Мой маленький тёмный век

Итэр стоял у подъезда, озираясь. Дом выглядел, будто его забыли даже городские службы: бетонная коробка, облупленные стены, заросший палисадник. В небе висел закат, а внизу, за холмами и гаражами, темнело море — серое, тревожное. — Ты чего замер? — голос за спиной заставил его вздрогнуть. Он обернулся. Бэй Доу держала в зубах сигарету, волосы были спутаны, как будто её разбудили десять минут назад. В руке — пластиковый пакет с лапшой и бутылкой. — Заходи уже. Здесь не страшнее, чем снаружи. Хотя… — она усмехнулась, — иногда наоборот. Подъезд был тёмным и вонял сыростью. В лифте не работала лампа. Они поднимались в темноте, и всё, что слышал Итэр — это гул, его собственное сердцебиение и дыхание капитана. Квартира оказалась неожиданно живой. Повсюду валялись инструменты, кружки с кофе, какие-то странные чертежи. Телевизор гудел в углу, на плите кипела вода. — У тебя будет комната. Там не убрано, но лучше, чем в казарме. Ванная — по очереди. Холодильник — общий. Мои правила просты: не ори, не лазь ко мне в ноутбук и не влюбляйся. Итэр не понял, шутка ли это, но промолчал. — А, и да, — Бэй Доу обернулась, снимая плащ, — Сяо… Сегодня его чуть не разорвало в бою. Еле откачали. Мир, казалось, резко потерял звук. — Я знаю. — Он в лазарете. Пока живой. Но там всё плохо… Первый раз? Он медленно кивнул. — Это всегда так? — пробормотал он. — Он… сильно пострадал? — Его симбиот чуть не вышел из-под контроля. Плоть буквально разъедало изнутри. Врачи работают, но прогнозы так себе. Он опустился на край дивана, будто кто-то выбил из него воздух. Всё внутри сжалось. Он не знал Сяо. Видел всего один раз — и то на медицинской носилке. И всё же… Чувствовал жалость. — Можно… можно как-то помочь? — тихо спросил он. — Я не знаю, что делать. Бэй Доу смотрела на него с кухни, держа в руке чашку. — Иногда — никак. Иногда ты просто смотришь. Иногда — дерёшься. Но если хочешь помочь, тебе сначала надо понять, во что ты влез. А потом — научиться выживать. Итэр молчал. Он не знал, что сказать. Ему было страшно — не от того, что Сяо может умереть, а от того, что ему вдруг стало не всё равно.

***

Сон начинался с воды.

Сначала — просто шум. Ритмичный, как дыхание. Как будто море вздыхало. Потом — вспышка. Резкий свет, ослепляющий. Он моргнул и оказался посреди какой-то тёмной бухты.

Берег исчезал во тьме. Волны — тягучие, чёрные, как нефть — стекали по голым камням. Небо было низким, над головой тяжело нависали ржаво-красные облака. Всё было нереально, как в старом фото с заплесневевшим фильтром.

Итэр стоял по колено в воде.

Что-то тянуло его взгляд вперёд.

Сначала он увидел только всплески. Затем — человеческую фигуру. Кто-то барахтался в воде. Беззвучно. Без криков. Как будто тонул в тишине.

Сяо.

Он узнал его сразу — даже сквозь искажения. Его руки метались под поверхностью, лицо то появлялось, то снова исчезало под водой. Беззвучно. Без надежды.

— Сяо?! — крикнул Итэр, но голос захлебнулся.

Он бросился вперёд.

Вода была ледяной. И вязкой. Каждый шаг давался как сквозь масло. Казалось, что она не хотела его пускать. Он боролся, рвал себя вперёд — к нему, к Сяо — но расстояние не сокращалось.

Внезапно всё остановилось.

Сяо исчез под водой. Пузырей — нет. Следов — нет. Только гладкая, чёрная поверхность.

— Нет, нет, нет, пожалуйста, — Итэр опустился на колени, вбивая руки в воду. — Держись. Я рядом. Я—

Рука.

Внезапно — тонкая, белая рука вынырнула и схватила его за запястье. Сила была невыносимая. Он не знал, чья она. Но её хватка была холодной, как мёртвец.

Ты опоздал.

Голос. Он не принадлежал Сяо. Он был глухой, металлический. Как будто говорил сам океан.

Ты всегда опаздываешь.

Вода рванула вверх.

Мир перевернулся.

Он тонул. Вместе с этим голосом. Вместе с этой виной. Вместе с Сяо, который смотрел на него из глубины — глаза раскрыты, полны боли и… прощения.

Итэр проснулся с вскриком. Горло сжато, тело в поту. За окном — предрассветный свет. Гул волн за стенами дома Бэй Доу. Он долго сидел, уставившись в пустую стену, пытаясь вспомнить, где он. Кто он. Почему так больно. А главное — почему этот сон ощущался таким настоящим. Итэр услышал звук. Не резкий — скорее, ритмичный. Скрежет ножа о доску, лёгкий хлопок дверцы шкафа, бульканье чайника. Воздух был тёплым, с привкусом кофе и соли. С улицы доносился глухой гул прибоя. Он медленно накинул худи, пошаркал босиком по линолеуму и заглянул на кухню, всё ещё отходя от сна. Бэй Доу уже стояла у плиты — босая, в старой чёрной майке и с растрёпанными волосами. Она чистила яблоко, и кожура спадала спиралью, не прерываясь. — Доброе утро, — пробормотал он, смущённо вставая у двери. — Какое там, — отозвалась она, не оборачиваясь. — Утро — это когда солнце уже над домами, а не только лизнуло балкон. Садись. Он сел за стол, на котором уже стояла банка арахисовой пасты, чашка кофе и тарелка с жареными яйцами. — Это… всё для меня? — Нет, для какого-нибудь другого бродяги, которого я приютила, — хмыкнула она. — Ешь. Ты выглядишь, как будто тебя недавно выгнали из Матрицы. Он не знал, что ответить, и просто начал жевать. Еда была странной, пересоленной, но в этой соли чувствовалась рука человека, который слишком долго жил один. — Ты всегда так рано встаёшь? — спросил он, пытаясь нарушить тишину. — Когда-то не вставала вообще. Сейчас — привыкаю. Командование любит, когда ты на месте до рассвета. А старые привычки, — она махнула рукой, — от них всё равно не избавиться. Тело просыпается раньше головы. Она села напротив, закинув одну ногу на другую, и налила себе остатки кофе. — А ты что? Плохо спал? Блондин не знал, что и ответить. «Снился Сяо. Я видел, как он… тонет.» — хотел честно сказать он, однако…. — …Начинаю бояться смерти. Бэй Доу долго молчала. Потом вздохнула и достала сигарету, но не зажгла — просто покрутила в пальцах. — Это нормально, — сказала она наконец. — Первый контакт с бойцом всегда такой. Особенно если ты не успел привыкнуть к мысли, что они — не бессмертные. — А ты? Она посмотрела на него. — Что — я? — Ты всегда была такой? Он ожидал шутку. Вместо этого она усмехнулась и посмотрела в окно. — Я была девчонкой с ржавым байком и мечтой сбежать с континента. Потом — курьером. Потом — контрабандисткой. Потом — пилотом. Потом — командиром. Теперь вот нянькой. Она взглянула на него вновь — уже по-другому. Не как на новичка. Скорее, как на кого-то, кто уже начал понимать. — Знаешь, что самое сложное? Он покачал головой. — Смотреть, как они ломаются. Маленькие, злые, смелые. Те, что в кабинах. Смотреть — и понимать, что ты ничего не можешь сделать, кроме как поставить завтрак, когда они ещё живы. Он проглотил последний кусок тоста и кивнул. — Я хочу научиться быть хоть немного полезным. Она рассмеялась тихо, горько. — Тогда держись рядом. Тут все учатся на месте. И никто не сдаёт экзамен.

***

Площадка, где проводились тренировки, находилась глубоко под землёй — в штабе. Свет был резким, белым, как в операционной. Повсюду — гладкий металл, панели контроля, зеркальные стекла наблюдательных кабин. В воздухе пахло озоном. Итэр стоял в центре. Сердце билось как бешеное. — Расслабься, — сказала Бэй Доу. — Это просто интерфейс. Тренировка на низкой мощности. Мы не подключаем полную систему робота, только эхо. Нин Гуан стояла на верхней платформе. В её голосе не было ни тени сочувствия. — Он должен пройти это. Вживление прошло успешно, импульсная совместимость выше нормы. Если он боится сейчас — он умрёт в поле. — Спасибо за поддержку, — пробормотал Итэр и глубоко вдохнул. Он встал на платформу синхронизации. Крепления зафиксировали его руки, спина уткнулась в холодный металл. На висок легла тонкая нейропластина. Панель перед ним зажглась. “Синхронизация: начало.” Всё произошло слишком быстро. Мир исчез. Звук — исчез. Он как будто нырнул в океан, наполненный током. Не было тела. Не было языка. Только импульсы. Чужие мысли. Сила, которую он никогда не ощущал раньше. Что-то древнее. Что-то больное, как ожог изнутри. Он видел — но не глазами. Фрагменты воспоминаний, разрезанные образы: стеклянные купола, чёрный небосклон, вспышки взрывов, чьи-то крики. Голоса, чужие и свои. Металлические руки, скрюченные, покрытые клеймами. — Прекратите! — он закричал, но звука не было. Его рот не слушался. Пульс взлетел. На экране биосенсоров резко взмыл график. — Отсоединяем! — скомандовала Бэй Доу. — Нет, подожди, — Нин Гуан подняла руку. — Он связывается. Итэр вдруг почувствовал что-то внутри себя. Что-то живое. Оно видело его. Тоже. Архангел. Или его отражение.

“Ты не она.”

— Чт—

“Ты не она. Но ты… близко.”

Итэр вырвался сам. Его тело обмякло, он упал на холодный пол, дыша, как будто только что вынырнул из-под воды. Руки дрожали. Он впервые осознал, что не контролирует то, что в нём есть. Он не знал, как помочь людям. Но теперь он боялся, что может сломать их сильнее.

***

Свет в палате был тусклый, молочно-жёлтый, как вечно уставший день. Аппараты ровно пищали, отсчитывая ритм жизни. Итэр стоял в дверях, вжавшись в косяк плечом, будто боялся сделать лишний шаг. Сяо лежал на узкой койке, бледный, почти прозрачный. Под глазами — тени, грудь под простынёй едва заметно поднималась. Его лицо было странно спокойным, почти детским в этой слабости, и всё равно — в нём что-то пугало. Итэр смотрел на него долго. Он не знал, почему пришёл. Может, просто… хотелось понять, с кем он работает. Хотел услышать хоть одно слово. Но вместо этого — вдруг. резко. глаза Сяо распахнулись. Итэр отшатнулся. Глубокий янтарный взгляд — прямой, как удар в грудь. Ни малейшего следа растерянности. Ни дрожи. Сяо смотрел на него так, будто видел сквозь него. Будто знал его. Будто узнал. Итэру стало страшно. Он отступил назад, сбив ногой стул. Сяо даже не шелохнулся — только глаза следили за ним, не мигая. — Я… прости… — пробормотал Итэр, и голос его дрожал. Он развернулся и быстро вышел, почти бегом, стараясь не оглядываться. В груди всё колотилось. Руки дрожали. Он не знал, что должен был почувствовать. Радость? Облегчение? Всё, что он чувствовал — это ужас. Как будто Сяо не просто проснулся, а вытащил за собой что-то тёмное, затаившееся внутри Итэра самого. Он поднялся по лестнице — лифт показался слишком замкнутым. На улице уже темнело. Над морем розово-дымчатым слоем расползался вечер.

***

Блондин сидел один в пыльной комнате на шестнадцатом этаже, рядом с окном, откуда открывался мутный, серый вид на море. Его пальцы нервно теребили край рукава — тренировка выжгла его изнутри, как будто Архангел не просто прикоснулся к нему, а заглянул в душу и оставил там ледяную вмятину. И тот взгляд Сяо… Гулкие удары сердца отдавались в висках. Он полез в карман штанов — просто чтобы занять руки, чтобы не думать о странной дрожи в мышцах, и нащупал что-то тонкое, сложенное вчетверо. Бумага. Итэр медленно развернул её. Это был рисунок. Он помнил: Альбедо в поезде почти ничего не говорил, только молча вручил ему этот лист. Портрет, небольшой подарок… Итэр тогда даже не стал всматриваться — просто убрал. Было не до того. А теперь… Он пригляделся. На рисунке — девочка. Юная, хрупкая, как будто из другого времени. Светлые волосы, взгляд – невыносимо знакомый. Будто где-то в глубине его мозга что-то сдвинулось, но не встало на место. Он не знал её. Не мог знать. Но в груди что-то холодело. «Кто ты?» — прошептал он почти беззвучно, пальцем очерчивая контур её лица. Странное беспокойство поселилось в нём. Тёплое, но тревожное. Как предчувствие. Как эхо чего-то забытого. На нижнем краю рисунка была приписка — лёгкий, почти каллиграфический почерк Альбедо: “Книга Крови и Звёзд. Библиотека Ли Юэ, архивный сектор, полка C/47.” Итэр сжал рисунок чуть сильнее. Он не знал, что значит это название. Не знал, кто эта девочка. Но впервые у блондина появилось ощущение, что у него теперь есть хоть какая-то личная цель. Не чужая, которой он просто должен следовать по чьему-то приказу…. По приказу Дотторе. А именно своя. Гулкое одиночество не отступало. Но теперь у него было хоть одно, но собственное желание... И он собирался его исполнить. Итэр не знал, почему Архангел с ним разговаривал. Итэр не знал, кто такая девочка на рисунке. Итэр не знал, почему на него так странно смотрел пилот, лежащий под капельницей, и что значит тот сон. И Итэр не знал, почему же отец его бросил. Он знал только одно: всё это не случайность. И с этого дня — назад дороги уже не будет.