Лиса и журавль

      Сонхва не моргая смотрит на человека с неестественным цветом глаз, пытаясь отогнать ощущение того, что именно этим взглядом его во сне провожал неустанно посмеивающийся кицунэ. Помимо цвета волос и нечеловеческих сверкающих глаз ничто в клиенте не выглядело необычным, но как-то он слишком беспечно опирается на стойку локтями, внимательно разглядывая Пака уже пару минут. — Д-добрый день… — все же выдавливает из себя Хва, все еще не моргая, — …что я могу вам предложить? — Оу, что-нибудь на ваш вкус, — рыжеволосый все еще не отводит взгляда от бариста.       Из служебного помещения выходит Минхо со стаканом воды, и Сонхва быстро оборачивается к нему, ища поддержки, спасения — чего угодно, лишь бы не иметь дела с пугающим посетителем. — Хо, примешь заказ? — брюнет умоляюще смотрит на коллегу, — мне что-то нехорошо…       Взгляд Минхо прикован к рыжеволосому. — Ты что тут забыл? — немного возмущенно шипит Ли, ставя стакан с водой на столешницу и подходя к посетителю.       Тот, наконец, отрывается от разглядывания Сонхва и обращает свой немного удивленный взор на второго сотрудника кофейни. — А я-то думал, почему от него кошаком вперемешку со смертным несет, — неизвестный громко хлопает в ладоши, после чего складывает руки на груди, — у меня встречный вопрос, что ты тут забыл? — Я здесь работаю, — Минхо хмурится, немного наседая на своего собеседника. — Ага, заливай мне тут, — не веря, парень выгибает одну бровь. — Нет, Хонджун, ты не понял, — голос Ли становится тише, — я здесь работаю. А вот тебя тут быть точно не должно.       Названный Хонджуном ерошит огненные волосы, переводя взгляд с Минхо на недоумевающего Сонхва и обратно. — На пару слов? — наконец бросает рыжеволосый, обращаясь к Ли. — Я выйду? — Хо уточняет у своего босса.       Хонджун как-то очень иронично хихикает, корча издевательское лицо и отворачиваясь к выходу. Получив нервные кивки в ответ, Минхо, в компании со своим пугающим знакомым, выходит из кофейни, доставая из заднего кармана джинс пачку сигарет. Как раз после этого в помещение заходит девушка, заинтересованным взглядом изучающая прайс-лист. Пак несколько раз моргает, пытаясь прийти в себя. Улыбка получается максимально «дежурной», а действия, когда он делает посетительнице кофе — механическими.       Что это сейчас было? Почему человек — а человек ли? — из сна — а сна ли? — Сонхва появился в реальной жизни? Почему Минхо общается с ним, будто они давно знакомы? — С Вами все в порядке?       Сонхва слышит вопрос и резко оборачивается, чуть не расплескав напиток из картонного стаканчика. — Да, простите… — бормочет бариста, — немного задумался, — он ставит кофе перед девушкой, — ваш заказ.       Гостья благодарно кивает, забирая стаканчик с логотипом кофейни, и ловкими пальцами достает трубочку из стаканчика рядом с кассой. Проводив клиентку взглядом, Сонхва находит глазами Минхо и Хонджуна. Они стоят за окном, что раскинулось во всю стену кофейни, и что-то обсуждают явно на повышенных тонах. Оба парня держат в руках по дымящейся сигарете, и, если честно, подобную сцену чаще увидишь на балконе, пока все остальные напиваются в квартире.       Лицо рыжеволосого внезапно меняет свое выражение с недовольного на заинтересованное. И Сонхва готов продать душу за то, чтобы услышать, о чем они сейчас говорят. Потому что взгляд Хонджуна падает сначала в сторону Сонхва, потом куда-то вверх, потом опять на Хва, после чего возвращается к Минхо.       Паку приходится отвлечься от попыток прочитать по губам, о чем же говорят за стеклом, потому что колокольчик над дверью опять оживает, оповещая о приходе посетителей. Брюнету удается вернуться в привычный ритм работы, больше не выпадая из реальности, и он даже почти забывает об интересующем его разговоре, когда Минхо и его знакомый возвращаются в помещение. Последний больше не выглядит пугающе, больше заинтересованно, а чертовски знакомая ухмылка опять растягивается на его лице. — Ну так, кофе? — Ли проходит за кассу, обращаясь к Хонджуну. — Да, давай. Хочу что-нибудь авторское от шеф-повара, — рыжеволосый хихикает, на секунду обращая взгляд янтарных глаз к Сонхва. — Какой же ты все-таки противный, — Минхо закатывает глаза и, хмыкнув, пробивает на кассе тот напиток. — Мне положено, — едко отвечает Хонджун.       Ничего не ответив, Хо передает коллеге стаканчик с пометками, что же там должно быть. Честно, чтобы найти указанный сироп, Хва требуется несколько минут. Это был тот самый вкус, который брали в лучшем случае, эм, никогда? Да, весьма на любителя, и Пак даже усмехается такому решению приятеля. Либо он хочет подшутить над знакомым, либо отомстить за что-то подобным пищевкусовым извращением — третьего точно не дано. Вскоре Сонхва закрывает стаканчик крышкой и отдает его Ли, который уже передает напиток в руки Хонджуна. Пак с интересом смотрит, как парень подносит стакан ко рту и отпивает немного. — Хм, неплохо, — кивает рыжий под звук падающей на пол челюсти Сонхва, — не пробовал такое раньше.       Оба работника кофейни не могут подобрать слова, чтобы прокомментировать ситуацию, поэтому просто провожают взглядом Хонджуна, что приземляется за столик в углу помещения и достает телефон.       Уходить он, видимо, не особо собирается, поэтому Хва всю смену ловит на себе изучающий взгляд парня. Это начинает немного раздражать. Сонхва все еще пытается понять, почему этот парень и кицунэ из его сна так невероятно похожи. К вечеру у брюнета складывается ощущение, что Хонджун не то айдол какой-то, не то блоггер, потому что к нему будто магнитом тянет девушек и парней, которые заходят в кофейню просто перекинуться с ним парой слов, абсолютно игнорируя направленность заведения. Если это действительно так, то, в принципе, схожесть с персонажем из сна можно объяснить. Хва где-то читал, что во снах мозг являет нам людей с лицами, которые мы когда-то видели мельком. И если Пак видел Джуна по ТВ или где-то в интернете, возможно, сработала именно эта схема. — Слушай, кто он вообще такой? — не выдерживает Хва, в очередной раз заметив на себе взгляд янтарных глаз, — вы знакомы?       Сонхва говорит как можно тише, но Хонджун перестает печатать что-то на телефоне и будто бы напрягается. Брюнет искренне старается не связывать свой вопрос и поведение рыжего, потому что услышать что-то сказанное почти шепотом с такого расстояния просто невозможно. — Ах, это… — Минхо улыбается, — Ким Хонджун. Мы с ним, вроде как… коллеги? — Коллеги? — переспрашивает Хва, — не помню, чтобы ты на собеседовании говорил о том, что у тебя есть какая-то другая работа. — Это сложно объяснить, — Ли пожимает плечами, опираясь спиной на стену. — Не говори мне, что вы из секретного отделения полиции, а меня подозревают в предательстве родины. Чего я еще о тебе не знаю, Минхо? — Сонхва больше шутит, чем говорит серьезно. Их разговор невероятно тихий, но… — Ты много чего о нем не знаешь, — громко говорит Хонджун, поднимаясь со своего места, — слышал когда-нибудь выражение «глаза — зеркало души?»       Ким подходит ближе и смотрит так, будто видит Хва насквозь, со всеми его секретами и страхами. Ответить брюнет не успевает, но, естественно, этот фразеологизм ему знаком. — Так вот, поразмысли о данном утверждении на досуге, — Джун весело подмигивает и, кинув пару купюр в коробочку с чаевыми, направляется к выходу.       Сонхва виснет. Он будто увидел во взгляде Кима тот самый огонь, что прошлой ночью плясал по одежде и вееру приснившегося ему кицунэ. — Забей, он странный, — из мыслей выдергивает голос Минхо, что молча наблюдает за развернувшейся сценой. — Ты тоже странный, Хо. Когда я говорил, что ты похож на кошку из моего двора, я не имел в виду, что тебе нужно нацепить линзы с кошачьими зрачками, — фыркает Пак, — хотя, не такой странный, как он, это стоит признать.       Минхо лишь загадочно смеется в ответ, направляясь в зал, дабы убрать некоторые столики.

***

      Хонджун сидит дома, ужиная курочкой, которую принес курьер около часа назад, и переваривая полученную за день информацию. Он немного удивлен тем, что узнал подобное не от вышестоящего начальства, а от, по сути, «секретаря», обычно занимавшегося бюрократической волокитой в так называемой духовной канцелярии. И даже Минхо — чертов бакэнэко в подчинении Нурарихена — считал, что посвятить Джуна в происходящее не так уж и важно, и выложил все только после пары угроз. А ведь Хонджун далеко не последний кумихо не только в Сеуле, но и в принципе в Корее.       Можно даже сказать, что Ким оскорблен. О да, он зол, и будь он сейчас в истинном обличии, все девять хвостов начали бы недовольно раскачиваться из стороны в сторону. Какого тануки прямо у него под носом происходит что-то подобное, а он об этом узнает в последнюю очередь, в то время когда все екаи в округе даже высунуться боятся без его ведома?       Будь Хонджуну меньше тысячи лет, он бы тут же пошел разбираться с подобным недоразумением, но со временем к нему пришла рациональность. Если он не должен этого знать по мнению своего «начальника», то притворится, будто все так и есть. В конце концов, ему, как лису, очень интересно, чем все это закончится. И, конечно же, ему, уже как демону, хочется позлорадствовать в случае провала Минхо. «Раньше было лучше,» — подумает лис, убирая со стола то, что осталось от его ужина. Да, сейчас практически негде поохотиться, дабы стащить себе пару-тройку кур. Но, стоит признать, смертные весьма преуспели в кулинарных изысках, чтобы удовлетворить гурмана в лице невероятно старого кицунэ, поэтому у Джуна есть даже пара скидочных программ некоторых брендов жареной курочки.       На самом деле, раньше было лучше — исключительно старческое брюзжание, ибо Ким никогда не променяет душ, мягкую постель и нетфликс на охоту. Он слишком привык к современному комфорту, чтобы возвращаться во времена, когда спать приходилось в норе, а ванной служила ближайшая речка. Сейчас же Джун молится свою на кучу уходовой косметики, которая ему, даже не особо нужна, но иногда такая рутина, как масочка для лица, позволяет отвлечься от уже очень долго длящейся работы. Да, работы. У Хонджуна даже зарплата очень приличная, и в своих кругах они часто шутят, что это надбавка за продолжительность труда.       Не то чтобы вообще была возможность уволиться. Екаи бессмертны, если их не пытаются истреблять, как тысячи лет назад. Тогда Джуну удалось избежать участи сожженных на костре девушек, именно потому что мозг за сотню лет наблюдения пришел к выводу, что мужской облик — гораздо более выгодная позиция с точки зрения сохранения жизни. Сейчас все гораздо проще — никто уже не верит в духов и демонов. А зря. Размышляя о том, что все же по общим меркам довольно хорошо устроился, Джун пересматривает одну из серий «Легенды о кумихо», не забывая ехидно хихикать с некоторых моментов.       Но его досуг прерывает стук в дверь. Странный такой, как будто кто-то просто со всей дури долбанул кулаком по поверхности. Кого принесло к нему почти в полночь? Почему этот кто-то не знает о существовании такой космической технологии, как дверной звонок? Есть ли совесть у этого человека, а если это не человек, то есть ли у него страх? Если нет, то сейчас Хонджун выпишет ему парочку (почти) медикаментозных курсов, стимулирующих выработку адреналина.       Лис подходит к двери, лениво шаркая босыми ногами по полу. В нос ударяет привычный запах, но вспоминает его Хонджун только после того, как без раздумий дергает на себя дверную ручку. — Какого… — возмущается парень, оглядывая стоящего на пороге брюнета.       Ким хмурится, глядя на Сонхва, что еле стоит на ногах и выглядит чертовски бледным. — Я не зн… — начинает было Пак.       Но в следующую секунду хватается за голову и с оглушительным криком падает на пол.

***

      Глаза отказываются открываться. В голове после продолжительной темноты начинают всплывать обрывки мыслей. Последнее, что удается вспомнить Сонхва — как он роняет телефон на пол своей гостиной. А дальше — только боль. Ужасная, заставляющая кричать головная боль, будто кто-то решил сделать Хва операцию, но наркоз счел абсолютно лишним в этом действе.       На секунду эта боль, кажется, даже отчасти вернулась. Голова кажется такой тяжелой, будто помимо мозга там есть еще парочка чугунных сковородок. Все, на что способен сейчас брюнет — тихий стон и попытка разлепить веки. В комнате ярко. Очень ярко. — Доброе утро.       Чужой голос как пенопластом по стеклу. Кое-как Сонхва все же открывает глаза и обнаруживает себя сидящим в кресле. Не удивительно, что конечности не поддавались сигналам от мозга.       Прилагая невероятные усилия, парень разгибает шею и смотрит прямо перед собой. Напротив стоит тот самый молодой человек, что очень странно вел себя кофейне. На его лице что-то между недовольством и злорадством, руки скрещены на груди, а взгляд направлен прямиком в глаза Пака. В душе начинает нарастать паника. Как минимум, Сонхва не знает, где он и как тут оказался. Как максимум — общество пугающего парня весьма не располагает к спокойствию. — Я знаю, у тебя много вопросов, но не уверен, что могу ответить на все из них, — небрежно бросает рыжеволосый.       Сонхва еще какое-то время пытается совладать с речевым аппаратом, после чего невнятно что-то мычит, вновь зажмуриваясь. Головная боль вернулась, но теперь она тупая, невероятно неприятная, будто сдавливающая мозги в черепной коробке. — Почему я здесь? — хрипло спрашивает брюнет, не открывая глаз. — Что ж, этот вопрос меня тоже волнует, но немного в ином плане, — хмыкает Хонджун, — а тебя, скорее всего, интересует другое. Ты здесь, потому что твоя сущность, будучи в агонии, потянулась к самой большой силе, которую смогла почувствовать поблизости. Но вот какого черта кое-кто допустил твою ночную прогулку мне все еще неясно. — Моя… — Сонхва не до конца осознавал услышанное, — …что, прости?       Пак слышит раздраженный вздох, после чего все же делает над собой усилие и открывает глаза. Солнечный свет все еще очень сильно бьет по зрению, но по взмаху руки собеседника грузные шторы на окне плотно задергиваются, погружая комнату в приятный полумрак. — Спасибо, — сипит Хва, наконец переставая щуриться. — Ты скоро сам поймешь, — в руке Кима мгновенно появляется стакан воды, который он протягивает брюнету, — ну, или не очень скоро.       Сонхва с благодарным кивком принимает стакан и осушает его залпом. Никогда он не думал, что вода будет настолько живительной амброзией. Горло саднит, будто до этого парень кричал очень громко и очень долго, но память отказывается воспроизводить события, предшествующие его пробуждению. — Кто ты? — после долгой паузы выдавливает из себя брюнет.       Хотя, он знает ответ. Ему просто надо услышать это, чтобы окончательно не приписать себя к безумцам. — А ты не помнишь? — хихикает Джун, опускаясь на диван рядом.       Сонхва лишь бессильно стонет, запрокидывая голову. — Неужели так сложно просто ответить на вопрос? — голос звучит очень уж страдальчески, но ухмылку с лица собеседника не стирает. — Ну, так ведь не интересно, — рыжеволосый потягивается на диване, после чего разочарованно вздыхает, — ладно, так уж и быть, избавлю твой и без того страдающий рассудок от лишних размышлений.       Ким встает и делает оборот на месте. — Так припоминаешь?       И в следующее мгновение перед Сонхва стоит уже не парень с огненно-красным цветом волос, а то самое существо из «сна». Те же одеяния с будто живыми огненными всполохами, те же длинные волосы, тот же веер и те же атрибуты «лисьей натуры» его знакомого. — Все-таки сошел с ума… — бубнит Пак, тяжело вздохнув. — О нет, птичка моя, напротив, ты приблизился к большему познанию этого мира, — веер исчезает из рук преобразившегося Хонджуна, — так уж и быть, раз Минхо все еще не просветил тебя в подобных вопросах, представлюсь сам. Ким Хонджун, верховный кумихо Сеула. — Кумихо? Как из сказок? — устало уточняет брюнет. — Ну, не знаю, как насчет сказок, но пару страшилок я про себя слышал, — Хонджун хмыкает и, щелкнув пальцами, вновь начинает выглядеть как абсолютно обычный парень.       В следующую секунду раздается мерзкая трель телефона. В больной голове Хва она слышится, наверное, раз в десять громче и противнее, чем есть на самом деле, поэтому парень вновь жмурится и уже хватается за голову, прикрывая уши. Не поведя и бровью, Ким отвечает на звонок с едкой ухмылочкой. Он еще не услышал голос из динамика, но уже предвкушает панику звонящего. — Да, кошечка, что-то случилось? — будничным тоном интересуется кицунэ, бросая взгляд на страдающего в кресле брюнета, — что?       На лице рыжеволосого играет детский восторг, но в голосе теперь слышится беспокойство, будто Хонджун действительно переживает. Выглядит как довольный лис, меряя шагами комнату и внимательно слушая голос, что доносится из динамика телефона. — Представляешь, потерял тебя, бедняжка, — смеется парень, прикрыв микрофон, после чего возвращает голосу обеспокоенный тон, уже обращаясь к звонившему, — ты же понимаешь, что подобное всерьез подкосит доверие к тебе? Это тебе не шуточки, между прочим.       В голосе Минхо на том конце провода отчетливо чувствуется отчаяние, что для него несвойственно, как для рыбы иметь зонт где-нибудь в закромах. И Хонджун действительно доволен. Вот что бывает, когда некомпетентные (почти)люди пытаются делать что-то, не уведомив более опытных коллег. Узнай кицунэ о ситуации раньше — такого бы не произошло, потому что он лично стал бы приглядывать за Паком, дабы не иметь дело с подобными недоразумениями. — Ладно, успокойся, — удовлетворив внутреннего демона, парень наконец перестает мучить Ли, — он у меня, но даже не знаю, сколько будет стоить мое молчание.       Сонхва перестает слушать и пытается переварить полученную информацию. Все те существа из мифов действительно существуют? Допустим, что это так, и происходящее не является бредом Пака, в то время как сам он сидит в белой комнате с мягкими стенами. Но тогда какое он имеет ко всему этому отношение? Брюнет все двадцать три года не замечал за собой сверхъестественных способностей — не предсказывал будущее, не обращался в животное, да и чего уж там, никогда не был особо погружен во все мифологические хитросплетения. Да, слышал что-то, что часто мелькало в массовой культуре и было на слуху, но подробно никогда не тянулся изучать что-то подобное. Тогда какого черта вокруг него сейчас вьются, видимо, два екая? — Что вообще происходит? — наконец спрашивает Сонхва, поднимая взгляд на находящегося в комнате парня. — Ты вспоминаешь, — коротко отвечает Джун, развалившийся на диване, — больше я пока ничего не могу сказать. Не в моей компетенции это, так что придется подождать. — Ничего не прояснилось, но спасибо и на этом, — Хва разминает затекшую шею. — Могу предложить что-нибудь перекусить, потому что отпускать тебя куда-то одного сейчас — не самая лучшая идея, — Хонджун встает и потягивается, после чего выходит из комнаты.       Сонхва, превозмогая тяжесть в теле, поднимается и следует за ним, оглядываясь по сторонам. Он не обратил внимания раньше, но интерьер квартиры не был даже близок к намеку на то, что тут живет тот, кто видел не одну смену эпох. Квартира как квартира, ничего особенного, за исключением того, что достаток живущего здесь человека выше среднестатистического.       Оказавшись на просторной кухне, Пак смотрит в спину кицунэ, что сейчас оглядывал помещение в поисках чего-то. — А… — наконец-то решается спросить брюнет, — что ты можешь? Ну, как… демон? — Много чего. Например, сделать так, чтобы весь дом не проснулся от чьих-нибудь душераздирающих криков. О большем тебе не стоит знать. По крайней мере пока, — хмыкает Джун, — Чай или кофе?       Сонхва крепко задумывается. Обычно в таких ситуациях он без раздумий выбирал кофе, но сейчас почему-то вопрос поставил его в тупик. — Можно просто воды? — как-то грустно спрашивает Пак, глядя в пустоту. Хонджун кивает и ставит перед свалившимся на его голову страдальцем стакан холодной воды. — Погоди, — с паникой вспоминает Хва, — мне нужно на работу. — Ты в отпуске. Бессрочном, — констатирует лис, оборачиваясь на брюнета, — поверь, так будет лучше. — Но… — Никаких «но», — отрезает кицунэ, глядя так жестко, что у Сонхва даже мысли не возникает что-то ему возразить.       Хонджун настоятельно советует Сонхва поесть и предлагает заказать доставку, но происходящее настолько сильно стукнуло парня по голове, что он даже не может думать о еде — сразу начинает мутить. «Чувствуй себя как дома,» — бросает Ким, оставляя Пака на кухне. И последний даже не подозревает, насколько пророческой является эта фраза.       Сонхва старается отвлечься разглядыванием книг в гостиной Хонджуна, пока тот, абсолютно по-детски забравшись на диван с пледом и пачкой чипсов, печатает что-то в своем ноутбуке. Если так выглядят страшные древние божества, то Сонхва — балерина. Ситуация все еще походит на какой-то не особо остроумный водевиль, но, относительно трезво рассудив, Хва решает просто посмотреть, как будут развиваться события. В конце концов, даже если он сошел с ума, пусть это будет хоть немного увлекательно. — Только не трогай те, что на верхних полках, — не оборачиваясь говорит Джун.       Пак переводит взгляд на те самые верхние полки и видит очень старые переплеты с надписями на неизвестном ему языке. Он уже почти говорит «даже если бы сильно захотел, то не разобрал бы в них ни слова», но с ужасом осознает, что понимает абсолютно все пугающие названия на корешках. Будто чувствуя недоумение собеседника, Хонджун хихикает, все еще уставившись в экран ноутбука.       Сонхва вытаскивает наугад одну из ближайших книг. Это оказывается сборник легенд, который брюнет открывает на абсолютно рандомной странице, попадая на историю, что называется «Журавлиная благодарность». Хонджун лишь наблюдает боковым зрением, про себя кивая чему-то.       Спустя какое-то время раздается звонок в дверь, Ким лениво потягивается и идет открывать. Сонхва решает остаться в кресле, погруженный в чтение, казалось бы, детских сказок, но краем уха все же прислушивается к происходящему в коридоре. Слова он не разбирает, но явно слышит повышенный тон Хонджуна, от которого кровь леденеет в жилах. Он определенно отчитывает Минхо за допущенную оплошность, но даже Сонхва сейчас чувствовует себя виноватым — настолько пугает его интонация. Пак даже не представляет, как чувствует себя Минхо, кто является прямым адресатом возмущений лиса.       Ладно, возможно, Хонджун все же страшное древнее божество.       Спустя некоторое время препирательств в прихожей, екаи заходят в гостиную и Хва устремляет на них свой заинтересованный взгляд. Ли выглядит как котенок, которого только что ткнули носом в наложенную на ковре кучу и очень сурово отругали. Лицо Кима же не выражает никаких эмоций, будто не он только что довел Минхо до состояния животного ужаса. — Сонхва, мне жаль… — Минхо начинает оправдываться, — я рад, что с тобой все в порядке. — Не твоими стараниями, — ехидно подмечает кицунэ.       Ли вздрагивает от голоса Хонджуна, будто ждет, что сейчас его опять начнут отчитывать наистрожайшим образом. Сонхва вообще первый раз видит Минхо в таком состоянии. Обычно этот парень не лезет за словом в карман и может заткнуть любого, даже если правда в споре не на его стороне. Но сейчас он действительно боится. Боится Хонджуна, как своего начальника, так сильно, как никогда не боялся Сонхва. Да, Пак никогда не был особо тираничным боссом, но за ошибку мог серьезно дать, что называется, по шапке, но ни одно нравоучение с его стороны никогда не воспринималось с таким страхом. — Такого больше не повторится, — Минхо смеет робко возразить Хонджуну, но взгляда от пола не поднимает, все еще опасаясь праведного гнева кумихо. — Не повторится, потому что он останется здесь, — скептично говорит Джун, скрестив руки на груди. — Что? — в один голос спрашивают Минхо и Сонхва, резко обращая взгляд на лиса. — Что слышали, — Ким выгибает бровь, — один раз я уже оставил ситуацию под твоим контролем, Ли. Честно, я знал, что ты облажаешься. Просто хотел посмотреть на сколько тебя хватит. И результат меня не удовлетворил, так что ты больше не имеешь к этому делу никакого отношения. — Ты понимаешь, что если я сейчас вернусь, то на мне живого места не останется? — чуть ли не со слезами на глазах шепотом спрашивает Хо. — Понимаю, — ровным тоном отвечает Хонджун, не проявляя ни капли сострадания, — и это послужило бы уроком не только тебе, но и всем, кто много на себя берет. Без понятия, чем думала верхушка, оставляя меня в неведении, и я мог бы закрыть на это глаза, если бы все было нормально. Но ты очевидно не справляешься, так что все, что тебе остается сейчас — присматривать за кофейней. Вопрос закрыт.       С этими словами Хонджун поднимается с дивана и уходит в неизвестном направлении. В комнате будто потяжелел воздух. Ну, или Ким оказался настолько пугающим в гневе, что обоим парням стало трудно дышать. Та сила, с которой говорил кицунэ, пригвоздила к полу не только Минхо, но и Сонхва, который, по сути, ни в чем не виноват. Пак даже не представлял, насколько сильно ему стоит бояться этого лиса.