Лиса и журавль

Утро Хонджуна проходит в мрачных раздумьях, абсолютно ему не свойственных. Из-за этого и завтрак становится невкусным, и утренние новости как назло отвратительные, и кофе как будто горчит, хотя до этого жалоб на собственную кофемашину у лиса не было, а молоко точно не просрочено. Ким чертыхается, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. Не пристало ему, демону, расстраиваться из-за какой-то там несправедливости. Но неприятное ощущение так и жужжит под коркой мозга. — Хоть ты не выебывайся, а? –Джун недовольно поворачивается к окну, в которое с самого момента его пробуждения стучит назойливый дождь. Непогода потихоньку начинает успокаиваться и лис кивает сам себе, хоть чем-то удовлетворённый. Пока Хонджун сидит в прострации, абсолютно не понимая, что ему делать, на кухне появляется Сонхва. Парень выглядит не то что убитым — ощущение, будто он не спал последнюю неделю. Это, естественно, не помогает Хонджуну справиться с накатившей хандрой. А угрюмый вид лиса, которого Хва больше привык видеть с улыбкой на лице, ещё больше нагоняет ужаса на и без того опешившего Сонхва. — Что это было? — голос брюнета неожиданно сипит, когда он подходит ближе к столу. — Твое наказание, — после недолгой паузы отвечает лис и делает глоток давно остывшего кофе. Сонхва садится на стул напротив, устраивая локти на столе и закрывая лицо ладонями. Понятнее не стало ни на йоту. — За что?.. — голос все ещё сиплый, а сейчас звук ещё и приглушен дрожащими ладонями. Ким лишь поджимает губы. Говорить причину он не имеет права, да и врать почему-то не хочется. Демон глубоко вздыхает, запуская пятерню в свои волосы. Да уж, он даже не помнит, когда последний раз был настолько раздосадован чем-то. И самое паршивое — выхода не видно даже зорким лисьим глазом. Пойти разбираться за дело трехсотлетней давности? Абсолютно бесполезная затея, в перспективе несущая проблемы за засовывание своего любопытного носа куда не следует. Попытаться использовать свои силы, чтобы облегчить страдания Сонхва? Единственный возможный вариант, но что-то подсказывает, что будет это ох какая непростая задача даже учитывая, что Хонджун может многое и ещё чутка сверху. Исполнение приговоров даже не в компетенции екаев — тут надо прыгнуть не то что выше своей головы, а выше… что ж, Создания. Не преувеличивая. — Понятно…– только бубнит Сонхва, так и не услышав не то чтобы внятного объяснения, но и вообще чего-либо. — Хоть позавтракаешь?.. — Хонджун говорит тихо, наклоняясь поближе. Сонхва опускает руки, складывая их на столе. От мыслей о еде к горлу подкатывает неприятный комок, и парень морщится, лишь отрицательно качая головой и фамильярно протягивая руку за хонджуновой кружкой кофе. Тот не протестует, глядя на парня… виновато, что ли? — Господи, какой ужас… — Пак ругается с гримасой на лице, отставляя кружку подальше. Привыкший к хорошему кофе, Сонхва чувствует особое отвращение к мало того что паршиво сваренному, так ещё и в довесок остывшему кофе, когда он таковым не задумывался. — Можно другой сделать, — констатирует Хонджун, поднимаясь со своего места и направляясь к кофемашине. — Погоди, — Хва также поднимается и подходит к кофемашине, начиная ее осматривать. В абсолютно ужасающей реальности опция отвлечься хоть на что-то незначительное видится спасительной соломинкой, за которую Пак хватается. Джун лишь наблюдает, выгнув бровь, как Сонхва тыкает какие-то кнопки на небольшом экранчике устройства. — Твое счастье, что у тебя хорошая кофемашина, иначе я бы сбежал в кофейню за нормальным кофе, — Хва все ещё хрипит, принимая из рук демона чистую кружку. Пара секунд, и Пак уже разобрался с техникой. Когда эспрессо начинает капать в кружку, даже запах отличается от того, что пытается выпить Хонджун уже около получаса. Лис быстро выливает остатки отвратительного варева из своей кружки, ополаскивает ее и протягивает Сонхва. Тот криво усмехается и ещё раз жмёт кнопку, подставляя новую кружку. — Что ты сделал? — слегка удивлённо спрашивает Ким, наблюдая за парнем. — Помол поменял, — Сонхва пожимает плечами, доливая молоко в кружки, — влажно же, — он кивает на окно, где только-только успокоился дождь. Хонджун поднимает бровь, не очень понимая, как это связано. Но, раз связано, то он прислушается к человеку, который в кофе разбирается явно лучше, чем он сам. — Интересные познания, — он лишь берет из рук Хва свою кружку, кивая, — спасибо. — Я варю кофе последние пять лет своей жизни, это база, — Пак устало усмехается, опираясь поясницей на столешницу. Делает глоток. Не идеально, но хотя бы рвотного позыва не вызывает. Парень обхватывает кружку обеими руками, будто пытаясь согреться. В голове опять начинают проносится отголоски картинок и ощущений из «сна», что заставляет Сонхва вздрогнуть и зажмуриться. Дыхание опять учащается, сердце опасно стучит в грудной клетке, будто спрашивая: «Дружочек, у тебя все дома?» В какой-то момент в ушах будто опять слышится скрежет метала, заставляющий Сонхва тихо ахнуть, закрывая уши руками. Невыносимо. «Не думай.» — в голове слышится приказной голос кицунэ, а на лбу чувствуется чужая теплая ладонь. И на несколько мгновений в сознании воцаряется блаженная тишина. Буквально ничего — ни назойливых тревожных мыслей, ни звуков той роковой аварии, ни эха собственного сердцебиения. Сонхва делает несколько глубоких вдохов и наконец-то приоткрывает глаза, убирая руки от ушей. То что он видит… ну, в принципе, вполне вписывается в его сегодняшнюю реальность. Хонджун стоит рядом, собирая обратно в кружку кофе, зависший в воздухе, будто кто-то поставил жизнь на паузу. Закончив, Джун ставит кружку на столешницу рядом с Сонхва, будто ничего не случилось, и лишь похоронное выражение лица демона говорит громче, чем любые слова. — Когда это закончится? — устало спрашивает Пак, потирая переносицу. — Когда вспомнишь, — Хонджун отвечает без особого желания. — Понятно, нескоро… — Сонхва обречённо вздыхает, возвращаясь к своему кофе. Ужасные образы больше не всплывают в голове, будто испугавшись повелительного тона лиса, и Хва искренне благодарен ему за помощь. По сути, Ким мог ничего не делать, просто наблюдать со стороны и в ус не дуть, но все же решил вмешаться. — Спасибо… — Пак выдыхает, не глядя на собеседника. Он не уверен, что останется в своем уме после ещё парочки таких «кошмаров», поэтому просто надеется, что страдать осталось недолго. — Как обычно отвлекаешься? — Хонджун спрашивает после непродолжительного молчания. Сонхва задумывается. В его жизни… честно говоря, не было никаких особых потрясений, от которых стоило бы отвлекаться, не говоря уже про конкретную жесть, которая происходит с ним сейчас. Екаи, странные сны, вся эта магия… мозг просто перегружен и отказывается все это укладывать по полочкам. Да что уж там, ни одного шкафа не хватит, чтобы хоть часть упорядочить. — На работу хочу… — Сонхва бубнит эти слова даже не осознавая. Да, очень хочется на работу. В кофейню, где все родное, все понятно. Никаких загадочных «наказаний», никаких чтений мыслей — только Сонхва, клиенты и кофе. Черт, какой простой и приятной была жизнь всего пару дней назад… — Серьезно? — Хонджун переспрашивает, выгибая бровь. После недолгих раздумий, Пак лишь кивает. Джун вздыхает, кусая внутреннюю сторону щеки. В принципе, ничего плохого, пока Сонхва под присмотром, произойти не должно. Единственное, чего стоит опасаться — он увидит ещё что-нибудь новенькое, что не сможет игнорировать. Например, узнает екаев в своих постоянных клиентах. Хонджун ещё с первого дня заметил — кофейня Сонхва буквально как магнит для сущностей, которые успешно интегрировались в человеческое общество. Возможно, это ещё и «эффект Минхо» — бакэнэко, работающий в кофейне, скорее всего, зрелище не самое частое, потому что кошаки обычно предпочитают свою кошачью жизнь. «Я пришел домой, у меня на кухне сидит кот. У меня нет кота.» — известная шутка, за которой прячется неизвестная людям проделка оборотней. — Собирайся, пойдем проверим кошака, — наконец-то вздыхает Хонджун, сгружая пустую кружку в руковину. — Правда? — Сонхва воодушевляется, быстро допивая свой кофе и оставляя кружку там же. — Ага, — Хонджун уже в коридоре, направляется в свою комнату.

***

Сеул — большой город, но кофейня Сонхва оказывается всего в паре автобусных остановок от района, где обитает Хонджун. Сонхва ускоряет шаг, когда видит до боли родную вывеску вдалеке — ему срочно нужно оказаться в знакомой обстановке, где он не будет чувствовать подкатывающего безумия. Лис лишь угрюмо следует за ним, не сводя глаз, но погруженный в свои мысли. Как только Сонхва заходит в уже ставшее родным заведение, его глаза сразу обращаются за стойку, где Минхо принимает заказ. Пак, внезапно чувствуя прилив сил, терпеливо встаёт за девушкой, ожидая своей очереди. — Добрый день, что могу пр… — Минхо поднимает взгляд от кассы и видит своего начальника, — о. Екай удивлённо смотрит на Пака, пытаясь понять, это ему кажется или Сонхва действительно здесь. — Привет. Айс американо организуешь? — Хва простодушно опирается на стойку, с улыбкой глядя на Ли. Видеть его с кошачьими глазами все ещё непривычно, но всё-таки это лучше, чем пялиться в стену в своем новом жилище. — И мне. Но то же, что в прошлый раз, — Хонджун даже не удосуживается подойти, а сразу идёт за свободный столик у окна. — А… — Минхо тут же оживает, вздрогнув как только услышал голос лиса, — да, без проблем. Платить Сонхва естественно не собирается — это все ещё его кофейня, черт возьми, даже если все вокруг летит коту под хвост. Коту под хвост… сейчас эта фраза для Пака приобрела какое-то странное послевкусие. Парень кивает Минхо и направляется за столик, где устроился Хонджун. Здесь ему даже дышится свободнее, плечи сами по себе расправляются, а губы растягиваются в доброжелательной улыбке. — Светишься, — Джун усмехается, глядя на приземлившегося напротив парня. — Да, потому что здесь я чувствую себя… — Пак вздыхает, кидая взгляд в окно, — …стабильно. — Ну-ну, — лис хмыкает, доставая телефон. Работать сегодня нет абсолютно никакого настроения — все бумажки могут подождать. Может же он в кои-то веке побездельничать и просто провести время с другим человеком, правильно? Через какое-то время Минхо приносит два стаканчика и ставит их на стол. Хва благодарит парня, в то время как Хонджун просто кивает. — Сонхва, ты… — Ли неловко чешет затылок, — ты как? — Ради всего святого, давай не будем об этом, хорошо? — умоляюще просит парень. — А… ладно, — бакэнэко кивает, выдавливая из себя улыбку, — я тут… я тут попросил одного своего приятеля помочь… если ты не против, конечно… а то одному сложно… Сонхва переводит взгляд на прилавок и видит ещё одного парня, который сейчас принимает заказ. Даже издалека ему заметно, что глаза у него с такими же зрачками-щелками, как у Минхо, только ярко-зелёные. — Хорошо, — Хва кивает, отпивая свой кофе, — только не заруиньте тут все. — Да, Сан хороший, не переживай, — Ли опять неловко улыбается, — вернём тебе твой бизнес в целости и сохранности, когда… ну, когда выйдешь из отпуска. — Поразительная концентрация кошаков в одном месте, надо занести эту кофейню в книгу рекордов… — Хонджун подаёт голос, не отрывая взгляд от своего телефона. Минхо опять дёргается, заслышав голос демона. — Хватит пугать моего сотрудника, — Сонхва возмущается, легонько пиная Кима под столом. Черт, а ему даже злиться не хочется. Есть что-то блаженное в таком воспрявшем и расслабленном Сонхва, и это что-то будто окутывает Хонджуна. — Да его даже огурец напугает, — Джин хихикает, делая глоток из своего стаканчика. Вкус как будто немного другой, но ему все равно нравится, поэтому он не обращает внимания. — Ладно, я пойду, — Минхо опять нервно усмехается, — хорошего дня. Оборотень удаляется обратно за прилавок. Сонхва видит, как он о чем-то тихо переговаривается с Саном, поглядывая в сторону их столика, но думать об этом совсем не хочется, поэтому парень просто расслабляется в своем кресле, отворачиваясь к окну. На улице спешат люди, увлечённые каким-то своими делами, и Паку становится грустно. Ещё совсем недавно он тоже был просто человеком, живущим свою человеческую жизнь, делающим свои человеческие дела, но все изменилось буквально по щелчку пальцев. — Сыграем в го? Внезапный вопрос заставляет задумавшегося Сонхва вздрогнуть и повернуть голову в сторону источника звука. Хонджун выглядит спокойным, но брюнет видит в янтарных глазах что-то, смутно напоминающее беспокойство. Видимо, лис заметил его проникшее состояние. — Я не умею, — Сонхва грустно вздыхает, поджимая губы. Джун только усмехается. Конечно умеет. Просто не помнит. И это… черт, это печально. Если бы Хонджуну сказали, что ему в один момент придется забыть хоть сотню из прожитых лет, он бы очень сильно расстроился. А тут… полторы тысячи лет просто закрыли в голове парня блэк-аут шторами. — Я объясню, — Ким дарит собеседнику мягкую улыбку и внезапно достает из рюкзака небольшое поле и два мешочка с фишками. — Всегда носишь с собой? — Хва интересуется, выгнув бровь. — Конечно нет, — демон загадочно усмехается. С горем пополам, Сонхва все-таки более-менее понимает правила после первой проигранной партии. Если, конечно, лис не выдумывает эти правила на ходу, просто чтобы поиздеваться. А Хонджун только рад, что ему удалось занять мозг Пака хоть чем-то кроме тревожности и паники. Тот внимает с очаровательно-задумчивым лицом и нервно кусает губы, размышляя над каждым камешком. Но, несмотря на внимательность, выиграть у Сонхва всё-таки не получается. — Ты жульничаешь, — в конце концов возмущённо констатирует брюнет, откидываясь на стуле и скрещивая руки на груди после очередной проигранной партии. — Что? Я? Жульничаю? Да как вообще тебе такое в голову пришло? — драматично отрицает демон, понимая, что его слова вряд ли убедили парнишку напротив. — Да я уверен, вам лисам лишь бы надуть кого-нибудь, — Сонхва почти обиженно делает глоток из стаканчика с очередным кофе. План Хонджуна сработал, как новенькие швейцарские часы — душная и долгая стратегия помогла им обоим отвлечься и скоротать время. Сонхва оказался азартным — для него действительно было важно разобраться в правилах и победить. Страшно представить, что происходит с ним в других, менее занудных настолках. До закрытия кофейни чуть больше часа, а пришли они сюда едва ли после полудня. — Никто никогда не жульничает в го, это негласное правило, — с улыбкой отвечает Ким, также делая глоток кофе, — Ты просто пока не освоился. — Хоть бы поддался, лисья морда… — Хва бубнит себе под нос, обиженно отворачиваясь к окну. Обычно, на такое прозвище Хонджун возмутился бы. Но сейчас… сейчас он просто коварно хихикает. И ведь правда ни разу не жульничал, просто у него за спиной две тысячи лет опыта. А Сонхва… Сонхва просто очарователен в своем недоумении каждый раз, когда Хонджун захватывает его камешки в плен. Последняя партия оказывается более напряжённой — Джун действительно приходится шевелить мозгами, чтобы вытащить себе очередную победу. Когда лису наконец-то удается выиграть, Сонхва напряженно пыхтит, ероша волосы, пытаясь придумать, где же его противник всё-таки смог сжульничать. — Я с тобой больше не играю, — парень выносит вердикт, поднимаясь с кресла. — Да ладно тебе, это всего лишь игра, — Джун отмахивается, убирая поле и мешочки с камешками в рюкзак.

***

Дорога домой проходит в комфортной тишине, и Сонхва абсолютно забывает об всех своих невзгодах. Несмотря на то, что Хонджун умеет быть страшным, сегодня Пак застал его… более расслабленную и беззаботную версию. Не ту, которая выглядит насмешливой или издевающейся, а ту, где нет ничего, кроме чистых эмоций от игры. Как будто за этим делом им удалось отгородиться от всего происходящего. Но дома Хва заходит в спальню… и становится страшно. Страшно лечь в постель и опять столкнуться с «наказанием», поэтому после душа он садится на кресло в углу комнаты, гипнотизируя спальное место. — Все нормально? — проходящий мимо двери лис замечает эту ситуацию и заглядывает в комнату. Сонхва пытается выдавить из себя улыбку, чтобы заверить Хонджуна в том, что все действительно нормально, но получается только кривая усмешка. — Ага, все путем, — парень поднимается с кресла и, пересекая расстояние до кровати за пару шагов, падает на матрас. Спать не хочется абсолютно. Джун, в свою очередь, только вздыхает, приваливаясь плечом к дверному косяку. Видит, что ни черта не нормально, и под ребрами расползается неприятное ощущение. Он не привык сочувствовать, не привык переживать за кого-то — в его жизни все достаточно стабильно, не за кого волноваться и некому сочувствовать. Но за напуганного Пака ему очень сильно обидно. — Сегодня все будет нормально, — говорит Хонджун со вздохом, — обещаю. Сонхва также вздыхает, на секунду прикрывая глаза. Хочется верить, но подсознание отказывается хоть на секунду замедлить поток тревожных мыслей. Что если этот ужас повторится? Или будет ещё хуже? А что если он вообще не проснется? — Останешься?.. — Сонхва бормочет себе под нос, понимая что просьба ужасно глупая. Но как будто оставаться одному сейчас очень страшно. Даже если все повторится, он не хочет быть один в этом леденящем кровь кошмаре. И даже если его спутником на этом пути будет древний демон… что ж, выбора у него особо нет. Да и вряд ли этот демон вообще согласится на такое. А у Хонджуна внутри что-то переворачивается. Обычно, люди что-то просят у него, находясь в глубоком отчаянии. Но даже так никогда эти желания ещё не звучали настолько разбитыми. Лис кусает губу, пытаясь понять, из каких уголков хонджуновой души Сонхва каждый раз умудряется доставать эмоции, которые давно отсырели и покрылись плесенью. «Журавлиные проделки…» думает про себя Джун, но отказать… — Ладно. Отказать он просто не находит сил. Да, бессердечный. Да, старый и злой в большинстве историй. Но все-таки переступает через себя, подходя ближе к кровати, попутно выключая свет. Как будто стыдно — вдруг кто увидит? Не по рангу ему успокаивать кого-то, не важно, будь то человек или екай. Джун садится на кровать полубоком, облокачиваясь на изголовье и кидая беглый взгляд на Сонхва. Тот выглядит донельзя уставшим и напуганным, и, вопреки всему здравому смыслу, сердце кицунэ обливается кровью. — Расскажешь что-нибудь?.. — почти шепотом спрашивает Хва, вновь прикрывая глаза. Он все ещё не до конца верит, что лис действительно согласился. Как будто сейчас встанет, посмеётся, да и пошлет куда подальше — не нанимался он нянькой для взрослого парня. — Например?.. — так же тихо спрашивает Хонджун. Пару секунд поразмышляв, Сонхва только пожимает плечами. Он даже не знает, что бы предпочел сейчас услышать. Просто не хочется тишины, отдающейся в ушах липким шепотом страха. Ким опять кусает губы. Историй у него немало, но рассказывать их пока не доводилось случая. Да и большинство из них не особо приятные, что уж скрывать. Но, помолчав немного, лис всё-таки выбирает рассказать об одном из дней, когда трава была зеленее, воздух чище, а хвост был всего один. Без ужасов охоты на лисиц, без проблем, с которыми Джун столкнулся, шагая по «карьерной лестнице». Таких дней было не так уж и много, поэтому каждый запомнился.