моего воображения? — выдал он, после чего послышался лишь короткий, нервный смешок. — Что-то я и вправду разболтался сегодня.. Чону огляделся, словно надеясь найти объяснение своему странному поведению в окружающем его мрачном пейзаже. Но вокруг была лишь темнота и редкие огни города внизу. Он выпрямился, пытаясь вернуть себе хоть немного самообладания. — Уже поздно, — произнес он, стараясь говорить уверенно. — Мне завтра рано вставать. Да и… прохладно тут. Думаю, нам стоит вернуться. Он поспешил к двери, ведущей вниз. Мурашки пробежали по спине, заставив его ускорить шаг. Чону схватился за холодную железную ручку, собираясь уже нырнуть в спасительную темноту лестничного пролета, но обернулся. — Вы идете? — спросил он. Мунчжо все еще стоял у края крыши, спиной к нему. Допил пиво, чуть задержался, будто обдумывая что-то, и медленно повернулся. Неспешной походкой он направился к двери. — Конечно, иду, — произнес он ровным голосом. — Не собираюсь же я оставлять вас одного. Спускаясь по лестнице, Чону устало потер глаза. Он чувствовал себя опустошенным и почему-то виноватым. — Нет, правда, извините, — вдруг остановился он на середине лестницы, — Я, кажется, переборщил с выпивкой и наговорил много лишнего. Мне жаль. Мунчжо, казалось, не ожидал такого поворота. Он остановился на предпоследней ступеньке, спиной к Чону, и на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь эхом капающей воды где-то в глубине здания. — Все нормально, — наконец произнес Мунчжо, не оборачиваясь. — Вам незачем беспокоиться и извиняться. Вы просто были честны, а честность, — он сделал паузу, — это ценное качество. Он открыл железную дверь и, удерживая ее, повернулся, взглянув на Чону. — Вам ведь понравилось? Парень, все еще стоявший на ступеньках, уже было хотел что-то сказать, но в этот момент в поле зрения появилась Бок Сун. Женщина вышла за порог, держа в руке наручные часы. — А я думаю, кто тут шумит! — воскликнула она с широкой улыбкой, тут же заметив рядом с Мунчжо Чону. — Вы уже успели познакомиться! Прекрасно! Она говорила явно Мунчжо, но смотрела на Чону, оценивающе и как-то… хищно? — Да, и я крайне доволен, — ответил Мунчжо, не отрывая взгляда от Чону. В его голосе звучали бархатные нотки, заставляющие Чону поежиться. – Чону – интересный собеседник. Чону медленно спустился по ступеням, чувствуя себя загнанным в угол. Бок Сун, расположившаяся между ним и Мунчжо, хищно усмехнулась, словно кошка, предвкушающая игру с пойманной мышкой. — А как же иначе, — протянула она, обводя Чону оценивающим взглядом. — Ты только посмотри на него… Какой очаровашка с нами живет! Просто глаз не отвести. Парень выдохнул, не зная, куда деться от ее пристального внимания. Он отвел взгляд, но краем глаза заметил усмешку Мунчжо. Не насмешливую, не злую, а какую-то… подтверждающую слова Бок Сун. Даже… добрую? Если я сейчас же не лягу спать, то точно ввяжусь во что-нибудь, о чем буду горько жалеть утром… или даже раньше. Мунчжо, проследил за взглядом Чону, заметил как тот сверлит глазами пол. Он выпрямился, отчего стал казаться еще выше и внушительнее. — Уже поздно, госпожа, — произнес Мунчжо, поворачиваясь к Бок Сун с безупречной вежливостью. – Лучше всем разойтись и наконец выспаться. Да. Спасибо тебе! — мысленно вздохнул Чону с облегчением, чувствуя, как к нему возвращается надежда на спасение. Он тут же оживился, стараясь показать, что поддерживает эту идею всем сердцем. — Доброй ночи, — пробормотал Чону, торопливо кивая Бок Сун и Мунчжо. Как можно быстрее прошмыгнул за порог и скрылся в коридоре, оставляя за дверью хозяйку и своего нового знакомого. Он будто чувствовал, как за ним следят взглядом, пока он, шатаясь от усталости, шел к своей комнате. Но это уже не волновало. Единственное, чего хотелось ему - выспаться. Бок Сун и Мунчжо одновременно провожали взглядом Чону, словно хищники, наблюдающие за своей добычей, уходящей в укрытие. Бок Сун проводила его долгим взглядом, пока он не исчез в коридоре. Затем повернулась к Мунчжо. — Следи за ним, — вдруг произнес Мунчжо, его тон стал серьезным и даже жестким, в отличие от его обычной мягкой манеры. В его голосе послышались стальные нотки, будто он отдавал приказ. Бок Сун привычно молчала, лишь убрала часы в карман и слабо улыбнулась. Просто кивнула, в знак подтверждения для мужчины. Услышав щелчок закрывающейся двери комнаты Чону, Мунчжо без единого слова развернулся и направился наверх, оставляя Бок Сун одну в коридоре. Чону провалился в сон почти мгновенно, как только его голова коснулась подушки. Он был так измотан морально и физически, что мозг отключился, пытаясь хоть немного восстановить силы перед грядущим днем. Единственное, о чем он успел позаботиться в полусонном состоянии – это поставить будильник на телефоне, чтобы не проспать свой первый рабочий день на новом месте. Ближе к шести утра, когда тихая трель будильника противно зажужжала возле его лица, Чону лишь недовольно поморщился, словно на вкус попробовал что-то кислое. Не открывая глаз, он нащупал телефон и выключил его, переворачиваясь на другой бок, в надежде урвать еще хоть немного драгоценного сна. Почему ночь пролетела так быстро? Это просто какой-то беспредел. Хоть бы еще минуточку… одну малюсенькую минуточку поспать… Когда будильник зазвонил во второй раз, настойчиво и противно, пришлось неохотно вставать. С трудом разлепив слипшиеся от сна глаза, он кое-как поднялся с кровати, чувствуя себя совершенно разбитым. Быстро накинув на себя чистую одежду, схватил рюкзак и, перекинув его через плечо, вышел из комнаты, не забыв запереть ее на ключ. Не то чтобы здесь было что красть, но все же… на всякий случай. Опаздывать – это не преступление, конечно, однако Чону ненавидел опаздывать. Для него это было делом принципа. Он всегда старался быть пунктуальным, и сегодняшний день не должен был стать исключением. — Голубчик, уже на работу отправляешься? — словно из ниоткуда, в узком коридоре появилась госпожа. Она быстро сократила расстояние между ними, ее улыбка казалась неестественно широкой и какой-то… пугающей. — Ты позавтракал? Может, тебе что-нибудь приготовить? Я мигом! — Я поем на работе, спасибо, — стараясь говорить как можно вежливее и отстраненнее, ответил Чону, мечтая лишь об одном - поскорее сбежать из этого дома. — Что ж ты так, а? — вдруг нахмурилась она, придирчиво оглядывая его с головы до ног, будто оценивая товар на рынке. — Смотри, какой худой да бледный. Совсем себя не бережешь! Голодный, наверное? — и, не дожидаясь ответа, она вдруг потянулась к его животу и бесцеремонно потрогала его. Эту женщину, кажется, не проломить и танком… Она просто непробиваема. — Чону чувствовал, как его терпение лопается, словно мыльный пузырь. — Я поем, правда… Не беспокойтесь, — стараясь сбросить ее руку со своего живота, пробормотал Чону, чувствуя нарастающее раздражение с утра пораньше. Он не понимал, почему эта женщина так к нему пристала, и что ей вообще от него нужно. Не успела хозяйка ответить, как из 302-й комнаты вышел мужчина, с которым Чону еще не успел познакомиться. Он выглядел сонным, но его взгляд был острым и проницательным. — Госпожа, что же вы пристали к молодому человеку? Дайте ему спокойно на работу собраться, — с какой-то странной, почти насмешливой улыбкой проговорил незнакомец, останавливаясь рядом с ними. — Он ведь и так на работу опаздывает, а вы его тут мучаете своими расспросами. Бок Сун тут же убрала руку с живота Чону, как будто ее обожгло. Она взглянула на соседа с каким-то смешанным чувством – то ли раздражения, то ли любопытства. — Ты только посмотри на него! — продолжала ворчать госпожа, но в ее голосе уже не было той навязчивости, а лишь подобие заботы. — Худой, как палочка. Совсем не ест ничего, наверное. Я же вижу, что ты голодный, мальчик мой. Терпи, Чону, терпи… Скоро ты вырвешься из этого кошмара. Просто нужно немного потерпеть. Совсем немного… — Мне правда пора, я очень сильно опаздываю. Спасибо за заботу, — стараясь обойти хозяйку, проговорил Чону, готовый бежать без оглядки, лишь бы не оставаться здесь ни секунды больше. Он уже видел себя за пределами этого дома, на свободе. — Ну, беги, беги! Только погоди секундочку, — она вдруг придержала его за рукав голубой рубашки, ее хватка была неожиданно сильной. Она быстро убежала в свою комнату и вышла оттуда уже с пластиковой коробочкой в руках. — Вот, возьми, поешь на работе. Там онигири с тунцом! — Какая же вы у нас заботливая, госпожа. Просто мать Тереза, — будто бы с насмешкой и иронией произнес сосед с 302-й, наблюдая за этой сценой. В его голосе чувствовалась скрытая неприязнь к Бок Сун, но Чону был слишком занят своими мыслями, чтобы обратить на это внимание. — Спасибо! — с натянутой улыбкой проговорил Чону, принимая коробочку. Чувствуя, что еще немного, и он просто взорвется от раздражения, он, не дожидаясь больше ничего, быстро обошел госпожу и выбежал к двери. Свежий утренний воздух приятно обдул его лицо, и Чону глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Следуя указаниям маршрута в телефоне, он наконец-то отыскал нужное здание. Оно выглядело довольно солидно и респектабельно, что немного успокаивало после утреннего хаоса в общежитии. Он медленно начал подниматься по широкой лестнице, крепко держась руками за лямки рюкзака, висевшего на спине. Внезапно он почувствовал вибрацию в кармане. Быстро достав телефон, Чону увидел входящий вызов от Джиын. Его сердце забилось быстрее, и он почувствовал, как к нему возвращается надежда. — Джиын! Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Чону, останавливаясь на лестнице. Страх за нее моментально охватил его, заставляя забыть обо всем остальном. — Нет… Просто подумала, может быть, встретимся сегодня вечером? Я неожиданно освободилась, — ее голос звучал радостно и взволнованно, словно она тоже соскучилась и ждала этой встречи так же сильно, как и он. — Правда? Ты серьезно? — недоверчиво переспросил Чону, не веря своему счастью. Ему казалось, что он спит, и вот-вот проснется. Наконец-то! Она свободна, и мы сможем увидеться! Это просто невероятно! И позабыв о том, что опаздывал, и что его ждет первый рабочий день, Чону, крепко держа телефон у уха, прислонился спиной к прохладной стене. Все его внимание было сосредоточено на голосе Джиын, и на том счастье, которое внезапно свалилось на его голову. — Да, конечно! Я уже все уладила. Тогда встретимся в парке? Я тебе координаты скину. До встречи! — она словно поцеловала его в трубку, и быстро сбросила вызов, не давая ему возможности ответить. Чону невольно улыбнулся, чувствуя, как на душе становится легко и радостно. Все мрачные мысли, преследовавшие его в последнее время, словно рассеялись, как утренний туман. Настроение мгновенно взлетело до небес, и он забыл обо всех утренних неприятностях в общежитии. Наконец-то за все это время он сможет увидеться со своей любимой девушкой. Это не могло не радовать и не воодушевлять. Он чувствовал себя так, словно ему дали глоток свежего воздуха после долгого пребывания в душном помещении. С новыми силами поднявшись на третий этаж, Чону неуверенно огляделся по сторонам. В коридоре царила тишина и спокойствие, нарушаемая лишь тихим гулом работающих кондиционеров. Двери кабинетов выглядели одинаково, и он не знал, куда ему идти. Я вообще туда пришел? Может, ошибся этажом? Нужно было лучше подготовиться… А что, если Джэхо забыл предупредить этих людей о моем приходе? — Ты кто такой? Что тебе здесь нужно? — раздался резкий и грубый голос прямо у него за спиной. Он вздрогнул от неожиданности, словно его окатили ледяной водой. Чону резко обернулся, стараясь сохранить самообладание и скрыть свое замешательство. Он сразу же приветливо кивнул в знак приветствия, надеясь разрядить обстановку. — Добрый день! Я пришел на стажировку. Джэхо не говорил вам обо мне? — немного неловко спросил он, чувствуя себя незваным гостем. Ему казалось, что он вторгся на чужую территорию, и его здесь совсем не ждали. — Нет, — буркнул в ответ парень, даже не удостоив его взглядом. Он выглядел раздраженным и уставшим, будто его оторвали от чего-то очень важного. Он прошел мимо Чону и начал ковыряться ключом в замочной скважине двери офиса. — Вы, наверное, Бён Мин? Мой коллега? — последовал за ним Чону, стараясь завязать разговор и хоть как-то наладить контакт. — Ага, — коротко ответил тот, словно делая ему одолжение. Он наконец-то открыл дверь и скрылся в офисе, не пригласив Чону войти. Господи, какой же.. придурок! Хоть бы посмотрел на меня хоть раз! Что за нелюдимый тип? — с раздражением подумал Чону, глядя в спину новому коллеге. Офис оказался довольно просторным и светлым, что немного смягчило первое неприятное впечатление от встречи с Бён Мином. Большие окна пропускали много солнечного света, делая помещение более уютным. В правом углу располагалась небольшая, но хорошо оборудованная кухня, посреди помещения стоял большой круглый стол для совещаний, на котором царил идеальный порядок, а по периметру были расставлены рабочие места, отделенные друг от друга небольшими перегородками. В целом, несмотря на холодный прием, обстановка в офисе казалась вполне приятной и располагающей к работе. — Ну, чего ты встал, как истукан? — раздраженно бросил Бён Мин, даже не поворачиваясь к нему. — Иди сюда, я покажу тебе, где ты будешь сидеть. Не стой столбом, время — деньги! Только утро началось, а он уже успел испортить настроение. Ну почему мне так не везет с людьми? — с тоской подумал Чону, без всякого энтузиазма направляясь к своему новому рабочему месту. Ему хотелось просто развернуться и уйти, но он понимал, что не может себе этого позволить. — Вот твое рабочее место, — ткнул он пальцем в стол, стоящий рядом с его собственным справа. — Садись, жди указаний. И… пока уберись на столе, не сиди без дела. Пыль протри, бумажки разбери. Понятно? — Хорошо, спасибо! — попытался выдавить из себя улыбку Чону, но это оказалось непосильной задачей. Его губы лишь слегка дернулись в подобии улыбки, больше напоминающей гримасу. Что ж, похоже, меня ждет очень "веселая" стажировка. Наконец, ближе к десяти часам утра, в офис шумно ворвалась команда во главе с боссом. Они зашли со смехом и оживленными разговорами, принося с собой атмосферу энергии и движения. Чону, услышав голоса, облегченно выдохнул. Иначе он просто не выдержал бы и дальше находиться в компании этого невыносимого Бён Мина. Тишина, нарушаемая только его угрюмым молчанием, становилась невыносимой. — О… хо… — улыбнулся Джэхо, откладывая папки, что нес в руках. Увидев Чону, он направился к нему с распростертыми объятиями. — Какие люди! Кого я вижу! Как добрался, дружок? Все в порядке? — мужчина поднял парня с кресла и, обняв, положил руки ему на плечи. — Знакомьтесь, коллеги, это ваш новый стажер – Ю Чону. Смышленый и перспективный паренек. Уверен, он быстро вольется в наш коллектив и станет незаменимым членом команды! Боже, как же неловко… Ненавижу все эти приветственные речи и представления. Почему я всегда чувствую себя таким неуклюжим в такие моменты? Чону стоял, немного смущенный, в объятиях Джэхо, пока тот трепал его по волосам, приводя его и без того не идеальную прическу в полный беспорядок. Он пытался выдавить из себя улыбку, но его щеки начинали болеть от напряжения. — Какой милашка! Просто прелесть! — с восторгом воскликнула девушка с длинными каштановыми волосами, подходя ближе и оглядывая Чону с головы до ног. — Он такой молоденький! Надеюсь, ты не слишком строг к нему, Джэхо? После продолжительного знакомства, во время которого Чону старался запомнить имена всех новых коллег, наконец-то все приступили к работе. Переговариваясь иногда, все коллеги занимались своими делами, погрузившись в мониторы компьютеров. Кроме Чону. Он сидел, держа руки на коленях, медленно потирая их и смотрел в выключенный монитор, чувствуя себя совершенно бесполезным. Он поджимал губы, будто ожидая, что ему вот-вот дадут какое-нибудь важное задание. Ну же, дайте мне хоть что-нибудь сделать! Я же не просто так здесь сижу! — Эй… Бён Мин, может быть, у тебя найдется какая-нибудь работа для меня? Я готов ко всему, — тихо повернулся к своему угрюмому коллеге Чону, надеясь, что тот хоть немного сжалится над ним. — А… Сделай мне кофе, — не отрываясь от монитора, буркнул Бён Мин, словно одолжение делал. — Только не забудь, мне двойной эспрессо без сахара. И побыстрее, а то я уже засыпаю. Кофе? Серьезно? Ну да, конечно, я же нанимался сюда баристой, а не стажером в маркетинговое агентство… — Конечно… Сейчас сделаю, — вздохнул Чону, стараясь скрыть свое разочарование, и встал, направляясь к кухне. Нажимая на кнопки кофейного аппарата, он повернулся и облокотился на столешницу, стараясь хоть немного расслабиться и успокоиться. Смотря в одну точку, Чону не заметил, как в кухню вошел Джэхо. Он отложил какие-то бумаги на стол и присел за него, беря печенье из вазочки на столе. Вид у него был усталый, словно он вымотался больше всех. — Чону, как в целом дела? Устроился где-нибудь? — спросил он, жуя печенье. Его тон звучал искренне обеспокоенно, но Чону чувствовал в нем какую-то фальшь. — Я же обещал Джиын, что буду помогать, если что. Я все еще беспокоюсь о тебе. Парень резко повернул голову, выдохнул. — Ну… да. Устроился, — коротко ответил он, стараясь избежать подробностей. — Да? — переспросил Джэхо, хрустя печеньем. — Это хорошо. Очень хорошо. Где? Надеюсь, недалеко отсюда? Не хотелось бы, чтобы ты тратил много времени на дорогу. — Ну так, нормально, — отвечал Чону без особого интереса, стараясь показать, что не хочет продолжать этот разговор. Он чувствовал себя некомфортно, будто его допрашивают. Он развернулся к столешнице, беря кружку и наливая кофе. Ему нужно было отвлечься от этого разговора и сосредоточиться на своей задаче. — А как там твоя красавица Джиын? Все еще вместе? — вдруг неожиданно спросил Джэхо, словно выливая на него ведро холодной воды. Чону резко вскинул голову. Внутреннее напряжение мгновенно сковало тело. Рука, до этого спокойно лежавшая, судорожно сжала край столешницы, побелев костяшками. Вторая, словно приклеенная, удерживала кружку с обжигающим кофе, грозящую пролиться от малейшего движения. Джиын? Почему он спрашивает о ней? — Да, мы вместе, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал как можно более равнодушно. Он изо всех сил старался скрыть бурю, бушующую внутри. — Я рад. Она хорошенькая, — Джэхо опустил взгляд на печенье в руках, но Чону чувствовал на себе его пристальный взгляд. В уголках его губ играла едва заметная, почти хищная улыбка. — Не ссоритесь? Знаешь, отношения – это такая сложная штука… Виделись хоть? — Нет еще, — тихо ответил он, опуская взгляд. — Нет? — выгнул бровь мужчина, глядя на него с удивлением. — Что, даже времени не хватает на девушку? Чем ты вообще занимаешься? У тебя же столько свободного времени! Господи, а тебя это волнует? Какое тебе вообще дело до моей личной жизни? — Чону изо всех сил старался сдержать свой гнев, но ему это давалось с большим трудом. — Так сложились обстоятельства, — уклончиво ответил Чону, стараясь избежать дальнейших вопросов. Он чувствовал, что если продолжит этот разговор, то просто взорвется от злости. Джэхо вдруг улыбнулся, пододвигая к себе стопку бумаг, которую принес с собой. Его глаза заблестели, и Чону почувствовал, как по его спине пробежал неприятный холодок. — А вот если бы я с ней встречался, я бы каждую минуту ей уделял… — мечтательно произнес мужчина, снова откусывая печенье. Он смотрел в бумаги, словно говорил не Чону, а самому себе, погружаясь в свои фантазии. — Я бы завалил ее цветами, водил бы в лучшие рестораны, и ни на секунду не отпускал бы ее руку. Но какая разница, кому он это говорит? То, что его выражения вызывали у Чону отвращение, было уже констатацией факта. Его слова звучали лицемерно и фальшиво, и Чону не мог понять, зачем Джэхо говорит ему все это. Парень взял кружку с кофе и направился к выходу из кухни, стараясь закончить этот бессмысленный разговор. Он чувствовал на себе пристальный взгляд Джэхо и хотел поскорее скрыться из его поля зрения. Стараясь сохранить вежливое выражение лица, Чону отнес кофе Бён Мину, выдавливая из себя кривую улыбку. Он надеялся, что это поможет ему хоть немного наладить отношения с этим угрюмым типом. — Ты что, плюнул туда? — подозрительно взглянул на него Бён Мин, принимая чашку. Его глаза сузились, и Чону почувствовал, как его щеки заливаются краской от гнева. — Что?! — возмущенно скривился Чону, не веря своим ушам. – Конечно, нет! Зачем мне это делать? — А что мне еще думать? — пробурчал Бён Мин, отворачиваясь и делая глоток кофе. — У тебя же все равно рожа недовольная. Отойдя от стола коллеги, Чону тяжело опустился на свой стул, чувствуя, как внутри нарастает отчаяние. Наконец, после долгих часов ожидания, Чону получил задание. Ему поручили сделать рекламную презентацию для нового клиента. Он с энтузиазмом принялся за работу, надеясь хоть немного проявить себя. Однако, это оказалось не так легко, как он думал. Парню пришлось заново осваивать многие программные инструменты и вспоминать забытые навыки, чтобы начать работать. Бён Мин, наблюдая за его неуклюжими попытками, лишь тихо цокал языком, что с каждой минутой все больше выводило Чону из себя. — Ну и что ты делаешь? Куда ты тащишь эту табличку? Господи, ну что за бестолочь… — язвительно твердил Бён Мин, не упуская возможности уколоть его. Тебе очень повезло, что я не могу сейчас взять эту клавиатуру и разбить ее о твою тупую голову. Тогда бы ты точно замолчал.

***

На кухне мерцала тусклая лампа, отбрасывая причудливые тени на стены и лица. Этот дефект освещения, казалось, нисколько не смущал Хи Джуна, жильца 301-й комнаты. Он сидел за столом, сосредоточенно поедая лапшу, лишь изредка поднимая глаза от своей тарелки. Он выглядел уставшим и измученным, словно его что-то сильно тревожило. Краем глаза Хи Джун заметил, как в кухню кто-то вошел. Он не придал этому значения, продолжая поглощать свою еду. И лишь только тогда, когда перед ним бесшумно опустился стул и кто-то сел напротив, он поднял свой взгляд. Его лицо выражало раздражение и нетерпение. — Не помешаю? — вежливо поинтересовался Мунчжо, но в его голосе чувствовалась стальная нотка, предвещающая что-то недоброе. — Помешаете, — отрезал бандит, не проявляя никакого интереса к Мунчжо. Он всем своим видом демонстрировал, что хочет, чтобы его оставили в покое. — А я все же помешаю, — настаивал Мунчжо, внезапно теряя свой былой вежливый и приятный вид. Его глаза стали холодными и пронзительными, словно у хищника, готовящегося к нападению. — Вы же меня знаете, Хи Джун. Я всегда довожу дела до конца. Так почему же вы решили, что имеете право мешать мне? Бандит перестал есть лапшу и поднял глаза, не понимая, о чем говорит Мунчжо. Его лицо выражало недоумение и легкую тревогу. — Чем же я вам помешал? — спросил он, стараясь сохранить спокойствие. — То, что вы тут все на голову поехавшие, это ваши проблемы. Не мои, ясно? Если при осознании возможного конфликта Хи Джун начинал агрессировать и раздражаться, то Мунчжо оставался невозмутимым. И заметив это спокойствие, словно ощутив этот груз власти над собой, бандит решил осадить мужчину, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Думаешь, я боюсь тебя? Всех этих психов тоже боюсь? — вызывающе спросил он, пытаясь запугать Мунчжо своим напором. Мунчжо молчал, не отрывая взгляда от лица Хи Джуна. Ему не нравился настрой диалога, он казался ему слишком грубым и примитивным. Безэмоциональность на его лице лишь выводила Хи Джуна из себя, заставляя его чувствовать себя бессильным. Лапша словно застряла комом в горле, больше не желая проглатываться. А взгляд, с которым смотрел Мунчжо, напрочь отбивал всякий аппетит на весь день. В его глазах читалась такая бездна холода и презрения, что Хи Джун чувствовал себя маленьким и ничтожным. Он со злостью отодвинул тарелку, так и не доев свой ужин, и нагнулся, опираясь на стол руками. Его тело дрожало от гнева и страха. — Надеюсь, вы все сгинете тут, — прорычал он, стараясь скрыть дрожь в голосе. Его слова прозвучали жалко и неубедительно, словно лай маленькой собачки, пытающейся напугать огромного волка. Но данное высказывание лишь вызвало легкую улыбку на лице Мунчжо. Эта улыбка была холодной и зловещей, словно предвещала что-то ужасное. Но было видно, как общение с этим неприятным мужчиной не доставляет Мунчжо никакого удовольствия. Его глаза выражали отвращение и брезгливость. Он вздохнул и встал из-за стола, вновь взглянув на Хи Джуна свысока. — Разве «вы»? — вдруг спросил он, склоняя голову набок. Его голос звучал мягко и бархатно, будто он говорил о чем-то обычном, повседневном. — Мы. Он сделал короткую паузу, словно давая Хи Джуну время осознать смысл его слов. Мужчина сжал кулаки, его костяшки побелели от напряжения. На лице заиграли желваки, а глаза налились кровью. Данная ситуация была, кажется, последней каплей, переполнившей чашу его терпения. Он чувствовал, что еще немного, и он просто взорвется от ярости. Но это заметил не только сам Хи Джун, но и Мунчжо. Он внимательно наблюдал за каждым движением бандита, словно хищник, следящий за своей добычей. В его глазах читалось предвкушение и какое-то нездоровое любопытство. — Я два раза не повторяю, — произнес Мунчжо, словно вынося смертный приговор. Его голос звучал тихо и ровно, но в нем чувствовалась такая сила, что Хи Джун невольно содрогнулся. — С чего так? — вдруг спросил бандит, стараясь скрыть дрожь в голосе. Он понимал, что ситуация выходит из-под контроля, и боялся того, что может произойти дальше. — Некому повторять больше, — ответил Мунчжо, самодовольно улыбаясь.

***

Вечер подкрался незаметно, словно хищник, подбирающийся к своей жертве. На часах было уже почти пять, когда Чону, откинувшись на спинку кресла, закрыл глаза и устало выдохнул. Тяжелый день подошел к концу. Работа была сделана. Муторно, сложно, но результат того стоил. Он чувствовал удовлетворение от проделанной работы, несмотря на все трудности и неприятности. Возможно, он бы просидел так еще несколько мгновений, наслаждаясь тишиной и покоем, но мысли о предстоящей встрече с Джиын заставили его вскочить и начать быстро собираться домой. Его сердце забилось быстрее, а на лице появилась счастливая улыбка. Чону начал выключать компьютер и складывать вещи в рюкзак с такой быстротой, что привлек внимание Джэхо. Тот подошел к нему, улыбаясь. — Куда так спешишь? — спросил он, заглядывая Чону в глаза. — Не хочешь с нами после работы выпить? Отметим твой первый рабочий день. — Не могу. Дела, — коротко ответил Чону, стараясь избежать зрительного контакта. Он не хотел тратить время на пустые разговоры и предпочитал поскорее встретиться с Джиын. — Хорошего вечера, — на прощание парень кивнул всем коллегам и быстро покинул офис, чувствуя, как на него давит пристальный взгляд Джэхо. Вечер обещал быть интересным. Он предвкушал встречу с Джиын, и ему казалось, что все неприятности этого дня уже забыты. Впервые, будучи в Сеуле, он чувствовал себя счастливым и полным надежд.