Лиса и журавль

Следующая пара дней проходит без происшествий. Хонджун перед сном рассказывает Сонхва истории из жизни — иногда просто повседневные, иногда смешные, иногда про ситуации на грани фола. И от этого становится как-то спокойнее, и Хва засыпает под размеренный тихий голос лиса. Но просыпается всегда один. В очередной вечер на Сонхва начинает накатывать тревожная слабость где-то ближе к полуночи. Хонджун, до этого мирно печатавший что-то, будто кожей чувствует изменение атмосферы и переводит взгляд на Пака, устроившегося на соседнем кресле с очередной книгой. После этого лис бросает беглый взгляд на дату в углу экрана ноутбука и понимает, что сегодня Сонхва опять встретится с тем, чего боится до ужаса. — Лучше вырубаться на кровати, — как бы кстати говорит Джун, но в голосе все равно слышна нотка беспокойства. — Сомневаюсь, что усну, — Сонхва отвечает, поправляя плед на коленях. Он уже будто всем своим нутром чувствует, что конкретно его ждет, как только он сомкнет глаза. Пальцы слегка потряхивает, когда он переворачивает страницу. — Уснешь, — Хонджун констатирует факт, переводя взгляд на часы еще раз, — через пятнадцать минут точно. Сонхва вздыхает, оставляя закладку на текущей странице и захлопывая книгу. Его немного раздражает, что лис знает гораздо больше о его состоянии, чем он сам. Это как прийти на прием к врачу, которые сыплет кучей сложных терминов, не объясняя абсолютно ничего. Но Пак уже догадался, что Хонджун просто не может что-либо ему сказать, и виноватый взгляд янтарных глаз после каждой попытки узнать что-либо — тому яркое подтверждение. — Будет хуже? — голос Сонхва дрогает. — Смотря, что для тебя хуже, — отвечает Ким, стараясь звучать безэмоционально. — Что ж… спокойной ночи, — парень опять вздыхает, поднимаясь с кресла и направляясь в свою спальню. И кожей чувствует, что провожают его опять до боли виноватым взглядом. Пак успел понять, что «наказание» неизбежно, поэтому действительно предпочитает вырубиться в кровати, а не где-нибудь еще. Хонджун остается на своем месте, опять ощущая в груди это дурацкое смятение. Это уже начинает его раздражать. Выждав те самые пятнадцать минут, Джун также поднимается со своего места и направляется в спальню мученика, по-другому сказать язык не поворачивается. Ровно полночь, а значит Сонхва уже точно спит. Без возможности проснуться, пока кошмар не закончится. Однако, несмотря на это, Хонджун приоткрывает дверь так тихо, как только возможно. И даже из дверного проема в полумраке комнаты ему заметно, как лоб Хва хмурится во сне, его лоб начинает покрываться испариной, а грудная клетка поднимается и опускается вместе с напряженными вздохами. Демон чертыхается себе под нос и заходит в комнату, быстро забираясь на кровать рядом с Сонхва. В голове проносится много мыслей, но долго думать не приходится — сон человека становится беспокойным, как и в первую ночь. — Ну твою ж дивизию… — Хонджун бессильно выдыхает, все еще перебирая в голове варианты. Можно попробовать забрать боль — это все еще электрический импульс. Можно попробовать «отключить» мыслительный процесс — это все еще сознание. Можно ускорить, чтобы отпустило быстрее, — это все еще время. Но что-то глубоко в душе подсказывает лису, что это будет не так уж и просто. Ким двигается ближе, быстро устраивая руку на хмуром лбу Пака. Он, конечно, попробует все, но вот сработает ли… это еще предстоит узнать. На пробу Хонджун прикрывает глаза и пытается забраться в черепушку Сонхва, чтобы подкрутить там парочку винтиков, сгладить углы, сделать всплывающие в голове «воспоминания» более размытыми… Но, естественно, получает звонкую пощечину. Не происходит абсолютно ничего — брюнет все еще мечется по кровати, сдерживаемый лишь рукой Хонджуна. — Ладно, попробуем еще раз… — Ким вздыхает, устраивая обе руки на висках Сонхва. Опять прикрывает глаза, старается хоть как-то достучаться… но в следующую секунду его буквально откидывает, и лис больно летит с кровати, стукаясь головой об тумбочку. Воздух как будто выкачивают из легких, глаза распахиваются в ужасе, а слуховой аппарат не регистрирует крики боли, доносящиеся с кровати. Положа руку на сердце, Хонджун не помнит, когда его так беспардонно «выпихивали» из чьего-то сознания последний раз. Но перед глазами все же успела промелькнуть картина темной подвортни, а левое подреберье резко заныло кинжальной болью. Но сдаваться он, естественно, не собирается — лисья гордость просто не позволит. Немного прийдя в себя, Ким слегка глушит звуки вокруг, поднимаясь с пола и потирая голову. Да уж, чувствует он себя весьма и весьма позорно. Хонджун снова забирается на кровать, в этот раз устраивая руки на ладонях Пака, пальцы которых сейчас сильно сжимают простыню. Зрелище… не из приятных. По ладоням будто сильно бьет разряд тока, и демон жмурится, но не отпускает. С тяжелым вздохом лис пытается приглушить боль, что сейчас терзает тело спящего. В следующее мгновение руки будто погружаются в кипяток. Хонджун давно не чувствовал физической боли, и сейчас она ощущается гораздо ярче. И как бы сильно он ни пытался ее откинуть на задний план, плоть будто горит. С его губ срывается очередное ругательство, когда он прикладывает больше усилий. В этот раз Хонджун отлетает уже в стену, вновь ударяясь головой о твердую поверхность. Кому-то «сверху» явно не нравится его попытка вмешаться, но его это не особо волнует. Этот «кто-то сверху» облажался, так почему же Хонджун виноват, раз пытается исправить заваренную кашу? Последнее, что ему остается, попробовать хотя бы перемотать весь процесс. Голова немного кружится, когда Ким опять поднимается на ноги. Воздух в помещении будто становится тяжелее, затрудняя любые движения. — Я сейчас прибью кого-нибудь… — устало выдыхает Джун, вновь устраиваясь на кровати. Все тело болит, к горлу подступает неприятный ком, но лис опять закрывает глаза, пытаясь сконцентрироваться на времени. Мысли абсолютно неестественно путаются, и Хонджун не понимает, это следствие того, что он дважды сильно приложился головой или это все еще условные палки, которые ему вставляют в метафорические колеса. Попытки выцепить нужную ниточку занимают слишком много времени, но когда демону все-таки удается найти искомую… Его глаза открываются под звук громкого хлопка двери. Зрение плывет, но Ким понимает, что в этот раз он лежит даже не на полу в комнате. Лампочки на потолке коридора будто прыгают перед глазами, и сдерживать тошноту становится невероятно тяжело. С горем пополам, Хонджуну все-таки удается сесть, прикрывая губы рукой. Его тело бьет мелкая дрожь, мышцы не слушаются, и все силы уходят только на то, чтобы случайно не обратиться в свою естественную форму. Отключился. Буквально отключился при попытке колдовать — такого поражения в его жизни не было никогда. Хонджун всегда умел четко рассчитывать свои возможности, и попытка превысить лимиты сыграла с ним злую шутку. Все еще мутный взгляд падает на закрытую дверь, и что-то в спутанном сознании подсказывает, что в комнату зайти уже точно не получится. Звуки из помещения все еще приглушены, но сил лиса уже не хватает, чтобы окончательно «отрезать» помещение от реальности. По щекам начинают течь горячие слезы — досадно, обидно, больно, в том числе физически. Хонджун даже не может припомнить, когда ему было так горько последний раз. Не смог, не справился, облажался — такие термины он никогда не мог применить к себе, но сейчас повержено откидывается на стену, чувствуя абсолютное бессилие. Как же паршиво. Проходит пара минут прежде, чем Хонджуну удается хоть немного прийти в себя. Конечности все еще слушаются очень нехотя, поэтому первые пару секунд стоя демон опирается рукой на стену. И спасибо всему сущему, что его никто не видит в таком состоянии. Все еще пристыженный своим поражением, Ким быстро вытирает соленые капли с лица рукавом. Дрожащей походкой приближается к двери и толкает, особо не питая надежд. Как и ожидалось, комната закрыта намертво, и от досады демон сильно впечатывает кулак в гладкую поверхность. Сознание вновь угрожает покинуть его, поэтому, собрав остатки здравомыслия, лис медленно, но верно скрывается в своей спальне. Не хватало еще откллючиться в коридоре.

***

Утро вновь встречает Сонхва головной болью, сорванным горлом и влажной от пота кроватью. Но он не замечает ничего из этого, подрываясь и хватаясь за левый бок. Опять никаких увечий, никакой крови, никакого ножа под ребрами — лишь адская боль в качестве послевкусия от пробуждения. Бессильно застонав, парень валится обратно на подушку, пытаясь отдышаться. Он точно сойдет с ума, если это продолжится. На этот раз на тумбочке не обнаруживается стакана с водой, и на задворках сознания Хва немного расстроен. Да, Хонджун казался слишком уж участным и сострадательным для демона. И видимо, его «участие» и «сострадание» все-таки закончились. Превозмогая дрожь в теле и раскаленный металл, что будто залили в голову вместо мозга, Сонхва все же поднимается с кровати. Аккуратно по стеночке добирается до двери, и трещина рядом с дверной ручкой вызывает вопросы в и без того измученном сознании. Пак все же находит в себе силы на то, чтобы хотя бы умыться, но квартира кажется подозрительно тихой. Сонхва вообще никогда не видел, чтобы его новоприобретенный сосед спал хоть когда-нибудь, потому что на момент пробуждения он всегда обнаруживал лиса бодрствующим где-нибудь в квартире. Но сейчас демона не видно и не слышно, а дверь в его спальню оказывается закрытой на замок. Будь Сонхва хоть немного более «в себе» он бы задумался, но сейчас мозг отказывается генерировать хоть что-то помимо предложений о базовых потребностях. И одна из них — завтрак. Хоть и чувствует себя отвратительно, в этот раз Хва все-таки примерно понимал, что его ждало, и сейчас он хотя бы не так сильно шокирован. Хонджун появляется на кухне спустя пару часов, и выглядит лис… мягко говоря, потрепанно. Темные круги под глазами, растрепанные волосы, уставшее выражение лица, смазанные движения — все это для Кима настолько несвойственно, что Сонхва даже чувствует в сердце укол беспокойства, но у демона будто на лице написано, что жалеть его не надо. — Доброе утро, — только говорит Сонхва, ставя на стол перед лисом тарелку с панкейками. — Спасибо, — Хонджун кивает. Сонхва никогда не слышал его голос таким уставшим и хриплым, будто за прошедшую ночь кицунэ пережил тот же самый кошмар. Но вопросы парень старается не задавать — Джун не выглядит так, будто будет рад отвечать сейчас. — Ты как? — спустя несколько минут Хонджун все-таки вновь подает голос. Пак тихо вздыхает. Сейчас как будто этот вопрос хочется переадресовать карточкой реверса из уно, потому что Ким выглядит разбитым. — Сойдет. Лучше, чем в прошлый раз, — Хва тихо отвечает и делает глоток кофе из своей кружки, после чего добавляет полушепотом, — но ощущение, будто крыша съезжает… Ким лишь угрюмо кивает. И до конца дня демон практически не выходит из своей комнаты, а даже если и выходит — выглядит мрачнее тучи. Сонхва буквально теряется, потому что это в очередной раз что-то новое, и причина такого состояния, казалось бы, беззаботного кицунэ все еще остается тайной.

***

На следующий день Сонхва опять вытаскивает Хонджуна в кофейню. Последний все еще будто какой-то пришибленный, и соглашается очень нехотя, но все же он выглядит лучше, чем вчера. Когда они заходят в заведение, лис опять безмолвно и быстро устраивается за столиком у окна, а Хва видит, как Минхо за кассой будто вот-вот поседеет за пару секунд. — Все нормально? — Пак обеспокоенно спрашивает, видя, насколько испуганный взгляд бакэнэко бросает в сторону Хонджуна. — Ты просто не чувствуешь, — чуть ли не шепотом отвечает бариста, быстро переводя взгляд на кассовый аппарат. Даже присутствовать в одном помещении с этим сгустком негатива Минхо не хочется, не говоря уже про то, чтобы смотреть на него. Даже дышать тяжело. Сонхва же в очередной раз задумывается, все еще не имея ни малейшего понятия, почему Хонджун стал таким угрюмым. — А где Сан? — Хва переводит тему. — Занят сегодня, — Ли устало пожимает плечами. — Помочь? — Сонхва спрашивает с надеждой. Он действительно соскучился по своей работе, как бы парадоксально это ни звучало. И, судя по всему, Минхо замечает практически отчаянное выражение его ллица. — Если хочешь, — оборотень опять пожимает плечами. Сонхва оборачивается на Хонджуна, будто бы спрашивая разрешения. Это почти комично — спрашивать разрешения чтобы поработать в своей же кофейне, но сейчас жизнь Пака следует очень странным правилам. Ким будто опять кожей чувствует этот немой вопрос, поднимая голову от телефона. При взгляде на Хва его взгляд как будто немного смягчается, и он кивает, возвращая свое внимание на телефон. И правда, демон просто не может оставаться угрюмым и недовольным, видя, насколько Сонхва любит свою кофейню. И может, он даже немного завидует. В его жизни никогда не было такого места, где он чувствовал бы себя так умиротворенно, как Пак чувствует себя здесь. Хонджуна могут достать в любое время, в любом месте, по любой причине, и хоть делают так нечасто, опасаясь его колкого недовольства и, что уж говорить, вероятности огрести по первое число, своей «крепости» у Кима никогда не было и нет в данный момент. День проходит спокойно, но Сонхва замечает, что посетителей сегодня меньше, чем он привык здесь видеть. В голове, естественно, начинают всплывать вопросы, и поэтому Пак оборачивается к Минхо. — Последнее время меньше посетителей? — он спрашивает, пока достаточно размыто. Естественно, вопрос в профпригодности бакэнэко тоже появился на задворках сознания, но пока брюнет не спешит никого обвинять. — Только сегодня, — тихо отвечает Ли, аккуратно кивая в сторону угрюмого кицунэ. Сонхва переводит взгляд на столик у окна. Он не заметил, в какой момент там появился ноутбук. И Пак знает, что рюкзак Хонджуна в большинстве случаев почти пустой — там чаще всего лежит только кошелек и дай бог бутылка воды, все остальное лис достает «из воздуха», притворяясь что достает это из рюкзака. — Не понял, — Хва выдыхает, опять оборачиваясь к Минхо. — Говорю же, ты просто не чувствуешь, — Ли бубнит себе под нос, протирая столешницу, — ты не замечал до этого, но тут бывает много екаев. Он их просто отпугивает. Присмотрись. Сонхва, все еще не понимая, выгибает бровь, вновь обращая внимание на Хонджуна. Он смотрит от силы секунд десять, пытаясь сконцентрироваться, и в конце концов замечает. За спиной кицунэ как будто недовольно виляют девять хвостов, сотканные из полупрозрачной дымки. Дышать сразу как-то некомфортно, а по спине пробегает волна мурашек. Становится страшно. — Понял, — парень наконец-то кивает, после чего отводит взгляд в сторону. Пак мотает головой несколько раз, смахивая липкое ощущение дискомфорта. Быстрый взгляд в сторону демона, и хвостов уже не видно. Сонхва вздыхает. Все-таки, он вряд ли когда-нибудь привыкнет к подобным «видениям». Надеясь хоть как-то развеять темную ауру вокруг Хонджуна, Пак решает сделать ему кофе — вдруг поможет? Стаканчик тихо опускается на стол рядом с ноутбуком Хонджуна. — Спасибо, — лис все еще угрюмый, но при виде напитка немного смягчается, — и извини. За неприбыльный день. Конечно, он слышал разговор с Минхо, и, скорее всего, сам понимает, какое влияние оказывает на сущности вокруг него. — Ничего страшного, — Сонхва только кивает, уже собираясь уходить, но что-то его останавливает. Парень неловко переступает с ноги на ногу, вновь разворачиваясь к демону. Что-то явно не так, и терзать себя размышлениями ему порядком надоело. — Что-то случилось? — наконец спрашивает Хва, немного наклоняя голову, пытаясь заглянуть в янтарные глаза. Ким делает глоток кофе и качает головой. «Ты случился,» — с грустью думает лис, но вслух ничего не говорит. Ему все еще чертовски сложно признать, что он переживает. Никогда не переживал, жил свою лучшую жизнь, но теперь сердце щемит от одной мысли о Сонхва. Раздражает ужасно, но не сам Сонхва, а ощущение беспокойства о нем, за его рассудок и далее по списку. Невозможность взять себя в руки, уравновесить свои собственные эмоции — все это как будто медленно, но верно переворачивает мир демона с ног на голову. — Ладно… — Сонхва опять вздыхает, ероша волосы на своем затылке, — …если что, я умею слушать, как ты знаешь. В том числе о переживаниях. Закончив, Пак все-таки разворачивается и возвращается за прилавок, не замечая, как Хонджун почти давится кофе. Большую часть своей жизни он провел один. Сам справлялся со всеми проблемами, будь то внутренний конфликт или внешние раздражители. Среди екаев слишком сложно найти друзей. Демоны не самые дружелюбные создания, а водиться с кицунэ кому-то еще — чаще всего себе дороже. И для Хонджуна непривычно, что кто-то хочет… выслушать его? Просто так, искренне беспокоится о бардаке в его голове? Это, как минимум, странно. Тихо прокашлявшись, Ким опять качает головой. Сонхва просто не знает, — вернее, еще не помнит, — что лисы, хоть и могущественные, но далеко не благородные екаи. Одиночество чаще всего и способствует их «карьерному» успеху — им просто ничего не стоит пойти по головам. И Джун не исключение — его «послужной список» изобилует некрасивыми поступками. Но Сонхва пока видит в нем только того, кто пытается помочь, хоть и очень незаметно. — Тц, задолбали эти придурки с ноутбуками, — нарочито громко причитает один из посетителей, подходя к прилавку, — занимают места по тысяче лет, сидят с одной кружкой кофе, кошмар. И Сонхва уже даже не нужно концентрироваться, чтобы почувствовать тяжелую ауру, исходящую от столика у окна. Бариста видит, как Хонджун медленно поворачивает голову в сторону недовольного посетителя, и становится не на шутку страшно, как будто лис вот-вот вспыхнет, как спичка. Минхо, до этого протиравший витрину, застывает на месте, его руки начинают трястись. Очевидно, оборотень лучше чувствует накалившуюся атмосферу. — Это наш новый SMM-менеджер, — Пак быстро находит, что соврать, чтобы успокоить недовольного парня у прилавка, — он работает, поэтому, пожалуйста, не стоит. Хонджун переводит взгляд на Сонхва, вопросительно выгибает бровь, но воздух в помещении становится чуть менее плотным. — Да? — посетитель хмыкает, абсолютно беспардонно переводя взгляд на демона, — не знал, что у вас есть социальные сети. Надо будет глянуть. Парнишка даже не понимает, по какому тонкому лезвию ему только что удалось пройти, поэтому абсолютно спокойно делает заказ и через несколько минут выходит из кофейни. Хонджун, в свою очередь, устало поднимается со своего места и дефилирует в сторону прилавка. Минхо быстро смывается в подсобке. — SMM-менеджер? — Ким опирается на стойку, все еще буравя Сонхва не самым довольным взглядом. — Ты бы его прибил, продолжи он возмущаться, — отвечает Сонхва, стараясь не паниковать. Ким отводит взгляд, и как будто стойка с трубочками ему невероятно интересна. Кицунэ, верховный кумихо Сеула, ему больше двух тысяч лет… и SMM-менеджер авторский кофейни. Почему-то становится донельзя смешно. Вопреки любым ожиданиям, Хонджун начинает тихо хихикать, прикрывая глаза на пару секунд. — Ладно, только тик-токи не заставляй снимать, — Ким наконец-то успокаивается, вновь поднимая глаза на Сонхва. И сердце парня почему-то пропускает удар. Он ждал, что сейчас демон оскорбится и наколдует ему как минимум порчу на понос, но сейчас видно, что плечи Джуна наконец-то расслабляются, а глаза сверкают теплыми озорными огоньками. — Да я и не собирался… — почему-то смущенно тушуется Хва, тоже усмехаясь, — хотя… я бы посмотрел на такое. Хонджун опять хихикает, и смущенно отведенный взгляд Сонхва каким-то образом греет сердце. Отчасти очень хочется вновь списать на «журавлиную» сущность Пака. — Ага, мечтай, — Джун вновь язвительно хихикает, уже направляясь обратно к столику. Воздух в помещении становится абсолютно обычным, будто эта маленькая ложь Сонхва умудрилась расслабить демона. И честно, парень очень рад, что Хонджун больше не походит на грозовые облака, готовые вот-вот разразиться проливным дождем. На секунду у парня в голове промелькивает мысль… а ведь у его кофейни и правда нет социальных сетей. «Клиентская база» набралась сама по себе за счет удачного расположения, и Сонхва никогда не задумывался о дополнительной рекламе. Возможно, стоит развить эту тему у себя в голове. Естественно, в перерывах между ночами боли и отчаяния.

***

Когда в очередной вечер Сонхва чувствует подкрадывающуюся усталость, он хотя бы успевает принять душ. Он далеко не дурак, и цепочку событий построить успел — это происходит каждую четвертую ночь. Выходя из душа, он не замечает приглушенного света из своей комнаты, но вот когда открывает дверь, его лицо становится озадаченным. Хонджун ужасно задумчиво ходит по его спальне, взмахом руки поджигая благовония на подставках по углам комнаты. Тут и там горят свечи, похожие на те, что Хва замечал в старых японских храмах. Не замечая наблюдателя, демон подходит к зеркалу, которого в комнате до этого не было, абсолютно беззаботно проводит ножом по ладони, и красные капли стекают из кулака в нефритовую пиалу перед зеркалом. С одной стороны, вид завораживает. С другой… пугает. Пару секунд Пак просто наблюдает за тем, как Джун быстро вешает цепочку колокольчиков над кроватью. — Э-э-э… — обескураженно тянет Сонхва, все еще пытаясь осмыслить происходящее, — я могу узнать, что происходит? Хонджун вздрагивает, выныривая из своих мыслей. Пак чувствует, как комнату наполняет аромат сандала, смешанный с чем-то уютным и сладким. И чем более отчетливо чувствуется запах от благовоний, тем сильнее светятся глаза демона. — Ну… — лис вздыхает, обматывая порез на руке чем-то похожим на черный шелк и оглядывая помещение, сейчас больше похожее на алтарь, — ты же не хочешь спать на перекрестке трех дорог, верно? — Ну, вообще, желанием не горю, ты прав, — Пак устало вздыхает, также оглядывая комнату. — Тогда работаем с тем, что есть, — Хонджун слегка нервно пожимает плечами, немного разминая руки. Только сейчас Сонхва замечает несколько колец, которые больше похожи на экспонат музея, чем на то же фамильное украшение. — Работаем? — парень все еще не понимает, что происходит, но проходит к кровати. — У меня не получилось помочь тебе просто так, — нехотя и как-то угрюмо отвечает Ким, — так что попробую немного другой подход. Сонхва садится на кровать и, когда слышит ответ лиса, его брови невольно поднимаются. Не смог помочь просто так? Значит все-таки пытался? И поэтому был таким помятым на утро? — Ты же не обязан этого делать, верно? — тихо спрашивает Хва, одаривая демона странным взглядом. Хонджун только вздыхает, опускаясь с другой стороны кровати и складывая ноги в позу лотоса. Да, не обязан. Более того, ему нельзя этого делать. Но, во-первых, внутренняя гордость не позволяет ему принять поражение. Во-вторых, дурацкое сострадание, которое Сонхва умудрился выковырять из болота хонджуновой души, не дает ему просто бездействовать. Поэтому… кто не рискует, тот не лис, верно? — Забей, — кицунэ только отмахивается. Сонхва решает не давить дальше. Очевидно, провал в прошлый раз очень сильно ударил по лисьему эго. Парень просто ложится на кровать, чувствуя, как веки с каждой секундой становятся все тяжелее. На самом деле, ему очень интересно посмотреть на то, как будет выглядеть Джун в этой ситуации, но через приоткрытые веки он может разглядеть только свет янтарных глаз, и тени хвостов, отплясывающих на стене позади кицунэ. Немного размыто, но все еще красиво. — Спи, — Хонджун отдает команду, прикрывая глаза сам, а его голос будто меняется на более глубокий. И перед тем, как веки Сонхва смыкаются, он видит, как по комнате начинает клубиться пар. Подумать о том, благовония это, или белую дымку выдыхает сам демон, он не успевает, проваливаясь в сон. Хонджун, тем временем, концентрируется на окружении. Давно он не прибегал к подобным сомнительным решениям. Его дыхание становится размеренным и глубоким. С каждым вдохом запахи сандала и рисовой соломы будто относят его во времена, когда лесные духи и демоны были действительно почитаемы. Сейчас, если не отрицать цивилизацию, лес — частокол стеклянных небоскребов, а подношения — просто лайки в социальных сетях. Естественно, силы это не добавляет, но вот в данный момент… в данный момент Хонджун чувствует, будто способен свернуть горы. Его губы дрогают в легкой улыбке, когда он начинает шептать себе по нос имена, которые ему давали люди в разные времена. За две тысячи лет их скопилось немало, и с каждым изо рта демона идут клубы плотного пара. Энергия будто щекочет под ребрами, и Хонджун был бы рад чувствовать себя так каждый день. Но все-таки он знает, что это может обернуться неприятными последствиями. Когда Сонхва начинает беспокойно ерзать на кровати, Хонджун берет его за руку, продолжая шептать себе под нос. В груди тут же становится тяжело, и кицунэ почти закашливается, ощущая явный недостаток кислорода в легких. Но он слишком сконцентрирован, он просто не может облажаться. В какой-то момент Ким чувствует на своем лице порыв ветра, комнату наполняет отчаянный звон золотых колокольчиков. «Да знаю я, что идея плохая…» — думает лис, чувствуя недовольство стихий. Он абсолютно точно не должен этого делать. На двести процентов из ста возможных он уверен, что пожалеет об этом, но часть концентрации все же уходит на поддержание горения свечей, которые так и пытаются затухнуть от порывов ветра, становящихся все более неистовыми с каждой секундой. Но в какой-то момент, все замолкает. Ветер, дым от благовоний, огоньки на свечках, надрывный звон колокольчиков над кроватью — все замирает, Хонджун чувствует это кожей, даже не открывая глаза. «Блять…» — проносится в лисьей голове. Он знает, что это. Время в комнате остановили, и это точно не его рук дело. Открывать глаза страшно, потому что кицунэ не имеет ни малейшего понятия что — или кого — он увидит. Тяжелый вздох срывается с его губ, когда он все-таки поднимает веки. — И что мы тут делаем? Хонджун слышит свой голос. Медленно поворачивает голову в сторону источника звука — кресла в углу комнаты. И там сидит… опять он. Кажется, все очень плохо.