Лиса и журавль

— Дале-далеко, в той стране, где всходит солнце Ранним утром милый больше не проснётся Льётся алая река, а лис смеётся С восточным ветром пусть сказание несётся -

      Колокольчик на двери кофейни тихо брякает, выпуская парня из обители кофейных зерен, сладких сиропов и шума кофемашины. Сейчас все освещение в заведении выключено, ровно как и вывеска, в рабочее время зазывавшая посетителей красивыми взмахами белых крыльев. Сонхва и сам не знает, почему, но необычное решение назвать кофейню честь одного из традиционных ёкаев, да и оформить ее в историческом стиле, привлекло покупателей с самого первого дня работы. Уже через пару недель Сонхва сбивался с ног, поэтому пришлось вывесить объявление о наборе персонала. Теперь заведение практически никогда не бывает безлюдно — а вечером не найти свободного столика. Сонхва нравится его работа. С самого детства он по утрам бежал на кухню, только чтобы почувствовать аромат свежесваренного кофе, без которого его мать не могла начать свой день. И когда у Пака появилась возможность открыть свою кофейню — он без раздумий воспользовался ей, о чем все еще ни разу не пожалел. Видеть довольные лица постоянных клиентов — залог хорошего настроения Хва. «Честно, у Вас получается самый вкусный кофе, который я когда-либо пробовала. Наверное, это потому, что Вы делаете его с любовью,» — такой комментарий получил Сонхва, когда в очередной раз отдал девушке по имени Шихен ее латте на банановом молоке. Эта фраза отпечаталась в сердце.       Погрузившись в воспоминания, Пак не заметил, как дошел до парка, через который обычно срезает путь до дома. Парень немного вздрагивает из-за резко подувшего октябрьского ветра и застегивает кожаную куртку, уверенно шагая под тенями деревьев в безлюдном вечернем парке. Под ногами шуршат опавшие листья, фонари уже погашены, но Сонхва не чувствует опасности. Возможно, кто-то назовет это отсутствием чувства самосохранения или глупостью, но именно на этом небольшом островке зелени в сеульском океане шума Пак всегда чувствовал себя очень спокойно.       Он замечает идущего перед собой парня слишком внезапно, будто тот взялся из ниоткуда. Сонхва на секунду тормозит, немного недоумевая, ибо время почти за полночь. Тихо хмыкнув, он продолжает свой путь, глядя в спину незнакомца больше от скуки, чем из любопытства, но потом замечает некую странность. Тень, которую отбрасывал с виду абсолютно обычный парень, не совсем походила на человеческую. Она больше смахивала на какое-то животное, которое Сонхва никак не мог идентифицировать. Спустя какое-то время незнакомец целенаправленно сворачивает с мощеной дорожки в сторону деревьев. И тут верх взяло уже то самое любопытство, которым Хва с юных лет обделен не был. В очередной раз хмыкнув, он как можно тише направляется вслед за таинственным парнем, чья спина уже скрылась в не успевшей опасть листве.       Только Сонхва делает несколько шагов среди деревьев, он чувствует, будто стало немного теплее. Списав это на отсутствие ветра из-за достаточно густой посадки, он оглядывается в поисках незнакомца, но того будто и след простыл. Пак решает еще немного осмотреться и заходит чуть глубже, совершенно не замечая, что слух больше не улавливает ничего, кроме шуршания листьев под ногами — ни шум изредка проезжающих машин, ни ветра, ничего.       Спустя какое-то время Хва понимает, что в темноте леса он вряд ли сможет отыскать того, за кем шел, поэтому разворачивается на сто восемьдесят градусов и идет прямо, надеясь вновь выйти на дорожку парка.       Однако, этого не происходит. Ни спустя минуту, ни спустя две — парень как будто уходит все дальше в чащу. Он даже не уверен, что этот парк настолько большой, потому что прошел он не мало, а вот деревьям все еще не видно конца. Чертыхнувшись, Сонхва достает телефон и пытается открыть карты, но с ужасом понимает, что полоска связи показывает ровно ноль делений. В груди начинает нарастать паника, но Пак не спешит ей поддаваться. Если идти прямо, в какой-то момент этот парк все же закончится, да? И Сонхва идет. Прямо, не сворачивая, но в третий раз наткнувшись на поросший мхом поваленный ствол дерева он понимает, что ходит кругами.       Парень садится прямо на этот ствол и закрывает глаза. Главное сохранять спокойствие. Он щипает себя для того, чтобы удостовериться в реальности происходящего. После этого не следует пробуждения в теплой постели, Хва открывает глаза и видит перед собой все тот же ковер из опавших листьев. — Кто ты такой и как долго еще собираешься шастать по моему лесу? — слышится откуда-то сверху.       Сонхва поднимает взгляд и видит очертания человека на ветке высокого дерева. — Я… — он не знает, что ответить, во все глаза глядя на скрытого темнотой собеседника, — …я просто потерялся…       На какое-то время воцаряется тишина, и в голове Сонхва начинают один за другим возникать вопросы. Кто это? Почему он назвал этот лес своим? Как он забрался так высоко, учитывая, что до той ветки, на которой расположился таинственный собеседник, ствол дерева абсолютно гладкий и не имеет ни намека на какие-либо выступы, за которые можно было бы ухватиться. — Потерялся? — с насмешкой спрашивает неизвестный.       В следующую секунду он грациозно, будто в замедленной съемке соскальзывает с ветки дерева и бесшумно приземляется на ковер из пожелтевших листьев. Подходит ближе, и в свете луны Сонхва удается рассмотреть его получше.       Может, он все же спит?       На парне, что несколько мгновений назад был высоко на дереве, надет даже не традиционный ханбок, это больше похоже на ханьфу времен Древней Китайской Империи, переливающийся серебром в лунном свете. Виднеется вышивка, изображающая языки пламени, охватывающие одежды с подола. Сонхва будто видит, как они трепещут, двигаясь на ткани. Длинные волосы искусно заплетены в красивые косы, огненным ручьем спускающиеся с плеч, лицо незнакомец прикрывает белоснежным веером, так же расшитым «огненным», будто живым узором, а на голове у него… «Это что, кошачьи уши?» — только успевает подумать Пак. — Ты пришел за мной в мой лес и уже около часа ходишь здесь кругами, — поверх веера смотрят искрящиеся весельем хитрые глаза, — И утверждаешь, что просто потерялся? — Да, я… — Сонхва все еще не может поверить своим глазам, -…приснится же такое… — Ты думаешь, что это сон? — глаза собеседника светятся еще ярче, в голосе появляется все больше озорства. — Ну, не уверен, что в реальности можно встретить человека с кошачьими ушами… — бросает Хва, — …разве что ты какой-то косплеер, но сомневаюсь, что это место подходит для фестиваля отаку. — Кошачьими? — неизвестный смеется, все так же прикрывая лицо веером.       Его ушки на голове при этом чуть приподнимаются. Парень складывает веер, при этом лучезарно улыбаясь, оголив небольшие, но заметные и явно невероятно острые клыки. Его глаза будто действительно поблескивают мягким янтарным светом, когда он складывает руки за спиной и делает несколько медленных шагов в сторону. Только сейчас Сонхва замечает, что за спиной где-то в районе талии у таинственного незнакомца начинается… лисий хвост? — Ты либо безумец, либо действительно просто потерялся, — с такой же насмешкой говорит существо.       Сонхва уже действительно не уверен, что разговаривает с человеком. В данный момент он уверен, что не спит, что это не галлюцинация, но… чувства опасности у него так и не появляется? Пак искренне пытается хотя бы удивиться наличию хвоста и ушей у того, с кем он сейчас ведет диалог, но внутри почему-то только непонятное ощущение того, что все в порядке. — Я правда не хотел… — продолжает оправдываться брюнет, даже не особо понимая, в чем все-таки его вина.       Нo подсознание утверждает, что принести извинения будет не просто правильным, а единственно верным решением. — Врываешься в обитель кицунэ, называешь кошкой и при этом даже не боишься? — в улыбке появилось нечто зловещее, как и в мерцающих глазах, что сейчас осматривали Сонхва с ног до головы. — А мне стоит? — уточняет Пак.       Он не замечает, как назвавшийся кицунэ вскидывает руку и через мгновение мимо лица Хва, слегка задев скулу, пролетает тот самый белоснежный веер, расшитый огненными всполохами. Несмотря на невесомость касания, лицо будто обжигает, а веер со странным звуком врезается в дерево за спиной парня. Брюнет оборачивается, и видит, что тот «вошел» в ствол почти наполовину, будто топор дровосека. Не веря своим глазам, он возвращает взгляд на все еще опасно улыбающегося собеседника. Огонь в его глазах будто разгорелся лишь сильнее, уже оставляя ясные блики на коже лица. Взгляд исподлобья действительно заставляет немного напрячься, но почему мозг Сонхва все еще не кричит об опасности и не дает команду мышцам ног унести куда подальше? — Я думаю, стоит, — наконец, сохраняя озорство в интонации, отвечает кицунэ.       Веер материализуется у него в руке, вновь прикрывая нижнюю часть лица. Обладатель лисьих ушей делает шаг в сторону Сонхва, и тому приходится сделать усилие, чтобы выставить руки вперед оборонительным жестом. — Просто скажи, как мне уйти, и я уйду, — все еще спокойно произносит Пак, — правда.       Парень опять громко смеется, не отводя взгляда от карих глаз Хва, в которых почему-то все еще не видит животного ужаса, который обычно появлялся в первую секунду на дне зрачков смертных, как только явится хоть часть истинного облика лиса. — А ты действительно смелый, — он вновь опускает веер, который по мановению руки растворяется в воздухе, — или очень глупый, — рыжеволосый опять изучающе оглядывает Пака, сложив руки на груди.       Секунды молчания длятся, будто вечность. Сонхва кажется, что парень напротив терпеливо выжидает чего-то. Будто самообладание человека должно вот-вот сдать и тот убежит, сверкая пятками. — Что ж… — вздыхает кицунэ, касаясь пальцами своего подбородка, — действительно хочешь, чтобы я вывел тебя отсюда?       Лишь сейчас Хва замечает ногти, которые тоже остро заточены и выкрашены в черный цвет. Хотя выкрашены, или действительно имеют такой оттенок? Учитывая обстоятельства, брюнет уже ничему не удивляется, и лишь коротко кивает. — Хочешь заключить сделку с лисом? — прищур становится еще хитрее. — Я просто хочу домой, — выдыхает Сонхва.       Вроде, его собеседник покончил с угрозами, и готов идти на компромисс, но что-то в душе Пака что-то напряглось при слове «сделка». — Хорошо, — подытоживает кицунэ, в руке которого опять появляется веер, — будь по-твоему.       Лис за секунду оказывается совсем рядом, хватает человека за запястье и веером прочерчивает на коже линию. Брюнет непонимающе смотрит то на проступающую кровь, то на ухмыляющегося парня, что все еще крепко сжимал его запястье, немного впиваясь когтями в основание ладони. Но сознание начинает оставлять, изображение пропадает…

***

      Сонхва просыпается в своей постели, сразу же чувствуя ужасную головную боль. Зажмурив глаза, он медленно садится, стараясь совладать с шумом в ушах и восстановить события, предшествующие беспокойному сну. Он помнил, что как обычно закрыл кофейню и шел домой, но следующие события здравый рассудок объяснять не спешил. Забывая про боль, парень подрывается с постели и в два шага оказывается у зеркала.       Ничего необычного.       Все в порядке, никаких царапин ни на лице, ни на своей руке он не наблюдает. Выдохнув, Хва возвращается в постель. Все-таки приснилось. И слава всему, что есть в этом мире, потому что Паку начинало казаться, что он сходит с ума. Видимо, из-за стресса его голова решила не засорять память файлом с дорогой до дома, а лишь вбросила обрывочные события сна. Сна. Точно.       Еще раз мотнув головой, дабы окончательно избавиться от шума в ушах, брюнет направляется в ванную. До смены у него остается не так много времени, поэтому в душе Хва торчит чуть меньше, чем обычно. Из аккуратных стопок в шкафу извлекаются джинсы, с вешалки снимается выглаженная белая рубашка. Зашнуровав кеды, парень берет ключи с комода и быстро выходит из квартиры.       Оказавшись во дворе, Сонхва видит кошку, которая обитает тут уже несколько недель. Выглядит ухоженной, — явно домашняя — но ошейника нет. В руки не дается и близко не подпускает, лишь недовольно фыркая, когда к ней подходят. Возможно, потерялась, но расспросы соседей не помогли с поиском хозяина, а объявлений о пропавшем питомце нигде не появлялось.       Сонхва каждое утро здоровается с милым созданием, надеясь, что явно привыкшее к домашнему комфорту животное не особо страдает от уличной жизни. Пак пару раз оставлял ей кошачий корм в небольшой мисочке, но ни разу не видел, как пушистая приближается к лакомству. Ну, он уже привык к странностям этой новой знакомой, поэтому сегодня привычно проходит мимо, лишь подмигивая красавице.       Дорога до работы не удивляет его чем-то необычным — лишь немного странное ощущение, когда он проходит через парк, слегка задевает душу. Отправив мысли об этом подальше, ссылаясь на свою впечатлительность и крайне реалистичный сон, брюнет быстрым шагом доходит до кофейни. Зайдя в помещение, он сразу чувствует любимый аромат кофейных зерен. — Сегодня что-то припозднился, — слышится из-за стойки голос Минхо.       Парень уже месяц работает с Сонхва, с того момента, как предыдущий помощник Пака, ничего не объясняя, уволился. Никаких нареканий по поводу работы Ли Минхо у Хва не было, поэтому отношения у них были приближены к дружеским. — Каюсь, немного проспал, — брюнет чешет затылок, улыбаясь коллеге. — Вот это новости, Пак Сонхва проспал, — смеется Ли, — неужто снег пойдет в октябре? — Да ладно, я же не идеальный, — отмахивается Пак, заходя в помещение для стаффа.       Подготавливая оборудование, он не замечает, как приходит время открываться. К табличке на двери отправляется Минхо, дабы перевернуть ее стороной «Открыто» на улицу. — Можешь уже доставать банановое молоко, Шихен будет где-то через полминуты, — Хо возвращается, улыбаясь уголками губ. — Классные линзы, — усмехается Сонхва, — Только клиентов не пугай, кошак.       Минхо немного зависает, после чего его улыбка растягивается еще шире. — Хорошо, босс.       Шихен объявляется действительно весьма скоро, Сонхва принимает ее стандартный заказ и достаточно быстро отдает стаканчик девушке. Распрощавшись с постоянной клиенткой, Пак чувствует невероятный прилив сил, поэтому несколько часов утреннего аншлага, когда все спешащие на работу хотят взбодриться кофеином, проходят весьма быстро. Ближе к полудню Сонхва удается спокойно вздохнуть, протирая немного заляпанную столешницу.       Колокольчик на двери тихо звякает, и брюнет поднимает взгляд на гостя, собираясь, как обычно, вежливо поприветствовать посетителя, но замирает с открытым ртом. С улицы заходит парень, на голове которого будто пожар вместо волос. Он немного оглядывается в заведении, после чего лениво подходит к замершему бариста, улыбаясь. — Здравствуй, — парень опускает взгляд на бэйджик, — Сонхва.       Этот янтарный огонь в глазах Сонхва узнает из тысячи.