Субординация

К началу ноября город окончательно погрузился в сезонную хандру. Серое небо, затянутое тугой пеленой моросящего дождя, низко нависло над головами, а холодный ветер выдувал последние капли мотивации. Для студентов день слился с ночью: дорога на пары начиналась в утренних потёмках, а путь домой чаще всего заканчивался уже в глубоких сумерках. Четвертый курс работал с удвоенной силой. Впереди маячила зимняя сессия, на которой предстояло закрыть программу большинства дисциплин и сдать итоговые экзамены. Ребята, словно роботы, перемещались из одного кабинета в другой, погруженные в бесконечный поток заданий и дедлайнов. Лера с головой ушла в работу над своим проектом и прокачивание навыков, стараясь вытеснить из головы мысли, которые она считала глупыми, — мысли о кураторе. Однако к фиксации на женщине добавились сомнительные чувства, вызванные её близким общением с преподавателем информатики. Дров в огонь добавляло «особое» отношение Вероники к Насте Увеловой, что не ускользнуло от внимания Жени: она тоже это замечала и колко комментировала. Сама Женя, впрочем, времени зря не теряла. Вместо того чтобы сосредоточиться на профильном проекте, она работала спустя рукава, направляя основную энергию на флирт с парнем с факультета программирования. Утро понедельника далось девочкам с трудом. Хмурые и вялые, они открыли двери кабинета Вероники Евгеньевны в 8.30. Внутри находилось от силы полгруппы. Конечно же, Али и Настя, неизменные хранители первой парты, уже кипели в своих ноутбуках. Вероника откинувшись на стуле, увлеченно печатала в телефоне, не обратила внимания на вошедших. Девочки тихо поздоровались и заняли свои насиженные места во втором ряду, неспеша достали ноутбуки. В кабинете стояла тишина. Лера игнорировала своё желание рассмотреть Нику, убеждала саму себя в том, что в углу кабинета за учительским столом сидит рядовой преподаватель — источник знаний, а не гипнотически красивая девушка, на фотографии которой она пялилась добрую половину ночи. Первой нарушила тишину Настя. — Вероника, посмотришь мои баннеры? Я внесла правки и сделала пару новых вариантов, — девушка выпрямилась в струнку, по-щенячьи захлопав глазками. Преподавательница заблокировала телефон и сделала глубокий вдох. — Ты у нас ракета. Когда ты всё успеваешь? — она подвинулась к столу и потянулась к ноутбуку Насти. В этот момент Лера подняла глаза, зацепившись взглядом за тонкое запястье Ники и её кокетливую улыбку, адресованную Увеловой. Девушка едва слышно щёлкнула языком. Настя подбежала к столу Вероники. Преподавательница внимательно изучала работу студентки, увлеченно комментируя в своей непринуждённой саркастичной манере. Увелова активно поддакивала, то и дело задавая вопросы, словно пытаясь удержать внимание обожаемого преподавателя на своём проекте. Леру всё больше раздражала эта картина — объективно беспочвенного, на её взгляд, обоюдного «вылизывания». По правде говоря, Настин проект не выделялся на фоне работ остальных отличников. Она была сильным визуальщиком, но подавать работу совсем не умела. За неё миссию проекта придумывала Ника, а Настя, как ребёнок, повторяла предложения за преподавателем. Тем не менее, Вероника не жалела времени на Увелову и одаривала её проект большим вниманием, чем работы тех же Али или Марго, у которых были куда более концептуальные решения, явно заслуживающие внимания. Лера уже смирилась с посредственным вниманием к своему проекту и лишний раз не хотела обращаться к Нике за оценкой, чтобы не услышать огорчающе-короткий комментарий вроде: «Здесь хорошо, здесь ещё подумай, молодец». На самом деле, Лера зашла в тупик со своим проектом: она не понимала, как выигрышно визуализировать концепцию, и не имела ни малейшего желания демонстрировать свой провал Веронике. Девушка стала замечать, что куратор избирательно относится к студентам: тем, кто инициирует долгую коммуникацию по проекту, она даёт более глубокую экспертизу, а работы робких и немногословных ребят оценивает поверхностно. Почему отличница Лера, на способности которой Вероника Евгеньевна в начале года обращала внимание, теперь оказалась в ряду «обделённых», было загадкой только для самой Леры. Правда скрывалась в её неосознанном избегании контакта с когда-то авторитетным преподавателем, а теперь — с крайне привлекательной и недоступной женщиной. Лера ловила себя на том, что боится ударить в грязь лицом или, не дай бог, выдать свою одержимость, и чувствовала себя скованно на парах Вероники. Когда последний желающий показать свои наработки отошёл от преподавательского стола, куратор выдержала короткую паузу и обратилась к группе: — Кому-то ещё есть, что показать? Девочки в унисон съёжились за крышками ноутбуков. — Перелесова, ты давно ничего не показывала. Неси, — раздался голос Вероники. Услышав свою фамилию, Лера чуть сквозь землю не провалилась. Замешкавшись, она встала со спущенной головой и направилась к столу Вероники, молясь о том, чтобы её раскрасневшееся лицо не было видно из-за волос. — Я всё сделала, сейчас привожу в порядок лендинг и брендбук. Хотела показать, когда доведу до ума, — оправдывалась Лера. — А так, я... вроде всё. Вероника резко подтянула ноутбук Леры ближе и начала быстро листать проект. Девушка оперлась рукой на стол, делая вид, что тоже смотрит в экран, хотя её глаза скользили по пальцам Ники, аккуратному маникюру и застрявшим в манжете свитера длинным волосинкам белой шерсти. Вероника закончила осматривать работу, перекинула ногу на ногу и демонстративно повернулась на стуле к студентке, умышленно задев её коленкой. Её ядовитый взгляд впился в Леру. — Почему ты решила закончить проект самостоятельно, не получая оценку наставника на каждом этапе? Ты настолько уверена в своих способностях? Лера потерялась. В её голове обезьянка яростно била друг о друга пресловутые медные тарелки. — Я... Я просто хотела показать всё и сразу, чтобы лишний раз тебя не отвлекать. Ну, и я ещё не закончила! — Запомни, Перелесова: ты — джун, буквально новорождённый. Тебя нужно научить дышать, сидеть, стоять и ходить правильно, чтобы ты не выросла кривой и косой, извиняюсь, блять, профкалекой. Я здесь именно для этого сижу. Будь добра засунуть свою учтивость в задницу и впредь нести мне каждый баннер на согласование! — Ника издевательски выделяла каждое слово, смотря прямо в глаза Лере, и закончила речь надменной кривой ухмылкой. Девушка не нашлась, что ответить, и осталась смотреть на преподавательницу в полном недоумении. Вероника Евгеньевна показательно развернулась обратно к экрану. — Лендинг. В Джеме* я не выносила пункт по созданию лендинга, это задача второго семестра. Структура неплохая, но не трогай больше, в январе продолжишь. Брендбук. Много ошибок... — долго и с раздражением преподавательница ревьюила работу, печатая комментарии со скоростью низвергающейся молнии. Лера быстро вышла из состояния обескураженности и внимательно следила за Никой, всё ниже склоняясь над столом, пока её лицо не оказалось в нескольких сантиметрах от лица куратора. Внезапно она переключилась с непрерывных комментариев на пленительный цветочный, почти сладкий аромат, исходящий от женщины, и на мгновение замерла. В этот момент Вероника резко повернулась к Лере. Девушка испуганно отпрянула. — А теперь ответь мне на вопрос: стоило ли твоё высиживание вот этого яйца? И надо ли мне лично для тебя выделять половину пары, чтобы поощрить твой перфекционизм? — Нет. Я тебя поняла, — Лера, сама от себя не ожидая, приняла самый невозмутимый вид, схватила ноутбук со стола Вероники. — Спасибо, я учту всё. Женя провожала подругу испуганным взглядом, не решаясь пошевелиться, чтобы не обратить на себя внимание внезапно посуровевшего куратора. Лера спокойно села за стол, не взглянув на Женю, потёрла переносицу и уткнулась в проект. На перемене подруги молча направились в курилку. Всё пространство под навесом было заполнено студентами, укрывавшимися от накрапывающего дождя, так что девочкам пришлось пристроиться сбоку. Женя шагнула на бордюр под скудный кусочек крыши навеса, дрожа от холода, достала из кармана зажигалку и подкурила две сигареты. Лера встала напротив, натянув на голову капюшон куртки. На её лице читалось недовольство. — Чё это Ника вдруг на тебя так сорвалась? Мне аж жалко тебя стало, — переминалась с ноги на ногу Женя, выглядывая между делом кого-то в гуще народа. — Не надо меня жалеть, она права, — Лера смотрела в сторону, нахмурив брови. На её щеках собирались маленькие капельки дождя. — Это показательная порка. Непонятно только, почему именно на тебя она так наехала. Ты ж не проёбщица. — Да забей. Если бы у меня было лицо Увеловой, может, и пронесло бы, — ухмыльнулась Лера и сделала затяжку. — Ну да. Она тебя бы ещё и облизала, — подмигнула Женя. Девочки одновременно засмеялись. Женя заботливо перевела разговор на непринуждённые темы и продолжила шутить, стараясь отвлечь подругу от негатива. Но Лера перманентно ощущала неприятное послевкусие от контакта с преподавательницей — осадок в виде стыда за собственную самонадеянность, неспособность защитить свои решения и обиды за недооценённость со стороны Вероники Евгеньевны. Оставшиеся две смертоносно-бесполезные пары по стандартизации Лера провела в размышлениях о произошедшем. Она пыталась понять, в какой момент у неё кончился творческий энтузиазм на выполнение проекта, и сопоставить это с потерей интереса преподавателя к её работе. Лера рассчитывала получить красный диплом и сильное портфолио, но сейчас ей стало казаться, что её проект — посредственность, как и её способности к дизайну. Контроль над ситуацией ускользал, как песок сквозь пальцы, и это выводило Леру из себя. Может быть, она ослабила хватку, когда заметила некоторое пренебрежение со стороны Вероники Евгеньевны, а может — когда перестала видеть вокруг себя что-либо, кроме её образа. Лера уже саму себя раздражала бесконечно возобновляющимися мыслями о кураторе до такой степени, что хотела разбить голову об дверной косяк. Её, наглухо застрявшую в размышлениях, ткнула в бок Женя. — Зай, Мадина на тебя смотрит. Сделай хотя бы вид, что что-то пишешь. Лера растерянно дёрнулась, заметила испепеляющий взгляд грозного вида и размера преподавательницы и схватила ручку. Теперь к её проблемам добавились ещё и долги по стандартизации. Она уже была должна Мадине Марковне два расчёта, что было совсем несвойственно образцовой студентке. Женя обеспокоенно глянула на подругу, на скулах которой напряглись желваки. По окончании учебного дня девочки задержались в фойе. Снаружи уже вовсю лил дождь. Короткий путь до дома обещал быть омерзительно мокрым. Ни у одной из них не было зонта, зато были две сумки с дорогой техникой. Они замерли в нерешительности перед постом охранника. Женя вела переговоры по переписке с ухажёром в надежде одолжить у него зонт или выклянчить поездку на такси. Лера в раздражённо ковыряла ногти. Вдруг по затылку пробежали мурашки. Она, почувствовав на себе чей-то взгляд, посмотрела через плечо и увидела Веронику, скрестившую руки на груди. Видимо, её рабочий день тоже закончился. Она стояла в пальто, с сумкой на плече, и сверлила Леру взглядом с другого конца фойе. Леру пробрала дрожь. Она машинально отвернулась, глубже натянув капюшон на голову. — Так, меня это заебало, я вызываю карету! — Лера больше не могла терпеть бессмысленное ожидание. Она выхватила из кармана телефон, чтобы вызвать такси. Женя довольно улыбнулась. В этот момент Лера услышала знакомый мужской голос. Она чуть повернула голову: мимо прошли Вероника Евгеньевна и Олег Вячеславович, слегка касавшийся ладонью спины коллеги. Лера застыла, провожая их взглядом. В ней вспыхнула злость. Проходя через главную дверь, Вероника обернулась, подозрительно посмотрев на девушку. Такси подъехало спустя пару минут. Лера взяла подругу под руку, отвлекая её от переписки, и потащила к выходу. — Давай сегодня бухнём! — Сама хотела предложить! К нам как раз Вика хотела залететь. — Отлично, я по ней соскучилась. Девочки забежали в квартиру чтобы скинуть сумки и вооружиться защитой от дождя: Женя взяла зонт, Лера – непромокаемый анорак, и побежали за «горючим». Магазин находился с другой стороны озера, путь к которому дождём размыло в грязь. С водоёма особенно сильно порывал ветер, а невзрачный пейзаж дополняло изъеденное временем и бедностью здание общежития, в побитых окнах которого регулярно разыгрывались сцены бытового насилия. Атмосфера этого ноябрьского вечера плотно переплеталась с настроением Леры. Её всё ещё передёргивало от воспоминаний о руке информатика на спине Вероники Евгеньевны, предчувствий проблем со стандартизацией и возможного провала проекта. Тревожность, ставшая уже перманентной, сдавливала лёгкие. Заливание проблем алкоголем Лера считала инфантильным решением, но иногда это помогало расслабить нервы и отпустить контроль. Проходя мимо пирса, Женя окликнула подругу: — Зай, мы с Валерой вместе. Лера вздрогнула. Последние недели три Женя не отлипала от телефона, была в приподнятом настроении, то и дело трещала об ухажёре. Но Лера не придавала значения этой интрижке, и сейчас, когда ей сообщили, что всё стало так серьёзно, почувствовала укол совести за то, что не заметила такого важного события. — Ого! И давно? Чё ты сразу не сказала? — Да ты на нервах вся, как ни подступлюсь, отпинываешь меня. Ну, в общем, вот. — Какая разница, на нервах я или нет, это важно, — Лера потупила взгляд. — Я рада. Надеюсь, он адекватный и не сделает тебе больно. — Валера? Какой «больно»? Он божий одуванчик! — Женя искренне заулыбалась и взяла подругу под руку. — Я счастлива. — Это самое главное, — ответила Лера, стараясь скрыть фальшь. Закупившись яблочным виски, девочки направились домой. По пути Лера корила себя за то, что не уделяла внимания подруге в такое трепетное для неё время, эгоистично сфокусировавшись на своих собственных, абсолютно неуместных чувствах. Под шум дождя она думала о том, как опрометчиво позволила себе зафиксироваться на кураторе — такой недосягаемой женщине, как позволила себе предположить, что та может быть заинтересована в женщинах, о задорном смехе Вероники Евгеньевны, сидящей с информатиком под навесом курилки, о ладони этого мужчины на её гордо выпрямленной спине. Лера сама вырыла себе могилу своей инфантильностью и в какой-то мере распущенностью. Как говорится: «Что находится на дне ящика Пандоры? Надежда». Надежда с грохотом рухнула, разбрасывая осколки по разуму Леры. Лера со злостью швырнула пакет с покупками на стол, достала бутылку и, открыв её, сделала два больших глотка прямо из горлышка. Женя складывала остальное в морозильник, пока Лера прикуривала две сигареты. — Заюш, ты последнее время прямо сама не своя. Что случилось? Лера протянула сигарету подруге, раскинув ноги на стуле. — Да как-то всё… Пошло не по плану. Ничего не получается. Я — говно. — Все депрессуют зимой, не руби с плеча. Надо тебе отвлечься. — На что? Сессия скоро, надо пахать. Особенно после Никиной порки. — Ты так упахаешь себя до смерти, ты уже выгорела, прости, конечно. Отвлекись на что-то или на кого-то, это очень эффективно, — подмигнула Женя, делая затяжку. — На кого, блять? На программистов? — подколола Лера. — Да хоть на бухгалтерш, — парировала Женя, делая глоток из бутылки. Лера напряглась. — Ладно. Напиши Вике, чтоб взяла по дороге что-то перекусить, у нас ничего нет. А я пока пообщаюсь с Валерой. Женя разлила виски с соком по стаканам и ушла в комнату, оставив подругу наедине с сигаретой и тяжёлой головой. Вика приехала через час, завалившись с пакетами, наполненными фастфудом и алкоголем, и радостной, непринуждённой улыбкой. От вида её мокрых светлых волос и румянца Лере стало тепло. Вика была тем человеком, который, как активированный уголь, впитывал в себя всё плохое и ненужное, оставляя чистое пространство для правильных мыслей. Именно Вика ей и была нужна в этот дерьмовый день. Троица уютно расположилась в комнате Леры на диване, разбросав вокруг себя коробки из-под бургеров и жареной картошки. Женя долго болтала о новоиспечённом парне, Вика рассказывала о работе в банке, Лера же, не имея ничего сказать, поддерживала разговор. Девочки пили, шутили, обсуждали рилсы и неугодных. Ближе к полуночи Женя оторвалась от телефона, резко встала и со словами: «За мной сейчас заедет Валера, я пошла собираться», — выскочила из комнаты. Вика похихикала. В комнате Леры повисла тишина, разбавляемая музыкой из маленькой колонки. — Лер, что с тобой? Ты какая-то молчаливая. У тебя ничего не случилось? Лера, не поворачивая головы, сделала очередной глоток из стакана. Алкоголь уже прилично ударил по мозгам, из-за чего девушка смело ответила вопросом на вопрос: — У тебя когда-нибудь были чувства к совершенно недосягаемому человеку? Вика нервно вздохнула и подсела ближе к Лере. — Моя хорошая, как же тебя так угораздило? Кто это? — Не важно, кто. Важно то, что я никогда его не коснусь. Он едва ли не каждый день на глазах. И его так много, что всё валится из рук. — Почему никогда? — Ну, вот так. Это исключено. — И ты никак не можешь избежать контакта? — Вообще никак. Вика поджала губы и посмотрела на Леру. В груди у неё завязался тяжёлый ком едкой ревности и сочувствия. Выдержав паузу, девушка приблизилась к подруге и аккуратно опустила её голову себе на колени. Лера притянула ладонь подруги ко лбу. — Из-за этого по пизде пошёл мой проект. Она… в общем, преподша доёбывается по поводу и без, я ещё и тупо проебала этого Валеру, в душе не ебу, кто он такой. Вика услышала, как Лера споткнулась на уточнении, и по сердцу больно полоснуло от слова «она». Но Вика слишком сильно любила Леру, и больше всего ей не хотелось, чтобы та страдала. Она хотела помочь хоть каким-то советом. Вика погладила кудрявую голову возлюбленной, тактично не заостряя внимания на том, что речь идёт о женщине. — Ну, раз такое дело… Клин клином вышибают. Скачай дейтинг, сходи на свидание. Гарантирую успех кампании. Лера подняла голову. Огоньки гирлянд плясали в грустных глазах Вики, на губах была добрая, печальная улыбка. Лере стало не по себе — то ли от того, что она надавила на жалость, то ли от осознания, что подняла тему, которую лучше не обсуждать с Викой. Но в словах подруги был смысл. — Может, ты и права. Я попробую. — Могу помочь, — Вика легко сжала плечо Леры. — Я справлюсь, — отпрянула Лера, поднявшись с колен подруги. Алкоголь усыплял мораль и размывал границы дозволенного. Лера понимала, что небезразлична Вике как девушка, и что Вика по натуре наивная и податливая, и её, как доверчивую влюблённую восьмиклассницу, можно обаять одним проникновенным взглядом. Она села напротив, раскинув ноги, и посмотрела из-под чёлки прямо в лицо подруги, испытывая её. Вика замялась, чуть прикрыв лицо стаканом, но смотрела на Леру. — Ты чего так смотришь? — Да так… Мозг Леры уже давно был воспален нехваткой любовного контакта, и сейчас, под действием алкоголя, она едва сдерживалось от того, чтобы наброситься на Вику с поцелуем, запустить ладони во влажные волосы, почувствовать прерывистое дыхание на шее. Но это была Вика — её подруга, уязвимая и хрупкая. Лера не могла поступить так. Они ещё долго лежали на диване, беспечно болтая, как всегда, на романтические темы. Каждая, уже рефлекторно, прятала каждое местоимение «она», раз за разом отказываясь закончить этот бессмысленный спектакль и просто откровенно поговорить о самом важном. Глубокой ночью, когда вторая бутылка виски опустела, девочки лежали под тонким одеялом, защищаясь от холодных языков осеннего воздуха, лизавших их из открытой форточки. Вика тихонько посапывала, свернувшись калачиком, а Лера, приобняв подругу сзади, вдыхала лёгкий пудровый аромат её волос. Она спрашивала себя, почему такая очаровательная Вика не вызывает в ней желания, спирающего дыхание, а только дружескую любовь и благодарность за её безоговорочное принятие и преданность. Сейчас, посреди ночи, уткнувшись в копну пшеничных волос, Лера неосознанно представляла на месте Вики свою преподавательницу дизайна, крепче прижимаясь к спящей девушке. Быстро одёрнув себя за деструктивные мысли, Лера нащупала телефон под подушкой. Этот момент показался ей лучшим, чтобы снова погрузиться в мир дейтингов и растворить в нём разрушающую одержимость. Фигма Джем – интерактивная доска от Figma, предназначен для мозговых штурмов, планирования, создания диаграмм, ментальных карт, wireframes и других видов совместной визуальной работы