Субординация

Лера ещё раз посмотрела на Настю, потом на Веронику. Куратор моментально заметила взгляд Насти. Не убирая ладони от подбородка, она вскинула бровь, слегка развернула голову и улыбнулась, чуть прикусив губу. Её глаза прищурились. Увелова от такого прямого зрительного контакта съежилась, уткнулась в ноутбук. Преподавательница отвернулась к экрану монитора. Лера в замешательстве опустила глаза на стол. «Что это было? Это точно провокация. А может, между ними что-то есть? Не может быть! Между ними что-то есть!» — прокрутила она в голове. Картинка складывалась сама собой: студентка взахлёб смотрит на молодую, красивую преподавательницу, та томно отвечает взглядом и прикусывает губу… Молодая и красивая преподавательница. И правда, Вероника Евгеньевна была молода — едва на шесть лет старше своих подопечных. Среди коллег-преподавателей она выглядела как студент-засланец. Невысокая, стройная, не слишком женственная, но стильная. Она носила минимум макияжа, что подчёркивало её мягкие черты лица: большие глаза, ровный нос и пухлые, очевидно, подколотые губы. Тонкие пальцы скользили по тачпаду макбука, а вокруг неё распространялся тот самый сладковато-металлический аромат. Внутри Леры что-то вспыхнуло. Она посмотрела на куратора. Картинки из воображения и реальности соединились. Девушка не могла оторваться от преподавательницы — её будто било током. Это было не то чувство, которое она испытывала, любуясь красивыми девушками из своего окружения или в Нельзяграме. Здесь и сейчас её сотрясал симбиоз аскетичной, но мягкой красоты Вероники, её харизмы, экспрессии и авторитета. Лера уловила вспышку чувств: это была гиперфиксация. «Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы этот вирус распространился в разуме», — подумала она и изо всех сил старалась отвлечься. Все две пары Лера пыталась сосредоточиться на работе. В октябре резко похолодало. Воздух к вечеру остывал так же быстро, как и люди в тонких куртках. Вернувшись домой, Лера и Женя собрались на кухне готовить ужин. Женя доставала продукты из холодильника, а Лера мыла посуду, забытую в раковине ещё вчера. Из окна в комнату лился тёплый свет фонаря, а уют добавляли шум чайника и шипение газовой конфорки. — Как тебе ситуация с Увеловой? — спросила Женя, выкладывая куриное филе на сковородку. Лера содрогнулась и покосилась на подругу. До этого момента ей удавалось избегать мыслей о том, что произошло на парах у Вероники, но теперь эта сцена резко возникла перед глазами, вызывая неприятное чувство стыда. — Бля, кринж года. Я ожидала от Насти какой-нибудь фигни, но такое даже в голову не приходило. Нам же не показалось? — Лера изобразила безучастный тон, надеясь, что Женя не заметила, как её передёрнуло в первый момент. — Да, это было очевидно. Я потом ещё такой же охуевший взгляд у Али увидела. Лера вскинула брови в недоумении. Затем вспомнила, как повела себя Вероника, заметив Настино выражение лица, и попыталась спрятать румянец на щеках за волосами. — А ты не видела, как Ника её спалила? — не отворачиваясь от посуды, девушка перевела взгляд на подругу. Губы Жени растянулись в ухмылке, и по её лицу было видно, что она поняла всё так же, как Лера. — Мне показалось, что Ника её провоцировала. Ну, знаешь, как костью перед собакой на цепи помахать. Лера задумалась. О таком варианте она не подумала. Ведь правда, Вероника могла просто подразнить девушку, заметив её поведение. Ей стало легче. Мысли о том, что между преподавателем и студенткой могут быть отношения, выходящие за рамки морали, вызывали у неё отвращение. Лера поставила последнюю вымытую тарелку в сушилку и включила чайник. Женя неторопливо помешивала содержимое сковороды. — Как ты думаешь, Настя «по девочкам»? Я никогда не видела у неё признаков наличия парня или отношений в целом, — спросила она, повернувшись от плиты к подруге. Лера села за стол, облокотившись на стену, закинула ногу на стул и шумно выдохнула. — Хер её знает. Она странная немного, так что допускаю такое. — А как бы ты отреагировала, если бы у них с Никой в реальности что-то было? — Женя состроила ехидную гримасу. Лера покачала головой. — Это мерзко, но было бы и было. Не наше дело. Хотя я не могу себе такого представить. Тем более с Настей, — с неприязнью протянула Лера имя одногруппницы. — Как будто она не уровень Вероники. А ты? — Ой, это было бы интересно. Неожиданно. Но я бы посмотрела на такое. В отличие от тебя, у меня не такая суровая мораль. Мы в XXI веке, женщины могут любить женщин и не стесняться этого. Лера встала из-за стола, чтобы заварить чай, и с тёплой улыбкой посмотрела на подругу, которая старательно готовила еду для них обеих. Ей было приятно от того, что Женя обладает таким мягким характером и относится с пониманием к особенностям людей, включая Лерины. Хоть девушке до сих пор было сложно открыть перед лучшей подругой дверь шкафа, в котором спал её секрет, она знала, что та её не осудит, а наоборот — поддержит. Девочки за ужином ещё немного обсудили странную одногруппницу, но быстро переключились на другие темы. Центральное отопление ещё не включили, и к ночи квартира остыла. Подруги устроились на Женином диване под пледом: Лера с ноутбуком работала над проектом, Женя рисовала на планшете, а из колонки тихо раздавалась спокойная музыка. В какой-то момент Лера обнаружила себя за листанием ленты Нельзяграма. Её взгляд зацепился за аватарку в блоке рекомендаций — темноволосая девушка в очках за рулём автомобиля, под фото название профиля: «dove.jpg». Перейдя в профиль, Лера убедилась, что он принадлежит Веронике Евгеньевне. Её взбудоражила эта находка. Девушка резко вскочила под пледом, нависнув над гаджетом, и стала спешно изучать профиль. Из десятка фотографий только на трёх была хозяйка аккаунта, на остальных — природные и городские пейзажи, интерьеры красивых помещений и прочие эстетичные снимки. Сама Вероника была изображена в основном за рулём, и только на одной фотографии она сидела в белом кресле с бокалом, задумчиво глядя куда-то в сторону. Под фото стояли подпись и дата: «26-ой день рождения», 12.05.23. Женя в недоумении оторвалась от планшета и уставилась на подругу. — Чё случилось? — Я нашла профиль Вероники! — Лера старалась скрыть волнение в голосе. — Ты её сталкеришь? — заулыбалась Женя. Лера возмущённо пнула подругу коленкой и передала ей телефон. Та увлечённо просмотрела профиль преподавательницы, задержавшись на последнем фото с бокалом. — Ух ты! Глянь, какая, ну наша, ну красотка. Подпишись на неё! — Зачем?! — А почему нет? Лера замешкалась, забрала смартфон у подруги и вышла из профиля Вероники Евгеньевны. — Не знаю, не хочу навязываться. — Ты ж моя скромняшка. А я подпишусь. Женя вытащила из-под бока свой телефон и, очевидно, стала искать страницу куратора. Лера вернулась к проекту, безуспешно потыкала логотип. Работа совсем не шла, так что она перебралась к себе в комнату, чтобы готовиться ко сну, оставив Женю торчать в Нельзяграме на диване. Перед сном Лера ещё раз зашла в профиль Вероники, где уже отображался Женин аккаунт в блоке подписчиков. Девушка подолгу всматривалась в каждое фото. Над большинством из них были метки геолокации: Сочи, Москва, Питер, Греция. Просмотр фотографий вызывал у Леры волнение, в груди что-то сжалось. Она приблизила фото, на котором Ника сидела за рулём, и разглядывала преподавательницу. Солнечный свет заливал её через лобовое стекло, отчего волосы приобретали шоколадный оттенок, под стеклами очков ярко светилась медово-оранжевая радужка глаз, а лицо украшала радостная улыбка пухлых губ. Белая майка обнажала тонкие ключицы и острые плечи. Лера поймала себя на мысли, что ей до дрожи нравится внешность Вероники Евгеньевны. Она заблокировала экран телефона и свернулась под одеялом. Ей вдруг стало холодно, а горло неприятно сдавило. Девушка вновь ощутила беспощадную гиперфиксацию, испугавшись того, к чему это может её привести. Тревожно и долго она погружалась в сон. Ей приснилась Диана. Лера стояла в одном белье посреди центральной площади её родного города под палящим солнцем и не могла пошевелиться. Прохожие, оказавшиеся её знакомыми, одноклассниками и школьными учителями, смеялись над ней и тыкали пальцами. В конце площади, в тени густой кроны дерева, надрывалась от смеха её бывшая, а рядом каталась по полу темноволосая девушка в очках, то и дело хватая Диану за руку. Солнце палило нещадно, его лучи впивались в кожу, смешиваясь со смехом толпы. Лера пыталась вдохнуть, но воздух казался огнём, обжигающим горло. Грудь сжалась, словно её обмотали колючей проволокой, и каждый вдох был пыткой. Всё, что она чувствовала, — это агония стыда и всеобъемлющей обиды. Когда картинка и едкая трель смешались в одном тошнотворном водовороте, Леру вышвырнуло из кошмара. Девушка очнулась в кровати, тяжело дыша. Подушка под головой была омерзительно мокрой, а из соседней комнаты раздавалась та самая трель Жениного будильника. Лера резко поднялась. Глаза закисли от слёз, горло неприятно саднило — видимо, она знатно нарыдалась во сне. Осознание того, что ужасные события были всего лишь сном, заставило девушку тяжело вздохнуть. Будильник упорно звенел, раздражая её сильнее с каждой секундой. Хотя одной из жительниц холодной квартиры спалось крепко. Лера ворвалась в комнату соседки, чтобы прервать её безмятежный сон. Телефон лежал в паре сантиметров от лица Жени. «Боже, она что, сдохла?!» — злобно подумала Лера и запрыгнула в кровать подруги, срывая с неё одеяло. — Вставай, блять! Три часа орёт будильник, а тебе похуй совершенно! Я этот телефон выкину с балкона! Женя пришла в себя и стала отпихиваться от нападающей. — Двери закрывай в следующий раз! Слезь с меня, дура! Сколько времени?! Лера свалилась с Жени, нащупала телефон и с ужасом увидела на экране «8:10». Сколько времени она слушала сквозь кошмар этот будильник? И почему Женя спала так крепко, что игнорировала звук сорок минут? Очевидно, рисовала до утра. Впопыхах девочки только успели одеться и вылетели из квартиры. По вторникам профильных пар у Вероники Евгеньевны не было, так что бояться её осуждения за опоздание не приходилось. Взъерошенные и заспанные, Лера и Женя тихонько вошли в кабинет на пару по экономике и сели за последнюю парту у окна. Преподаватель, лысеющий мужчина средних лет, не обратил на опоздавших никакого внимания и продолжил что-то записывать в блокноте. Из всей группы присутствовали от силы половина студентов, и те безучастно сидели в телефонах. В кабинете стояла сонная тишина, разбавляемая потрескиванием плафонов, а по ногам неприятно тянул сквозняк. Из окна открывался вид на унылое октябрьское небо, разбитый временем и равнодушием управляющих структур палисадник, обрюзглые липы и такую же уставшую, как само здание колледжа, парковку. Лера синхронизировала своё настроение с этим видом. Женя вытащила из сумки тетрадку ради приличия и тоже уткнулась в телефон. Лере в свой телефон заглядывать не хотелось, чтобы снова не застрять в профиле Вероники. Она невольно начала прокручивать в голове кадры ночного кошмара: давно Диана не появлялась в её мыслях, и в какой-то момент даже удавалось забыть о её существовании. Издевающаяся над Лерой бывшая не вызвала недоумения — примерно такой она её и запомнила. Но та девушка, что была рядом с Дианой… Лера не смогла её хорошо разглядеть, но она напомнила никого иного, как собственного куратора. Стыд и горечь наложились на её образ из сна. Лера смутилась, вспомнив, как ещё вчера, подобно Насте Увеловой, она ополоумевше таращилась на преподавательницу. Ей стало противно от самой себя. «Это твой препод, приди в себя», — повторяла она про себя. Валерий Геннадьевич, лысоватый преподаватель экономики, оторвался от блокнота и, наконец, начал занятие. Студенты лениво зашевелились, раскрывая тетради. Пара тянулась будто вечность, а монотонная лекция действовала как снотворное. Женя развалилась на парте без зазрения совести, рисуя что-то в тетради вместо конспектирования. Лера с усилием ещё пыталась что-то записывать, но вскоре отвлеклась на всё ту же тоскливую картину за окном. Как раз в этот момент на парковку заехал коричневый Форд. Лера напряглась. Автомобиль припарковался рядом с серым кроссовером, и Вероника Евгеньевна неторопливо вышла из своей машины одновременно с информатиком. Они поздоровались, и по лицу мужчины расплылась дурацкая улыбка. Перекинувшись парой фраз, преподаватели направились к входу, покинув зону обзора. Погода начала портиться: призрак солнца окончательно спрятался за тучами, нагоняя на студентов сонливость. Пару за парой девочки страдали от скуки. На большой перемене Женя предложила Лере сходить в столовую пообедать. Здание столовой располагалось отдельно, в паре десятков метров от основного корпуса, а путь к нему пролегал через курилку — небольшой навес возле парковки. Снаружи уже накрапывал дождь, но подруги всё равно решили отправиться на обед и, если что, прогулять в столовой последнюю пару по стандартизации. Выйдя из здания колледжа, Леру пробрало холодом. Отвратительная погода, отвратительное настроение, отвратительные вторничные пары. От моросящего дождя девушка укрывалась капюшоном, из-за которого почти ничего не было видно. Проходя мимо курилки, она подняла голову и увидела, что под навесом на лавочке сидят Вероника Евгеньевна и Олег Вячеславович, тот самый информатик. Они курили, смеялись и что-то оживлённо обсуждали. Вероника сидела боком, её лицо скрывали волосы, но Лера слышала её звонкий смех. На лице информатика трещала по швам всё та же масляная улыбка. Лера замерла на мгновение. На её лице появилась гримаса, словно она случайно прикоснулась к чему-то липкому и неприятному, а с губ сорвалось короткое «пф». Женя повернулась к отстающей подруге и тоже заметила воркующих преподавателей. Она хмыкнула, взяла Леру под руку и потащила в сторону столовой.