Инкуб — Экстры (18+)

Бардак, который наведет их свадьба, грозился стать легендарным. Пока простой люд до сих пор не отошел от новостей, что культиваторы продались суккубам за, очевидно, доступный секс и классные сиськи, другие секты желали посетить мероприятие десятилетия. Потому что свадьбы в среде бессмертных, не говоря уже о свадьбе лорда Цанцюн, нечасто происходят. Попасть на такое было делом репутации. А учитывая, что их брак был еще и историческим событием, знаменующим начало новой эпохи… А вместить всех желающих Цанцюн физически не мог… Дипломатические интриги воцарились. Все это взял на себя глава Юэ. А-Цин бы и сам отсеял неугодных, но его брат ЖЕЛАЛ помочь. А такой помощник как Юэ-дада мог втиснуть свою лоснящуюся морду куда угодно. Юань иногда даже жалел, что указал мужчине, что с братом можно обращаться как с дипломатами. Потому что Юэ Цинъюань не зря свой хлеб ел и внушал уважение в миру. Без мыла дракона протащит через ушко иглы, если зазеваться. Как оказалось, настоящий Юэ Ци — страшный пройдоха и лукавый шутник. Стоило ему подлечить голову у новоприбывшей целительницы «по обмену», как бывший меч СуаньСу стал еще большим бедствием, чем прежде. Прежде он неотвратимо выедал мозги чайной ложечкой церемониями и непробиваемой вежливостью, а теперь… Юань поставил им свечку, не имея, впрочем, большого сочувствия. Цинъюань-гэ был безбашенным парнем, своим в доску, рисковым как черт и глухим к здравому смыслу капитально, но Хэ обнаружил, что таким он ему даже нравится. Когда не шарнирная кукла. Именно Цинъюань уговорил а-Цзю, что свадьба — это дело семейное, так что он абсолютно обязан получить (большую) часть обязанностей. Ну, Цинлянь ему в помощь! (На самом деле, ведь дети решили оставить все важные дела в столице и приехать к старикам на праздник, и Цинъюаню пришлось слегка сдать позиции перед лицом сына Цзю). Словом, официальной стороной вопроса заняли Юэ Ци. Не только списком гостей, но и переговорами с гнездом Цзянь, которые вписались со стороны предков Юаня. Сама Мадам Зи лично обещала прибыть… А фигуры ее уровня безопасность гнезд покидали редко. Эти двое, не сомневаясь ни секунды, решили удачно подкрутить под брак политический союз Цанцюн и Чжэньдин. Уже были некоторые соглашения, но с таким поворотом союз обещал стоять на века. Все же суккубы не абы кого отдавали, а саму Мадам Хэ, срочно обозвав его царской персоной средь своего народа. Цанцюн тоже не абы кого совали, а своего второго лорда. Союз, созданный на небесах, что сказать. Весь мир был в шоке, как все гладко выходило. Слухи ходили дичайшие, вплоть до того, что Юань — засланный разведчик с самыми расчетливыми намерениями изначально, или что Цанцюнский змей все по своим каналам разузнал и подсуетился, очаровав молодую «принцессу» суккубов старым-добрым Стокгольмским синдромом. Юань честно не мог решить, какую версию обожает больше. Ближе к срокам организация мероприятия легла на плечи аньдинских рабов. Самолет вписался по-братски. А-Цин со своей шимэй копошились над нарядами для молодых и готовили все необходимое. А Юань? Юань регулировал дурдом, чтобы деверь в порыве щедрости не пригласил весь цзянху и демонический мир. А когда его настигало настроение — не запретил всем видеть своего маленького братика. А-Цин сказал, что хочет мероприятие как можно меньше? Там могут быть всего четверо, включая новобрачных и двух свидетелей! Потом Юань регулировал Самолета, который норовил подкинуть какой-нибудь «подарочек» любимому критику. Шутки безусловно смешные, но сведут а-Цзю в могилу. (А Шан Цинхуа отправится следом, потому что шутки с лордом Цинцзин без последствий не шутят). Еще у четвертого лорда периодически были проблемы с тревожностью, когда он вспоминал, что делает свадьбу для своего злопамятного взвинченного «злодейского сына». И если он ошибется, и салфетки будут не того тона — ему конец. Даже тот факт, что в числе гостей был его ледяной супруг, который может спасти от всего, не помогал. Юань также мерил одежду, ел пробники блюд, одобрял декорации и прочие мелочи, успокаивал а-Цина, что все идет по плану. Они вместе, как могли, исполняли все предварительные обряды, обмениваясь письмами, подарками, приданным и украшениями. Когда оба почти сироты — не так много можно сделать… Однако, как оказалось, не так уж мала их семья, как они считали. Со стороны Юаня норовили вписаться Цзянь, тетушка от Вэй… Даже Фуу! Его дети, его внучка… Его почти усыновили Му Цинфан и Лю Цингэ. А-Цин был шокирован тем, сколько людей хотели сесть на место его старших родственников. И хотя Юэ Ци никто победить не мог, было также полно желающих назваться друзьями жениха. И все это были не приблуды какие-нибудь, а и в самом деле его близкие. Ци Цинци громче всех настаивала, что она самый первый друг жениха и плевать хотела на пол. Увы, проиграла Лю Цингэ в спарринге, несмотря на все уловки. Говорят, самая безобразная и бесчестная драка столетия вышла, а где она случилась, никто и не видел. Но синяки и царапины на лицах у обоих говорили сами за себя. А-Цзю был так тронут, что иногда не мог сдержать слез, и Юаню приходилось нянчить его, хлюпающего беспомощным котенком. Потому что Шень Цинцю никогда не ожидал от жизни, что у него будет больше одного предателя, который — и тот от него отрекся. Он и жену-то представить не мог! А тут толпа неравнодушных людей хотела от них кусок. Как тут выдержать бедному хрустальному сердцу? К счастью, день, который нагадала им астролог из секты предсказаний, неотвратимо настал. Ничего не предвещало беды. Команда горных владык была на подхвате, остро помня, что нельзя сесть в лужу ни при дипломатах, ни при шисюне. Смерть у них была со всех сторон. Юань еще до рассвета выполз из их с а-Цином постели и ушел на Цаньцао наводить марафет в обществе сестер и горных леди. Вспоминали былые деньки и повторяли церемониальные клятвы, слова и ритуалы. Весь день был расписан чуть ли не поминутно. Согласование всего и вся заняло долгие часы, дни и недели, но в итоге все договорились. Все кроме Юаня носились и дергались. Он, кажется, был единственным, кто вообще не волновался. На нем было такое идеальное платье, что дочери нефритового императора надеть не стыдно. Вокруг были его друзья и семья. Даже если небо сегодня рухнет на землю, он знал, что любим. Были и прискакавший лихой жених со своей бандой, и поиск спрятанных туфелек, и подкуп подружек невесты. Юэ Ци бушевал в самом приподнятом настроении. Кажется, он радовался больше всех. А ведь с ними там был Лю Цингэ, который обожал ломать вещи. Они подали чай старшим из клана жены, которых для них представляли Мадам Зи и Куайгань-шифу, простились с родственницами. Сюя, как самый старший мужчина семьи после Юаня и Цзю, вынес на руках невесту и усадил в паланкин. На Юаня надели красную вуаль, чтобы он «не помнил дорогу домой». Всю дорогу его развлекали шумными комментариями все, кто участвовал в передвижении паланкина между горами. Там были и ученики, и сестры, и дети. Всем табором они каким-то божьим чудом доставили Юаня на Цинцзин. Вуаль снял а-Цин, когда Юаня доставили в дом жениха. В их дом. Потом была церемония с поклонами в часовне, которую провел сияющий, как прожектор, Юэ Цинъюань. А-Цин не выдержал и трогательно разревелся после последнего поклона друг другу. Упал на колени и обнял колени Юаня. Хорошо что эта часть совершалась при минимальном количестве народа. А-Цзю бы лица миру больше не показал, если бы там были кто-то кроме брата и Мадам Зи. Цинлянь и Сюя, впрочем, втесались как родственники жениха, мелочно желая получить поклон от своего заклятого недруга. Байлянь осталась верной семье Хэ. Они все тоже видели, но их а-Цзю стерпеть мог. Инкуб прижал мужа к себе и дождался, пока тот перестанет всхлипывать, и сам чувствуя, что дышать стало трудновато. Они застыли там так, и, держа в руках партнера, Хэ ощутил глубокое умиротворение от того, что все сделано. Они муж и жена. Юань не мог припомнить, ощущал ли он себя когда-нибудь так устойчиво. Все наконец-то стало понятно и определено в жизни. Дальше были лишь детали и незначительные мелочи. Сами поклоны сделаны — они муж и жена перед человеческими законами и перед землей и небесами. Банкет и официальное празднование уже не вызвали столько эмоций. Все уже было сделано. Осталось только отыграть грандиозный спектакль, поприветствовать всех и поблагодарить поименно, поиграть в конкурсы, исполнить ритуалы на публику — дождаться вечера, чтобы уйти в спальню. Уйти в спальню. Однако, вся эта помпезная кутерьма была такой серьезной, что Юань слегка забыл о том, что им предстоит. Он развлекался, следил за тем, чтобы все проходило гладко, разруливал конфликты, общался с гостями, некоторые из которых смели быть недостаточно обходительны, танцевал с мужем, сестрами и детьми. Ученики превзошли сами себя, подготавливая номера. Все это по масштабу напоминало какие-то всенациональные гуляния, и Юань бы не удивился, если бы простые люди тоже праздновали сегодня — заключение мирного договора с демонами. Но для инкуба весь праздник состоял лишь в том, что каждый раз, когда его взгляд падал на а-Цзю, в головенке Юаня всплывало сладкое «муж», и он с чистой совестью таял. В какой-то момент он поймал партнера, смотрящим на него как на чудо, и… боже, ну разве они не два сапога пара? Юань был вынужден отволочь мужа в сторонку, чтобы обнять и пережить приступ чувств. Тот был не лучше. Вечер продолжался и продолжался так долго, что предложение Самолета сейчас им идти в спальню застало Юаня врасплох. А-Цзю отошел решить что-то напоследок, и Юань внезапно осознал, что сегодня будет их первый раз как мужа и жены. Он заморгал и скрутил мимику, чтобы не смазать макияж. — Что-то не так? — тут же озаботился приятель. Юань замотал головой. — Не-ет, меня ты не проведешь. Когда ты делаешь такое спокойное лицо, шисюн начинает нервничать. Что, нервишки от свадьбы догнали? Откуда ни возьмись, Юаня окружили Му Цинфан, Ци Цинци, еще несколько лордов готовые бежать по запросу, и даже сам Юэ Цинъюань в полном параде. От этого инкуб расчувствовался и растрогался еще больше. У них было столько неравнодушных друзей. Они так далеко зашли. Юань замялся, не зная, будет ли уместно признаваться. — Сегодня будет наш первый раз, — тихонько задохнулся он, и глаза наполнились слезами. Он потупился от неловкости. Прозвучало очень смешно. — Ты издеваешься, Огурец? Вы уже лет десять официальнейшие партнеры по совершенствованию, — абсолютно бестактно возмутился Шан Цинхуа. — Что уж говорить о детях, которых вы, кхм, нажили, — заметила Ци Цинци не менее дипломатично. Юань не мог выдавить слова, чтобы не прозвучать совсем бесстыдно. — Это будет первый раз, когда а-Цин будет с женщиной, — жарко выдохнул он и уставился на свои туфельки, которые сегодня на него надел жених. И зажато покраснел. — Не смейтесь, я серьезно. Детей мы по-другому делали. Наши виды не совместимы естественным образом. — Юань-дада… Ты сейчас пытаешься протолкнуть, что Шень-шисюн — девственник? Это ролевая игра такая или что? — Не говоря уже об ивовых беседках, — буркнул кто-то с галерки лордов. Юань прожег идиота взглядом. Пошатнулись все в группе. — У а-Цина были сердечные демоны, которые мешали ему прикасаться к женщинам в такой неуважительной и, как он считал, опасной манере. Никогда он на женщин не смотрел и не касался ни одной в том смысле. И мне надоело, что его постоянно обвиняют в том, чего он никогда не делал! — оскалился он и замахал хвостом, как злой кот. Он устал, что все считали его цветочек опытным развратником. — Сегодня будет его первый раз с женщиной, потому что ему было важно стать здоровым и все сделать по правилам, и мы ждали ради этого два года! И это была очень длинная сложная дорога, и я так счастлива, что мы это сделаем, и я не позволю!.. Юань вспомнил их свидания, и как они смеялись на свиданиях и целовались, и ходили смотреть на цветение призрачных роз адского огня, и обсуждали, как важно им узаконить отношения по правилам человеческого сообщества, чтобы первый раз был еще более особенным, и флиртовали, и хихикали над пьесами… и он поплыл. Слезы покатились водопадом. Он уткнулся в плечо Юэ Цинъюаня, спрятав глаза в кулачки своей женской формы, чтобы не пачкать торжественную мантию главы секты краской для лица. — Я люблю его так сильно, что не могу, — едва не захлебывался он от эмоций. — Он такой нежный и ласковый, и красивый. У меня слов не хватает, чтобы описать, как я обожаю его, и я получу его сегодня. Сегодня мой лучший день за две жизни! И я заберу весь его цветочек целиком. Кто позволил мне его портить? Почему вы вообще допустили, что он зачах? А-Цин же самый красивый и лучший!.. Юаня бережно оторвали знакомые руки от плеча главы секты, близкого к панике с искажением, и уткнули в шею с успокаивающим родным запахом. Он немедленно расслабился и обмяк. Партнер. Поставил подбородок на плечо. Осознал, что нес. Ой-е. — Этот лорд волнуется, чтобы все проходило на уровне, и мы могли отправиться в опочивальню отдыхать, а моя жена устроила тут публичное оплакивание моего заслона трав, — пожурил он, стирая слезы со свекольно красного Юаня. — Я не оплакивала… — проворчал он неразборчиво окончание. Хотя именно это он и делал. — А теперь, когда все на праздновании знают, что некоторые приличия мы на этой свадьбе все же соблюли, даже пребывая в демоническом партнерстве уже несколько лет, — краснея подчеркнул а-Цин, пытавшийся сохранить лицо хоть немножко, — я предлагаю нам проследовать в спальню. — Укрощать эту демоницу? — похлопал ресничками Юань, чтобы их просушить. А-Цин споткнулся и покраснел. — Откуда ты взяла эту безвкусицу?! — ужаснулся он, защитившись рукавом и красным веером с драконом. — Посоветовали добрые гости, — улыбнулся инкуб и засветился, будучи паскудником, извлекающим счастье из чужого неудобства. Кто плакал? Никто не плакал. Он суккуба не для того, чтобы над девственностью хныкать. Он готов к труду по специальности! Он теперь жена! А-Цин бросил на него насмешливый взгляд того, кто видел его самоутверждение насквозь. Если он потерял лицо сегодня, то Юань и вовсе никогда его не соберет как соблазнитель. Они официально распрощались со всеми. Горные владыки запинались и краснели, глядя на шисюна теперь. Ци Цинци и Юэ Цинъюань выглядели глубоко выбитыми из колеи. Юань, раз уж на макияж плевать, потерся щекой о плечо мужа. Нет, стоп. Макияж! Он представил, как ужасно выглядит и выдернул из рукава мужа свою красную вуаль, с которой тот не нашел сил расстаться и затолкал в рукав. Накрылся ею и прибился к а-Цину за пониманием. — Я наверняка выгляжу ужасно! — шикнул он. Тот со смешком подхватил его на руки, как принцессу. Юань свернул хвост кольцом вокруг торса заклинателя. — Всем пока, — менее формально помахал он через плечо мужа и засмеялся: — Не провожайте! А-Цин быстро вынес его на улицу, запрыгнул на меч и скрылся на родном пике. В тишине и спокойствии домашней рощи, в уюте их дома. Юань стянул вуаль и прижался к теплому и надежному диди. Тот бережно ссадил на край постели — Я тебя люблю, — признался Хэ, снова расползаясь слезами, отказываясь отпускать мужа. — Так сильно, что не знаю, как сказать об этом. Ты самое драгоценное, что есть у меня в жизни, и я так счастлива сейчас, что лопаюсь. Прости, что разговорилась там. Я просто… — Лопнула, — закончил за Юаня а-Цзю с понимающей улыбкой и мягко соединил их губы. Каким-то образом, это был один из самых мягких и вкусных поцелуев, которые они делили. Юань отвалился с некоторым непониманием: это гетеросексуальность акта влияет или он просто пить хочет? Или день такой? Потому что повод определенно особенный. — Я тебя тоже люблю, — вытер ему щеки а-Цин, и озаботился: — Ты точно хочешь сегодня? — Да! Да, очень, — Юань спешно вытерся и поглядел на оставшиеся на коже разводы туши, покраснел. — Дай мне несколько минут умыться. Ты хочешь… Можешь помочь мне раздеться, пожалуйста? Потому что они создали такие сложные платье и прическу, что Юань выглядел взаправдашней принцессой, но сам выбраться не мог. Да и сердце трепетало от того, как а-Цин распутывал шнуровку и снимал слой за слоем. Было что-то в том, чтобы обнажать себя постепенно. Снимать видимые и невидимые преграды перед ним. Оставшись в последнем слое, Юань прекратил развлечение и, поцеловав любовника, скрылся в ванной. Мужа. Теперь а-Цин — муж, Юань взвизгнул от восторга и неверия. Он быстро смыл остатки глаз енота, все везде проверил в последний раз, и завернулся обратно в последний слой. Собрал волосы в косу для удобства. Его женское тело оставалось наиболее близким к оригиналу. Таким, каким он родился в прошлой жизни. Юань уже давно не испытывал неудобства от наличия вагины или груди. Но сегодня вечером это все становилось особенно особенным. Ведь он жена. Наверно, это было бы страшно. Думать об абстрактном мужчине как о муже, а о себе — как о принадлежащей ему кобыле. Но это был а-Цзю, а потому было нестрашно. Он выглянул из спальни, ожидая найти беспорядок или нервного партнера, или еще что-то неуклюжее. А-Цин в одних нижних штанах и с простой косой зажигал свечи для создания романтической атмосферы. На тумбочке стояли смазка — как будто Юаню своей не хватит! — и кувшин воды. Кровать была расстелена. Заметив появление инкуба, а-Цин отвлекся и раскрыл руки. Юань немедленно туда нырнул и обнял за шею. — Ты готова, гэгэ? — спросил он. И Юань не мог бы любить его больше. Он помнил, что даже так Юань — мужчина, и называл соответственно. — Да! Да, пожалуйста, а-Цин, муж! — вцепился он в любовника. Тот со смехом его замолчал поцелуем и распустил последний слой. Столкнул полупрозрачный красный шелк с плеч. Юань зацепил хвостом и отбросил в сторону. Он сам распустил шнуровку на штанах и выпустил набухший член. Теперь на них не осталось и нитки. Совершенно знакомые тела, но никогда прежде вот так. Все это было так волнительно, что когда а-Цин провел по животу и дошел до груди, Юаня прошило электрическим разрядом и все немногочисленные волоски на теле встали дыбом. Он задохнулся. Рот мужчины опустился на плечо, пока грубоватые ладони коснулись и обхватили небольшую грудь полной чашей. Почему Юань прежде не особенно обращал внимание, какие потрясающие у него ладони? Руки прошли вниз, щипнув за соски, погладили бока и бедра. Инкуб вполне отчетливо ощущал, как взмок. Каждое прикосновение ощущалось чувственным, будто впервые. Когда руки подхватили под ягодицы, Юань просто запрыгнул на мужа и обхватил всеми конечностями. А-Цин едва успел сориентироваться и не упасть. — Возьми меня сейчас, — взмолился Хэ, обхватывая ладонями лицо мужа. — Неужели не терпится? — засмеялся а-Цин, роняя его на кровать. — Я еще даже ничего не сделал. — Да! — выдохнул инкуб честно. — Я хочу твой член. Муж обещал этой жене подарок, и она очень его ждала. Пожалуйста, я могу его получить сейчас? Пожалуйста? Мужчина мягко усмехнулся и раскрыл его бедра. — Немного еще, — прошептал он, и Юань тут же заткнулся. Обвил бедро любовника хвостом в жесте поддержки и понимания. — Только не очень тяни, — попросил он все же. А-Цин сглотнул и припал к животу, к груди, впервые позволяя себе касаться женского тела свободно и жадно. Любоваться и желать. Юань выдохнул дрожь и выгнулся навстречу. Раскрылся, чтобы обхватить ногами. Только теперь член а-Цзю не встречал «взаимности». Скользил по смазке дальше и глубже, к животу. Когда это произошло в первый раз, он практически испугался. Юань привлек его обратно и поцеловал. Перевернул их, чтобы быть сверху. Они почти соединились и заскользили в подобии акта, вжимаясь друг в друга лбами и промежностями. Мужчина мял его бедра и с нажимом направлял движения. Это было одновременно мягко и властно. Инкуб всхлипнул. Сегодня и правда был особенный раз. И он уже видел, как это войдет в их рутину. — Ди, можно, пожалуйста, сейчас, — попросил он и исправился: — Муж-муж-муж. А-Цин со смехом перевернул их обратно, подмяв Юаня. И обвел большим пальцем клитор. — А ты готова? — спросил он. Вроде как лукаво. Но Юань знал, что вопрос с подвохом. Он раскрылся, позволяя опробовать самостоятельно. Раскрыл руки, ведь ему нечего было скрывать. Они еще досюда вообще никогда не доходили. Пара тонких пальцев один за другим нырнули в глубину, заставляя Юаня от неожиданности вцепиться в плечи любовника. Тот испуганно замер. — Все хорошо, я просто не ожидала! — Чего? Юань натурально сконфузился и собрал губы бантиком. Прежде вагинальный секс был ему если не противен, то энтузиазма не вызывал. Он им вообще занимался только по делу. Всегда это воспринималось как… насаживание ножен на меч. Просто удобный чехол, природой предназначенный для этой цели. Что особенного. Тут же простое прикосновение с постели подняло. Скольжение внутрь. — Дайте дело в руки а-Цину, он у меня неучтенные кинки найдет, — пробормотал Юань. — Ничего, сладкий, продолжай, — погромче сообщил он мужу. — И все же расскажи, — по-змеиному зашипел тот, чуя наживу. Два пальца внутри сдвинулись вверх и нажали крючком, как если бы на простату. К несчастью, у женщин там была внутренняя часть клитора, тоже чувствительная, так что Юань издал жалобный звук. По ногам прошла дрожь. — Не мучай меня, а-Цин, — взмолился инкуб, не желая признаваться в том, что изначально не считал вагинальный секс особенно желанным, — я хочу тебя внутри. Он сжал внутренние мышцы, и а-Цзю покраснел. Мужчина бережно вытащил и пропустил между пальцев малые половые губы и клитор, собирая смазку. Только раздразнил. Юань сердито постучал хвостом. — Еще немного, и я возьму дело в свои руки, — плаксиво пригрозил он. — Муж обещал недолго! — Окей-окей, — скрывая смущение и нерешительность заторопился а-Цин. Кажется, если Юань не будет подгонять, они вообще никогда не приступят к «осквернению» его женщины. — В какой позе ты хочешь? Как мне тебе дать? — инкуб практически притянулся к любовнику, соединяя промежности и садясь на него. — А-Цзю, муж, мне не будет больно, я тебя хочу. Пожалуйста. Он требовательно зажалобился между лихорадочными поцелуями. Они сцепились в страстном облизывании. В горячке поцелуя член незаметно, будто воришка, скользнул между половых губ, и вот Юань уже оказался полностью сидящим на нем. А-Цин состроил испуганное выражение, будто это случайно вышло, ничего такого не планировалось, и если надо, он сейчас же вытащит. Юань его сжал, чтобы не сбежал, обхватил ногами и засмеялся с этого дурачка, и поцеловал. Они плавно качнулись в первый раз. — Это мягче, — движение вытянуло из а-Цина бездыханное признание. — Это настолько мягче. Он обхватил инкуба поперек тела и вжался лицом между грудей. Уронил их обоих на простыни и задвигался сильнее. Резкими медленными толчками внутрь, неохотно выходя наружу. Юань сжимал его в такт, чтобы острее ощущать движения внутри. — Чуть быстрее, милый, — улыбнулся он, ощутив дрожь бедер. Мужчина сдерживался, чтобы не начать вбиваться. — Дай мне еще. Это заслужило ему еще один поворот, на спину, и напористый поцелуй. Юань сжался на ускорение темпа и запутался в волосах любовника, прочесывая загривок. Мысли ускользали. Мастерство в постели тоже отходило на второй план, оставляя только ощущения. Тяжесть тела, запах возбуждения, вообще запах партнера, звук шлепков и влажного дыхания. Они целовались, причмокивая и постанывая. — Отдай мне все, — нашел дыхание Хэ и сухо сглотнул. — Отдай мне все, муж, и заполни меня семенем. А-Цин всхлипнул и ускорил движения, вбиваясь до конца и резко выходя до самой головки. Юань раскрылся и выгнулся, чтобы быть удобнее. Сжался, чтобы быть приятнее, и принялся постанывать. Даже звуки, возникающие в его горле, были мягче и тише обычных, как и стоны, что издавал а-Цзю сегодня — более низкие, более короткие и агрессивные. — Укуси меня в конце, — взмолился Юань, ощущая, что подходит к пику. — Заклейми своей. Ему до пика оставалось совсем немного, когда а-Цин вжал его в себя и впился в шею в точку пульса. Только не укусом — поцелуем таким сильным, что это был скорее засос. Член внутри содрогнулся, омывая семенем. Юань ощутил, как с прекращением трения мягко соскользнул, не добравшись до пика совсем чуть-чуть. И даже не нашел в себе сожаления, принимая оргазм любовника. Это было отдельным наслаждением, которое он доил так долго, пока мог. А-Цин застыл и просто тяжело дышал. Он хорошо выложился. Тело инкуба смаковало цзин в семени, оперативно его усваивая. Как Юань и ожидал — отменный ян мужчины в ведущей позиции. Он вытянул ноги и потянулся до самых носочков. Это заставило а-Цина очнуться и испуганно завозиться. — Ш-ш-ш, — разгладил мужа Юань. — Ты… Тебе?.. — озаботился мужчина. — Почти, — не стал скрывать Юань. Слишком сытый и довольный, чтобы юлить. — Но я наслаждалась всем остальным. — Я исправлюсь! Покажи мне как… — а-Цин уже наглаживал тело Юаня, пытаясь раздуть угли увявшей страсти. Юань указал ему лечь. Нет, сначала они, наконец, сориентировались, в какой угол закатились. И с сожалением разъединились. Смягчающийся член легко выскользнул. А-Цзю покраснел и подставил руку, чтобы поймать семя. Он был надрессирован не раскидываться золотом, которое Юань собирал совершенно драконовски. — Я уже все съела, — довольно лоснясь, проурчал инкуб супругу, будто секрет. — На подушки. Будем заниматься тем, что делают в постели женщины! А-Цин покраснел и заинтересованно заблестел глазами. Они прежде иногда касались друг друга как мужчина и женщина, но никогда не заходили так далеко. Так что все, что а-Цзю знал — это собрание знаний из книг, энциклопедий и объяснений Юаня. Они вытянулись ложечками, и Юань хозяйски занял место маленькой. В действительности… он даже подумал скостить рост женской ипостаси обратно, чтобы быть маленьким и кругленьким. И мягким. Может, грудь завести, как у Байлянь? Юань с хихиканьем втерся к любовнику, точно удовлетворенная мартовская кошка, и поцеловал его через плечо. Закинул ногу, открываясь для него. — А теперь бери руку. Ту, которой ты давишь струны циня, музыкант, сейчас твой опыт светского джентельмена очень нужен, — мурлыкнул Юань, направляя мужчину положить пальцы на клитор. — Маленькие круги, ищи потайную жемчужину. Я скажу, когда найдешь. А-Цин бережно и почти испуганно зашуршал пальцами. — Ты играешь на лютне, не кипиши, — строго шлепнул инкуб и добился уверенных движений. — Смелее бери аккорды — ах, вот! Запомни точку. В нее не дави, особенно вначале, кружи вокруг нее. Там действительно будто струна. Ее следует бережно задевать, чтобы не рвать и высекать звук. Соблюдай и ускоряй ритм. И Юань с чистой совестью расслабился в руках любовника. Тот был старательным учеником, уже скоро у инкуба подрагивали бедра от напряжения, и он дергал тазом навстречу и прочь, прося сильнее и быстрее. Любовник, чуя власть, оставался восхитительно безжалостен и целеустремлен. В женском обличье инкуб редко стонал ненарочно. Он был из сопящих тихушниц. Однако, руки а-Цина оставили его тонко пристанывающим на выдохах, пока оргазм не уронил его с пика. Он издал протестующий звук, и а-Цин тут же прекратил стимуляцию, скользнув глубже и размазав натекшую смазку по всей промежности в успокаивающем движении. Юань одобрительно замычал. — Знаешь, в чем прелесть женщин? — осоловело повернулся он к а-Цину. Влагалище до сих пор сжималось в пост-оргазменных пульсациях. Мужчина выглядел довольным собой и даже не постеснялся слизать смазку с кончиков пальцев как свою. Юань завелся немедленно снова. Или это были остатки возбуждения после хорошей дрочки? С женским телом не особо понятно. — Практически бесконечные оргазмы, — усмехнулся инкуб и хищно-довольно зарычал. — Множественные оргазмы лесенкой, только куда больше трех можно. Хочешь проверить, сколько раз мы сможем, пока не вымотаемся? — И тут я считал, что женщины не любят секс также, как мужчины, — иронично посмеялся над собой а-Цин и принялся ласкать лицо и шею Хэ с новой силой. — Правильно распаленная женщина в кокетстве не нуждается, — засмеялся Юань, процитировав одну из своих цзецзе, учивших его тонкостям любовных игр с дамами, которые ему интуитивно не давались. — А если серьезно, то цени! Очень немногие мужчины получают понятные инструкции, как найти заветный пик. Большинство ищет наощупь и не находит никогда. — Почему же? — а-Цин даже отвлекся от целования лопаток и покусываний позвонков. Юань растеряно поморгал. О чем они? Заклинатель пощекотал его зубами и языком, обдал теплым дыханием, и все мысли сдуло. — Ах, потому что в отличие от мужчины, чей путь прям и понятен с первого взгляда, — вспомнил инкуб, — у женщины есть два пути к своему пику. Один путь тоже сразу понятен, но не прост, а долог и труден — через ее лоно. Далеко не у всякого мужчины хватит сноровки, терпения и навыка, чтобы достичь вершины, не расплескавшись дождем. Но потайную тропку, короткую и простую, узнать можно лишь совершив немыслимое! — Юань округлил глаза. — Спросив саму женщину! И добившись от нее ответа! — О нет, — сухо подыграл а-Цзю. — Как можно! Юань засмеялся, легко и счастливо. Поворачиваясь и целуя теплого любовника. Они сплелись на постели, как две змеи. — И помни еще кое-что, — выдохнул Юань. — Если тебе когда-нибудь доведется вести другую женщину к ее пику, тебе придется опять спросить, потому что тропки у всех разные. А-Цин отстранился, чтобы снисходительно фыркнуть: — Мне не придется. — Никогда не знаешь, где встретишь нуждающуюся женщину, — практично ответил инкуб. — А такие вещи лучше знать заранее. Он выгнулся, потягиваясь и вытягивая конечности. Их тела начинали засыхать, и наставало время двигаться. Оставалось сделать только одно последнее на сегодня, самое важное. — Муж, — позвал он, обнимая дорогое лицо. — Спасибо. Ты сделал меня самой счастливой сегодня. А-Цин вдруг расчувствовался и задышал, чтобы не пролиться слезами в такой момент. Юань привлек его к себе и погладил по гладким волосам. — Ты сделал мне самый большой подарок, и я никогда не думала, что получу его. Даже не надеялась и не мыслила. И я сделаю все возможное, чтобы сберечь его. А-Цин все же расплакался, стискивая его в объятиях изо всех сил. — Какой? — шмыгнул и булькнул он робко. — Ты сам, — пояснил Юань очевидное для себя. Хотя вряд ли а-Цзю видел это так. — Твое доверие, твоя вера, твои любовь и нежность. Ты дал мне так много… Я знаю, что ты считаешь, что взял у меня больше. Но для меня давал всегда ты, клюя как пугливая птичка понемножку в ответ. И я не знаю, как выразить тебе мою благодарность за все, что ты сделал. — Сделал что? — икнул а-Цин, растирая глаза. Он был красный от смущения, как вареный рак. У Юаня перехватило горло. — Ты показал мне любовь, — квакнул он через слезы. — Ты показал мне доверие и внимание, ты отдал мне все, что у тебя было, даже боясь, что я разобью это. И мне никто прежде столько не давал, и я не знаю, как объяснить, сколько это для меня значит. Я люблю тебя. Я люблю тебя, и это наполняет меня счастьем каждый день. И будет наполнять всегда, одним лишь воспоминанием об этом благословении, которое ты дал мне и позволил узнать. Спасибо тебе, муж. Брат. Друг. Партнер. Ты мое все. — Почему поэт из нас я, а правильные слова знаешь только ты? — шмыгнул а-Цзю. — Я тоже тебя люблю. И ты тоже мое все. Все, что ты сказала, я разделяю. — Ах, что за подлец, — обхватил его голову Юань и прижался губами к макушке. — Только я думала, что еще больше тебя любить уже не смогу, как ты что-то сделал, и это стало возможным. Как я на других смотреть буду! Порядочного инкуба попортил! Хоть ответственность взял — и то хлеб. А-Цзю засмеялся и обхватил его еще теснее, разворачивая... Они упали с края кровати. Рассмеялись, абсолютно голые, битые и счастливые. И лица обоих сияли от несдержанных широких улыбок.