beat him

End of Green – Black No.1

***

Данила стоит ссутулившись, его мышцы напряжены, челюсть сжата, пока его руки крепко держат лопату, наполненную сырой землёй. Через секунду эта земля падает в остальную кучку. Волосы липнут ко лбу, пока тот блестит от света полнолуния. Как бы сейчас ему хотелось окунуться в похоть, в горячую постель с кучей девушек.. Но нет, убийства просто так не прекратятся, поэтому вместо хорошего и приятного времяпровождения приходится выбирать копание на кладбище Сан-Диего! Данила стоит прямо на дне могилы, ударяя железной частью лопаты по крышке гроба, пока сверху, на поверхности, трясется Тушенцов. В прямом смысле трясётся, ночью значительно похолодало, так ещё и цель зажарить труп прямо на кладбище не давала ему покоя. Шатен сжал в руках фонарик, стараясь не трястись осиновым листом. Их окружают гнилые могильные плиты с разными датами, разными именами и фамилиями. По телу бегут мурашки, когда под футболку забирается ночной воздух, прямиком издали леса. За опушками деревьев светит белое полнолуние, на тёмном небе не видно звёзд. Только ушами можно уловить звук проезжающих машин, где-то далеко по трассе. Кладбище утопало в густом мраке, лишь бледный свет луны пробивался сквозь сплетение длинных ветвей со сгустками листьев. За кладбищенской оградой начинался лес, мрачный и чересчур тихий.Фонарик в руках у стоящего на поверхности парня дрожал, отбрасывая пляшущие тени на покосившиеся кресты и надгробья. Холод пронизывал до костей, а страх сковывал смуглое тело, заставляя сердце бешено колотиться в груди. Кашин всё также тяжело дышал, орудуя лопатой. Земля была мёрзлой и неподатливой, но он продолжал копать, упрямо двигаясь к своей жуткой цели. Лунный свет, проникающий в яму, освещал деревянную крышку гроба, которую уже надо бы распахнуть и наконец покончить с делом, но без шуток тут никуда. – Слабо открыть? - вытирая место под носом тыльной стороной ладони, с явной издёвкой спрашивает Даня, повернувшись корпусом к бледному от атмосферы парню. – Ещё чего, пусть Франкенштейн тобой закусит, - огрызается он, пока зубы нервно кусают дрожащие губы. – Дуй! – Бу-бу-бу. - хлопок лопатой по твёрдой земле. – Ты приляжешь вместе с ним. - последовал удар по затылку. И даже в такой мрачный момент Данила скинул со своих холодных губ смех. Запах тления проникал в ноздри, вызывая тошноту, когда обратной стороной лопаты была открыта крышка. Там, на темно-красных тканях, лежали останки Джона. Они были в беспорядке, словно гроб трясли всё те года. Каждая минута казалась вечностью, а каждый шорох заставлял вздрагивать от ужаса. Но парни знали, что им нужно закончить начатое, несмотря на все переживания. – Подай зажигалку. - просит его Кашин, когда сам заливает кости горючим. Прямо в руки падает красная маленькая зажигалка. Щелчок. Их лица освещает свет от пламени. Странное зрелище для Руслана, он чуть шатается, когда Даня жмется к нему и обнимает одной рукой. Его второй кулак начинает в беспорядке теребить тёмную макушку. Тление в тесной обители гроба – то ещё зрелище. Огонь, проникший сквозь щели, пляшет на останках, пожирая то, что когда-то было жизнью. Пламя лижет кости, превращая их в пепел. Ночь становится не такой холодной, если стоять перед высокими язычками огня. Даже на душе спокойно стало. Убийства должны прекратиться, а Вольво наконец-то должен забраться на небо. Душа упокоилась, если старший всё правильно понял. Так что можно дать слабину действиям. Руслан плюхается носом в плечо парня, вдыхая смешанный. Он чувствует жар, быстрое сердцебиение и то, как крупная рука накрывает его покрытую мурашками кожу шеи. Даня аккуратно подушечками пальцев гладит открытый участок, сам же не отводит взгляд от частичек пепла, улетающего вверх, к самой луне. Дело было сделано. – Так держать, дело за малым. - усмехается парень, хлопая младшего по спине. – Отлично сработались, хоть ты рот затыкать не умеешь, но для первого раза неплохо. Карие глаза поднялись в огромном недопонимании из-за недосказанности. – За малым? Ещё кого-то выкапывать? У меня сил уже нет, чёрт. - шипит он, складывая руки на груди крест на крест, кусая щёку изнутри и убегая от рук рыжего. – Ты держал фонарик и дрожал, как девственница перед сексом, а я копал. - в утверждение правоты своих слов Кашин поднимет лопату на небольшое расстояние от земли и вновь со звонким звуком вонзает её в горку почвы. – Без меня ты бы не справился. - закатив глаза и ткнув тому пальцем в подбородок, сказал Тушенцов. Сейчас их тела не дрожали от холода, их не волновал факт того, что они, блять, сожгли просто так останки. Всё приобрело другую симфонию чувств и ощущений. В животе закрутилось и сердцебиение участилось. – Бежим? – Зачем? - вскидывает брови Руслан. – Патруль на подъезде. - его руки легли на скулу парня, а пальцы осторожно убрали длинную прядь возле уха. Они были так близко друг с другом. Лица находились на расстоянии пары дюймов. Голубые глаза скользнули от выразительных открытых глаз к пухлым губам. Так сильно манило, он наклонился. Кажется, что даже шумная птица в глуши леса затихла от напряжённой ситуации. Данила наклоняется вперёд, к самым привлекательным губам. Их дыхание смешивается, пальцы Руслана моментально схватываются за кожаные рукава парня. – Бежим? - Даня говорит практически в самые губы, не отводя взгляд, даже когда они ответно произносят слова. – Бежим.. - как в трансе отвечает младший. В его глазах отражается полнолуние. Все его кратеры и впадины читались в карих глазах. Они рванули моментально, татуированная рука сжала чужую, сжимая с нежностью. Данила бежит спереди, а за ним – Руслан, перепрыгивая преграды в виде могильных плит или посаженных на вместе растений. Ночь обволакивала окраину Сан-Диего, но даже густая тьма не могла скрыть ухмылки, расплывшиеся на лицах двух парней. Только что перемахнув через покосившийся забор кладбища, они услышали вой сирены, прорезавший тишину. Вместо страха, их охватил приступ безудержного смеха. – Похоже, мы им понравились! - выкрикнул Руслан, подталкивая парня в плечо. – Не то слово! - ответил ему тот, хохоча во весь голос. Смех распространился по глухому лесу, когда оба уже бежали к шевроле через низкорослые кусты. Их силуэты мелькали между деревьями, словно тени, убегающие от рассвета. Адреналин бурлил в крови, подогревая странно неугомонное веселье. Они чувствовали себя героями приключенческого фильма, ускользающими от неминуемой опасности. Каждый шорох, каждая вспышка далеких фар, только подливали масла в огонь их азарта. Бегство от полиции стало для них своеобразной игрой, проверкой на смелость и удачу. А убийства, кажется, больше не приносили им страха, особенно Даниле, который с удовольствием запрыгнул на водительское сиденье и завёл машину резким движением. Сразу же рванув, вдавливая педаль газа.

***

Они уже давно оторвались от патрульных машин, к слову Даня и не мелькал перед их носом. Теперь они ехали в спокойном темпе по трассе. Окна были опущены, поэтому свежий, также холодный, воздух ласкал взмокшие лица. Шатен с удовольствием опрокинулся на спинку сиденья, отслеживая количество проехавших знаков. Было хорошо. Очень хорошо. Адреналин так и не спал с того момента, хотя в дороге они около двадцати минут. В салоне играет пантера, но тихо, словно должен был быть разговор между ними. Голубые глаза следят за дорогой, машины были в малом количестве. Сейчас они направляются обратно в Ферндейл. Разговор начинает Руслан: – Ты уверен в том, что мы сделали свою работу? Просто сжечь останки было достаточно? - он говорит это тихо, но Данила был готов к вопросам от него, поэтому навострил слух. Он кивнул, движение было довольно уверенным , поэтому Руслан не задавал лишних вопросов. – Не хочешь отдохнуть перед тем как вернуться обратно? - повернувшись к тому лицом, спрашивает Кашин, пока останавливается на обочине. – Было бы неплохо. Кости ужасно затекли.. – Нужно их сжечь. - загоготал старший, вынимая с кармана зажигалку и пуская огонёк пламени, получая сразу же удар в плечо. – Знаешь, луна такая красивая. Тем более ещё и полнолуние. Выйдем? - спокойным тоном спрашивает парень, убирая зажигалку обратно в кожаную куртку. Словно убирая острые предметы с рук. – Ещё свежего воздуха мне не помешает. И парни выходят с шевроле. Первым выныривает темноволосый, а за ним уже вылезает Кашин, откашливаясь и разминая спину. Состояние у двоих было бессильно. Не хватало нескольких десятков часов крепкого сна и кружечки крепкого чёрного чая. Небо и вправду было красивым, облака успели сбежать со звёзд, как бы забирая белую мутную пелену. Руслан чуть присел на капот машины, запрокинув голову и наслаждаясь безупречными чудесами космоса. В его глазах бегали кометы и звёзды. Можно было высматривать целую вечность. Это и делал рыжий, стоя прямо перед ним, сложив руки по обеим сторонам бедренной кости, пока любезно отдал свою куртку парню, ведь тот вновь задрожал. И в этот раз не от стресса и ужаса. Серебристый свет луны заливал затихшую пустынную обочину, освещая пространство под собой. Двое парней стоят под луной, чуть облокотившись на прохладный капот старенькой машины, единственной души в этом сонном царстве. Между ними висело напряжение, ощутимое почти физически. – Не холодно? - он кладёт свою ладонь на колено парня, пока тот теребит замочек на коричневой кожанке, которую дал ему Данила, дабы согреться. От неё пахнет Даней. Пахнет его одеколоном, шампунем, гелем для душа с корицей. Тело пробивало на мелкую дрожь от нахлынувшего наслаждения ароматами. Подушечки пальцев плавают по коже. Младший, с растрепанными тёмными волосами, нервно теребит край чужой куртки, а голубоглазый смотрел прямо в глаза, и в его взгляде плескалось целое море невысказанных чувств. Луна, словно огромный прожектор, высвечивала каждую деталь: взъерошенные пряди, подрагивающие ресницы, легкий румянец на щеках, шрам над губой. – Не холодно. - тихо вымолвил парень, поднимая взгляд. – Теперь нет. Облака медленно плыли по небу, то скрывая, то открывая диск луны, играя тенями на их лицах. Казалось, весь мир замер в ожидании. Они стояли так близко, что чувствовали тепло друг друга, слышали прерывистое дыхание. Оставался лишь шаг, миг, отделяющий их от пропасти или, возможно, от вечности. Их губы почти соприкасались, когда Данила поставил руки по обеим сторонам от бёдер сидящего на капоте парня. Руслан был не против. Он, конечно, был не уверен, но почему-то откликнулся на притяжение парня напротив. С каждой секундой они приближались друг к другу. Вот их носы уже соприкоснулись и это было смешно и забавно. Руслан мог рассмотреть каждую веснушку на чужих щеках и носу, он клянётся! Кашин, уставший ждать и медлить, увереннее наклонился, его дыхание коснулось чужой щеки. Парень вздрогнул, словно от удара током. Неуверенность плескалась в глазах, смешанная с любопытством и желанием. Губы приоткрылись в немом вопросе, набравшись смелости, положил руку на его щеку. Легкое прикосновение, словно случайное, но наполненное обещанием. Расстояние сокращалось, а сердце шатена уже почти снаружи. Почти в руках Данилы. Руслан поддается вперёд, ласкаясь щекой о чужую грубую кожу. Наконец, их губы встретились. Неловко, робко, почти невесомо. Словно неуверенная влюбленная парочка в начальной школе. В этом касании было больше страха, чем страсти, больше надежды, чем уверенности. Но это было начало. Смуглые руки поползли по шее парня, зарываясь в коротко стриженые медные локоны, которые изредка кололись. Даня тянет нижнюю губу зубами, а после сминает, пытаясь усугубить поцелуй, сделать его более страстным и желанным, пока Тушенцов тихо скулит и хрипит в его губы, прикрыв глаза. Довольно забавно, когда твои волосы сжимают, стараясь девственно ответить на поцелуй. Руслан целоваться не умеет, но губы у него чертовски сладкие. Даня теперь знает. Тушенцов первым чуть отстраняется, распахивая глаза. Его губы ярко-красные даже под светом луны. Щёки горят румянцем, он запыхался. – Ты смотришь на луну? Мы вышли сюда ради неё. - совсем не вовремя задаёт глупый вопрос младший, кивая вверх. – Смотрю. - Даня ползёт кончиком носа по скуле парня в его руках, который сейчас сидит в его куртке и на его машине, всё также крепко держась за его патлы. – Ты смотришь на меня. - он поддается очередному поцелую в губы. Сладко. – М-м-м.. Не вижу отличий. - хриплый голос отдаётся в ушах чем-то большим, когда Кашин шепчет в самое ухо, целуя вдоль линии челюсти и бегая руками за ушами, лаская приятные участки тела. – Ты слепой. - усмехается Тушенцов, но сдается. Он прижимается к чужим губам, притягивая Кашина как можно ближе, чтобы чувствовать его запах на себе.