куколка и на всё согласный мальчик

Кайзер не считает себя ревнивым и завистливым человеком. В конце концов, чему он вообще должен завидовать? Кого он должен ревновать? У него уже есть абсолютно всё, что ему нужно, но даже тогда, всё равно где-то внутри него таится желание обладать бóльшим. Ему всегда нужно больше. Кто-то мог бы назвать это жадностью, когда человек всегда недоволен тем, что имеет, называя это грехом. Это всегда путь в один конец, карма заберет абсолютно всё. Но Кайзеру плевать. Почему он должен волноваться о том, что скажут другие? Если он чего-то хочет, он не боится пойти и взять это. Он всегда получает то, чего хочет. Он ужасный собственник, когда дело касается вещей, которые он считает уже своими, даже если он притворяется, что ему на них всё равно. Никто не должен знать, что что-то принадлежит ему, но всё-таки лучше им быть в курсе, прежде чем пытаться что-то отнять у него. Несс не необходимость, но Кайзер всё равно хочет его. Он — его самая любимая игрушка. Прямо как ребёнок, который отказывается делиться, Кайзер не позволит кому-либо ещё с ним играть. Но проблема состоит в том, что Кайзер тоже никогда не играет с ним, наоборот, он тихонько усажен на полке, миленькое украшение для декора комнаты. И Нессу это уже надоело. Нет, он не прям уж так намеренно старался вывести Кайзера из себя. Это происходит скорее, как последствие, но не как изначальная цель. Азарт просыпается в Нессе, когда он смотрит на лицо Исаги, как изменилось его выражение, как загорелись его глаза после хвалебных слов Несса об одном из его голов, забитых во время тяжёлых столкновений. Если злость и ревность были пожаром в лесу, который стремительно распространялся, то Кайзер был ёбаным вулканом. Эти чувства извергались из него, разбрызгиваясь вокруг и сжигая его самого в процессе. Несс мог прочувствовать это через взгляд Кайзера, который тот не спускал с него, просверливая две дыры в его спине. «Что это, блять, было, Несс?», — голос Кайзера раздаётся эхом по раздевалке. Ненависть, наполняющая его слова, очевидна. «М?», — Несс поднимает свою голову, натягивая на лицо самую невинную мордашку, — «Что это было?» Кайзер бьёт кулаком по шкафчику позади него. Громкий удар кости о сталь звенит в ушах. Несс резко подпрыгивает, его застали врасплох. «Блять, не прикидывайся дурачком. Ты знаешь, что ты сделал». Кайзер сплёвывает, нависая над ним. Его глаза сейчас такие тёмные и такие бездушные. «А», — говорит он, наклоняя свою голову, чтобы взглянуть на него своими послушными и умоляющими щенячьими глазками, — «Ты имеешь ввиду пас на Йоичи?» Кайзер стискивает зубы от одной мысли о произошедшем, его верхняя губа кривится от омерзения, — «Ты вообще, блять, выжил из ума, проклятая дворняга? Я был прямо там» Несс делает глубокий вдох. «Ты был зажат между шестым и девятым. Исаги был совершенно открыт, я видел—» «Ты видел?», — едко смеется Кайзер, покачивая головой. Его улыбка больше походит на оскал. «Тебе, блять, не нужно видеть. Ты даёшь пас на меня, и я забиваю. Ты думаешь, у меня бы не вышло? В этом дело? Ты потерял веру в меня?», — Кайзер отходит назад, словно собираясь ударить его. Несс стискивает челюсти и морально готовится к этому. «Я был нападающим до того, как повстречал тебя», — бубнит Несс, подливая лишь масла в огонь. Кайзер сейчас так зол. Его лицо всё красное, на виске проступает вена. «До того, как ты повстречал меня, ты, блять, был жалким ничтожеством», — насмешка вырывается изо рта Кайзера, — «Без меня тебя бы здесь не было. Ты должен мне за всё это» «Ладно», — отвечает Несс, забрасывая самую главную приманку, — «Никто не пасовал тебе до меня. Так что, я думаю, мы квиты» «Квиты? Тебе, блять, что, пять лет? Это тебе не игра в чётное-нечётное», — он делает шаг вперед, — «Ты нуждаешься во мне», — Кайзер закипает от злости, — «Ты нуждаешься во мне», — он повторяет это, словно он хочет воплотить это в реальность, словно он сам не очень-то в это и верит. И теперь, вот теперьэто тот самый Кайзер, в которого когда-то Несс влюбился. Полный сомнений и до боли неуверенный в себе. Теперь он сомневается, нуждается ли Несс в нём, и это сводит его с ума. Конечно, Несс нуждается в нём, — но ему так хочется хотя бы раз, чтобы Кайзер потерял чувство контроля над всем. «Смотри, блять, мне в глаза, когда отвечаешь мне» «Конечно, Кайзер», — выдыхает Несс. Его слова пропитаны сарказмом, — «Я принадлежу тебе. Я нуждаюсь в тебе. Что ещё?», — он так язвительно протягивает каждое слово. От злости у Кайзера дёрнулся глаз. Это происходит каждый раз, когда он пытается держать эмоции в себе в попытках подавить их. Несс хочет, чтобы он взорвался. Кайзер ревнует. Несс ничего не может поделать с собой, ему нравится это ощущение. Ему нравится быть желанным, настолько желанным, что Кайзер готов закатить истерику из-за того, что он может уйти или начать пасовать кому-то ещё. «В мою комнату. Живо» Несс не нуждается в чьих-либо разъяснениях, что сейчас следовать по коридору за Кайзером — это плохая идея. Он лучше всех это понимает. Понимает, что он уйдёт, чувствуя себя ещё хуже, чем если бы он вообще не приходил. Но это достойная жертва ради счастья Кайзера, невзирая на то, насколько она будет опустошающей для него. Единственное, что сейчас Несс может сделать, чтобы тот почувствовал себя лучше, это обнажить свои грудь и сердце, выставляя их словно грушу для битья, и раздвинуть ноги, чтобы Кайзер мог затеряться среди них. Пятнадцатиминутное развлечение. Он не знает, кто они вообще друг другу, на каком этапе они находятся. Кайзер практически не говорит с ним в последнее время, за исключением случаев, когда ему что-то нужно. Постоянно этот Йоичи, Йоичи, Йоичи, и Нессу это уже порядком надоело. По крайней мере, хотя бы так он может обратить внимание Кайзера на себя и рано или поздно он снова станет нужным, желанным, вожделенным. «Хочешь загладить свою вину передо мной?», — спрашивает Кайзер, наклоняя свою голову набок и захлопывая дверь за Нессом. Это не вопрос, у него нет выбора. Он обязательно загладит свою вину, сейчас или потом, и чем дольше он тянет, тем жёстче будет его наказание. «Да», — кивает он, — «Мне жаль», — говорит Несс и дополняет, — «Я правда не хотел» «Я не хочу слышать твои жалкие извинения», — шипит Кайзер, перебивая его. Он делает шаг вперёд, — «На колени», — это приказ, произнесённый грубым низким голосом. Он протягивает руку и слегка касается его щеки. В прикосновениях Кайзера совершенно нет любви, в его голосе напрочь отсутствует нежность. Несс подчиняется, он сползает с кровати, бросаясь коленями на ковёр. Его пальцы стремительно пытаются развязать шнурки на спортивках. Кайзер останавливает его, надавливая ему на промежность своей ногой. Он поднимает свой взгляд на Кайзера, словно выжидая чего-то. Его большие оленьи глазки так отчаянно имитируют детскую наивность. «Я не говорил, что ты можешь снять свою одежду», — говорит Кайзер, наполняя воздух раздражением. Он хмурится, верхняя губа кривится от омерзения. Отвращение проступает на каждом сантиметре его лица, пока он с презрением насмехается над Нессом, как будто он не более чем пятно на ковре. Несс любит сидеть у его ног. Несомненно, Кайзеру это тоже нравится, потому что это даёт ему почувствовать себя больше, сильнее, непревзойдённее. Ну или же потому, что в такой позе Несс кажется таким маленьким. Несс шумно сглатывает. Он понимает, что совершил ошибку, за которой вскоре последует наказание. Он заслуживает этого. У Кайзера есть одна особенность — его непредсказуемость. В любой момент он может разразиться как гром средь бела дня. Несс никогда не знает, какое наказание его ожидает. Он предпочтёт гнев или насилие, потому что абсолютно что угодно было лучше, чем тотальное игнорирование. Сейчас он так надеется на прикосновение Кайзера, насколько бы сильно оно ни было лишено любви. Спустя какое-то время, к нему приходит осознание, что это скорее привилегия, нежели наказание. Пока он нужен Кайзер ради чего-либо, у него есть причина оставаться. Он полезный. «Я хочу—», — Я хочу, чтобы ты почувствовал себя ещё лучше. Используй меня, причини мне боль, издевайся надо мной. Я не против. Он раскрывается перед ним словно роза, разворачивающая свои лепестки под лучами солнца, которую Кайзер срывает и помещает в красивую вазу на полке, оставляя его гнить там. Всегда отдаёт, отдаёт, отдаёт. Его стакан пуст, пока Кайзера переполнен. «Да мне плевать, чего ты там хочешь», — произносит Кайзер, смотря на него с прищуренными глазами и натянутой улыбкой, — «Ты сказал, что сделаешь для меня всё, что угодно. Помнишь об этом? Так что иди сюда и отсоси мне, прямо как я тебе и сказал» Кайзер вздыхает, когда замечает, что Несс совсем не сдвинулся со своего места. Он опускает плечи и раздражённо зажимает переносицу между пальцами, — «Хорошо, в этом нет ничего такого. Если ты не будешь делать то, чего я хочу, тогда я найду того, кто будет», — с этими словами Кайзер резко встаёт и делает пару шагов в сторону двери. «Возможно, Йоичи ещё не спит», — добавляет он, втирая соль в рану, которую он сам же и расковырял. Несс чувствует, как Кайзер ускользает от него. «Он не заслуживает того, чтобы прикасаться к тебе», — выпаливает Алексис. У него всегда были проблемы с самоконтролем, он никогда не умел держать свой язык за зубами, когда дело касается Кайзера. Его тут же настигает сожаление о содеянном. Кайзер бросает через плечо свой взгляд на Несса и смотрит на него сверху вниз. Его глаза стали такими яркими и синими. Они словно пламя прожигают две дыры на его коже. Несс чувствует себя полностью обнажённым, когда Кайзер на него так смотрит, словно он видит его насквозь. Он тянет за ниточки, которые сдерживают Несса, но тот каждый раз выпутывается из них со скоростью света. Ему негде прятаться. Раздаётся голос Кайзера, в нём отчётливо слышится едкая и унизительная насмешка, — «А ты заслуживаешь?» Слова Кайзера словно кулак, нависающий над его лицом и всегда готовый оставить звонкую пощёчину. Он пошатнулся от воображаемого удара и опускает взгляд на пол, уставившись на выбивающуюся из ковра нитку. Конечно, Несс не заслуживает касаться его. Ему ещё предстоит встретиться с тем, что достоин этого. Кайзер такой непорочный, безупречный, идеальный. Словно ангел, прекрасный и неприкосновенный. Простолюдины не заслуживают дотрагиваться до него, не говоря уже о том, чтобы привлекать на себя его внимание, жить с ним на одной орбите. Несс пачкает всё, до чего касается, оставляя грязные отпечатки пальцев и следы когтей, абсолютно неспособный отпускать всё происходящее. Он счастлив просто наблюдать за Кайзером с расстояния, притворяясь тем, кто нужен ему всего лишь на одну ночь. Если это то, чего сейчас хочет Кайзер, он согласен даже на такое. «Я сделаю всё, что ты от меня хочешь. Обещаю. Для тебя что угодно», — он умоляет, склонив свою голову вниз. Его руки покорно сложены на коленях, он с яростью ковыряет свои кутикулы. Он прекрасно понимает, что сейчас лучше быть непослушным, чем посмотреть Кайзеру в глаза. Михаэль как кошка, опасный хищник, который зачастую не набрасывается первым, если думает, что кто-то другой может напасть на него. Если чувствует себя добычей. «Мне казалось, ты меня любишь. Или я ошибаюсь?», — на самом деле, Кайзер не спрашивает. Они оба знают ответ. На первый взгляд вопрос звучит достаточно невинным, но Несс знает его лучше, чем кто-либо ещё. Он может почувствовать едва ли прикрытое предупреждение в его голосе. Конечно, он любит Кайзера. Он любит его сильнее, чем себя. Так было с их самой первой встречи. Он думает, что он никогда не перестанет любить его. Кровь пробивается через тонкую кожу вокруг ногтей, он подносит палец ко рту и облизывает его. На вкус как железо. «Ты собираешься бросить меня, Несс?» «Нет!», — Несс спешит возразить ему, — «Я правда люблю тебя. Я люблю тебя, Миха. Прости. Мне правда жаль. Я никогда не брошу тебя, я люблю тебя. Ты прав, я заслуживаю наказания. Это моя вина. Я—», — он поднимает голову на секунду, и его взгляд встречается с такой знакомой садистской улыбкой, которая в миг останавливает этот тупой монолог на полпути. Он опять отошёл от сценария, зрители даже не знают, что и думать. Кайзер наклоняется вниз и тянет Несса за волосы, поднимая его за голову. Он смотрит прямо на Кайзера с едва приоткрытым ртом. «Хорошо», — говорит он, — «Я убью себя, если ты так сделаешь», — любимая угроза Кайзера, потому что он прекрасно понимает, насколько Несс ненавидит её. Он убьёт их обоих. Вся жизнь Несса тесно связана с жизнью Кайзера. Если одна закончится, то это же ждёт и вторую. Только они остались друг у друга. Никто не может дать другому то, в чём каждый нуждается. Но, по крайней мере, единственное, что у них остаётся — притворство. Они не могут вытащить друг друга из той дыры, которую они выкопали. Это могила для любовников, которая предназначена для них двоих, поэтому они со спокойной душой ложатся в неё и прижимаются друг к другу, пачкаясь в грязи. Есть ещё одна вещь, которую следует упомянуть про их взаимное разрушение и взаимное потребление. Страдальцы любят компанию, вот и всё. Разве это не основа всех их отношений? «Ты единственный, кто понимает меня, Несс. И я тоже единственный, кто понимает тебя. Больше никто на свете. Только ты и я, вместе навсегда, хорошо? Только мы. Никогда не забывай об этом» «Да», — отвечает Несс, прижимаясь влажными губами по бедру Кайзера, — «Да, я твой. Весь твой. Навсегда», — А ты мой? — «Мне жаль», — он повторяет, потому что единственное чувство, которое он испытывает. Он никогда не понимает, когда его извинений достаточно. Свободной рукой Кайзер развязывает пояс своего халата. Мягкий красный бархат спадает с его тела, оголяя подтянутое тело и выразительную талию. Напряжённые мышцы, обтянутые бледной кожей. Безупречен во всём. Этот вид никогда не надоест Нессу. Кайзер ухмыляется, пока наблюдает за Нессом, который отчаянно пытается впитать в себя происходящее и запомнить всё, что видит перед своими глазами, пока оно не исчезло. Михаэль всегда старается вести себя, словно он не наслаждается этим извращённым вниманием к своей персоне. Для него быть желанным означает быть всемогущим. Несс хочет увековечить этот момент как бутылку алкоголя и напиться им до потери пульса, превратить происходящее в шрамы на коже, сделать татуировку на внутренней стороне века, чтобы он больше ничего другого не мог увидеть. Если Кайзер — солнце, то Несс — земля. Весь его мир вращается вокруг Кайзера, который словно освещает его путь. Злобная улыбка Кайзера сменяется довольной ухмылкой. Он наклоняется, чтобы посмотреть ему в глаза, не желая вставать на колени. Он рассматривает его. В глазах отражается зловещий блеск, такой холодный и острый, словно ледянок осколок. «Тебе жаль?», — спрашивает Кайзер, толкаясь ступней промеж бёдер Несса, широко раздвигая их в стороны, — «Ты знаешь, какой тип людей постоянно извиняется? Бесполезным людям всегда жаль. Слабым людям всегда жаль», — он шевелит своей лодыжкой, задевая ступнёй в очередной раз пах Несса, — «Скажи мне, Несс. Ты бесполезный?» «Нет», — на выдохе отвечает тот. Ощущения от ступни Кайзера посылают искры по всей спине. «Ты слабый?» Нессу редко приходится повторять что-либо дважды. Кайзер не любит этого, он преподает урок лишь единожды, и Несс схватывает всё на лету, подобно любому хорошему актёру, — «Нет», — отвечает Несс. «Ты быстро учишься», — говорит Кайзер, — «Мне нравится это в тебе», — Несс тонет в сладостных словах. Он ест пропитанный ядом сахар прямо с чужой ладони, пока рука Кайзера продолжает поглаживать его волосы, лаская его с практически полным безразличием. «Ты будешь послушным для меня и делать всё, что я тебе скажу?», — он спрашивает. «Да», — он даёт ответ слишком быстро, слишком рьяно. Это не остаётся незамеченным, Кайзер отчётливо слышит отчаяние в его голосе. Такой нетерпеливый. Ему нравится заставлять Несса ждать и наблюдать как он корчится и извивается, умоляя Кайзера дотронуться до него, даже слегка. Прикосновение костяшек к внутренней стороне бедра. Призрачное касание до пряди волос, убирающее её за ухо. Как бы то ни было, этим вечером он, кажется, заставил Кайзера ждать слишком долго, поэтому сейчас его уже ничего не волнует. Придерживая одной рукой за затылок, Кайзер подталкивает голову Несса вперёд и трётся выпуклостью от своего члена о его лицо, оставляя следы предэякулята по всей щеке. Несс расслабляет челюсть, оставляя рот приоткрытым. Он облизывает языком пересохшие губы. Кайзер сует большой палец ему в рот, цепляясь за щёку. Он оттягивает уголок рта до того момента, когда становится уже больно, пока остальные пальцы вдавливаются в язык. Несс набрасывается на них, покрывая собственной слюной, в попытках полностью распробовать, прежде чем Кайзер вытащит их, и он окажется вновь опустошённым. Кайзер проходится пальцами ног по спрятанной под одеждой эрекцией Несса и надавливает на неё. Несс скулит и отчаянно трётся своим лицом о бедро Кайзера. «Что ж, продолжай. Покажи мне, что ты заслуживаешь кончить», — задумчиво произносит Кайзер, ещё сильнее надавливая. Несс напряжённо стонет и приподнимает свои бёдра. Кайзер может разглядеть через ткань его шорт очертания затвердевшего члена, упирающегося в бедро. Внизу живота появляется необычное ощущение, которое он не может до конца объяснить. Несс мог бы с лёгкостью одолеть его. Он сильный, сильнее, чем Кайзер. Он мог бы забрать всё, что только пожелает. В теории. Кайзер направляет свой член в приоткрытый рот Несса, потихоньку проталкиваясь внутрь. «Жалкий», — с ухмылкой произносит Кайзер, когда чувствует, как Несс прижимается к его ноге. Он пытается кричать, но из него вырываются только лишь сдавленные стоны. Длина Кайзера заполоняет весь его рот. Оскорбление отдаёт прямиком Нессу в член, что он чувствует пульсацию под стягивающей тканью. Он трётся ещё сильнее об икры Кайзеры, отчаянно пытаясь достичь собственной разрядки. Он так жаждет, чтобы Кайзер назвал его хорошим, этого будет достаточно, он убеждает себя, что ему этого хватит. И Кайзер даёт это ему, словно он никак не может наконец закрыть свой рот. Он нашёптывает уничижительные фразочки, которые сыплются на макушку Несса и на его плечи, словно капли дождя, — «Ты такая ненасытная и отчаянная шлюшка. Тебе же нравится, когда я тебя так называю, да?» Несс хнычет, и Кайзер выходит из его рта, оставляя головку члена на нижней губе Алексиса. К его щеке приближается ладонь Михаэля. От неожиданной и сильной пощёчины его голова резко откинулась в сторону. «Отвечай мне» «Да», — выдыхает Несс, — «Я просто обожаю это». Кайзер даёт ещё одну пощёчину, в этот раз немного слабее, но этого всё равно достаточно, чтобы обжечь нежную кожу. Кайзер раздвигает его челюсти своими пальцами и засовывает член обратно Алексису в рот, совершенно не давая тому времени привыкнуть, прежде чем он вновь начнёт толкаться вперёд своими бёдрами. Член постоянно задевает заднюю стенку глотки Несса. Он давится и задыхается, но это заводит Кайзера ещё сильнее. Звук постоянно шлёпающихся друг о друга тел заполоняет комнату на пару со стонами Михаэля. Несс рычит, он закатывает глаза от удовольствия, теряя себя от ощущения, что его используют. «Отлично, хороший мальчик», — шепчет Кайзер слова похвалы в промежутки между собственными стонами, всё глубже толкаясь в глотку Несса. Его лицо упирается прямо в пупок Кайзера. Дорожка светлых волос щекочет его нос. Он не может дышать, не может думать. Ничего сейчас не имеет смысл, кроме формы Кайзера в его рту. Он вспоминает о своей роли в этом спектакле. Это то, для чего он и был создан. Он совсем скоро уже кончит. Мучительные судороги поражают всё тело, и он изливается в собственные боксёры, со всхлипами произнося имя Кайзера. «Посмотри на себя», — бормочет Михаэль, — «Мне даже не нужно трогать тебя. Просто дрочишь о мою ногу как какая-то сучка» Хватка за волосы Несса становится лишь сильнее, практически болезненной. Он тянет их только лишь чтобы почувствовать сопротивление. «Чёрт», — выговаривается он срывающимся голосом, оттягивая голову Несса назад. Кайзер упирается рукой о стену, чтобы не потерять равновесие. Бёдра подрагивают с достижением собственного оргазма. Обжигающее семя струится по всему рту Несса. Подобно густому сиропу, который растекается по всему горлу. Такой жгучий вкус, одновременно солёный и горький. Кайзер продолжает лениво потрахивать его рот, член обмякает с каждым толчком, прежде чем он решается вытащить и вытереть его о губы Несса, который вылижет всё дочиста. «Ты грязный», — произносит он, но его голос слишком дрожит, чтобы эти слова звучали действительно унизительно, — «Вставай и раздевайся» Несс приподнимается на трясущийся ногах. Он снимает с себя испачканное белье и стягивает футболку через голову. Теперь он совершенно обнажён, за исключением носков. Кайзер заваливает его прямо на кровать и усаживается на чужие бёдра. Он наклоняется вперёд, оставляет укусы на шее и плечах, присасываясь к коже, пока на ней не начинают проявляться глубокие фиолетовые синячки. Кайзер давит всем своим телом, это необъяснимое разрушительное чувство, спускающее с небес на землю. «Ты такой, блять, милый», — шепчет Кайзер, проводя кончиком языка по свежим отметинам от собственных зубов. Его касания так обжигают. «Будет больно?», — спрашивает Несс, пока его глаза наблюдают за руками Кайзера, которые достают верёвку из прикроватной тумбочки. Михаэль берёт оба запястья Несса одной рукой, выгибая его тело так, чтобы завязать их за его спиной. Чем туже Кайзер затягивает верёвку, тем сильнее она прожигает кожу Алексиса. Руки зажаты до невозможности неудобно, совсем нет места, чтобы хотя бы слегка всё поправить. Кайзер в целях проверки тянет верёвку. Когда он убеждается, что она туго затянута, на его лице появляется довольная улыбка, обращённая к Нессу. Руки Кайзера проскальзывают вниз к его бёдрам, раздвигая их в стороны и массируя нежную кожу между ними. Кайзер протягивает руку вперёд к Нессу, поглаживая его скулы костяшками и спускаясь вниз к губам, по которым он с улыбкой проводит большим пальцем. В этих действиях совсем нет нежности. «Только если я того захочу» Они так близко, их тела и лица соприкасаются друг с другом. Несс может почувствовать горячее дыхание Кайзера позади своей ушной раковины. Михаэль мог бы заметить чужое сердцебиение, если бы он хотя бы на секундочку остановился и прислушался. Несс доверяет Кайзеру. Он вынужден, потому что, если он не будет доверять, тогда он совсем не сможет представить, что произойдёт дальше. Несс ничем не отличается от куклы, податливый и бесполезный, чьё место на прикроватной раме. Он говорит себе, повторяет раз за разом как мантру, с надеждой, что, если произнести эти слова достаточно много раз, ему удастся наконец-то поверить в них: Это — любовь, это — любовь, это — любовь. То, как Кайзер любит себя, отражается и на тех, кого он любит: жестоко, грубо и непростительно. Он выбирает верить, что Кайзер любит его насколько это возможно. Это ведь лучше, чем совсем ничего, да? Для Кайзера любовь ничем не отличается от боли, и одно не существует без другого. Его наслаждение вытекает из боли и наоборот. Он беспощадно жестокий, но Несс не знает жизни без боли, поэтому он принимает её. Любовь и насилие не исключают друг друга, Несс хочет всё и сразу. Прикосновения Кайзера лишены любви, то, как он держит его сейчас — унизительно, как будто Несс какая-то старая игрушка, предназначенная лишь для того, чтобы Михаэль ей попользовался и выбросил. Он всего лишь ступенька, ведущая Кайзера к финишной прямой. Тот, на кого можно опереться, когда становится тяжко. Вещь, которую можно сначала сломать, а после починить. Пока Кайзер из раза в раз собирает его по частям, Несс вынужден прощать его. Если ты что-то сломаешь и сразу же починишь, никому ничего не говоря, будешь ли ты всё ещё нести ответственность за неизбежную поломку? Кайзер толкается в него, дразня головку собственного члена в чужой дырочке. Руки пробегают вдоль по бёдрам Несса. Он корчится под Михаэлем, ему больно, но он хочет ещё, ему нужно ещё. Он задирает бёдра в попытках пошевелиться, но Кайзер хлопком вбивает их обратно в матрас. Сейчас он главный, и ему нравится это демонстрировать. Это всего лишь игра во власть, чтобы напомнить Нессу, где его место, и того совсем не волнует, что оно у ног Кайзера или же вовсе под ним. Он так сильно в этом нуждается. Он изнывает от этого чувства. Это желание — его секрет. Он хочет, чтобы Кайзер говорил ему, как ему нравится всё, как ему хорошо, когда он рядом, как он наслаждается тем фактом, что он совсем не боится навредить ему. Любовь, похоть, ненависть — они совершенно одинаковые. Он хватается за бёдра Несса, впиваясь в мягкую кожу своими ногтями, применяет ровно столько силы, чтобы хватило оставить синяки. Притягивает Несса к себе поближе, чтобы слиться воедино. На его теле так легко появляются синяки, его кожа такая мягкая и такая бледная. Кайзеру нравится наблюдать, как на следующий день на чужом теле проявляются его отметины. В них так приятно тыкать, пока они ещё свежие и болезненные, а после наблюдать за тем, как лицо Несса кривится от боли. Пока одна рука удерживает запястья Несса над его головой, другая же обвивается вокруг его горла. Кайзер зарывается своим лицом в изгиб его шеи. Несс чувствует, как слюна стекает с уголка его рта прямо на корону на руке Михаэля. Кайзер двигает своими бёдрами, проталкиваясь внутрь по самое основание. Несс никогда не был настолько заполнен. Заполнен яркими красками, которые так и ожидают, чтобы из них высосали весь цвет. Заполнен Кайзером, Кайзером, Кайзером. Кайзер проявляет снисходительность, и он делает все, чтобы Несс это тоже понял. Он мог бы повести себя хуже, намного хуже. Как минимум, он всё ещё прикасается к нему, забирая назад то, что по праву его. Потому что Несс никогда не был чьим-то ещё, да и не сказать, что он вообще хотел этого. Он принадлежит Кайзеру, своему владельцу, своему хозяину, своему любовнику. «С Йоичи тебе больше нравится трахаться? М?» Несс отрицательно машет головой, слезы хлынули с его уголков глаз, — «Нет», — едва ли не задыхаясь протягивает Несс, — «Я— Я бы никогда—» Кайзер прекращает двигаться и обхватывает рукой горло Несса. Ногти царапают нежную кожу, полностью обезоруживая и лишая какой-либо возможности сопротивляться.«Кому ты принадлежишь?», — Кайзер задаёт вопрос, его холодный взгляд полон ярости. «Тебе», — выдыхает Несс, — «Тебе, я— принадлежу только тебе, Миха» Единственный ответ Кайзера, которого Несс удосуживается — особо резкий толчок его бёдер. Из Алексиса вновь вырывается вскрик, по телу пробегают неистовые судороги, пока Кайзер вдалбливается в него, заполняя всё нутро собой. Вся пустота вытеснена единственным человеком, которого он любит. «Как же хорошо, ты идеально засасываешь мой член», — бормочет Кайзер, отрываясь от шеи, которую только что покрывал поцелуями, чтобы взглянуть на Несса полуприкрытыми глазами. Волосы спадают на чужое лицо, окутывая его словно светлая вуаль. «Ты всегда такой узкий, такой идеальный. И только для меня. Никто тебя не трахал, кроме меня. Никто и не будет», — только так он может притвориться, словно они одни на этом белом свете. Несс позволяет ему проскользнуть в рот, языки переплетаются между собой, пока Кайзер посасывает чужие губы. Алексис стонет и закрывает глаза, чтобы ему не пришлось наблюдать за взглядом Кайзера. Они обмениваются поцелуями и слюной — это единственное, что Кайзер даёт ему, но всё так мимолётно и быстро приходит к концу. Он уверен, что Несс обязательно приползёт и попросит ещё. Когда Кайзер отстраняется, он напоминает ему о том, кто они — император и его евнух. Ни меньше, и, естественно, ни больше. «Ты сейчас невероятно милый, весь такой беспомощный и нетерпеливый», — Кайзер становится очень болтливым, когда он приближается к оргазму. Его рот не закрывается, и порой из него выскальзывает совсем не то, что он имеет ввиду. Несс понимает, что верить этим словам нельзя, но каждый раз от них всё равно так кружится голова. Ему хочется воспринимать их за правду. Он весь в распоряжении Кайзера, полностью зависит от него во всём и слишком слаб, чтобы противостоять ему. Кайзер забирает, всё, что пожелает и оставляет Нессу одни крошки. Вокруг горла Алексиса смыкается чужая рука, которая сжимается всё сильнее и сильнее с каждым толчком бёдер. Его пробивает на плач, слёзы стекают вниз по лицу, ноги беспорядочно трясутся. «Пожалуйста», — он умоляет, — «Пожалуйста, дай мне кончить» «Ещё совсем чуть-чуть», — шепчет Кайзер между стонами. Руки спускаются прямиком на грудь Несса, он зажимает чужие соски и покручивает их кончиками пальцев. «Я не могу, ах—», — Несс прикрывает глаза. Верёвка безжалостно натирает кожу на его запястьях. «Просто дай мне кончить» «Михья—!», — голос походит на скулёж, он зажмуривает глаза. Больно, больно. Ему бы следовало понять, что это не вина Кайзера, а его собственная. Он должен быть благодарен Кайзеру за каждое прикосновение, особенно после всех неповиновений прошлым приказам. «Заткнись», — недовольно бормочет Кайзер, закрывая рукой рот Несса, — «Твой голос невыносим, он такой заплаканный», — Алексис прикусывает язык. А что ещё говорить, когда ты постоянно делаешь всё не так, как надо? «Ты такой идеальный для меня», — бубнит Кайзер, и всегда добавляет это для меня. Всегда в его словах присутствует скрытый мотив. Несс никогда не будет просто чем-нибудь, он всегда будет для Кайзера. Он издаёт очередной сдавленный всхлип, и Кайзер наконец-то произносит заветные слова: «Кончи для меня» Ему уже так плохо, отчаяние душит его. Его дыхание резко учащается, изо рта вырываются стоны после того, как он изливается во второй раз. Бёдра сжимаются вокруг талии Кайзера, его хватка усиливается вместе с нарастающими ощущениями от долгожданной кульминации. Рука Кайзера, не отпускавшая его шею, сжимается всё грубее и грубее. Чёрные пятна проявляются на границах периферии, большие тёмные цветы разрастаются по всему полю зрения, подобно чернилам, расплескавшимся на экране прожектора, лозы расползаются по всей его сетчатке. Собственное тело кажется таким размазанным, прямо как телевизионные помехи. Нервы покалывают и тут же немеют. Ощущение Кайзера внутри себя берёт над ним верх и возвращает обратно на Землю к Михаэлю и его жестокому миру. Он чувствует, как Кайзер начинает замедляться, пока совсем не останавливается. Медленно трахает и заполняет его, прежде чем его бёдра вновь начинают двигаться, каждый его толчок такой безжалостный. «Блять, я тебя люблю», — стонет Кайзер, и это самая садистская вещь, которую он когда-либо делал. Он сейчас говорит даже не с Нессом, совсем не с ним. Нессу хочется вопить, выкрикнуть ему Я не Йоичи! Это я! Я, я, я! Я — единственный, кто тебя любит! Но даже так, он настолько сильно хочет поверить в эти слова Кайзера, что его разрывает от боли, грудная клетка сдавливает его сердце. Из глаз текут слёзы. Он не до конца понимает, он плачет от боли или всё-таки он настолько счастлив, от того, что Кайзер сказал, что любит его. Несс проходит через все девять кругов ада. Он зарывается лицом в подушки, чтобы Кайзер не видел, как он плачет, как у него текут слюни, как с собаки. Плачущее и ноющее месиво. Ему жаль Кайзера, ему жаль самого себя. Это причиняет ему боль и приносит удовольствие, он ненавидит это, он никогда не насытится этим. Боль—это самое близкое к удовольствию чувство, которое он только испытывал. Если, по крайней мере, Кайзер может дать ему её, то это уже что-то значит. Оно и должно что-то значить, потому что для Михаэля нет разницы между сожалением и раскаянием. Кайзер ловит извинения собственными зубами и тут же выплёвывает их обратно. Несс ловит кулак собственной челюстью и облизывает свои зубы. Алексис глубоко целует его, плачет прямо на чужом члене. Он ничто более, чем просто актёр в театре Кайзера. Если тому захочется, он устроит шоу с его участием. Выгнуть спину, поднять ногу, удерживать нужное положение. Все простыни под ним промокли насквозь. Кайзер падает на кровать подле него, его дыхание такое прерывистое, оно совершенно сбито. «Я люблю тебя», — говорит Несс. Это единственное предложение, которое он не забыл, как произносить. Уголком глаза он замечает, как Кайзер слегка поворачивается в его сторону, чтобы посмотреть на него. Голубые глаза задерживаются на его коже, даже после того, как он уткнулся обратно в потолок. «Я тебя тоже люблю», — бубнит под нос Кайзер. Это совсем не признание в любви, а признание собственной вины. Он знает, что Несс простит его за всё. Да и сам Алексис понимает, что Кайзер его не любит. Но он также понимает, что Кайзер не не любит его. Для него этого уже достаточно. Этого должно быть достаточно. Их плечи едва соприкасаются, но он старается смаковать этот момент. Это самая близкая отрада, которую Несс когда-либо мог получить от Кайзера. Михаэль никогда не помогает Нессу привести себя в порядок, после того, как он кончает. Да и Алексис сам не ожидает этого от него. Они засыпают в одной постели, порознь. Промыть, переработать, повторить. Он вернётся домой после сегодняшней ночи и смоет все остатки Кайзера, его запах, его парфюм, очистит все части тела, до которых касались его губы. А после он будет ждать у телефона, пока тот вновь не зазвонит. Он будет ждать следующего раза, когда Кайзер снова соскучится по нему. В их спектакле нет счастливого конца. Несс это знает. Он уже прочитал весь сценарий. Ведь в конце они останутся друг у друга одни. Некого будет винить, некому будет причинять боль, некого любить, некого вожделеть. Несс — это бремя Кайзера, которое он вынужден нести, сохранять, удерживать, обладать, трахать. И если он попытается так сильно, как только может, получится ли у него поверить, что то, что между ними и есть любовь. Ну, а ведь как иначе может быть?