Субординация

Лера не могла заснуть всю ночь. Эйфория быстро сменилась раскаянием. Голову раздирали навязчивые мысли, скребшиеся когтями по стенкам черепа. Зачем ты это сделала? Почему ты сорвалась? Ты же зарекалась переходить черту. Вика не заслуживает быть использованной — она заслуживает настоящей любви. Но это случилось. Какими бы железными ни были принципы Леры, какой бы чистой ни была её привязанность к Вике — настал момент, когда всё пошло крахом. Она лежала будто распятая — голая, на смятых простынях, уставившись в потолок и испытывая невыносимый, почти осязаемый дискомфорт. Прислушивалась к слишком тихому, ровному дыханию Вики и собственному сердцу, готовому пробить грудную клетку. Лера получила то, что хотела, и ненавидела себя за это до дрожи. Чёртова Катя. Чёртов дейтинг. «Грязь, настоящая грязь, и ты сама — грязь» — безостановочно крутилось в голове. Прозвенел будильник. Лера решилась пошевелиться. Голова Вики всё ещё лежала на её плече. За всю ночь та так и не шелохнулась, будто боялась взбаламутить грязную воду. Вика тихонько, как привидение, поднялась и мягко улыбнулась. — Доброе утро, солнце. — Доброе утро, — Лера через силу заставила себя улыбнуться в ответ, чувствуя, как глаза предательски выдают её растерянность. — Прости, что разбудила. Поспи ещё, я соберусь и поеду на работу, ключи оставлю тебе. — Нет, я лучше поеду домой. Вика помрачнела на минуту, но тут же на её лицо вернулась натянутая непринуждённость. — Хорошо, тогда иди в ванную первая. — Вика потянулась и обняла Леру. Её тело было тёплым и мягким, окутывало нежностью. Только эта нежность резала Леру острыми лезвиями, заставляя морщиться. Лера прижала к себе подругу, вдыхая родной аромат её волос, пытаясь заглушить вопли совести, выдавить из себя хоть что-то настоящее. В ванной она включила воду на полную и склонилась над раковиной. Руки и колени дрожали, сердце грохотало так, что казалось — зеркало вот-вот отвалится от стены. Воздуха не хватало. В голове — пустота и оглушительный крик. Лера посмотрела на своё отражение и увидела там не себя. На долю секунды в зеркале мелькнула Диана, оскалившись в безумной улыбке. В этот момент голова Леры едва не лопнула, а сердце — не остановилось. Она отскочила от зеркала, как от огня, спрятавшись в душевой кабине. Самое подходящее время, чтобы напомнить себе о бывшей, которая использовала её и плевала в хрупкую душу. Прямо как она сама этой ночью. Когда Лера вышла из ванной, Вика стояла на кухне — в том же месте, где всё началось несколько часов назад. Шумел чайник. Но громче скреблись когти внутри головы. Вика, увидев её, заулыбалась, в глазах искрилась радость. Лера сжала челюсть и поспешила в комнату — скорее одеться. Она благодарила Вселенную за то, что Вика сейчас суетится с завтраком и не доводит до истерики своим присутствием. Только бы такси приехало быстрее, и она пулей вылетела отсюда — домой, где стены не кричат, где тело можно отмыть от грязи, где нет болезненно-ласковой улыбки подруги и вины. Необъятной, всеобъемлющей, парализующей. Лера натягивала джинсы, подпрыгивая на одной ноге, и вдруг почувствовала на талии прикосновение — Вика бесшумно подкралась со спины и обняла её. Лера застыла, по телу пробежали мурашки, к горлу подкатило. — Ты чего так торопишься? Успеешь позавтракать. Лера развернулась к девушке. Её лицо было непроницаемо нежным, но в глазах чётко читалась тревога. Нет, не тревога — паника. — Всё в порядке, зайка. Просто хочу успеть до пробок и проехать подешевле. Лера провела ладонью по лицу подруги и улыбнулась мягко, как только могла. Вика обняла её и уткнулась губами в шею. — То, что было ночью… Это была ошибка? В этот момент гул воплей и скребущихся по стенкам черепа когтей достиг пика. В Лере что-то оглушительно взорвалось, она дёрнулась, будто в предсмертной судороге, но потом выдохнула и крепче обняла подругу. «Пусть лучше я сломаюсь, а не ты» — Нет. Всё хорошо. Вика посмотрела в глаза Лере с щемящей сердце надеждой и робко поцеловала. Та ощутила только тошнотворную горечь и лёгкий привкус ванильного печенья. Они сидели на кухне, обсуждали свидание Леры. Вроде бы всё было как обычно. — И вот я вижу: входит — длинная, как я, издалека видно килограмм косметики и бантики. Бантики, блять, на блузочке. Господи… — Лера потерла висок. Вика заворожённо смотрела на неё, забыв о чашке, которую держала в руке уже минут пять. Леру слегка передёрнуло. — В общем, с божьей помощью я вспомнила, что в профиле указала не своё имя, и чуть не ляпнула. Хотя, думаю, мадам даже не заметила бы. — И как же ты представилась? — Алина… Девушки рассмеялись в унисон. Леру отпустила дрожь, и она смогла немного расслабиться. Но Вика вела себя странно — была тихой, не отводила взгляд ни на секунду, словно собака, лебезящая перед хозяином. — Почему Алина? — Да первое, что в голову пришло. Я и фото-то своё добавила только через несколько дней. Палиться неохота. — И что было дальше? — Мадам не умолкала. Я сидела и слушала её, как радио. Вот это чувство, когда еле терпишь, но нет возможности встать и сказать: «Меня это заебало, чао!» — Почему не было? — Вика будто невзначай спросила и наконец вспомнила о чашке чая. — Не знаю, не смогла. Хотя надо было. — Лера опустила глаза. Если бы она всё-таки встала и ушла тогда, сейчас бы не сидела здесь, с трудом скрывая агонию, опустошённая и напуганная тем, что будет потом. — И что дальше? — Потом кафе закрывалось, мы вышли, и она, как классическая пикаперша, повисла на мне, предлагая поехать к ней. Вика не отрываясь смотрела на Леру, только вскинула брови. Чай в её чашке всплеснулся, будто от толчка. Лера услышала, как скрипнули её зубы. По Викиному молчанию она поняла — нужно продолжать. — Это было тупо и не очень приятно. Как будто мы просто потратили время, и легче ей было сразу сказать, что ей нужен ван-найт-стенд. Вообще не поняла, к чему было это представление. — У вас же ничего не было? — Вика спросила холодно, чуть прищурившись. — Нет, конечно. Я просто ушла и потом сразу к тебе приехала. Лера потянулась за пачкой сигарет, а Вика положила ладонь на её колено. Всё тот же заворожённый взгляд, мягкая улыбка. Вроде бы — как обычно. Но на Леру это давило. Что-то не так. Она чувствовала опасность. Дома Лере и правда стало легче. Полутёмная квартирка, в которой наконец-то стало тепло, встретила её уютом и безопасностью. В комнате на диване валялась Женя — смотрела сериал на ноутбуке. Запах панкейков и кофе распространялся по всему жилищу. Всё было на своих местах, и это успокаивало Леру. Девушка скинула куртку в коридоре и прошла мимо Жени. Та приподнялась, полная недоумения. — Заюш, а где мы были? — Привет. Где были, там и были. Я спать хочу. Потом, — бросила ей Лера и закрыла дверь своей комнаты. Она хотела ещё раз помыться, желательно в кипятке, и выбросить одежду, в которой изуродовала чистую дружбу. Но хватило сил только стянуть её с себя и упасть на диван. В телефоне уже было четыре сообщения от Вики, но читать их Лера не собиралась. Заползла под одеяло, перевела дух — и открыла профиль Вероники в Нельзяграмме. Миллион раз просмотренные фото, затёртое до дыр изображение девушки с бокалом. Лера почувствовала лёгкий укол — не то совести, не то стыда — за то, что такая грязная смотрит на неприкосновенное сокровище. Так и свернулась в комок, снова оставив открытым профиль Вероники. Но поспать ей не удалось: едва она погрузилась в сон, в комнату вошла Женя с повёрнутым к Лере экраном телефона. — Зай, Вика тебя потеряла. Ты её игноришь? Лера хотела провалиться под диван на третий этаж к соседям, лишь бы не придумывать отмазки для вопросов, которые последуют за её ответом. Женя стащила одеяло с подруги и возмущённо уставилась на неё, скрестив руки на груди. Лера недовольно зарычала и нащупала свой телефон. — Нет. Я просто не слышала уведомлений. Забей. Но Женя продолжала молча таращиться. Очевидно, ответ её не устроил. Лера открыла диалог. «Ты доехала?», «Солнце, всё хорошо?», «Почему не отвечаешь? Ты в порядке?», «Я волнуюсь». С каждым новым сообщением в девушке разгорался огонь протеста. К чему такая паника? Слишком навязчиво. Вика будто продиралась под кожу. Лера посмотрела на Женю. Та злобно щурилась, прямо сверила взглядом. — Что она писала? — рыкнула Лера. — Что ты не отвечаешь, и она переживает, доехала ли ты до дома, и так далее. Почитаешь? — Женя протянула телефон. Лера взяла его, словно что-то липкое, скривив гримасу. В диалоге — простыня тревожно-параноидальных сообщений, от которых Леру пробрало холодом. Вика, если и хотела завуалировать факт того, что ночью произошло нечто экстраординарное, сделала это очень плохо. Лера вернула телефон подруге и потёрла ладонями лицо, стараясь спрятаться от настойчивого взгляда. — Что случилось между вами двумя? — Жень, ничего не случилось. Просто повздорили немного. Наверное, она чувствует себя виноватой и села на измену. Всё норм. — Ну, вы, походу, не только вербально отношения выясняли… — съязвила Женя, намекая на потрёпанный вид. Леру передёрнуло. Она пихнула подругу ногой. — Не неси чушь! — Ага-ага. Потом только не назначайте меня семейным психологом, — хмыкнула Женя, накинула одеяло обратно на Леру и вышла из комнаты. Девушка съёжилась в комок, пытаясь унять дрожь. Ей бы сейчас ответить Вике, но руки не двигались — то ли от страха, то ли в отрицании. Лера чувствовала, что Вика начинает её душить. Так скоро и так сильно. Она предполагала, что такое возможно, но смотреть в лицо фактам оказалось страшнее. «Игнор. Ха, я как чёртова Диана.» Редко Лера радовалась наступлению учебной недели, но сегодня был именно такой случай. Работа помогала справляться с неудержимым потоком мыслей и чувств. Днём ранее, пытаясь занять голову чем-то, кроме самобичевания, Лера разом сделала расчёты, которые должна была Мадине ещё с прошлого месяца, переписала лекции по экономике и освежила проект. Довольная собой, она пробиралась сквозь сильный ветер на пару к Веронике Евгеньевне, по которой за несколько дней соскучилась куда сильнее, чем обычно. На парковке колледжа уже стоял коричневый Форд — это заставило Леру улыбнуться. В кармане куртки зажужжал телефон. Улыбка сменилась хмурой миной: Лера уже интуитивно чувствовала, когда пишет Вика. «Доброго утра 💛 Ты на паре?» — высветилось на экране. Женя, заметив смену настроения подруги, расплылась в ухмылке. — Викуля доброго дня желает? — съязвила она. — Отвали, — ощетинилась Лера. — Не смешно. Как только девушки вошли в здание, Женя покинула зону видимости, убежав к своему суженому. Лера поднялась на второй этаж к своей аудитории и прислушалась к звукам за дверью: тихо. Значит, народа пока ещё мало. Только она потянулась к ручке, как дверь резко открылась, чуть не сломав ей нос, — и прямо в руки Лере выпрыгнула Вероника Евгеньевна, врезавшись в неё всем телом. От неожиданности Лера схватила куратора за плечи, удерживая от падения. Вероника, оторопев от столкновения, схватила студентку за грудки и вытаращилась в лицо. Первое, что бросилось в глаза Лере, — красивые ноги в черном капроне и умопомрачительно-соблазнительные бедра, обтянутые тонкой серой тканью, которая, в свою очередь, прикрывала неприлично мало. Вероника восстановила равновесие и отпрянула. У Леры перехватило дыхание. — Ой! Лер, прости! Заходи, — она коснулась плеча девушки и вихрем унеслась вниз. Лера на мгновение задержалась у двери, провожая куратора взглядом. Холодные щёки, обветренные улицей, вспыхнули жаром не только от внезапного близкого контакта, но и от увиденного: впервые она видела Веронику не в брюках, а в платье, ужасно хорошо подчёркивавшем изгибы. Под сверлящим взглядом Насти Увеловой Лера вошла в кабинет. По какой-то причине её это насторожило — видимо, аукнулось вчерашнее. Надо ответить Вике. Лера заняла своё место у окна, вытащила ноутбук и приготовилась как можно быстрее показать преподавателю результаты воскресной работы. Снимая куртку, она уловила сладкий аромат парфюма Ники, оставшийся после их столкновения, и снова раскраснелась. Стоило Веронике только приземлиться на чёртов стул, как ей затрезвонила директор. Что могло случиться в полдевятого утра, чтобы сама Наталья Викторовна позвонила? Ника ответила на звонок: обычно флегматичная и весёлая женщина, директор сейчас говорила тихо и сурово, попросив спуститься в учебную часть. Девушке стало не по себе. Ника поспешила вниз, но, распахнув дверь, едва не врезалась в кого-то. Перелесова. От неожиданности Ника растерялась и потеряла равновесие, но студентка вовремя поймала её, не дав упасть. Хорошо, что Лера была не метр с кепкой, и они обе не покатились кубарем по коридору. Ника буркнула студентке что-то невнятное и поспешила дальше. В учебной части стояла гнетущая тишина, лишь сквозняк выл в старом деревянном окне. Дверь кабинета директора, всегда открытая настежь, теперь была плотно закрыта. Наталья Викторовна сидела за столом среди гор журналов и документов, казалось, от её напряжения даже волосы вставали дыбом. Она не сразу отреагировала на появление Вероники, но, услышав её, резко подняла голову. По глазам было видно — что-то случилось. — Вероника… Евгеньевна, — сказала она. — Моя хорошая, мне срочно нужно поднять всё, что есть на Антона Макаренко. Римма Айратовна в прошлом году давала их группе характеристики. Сможешь найти? Посмотри по прогулам у себя — нужно всё выписать. На Веронику нахлынула волна тревоги. Директор всегда называла её просто Вероникой, а тут — полное имя и отчество, да ещё таким официальным тоном. Это насторожило и заставило Нику нервничать. — Что с Макаренко? — тихо спросила она. — Никачка… Всё потом. Бегом искать характеристику, — пробормотала Наталья Викторовна, вновь зарываясь в бумаги. Вероника не стала спорить и заторопилась вернуться в кабинет, на ходу захватив журнал группы Д-3.1. Лера успела только включить компьютер и пробежаться глазами по проекту, как Вероника уже вернулась: кинула журнал на стол и уткнулась в ноутбук, неистово клацая по тачпаду. С каждой секундой её лицо становилось всё более напряжённым — казалось, из глаз вот-вот начнут вылетать молнии. Лера украдкой наблюдала за ней, пользуясь отсутствием Жени, которая обычно первой бы заметила её нескрываемое любопытство. Ей было интересно, что так взвинтило Нику. Это наблюдение доставляло Лере удовольствие. Увелова, амбассадор «уместных» выходок, в очередной раз попыталась привлечь к себе внимание дурацким вопросом и, к удивлению Леры, Ника отфутболила её, не отрываясь от монитора. Если бы Женя пришла на пару вовремя, она наверняка бы прокомментировала это колким «голубки поссорились». Первая пара прошла в полной тишине: ребята понимали, что куратор явно в суете, и тактично старались не отсвечивать. Ника пару раз выбегала куда-то, будто напрочь забыв о полном студентами кабинете. Лера пыталась занять руки и мысли чем угодно, но когда место для вычёсывания проекта закончилось, расчёты по стандартизации перепроверились, а лента Нельзяграмма была пролистана до дна, ей нехотя пришлось вернуться в реальность, где её телефон буквально трещал от непрочитанных сообщений Вики. Девушка мельком взглянула на экран: 12 уведомлений, и все — от Вики. Лера лишь хмыкнула, осознавая всю нелепость ситуации, но сил читать и отвечать не нашлось. Первая пара подошла к концу. Студенты начали тихонько расходиться на перерыв, а Вероника сидела, уткнувшись в чей-то журнал, и что-то переписывала в ноутбук. Вид напряжённой Ники вызвал в Лере приступ жалости. Она, немного помедлив, подошла к учительскому столу. — Ника, тебе принести кофе? — Девушка от волнения сжимала зажигалку в кармане куртки, стараясь выглядеть непринуждённо и не пялиться на ноги и бёдра куратора. Вероника подняла на неё усталый, полный смятения взгляд. Она на секунду замерла — а потом вдруг тепло улыбнулась. Леру обдало жаром, уши мгновенно вспыхнули. — Да, было бы неплохо. Спасибо, Лер. Лера криво улыбнулась в ответ и, развернувшись на пятках, направилась к выходу — тут же встретившись взглядом с Увеловой, которая стояла, скрестив руки, и сверлила её глазами. Ну конечно, страж неприкосновенности Вероники Евгеньевны не дремлет. Лера всегда относилась к Насте с лёгким пренебрежением, но в последние месяцы та начала откровенно раздражать. Лера развела руками в карманах куртки и скривила гримасу в немом послании: «Чего уставилась?», едва сдержавшись от желания задеть её плечом. На улице, щурясь от солнца, Лера быстро нашла в толпе курильщиков Женю и Валеру и направилась к ним. Подойдя к подруге, она легонько ткнула её локтем в бок, отвлекая от болтовни с программистами. — Чё прогуливаешь? — Как-то резко планы поменялись, — без тени стыда ответила Женя. — Тебя, кстати, Вика опять потеряла. Я вашим связным становиться не хочу, сделай с этим что-нибудь. Лера сморщилась, будто съела лимон. Ей удалось было забыть об этой неприятности и настроиться на хорошую волну, но — не тут-то было. Осознавая неизбежность неловкого, а может даже мрачного разговора с Викой, Лера «ответственно» отложила это мероприятие на конец учебного дня. В какой-то момент на парковку колледжа заехала белая Гранта. Из неё вышли сурового вида лысый мужчина средних лет и молодая девушка с таким же суровым выражением лица. Они направились ко входу в здание. Валера и несколько его приятелей заметили незваных гостей и заметно напряглись. Кто-то вполголоса прокомментировал: «Опера». Лера пропустила это мимо ушей. Поняв, что перерыв подходит к концу, она спросила у Жени, пойдёт ли та на следующую пару. Получив утвердительный ответ, Лера поспешила в кофейню за обещанным куратору кофе. Вероника нервно качала ногой и в сотый раз просматривала таблицу с явками и прогулами Антона Макаренко. Наталья Викторовна ясно дала понять: дело серьёзное, нужно тщательно проверить журнал группы Д-3.1 на качество ведения. Но в чём именно заключалась проблема, директор не сказала — только бегала как угорелая по всем видимым и невидимым углам колледжа, поднимая всех на уши. Ника предположила, что надвигается какая-нибудь проверка от минобра, или Антон наворотил дел в интернете, чем и натравил эту самую проверку на несчастный колледж. Так или иначе, ей приходилось жертвовать драгоценными парами выпускников во имя этой пустой суеты, что особенно раздражало ответственную Нику, которая ничего не понимала, но делала всё, о чём её просила директор. Студенты уже возвращались с перемены, тихо рассаживаясь по местам. Вероника тяжело вздохнула, захлопнула крышку ноутбука и потерла виски, пытаясь хоть немного снять напряжение. Сейчас ей очень не хватало дозы кофеина и никотина. Как раз в этот момент в кабинет вошла Перелесова и аккуратно поставила стакан кофе на край стола. Ника во всей этой бешеной гонке от неизвестной опасности и забыла, что приняла предложение студентки. Удивлённо глянув на Леру, которая с её ракурса казалась особенно высокой, Вероника благодарно кивнула, с лёгким теплом отмечая, как Лера улыбается ей в ответ. Лера улыбается — её голова не опущена, брови не нахмурены — и это радовало Нику, а проявленная забота умиляла. Когда она потянулась за стаканом с капучино, краем глаза заметила забавную сцену: Настенька развернулась к Лере, а та, скаля зубы, чуть не впечатала ей в физиономию сразу два средних пальца и явно собиралась сочно её послать, но, перехватив взгляд Вероники, с трудом проглотила слова и с недовольной миной скрылась за ноутбуком. Вероника едва сдержала смешок. Она наконец закончила все порученные Натальей Викторовной задачи и могла вернуться к нормальной работе со студентами. Декабрь — время, когда работа над проектом выходила на финишную прямую. Дело оставалось за малым, а именно за оформлением презентации и написанием выплаканных сорока страниц жидкого текста под названием «курсовая». Вероника сделала добрый глоток горячего кофе и подумала, что первой стоит подозвать к себе Перелесову. Лера слегка вздрогнула от неожиданности, но быстро взяла себя в руки и бодро подошла к столу преподавателя под пристальным взглядом Увеловой. Сев на стул рядом, Лера смущённо поджала губы, а Вероника невольно дёрнула подол платья пониже. Надеть такую смелую одежду в колледж, кишащий перевозбуждёнными подростками оказалось не самой удачной идеей — но об этом она подумала уже сидя в машине. — Ну как успехи? Сдержала обещание? — мягко спросила Ника, отмечая про себя, как красиво веснушки рассыпались по лицу Леры. — Сдержала, — довольно улыбнулась та. — Сегодня отнесу долги преподавателям. И ещё немного переработала проект... но это всё, честно! Ника одобрительно улыбнулась. Лера снова была той самой воодушевлённой, лёгкой Лерой, какой Вероника запомнила её в начале года. Девушка с энтузиазмом демонстрировала доработанный проект, подробно объясняя каждое решение, не давая Нике и шанса перебить её. Да и не было в этом нужды: проект выглядел цельно, сбалансированно и, что особенно важно, был технически безупречен. Вероника следила за Лерой по странице Фигмы, просматривала подготовленные макеты для печати, испытывала гордость за студентку и подумывая о том, чтобы предложить ей пройти учебную практику в своей студии. Когда Лера, наконец, закончила и, громко выдохнув «фух!», подняла на преподавателя робкий взгляд, Вероника откинулась на спинку стула, ощущая удовлетворение. Но прежде чем она успела что-то сказать, в дверь постучали, и в кабинет заглянула Наталья Викторовна. Её глаза были широко раскрыты, на лице читался испуг. — Вероника Евгеньевна, можно вас? Ника мгновенно напряглась. Интуиция подсказывала: сейчас будет плохо — и ей, и директору, и всем остальным членам преподавательского состава. Встав, она застегнула кардиган и отправилась за Натальей Викторовной. Та, закрывая за ними дверь, обратилась к группе: — Ребята, в колледже очень важные люди. Никто не выходит из кабинета, пока Вероника Евгеньевна не вернётся. Покинув аудиторию, Ника в тысячный раз, уже не на шутку разволновавшись, спросила: — Наталья Викторовна, что произошло? — Макаренко в реанимации, Никачка... Его порезали в субботу, — со всхлипом, хватаясь за сердце, пролепетала женщина. Вероника остолбенела. В ушах зазвенело, грудь сдавило. Наталья Викторовна взяла её под руку и потянула за собой. Сознание Ники не дало мыслям раскрутить услышанное, словно защищая от подступающей паники. Антон Макаренко — третьекурсник, её студент, жизнерадостный парень, за которого радовалась душа всякий раз, когда он, как ребёнок, улыбался во весь рот, получая положительный фидбэк… Тот самый, кто не пришёл на субботнюю пару. Пазлы начали складываться. Попытавшись вернуть самообладание, Ника резко тряхнула головой, едва не споткнувшись о собственную ногу, и, ускорившись, потянула теперь уже директора за собой в учебную часть. В помещении находились завуч, Олег Вячеславович, психолог и ещё пара человек, чьи должности Вероника не знала. Все были явно взволнованы. Наталья Викторовна закрыла за собой дверь на ключ и обратилась к присутствующим: — Все уже в курсе случившегося. В моём кабинете сидят оперуполномоченные, которые занимаются делом Макаренко. Со всеми вами им нужно поговорить. Сидим тут и входим по очереди. — Она повернулась к завучу — Наталья Андреевна, начнём с вас. Как только директор и завуч скрылись за дверью, Олег Вячеславович взял Веронику за локоть и усадил рядом с собой. Он выглядел менее встревоженным, чем остальные, несмотря на то что был куратором Антона. Ника мало обращала внимание на происходящее, но его липкая улыбочка и масляный взгляд, скользнувший по её ногам, вызвали в ней волну злости. — Олег, когда это случилось? — Ника резко стряхнула его навязчивую руку со своего предплечья. — Утром в субботу. — Я поняла, что в субботу. Когда именно утром? — Нашли около девяти, женщина с собакой гуляла... — Где? — перебила Вероника. — На Краевой, во дворе, — пожал плечами Олег, делая вид, что ему жаль. Ника смотрела в одну точку, а внутри всё падало и гремело. Пара у третьего курса была первой. Антона нашли во время её пары. На соседней улице. Мальчишка истекал кровью на мокрой земле, а она в это время думала, что он просто прогуливает... Даже не спросила старосту, где он, просто решила, что тот снова безответственно отнёсся к занятиям. Ника вцепилась ногтями в ладони, чтобы хоть как-то сдержать подступающие слёзы. Олег положил руку ей на спину, но ей уже было всё равно. Следующим после завуча вызвали Олега. Он пробыл в кабинете не более пяти минут, и всё это время Вероника мысленно молилась, чтобы скорее позвали её — хотелось как можно быстрее сбежать отсюда в машину и хорошенько прорыдаться. Так и вышло: Олег спокойно вышел и позвал Нику. Её ноги предательски дрожали, сердце колотилось где-то в горле. За столом Натальи Викторовны сидели двое: тучный лысый мужчина и девушка лет двадцати пяти. Мужчина уставился в монитор компьютера, девушка что-то записывала в блокнот. Мужчина не обратил на вошедшую никакого внимания, а девушка, подняв глаза, окинула Нику оценивающим взглядом и приподняла бровь и заговорила: — Здравствуйте... Вероника Евгеньевна, — она прервала речь, чтобы свериться с листком на столе. — Иванов Андрей Викторович, капитан полиции, Высоцкая Ольга Александровна, младший оперуполномоченный. Мы проводим проверку по факту нападения на Макаренко Антона Александровича. Садитесь, не стойте, — Ольга жестом указала на стул напротив. Ника почти рухнула на этот стул и, не моргая, уставилась на девушку. — Гм... Вероника Евгеньевна, вы должны были вести пару у Макаренко в субботу, второго декабря? — Андрей Викторович слегка выкатился на кресле из-за компьютера, перебирая бумаги. Ника перевела взгляд на него и ещё сильнее занервничала. — Да... должна была. — Он предупреждал вас, что не придёт? Вижу, пропусков у него немного. Почему не явился? — строго спросил капитан, всё ещё глядя в бумаги. — Нет, не предупреждал. Он вообще редко предупреждал о прогулах. Староста тоже ничего не сообщала. — Кто-то из группы мог знать, где он был? Может, ушёл с кем-то или договаривался о встрече? — Не знаю. Он дружил с Гусевым и Алексеевой. Может, они что-то знают. — У вас были конфликты с Макаренко? — капитан поднял на неё холодный взгляд. У Ники внутри всё сжалось. — Нет, он молодец, делал успехи... — она опустила голову, чтобы сдержать очередную порцию слёз. — Мы не конфликтовали. Ему нравилось учиться. — А с кем-то из колледжа? Замечали конфликты? — Нет, он очень коммуникабельный, не конфликтный… — А в последние дни? Может, стал замкнутым, нервным? — Не припомню. Вел себя как обычно. Иванов переглянулся с Ольгой. Теперь заговорила она, мягче: — Вероника Евгеньевна, не торопитесь. Вы много времени проводили с Антоном. Может, что-то упустили. Любая информация поможет нам найти виновного. Ника тяжело вздохнула. Воспоминания смешались в кашу. — Нет... Ничего особенного. Всё было как всегда. Иванов сложил бумаги обратно в папку, в то время как Ольга делала записи. — Спасибо, Вероника Евгеньевна. Вы можете идти. Если что-то вспомните, обратитесь к директору — у неё есть наш контакт, — сказал он, вставая. Ника с трудом поднялась и вышла из кабинета, дрожа всем телом. Наталья Викторовна тут же подбежала к ней, схватив за руки. — Никачка, ну как ты? Давай валокординчика накапаю? Трясёшься вся! — Нет, Наталья Викторовна, спасибо... я лучше пойду подышу, — с трудом выдавила из себя Ника и, криво улыбнувшись, поспешила к выходу. Её всё ещё трясло. Голова гудела от пережитого адского напряжения, и всё, чего ей сейчас хотелось, — это закрыться в своей машине, вдохнуть побольше табачного дыма и вымыть тушь с ресниц слезами. Но в аудитории 203 оставались бесхозные студенты — и хорошо бы, если действительно сидели в аудитории, а не шлялись где-нибудь по периметру колледжа или за его пределами. Сжав кулаки до побеления костяшек, Ника поплелась к ним. Ребята сидели тише воды, ниже травы, причём в полном составе, к безумному облегчению Вероники. Она даже не подумала взглянуть на себя в зеркало перед тем, как войти, и, по всей видимости, зря: студенты испуганно вытаращились на неё. Ника хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Она шумно сглотнула, чувствуя, как эмоции подступают слишком близко. Их срочно нужно было куда-то деть. Взяв в долг у Вселенной мужества, она срывающимся голосом обратилась к присутствующим: — Ребята... Мне нужно выйти ненадолго. Умоляю вас, никуда не уходите, сидите тихо. В колледже сейчас много посторонних. Не подведите меня. Схватив ключи от машины со стола, Ника вылетела из кабинета пулей, даже не прихватив с собой пальто. Когда Вероника и Наталья Викторовна ушли, в аудиторию проскользнула Женя. Лера встревожилась: по лицу подруги было видно, что случилось что-то нехорошее. — Макаренко помнишь? Третьекурсник с первого потока. Лапоухенький такой, — прошептала Женя, доставая ноутбук из сумки. — Кажется, помню, — Лера напряглась, чувствуя, что вся суета как-то связана с этим студентом. — Прикинь, его в субботу утром порезали в соседнем дворе. До пары Ники не дошёл. Мусора приехали, вся учебка на ушах. — Насмерть?! — Нет, живой пока. В реанимации. Лера съёжилась. Она смутно помнила бедного студента, да и не сказать, что новость выбила землю из-под ног. Больше она переживала за Веронику. Сейчас, понимая, из-за чего куратор бегала и суетилась, как бешеная, зачем за ней пришла директор и куда отвела, Перелесова по-настоящему испугалась. Ей было искренне жаль Веронику – не трудно догадаться, что ей предстоял далеко не самый душевный разговор с сотрудниками полиции. Но ещё больше Леру пугала мысль о том, что, существует пусть и микроскопическая, но вероятность того, что после произошедшего Веронику Евгеньевну могут попросить либо отказаться от кураторства, либо вовсе уволиться по собственному. Из тревожных мыслей Леру выдернула Женя: — Ты, кстати, Вике ответила? — Нет. Потом отвечу. Чё за паника вообще? — огрызнулась Лера, потянувшись за телефоном. Пятнадцать сообщений. — Господи, это цирк какой-то. — Что-то мне подсказывает, что ты сама виновата, — съязвила Женя. Вероника завалилась в машину, со всей дури захлопнув дверь, и громко выдохнула. Пробежка до парковки немного привела её в чувства, но как только в глаза бросилась незнакомая Гранта, девушка не выдержала. Схватившись за руль и ударившись об него лбом (благо, не дотянулась до сигнала) разрыдалась в голос, как маленькая девчонка, трясясь, чуть не задыхаясь. Перед глазами неконтролируемое проносились картинки, на которых Антон смеётся на паре, отпускает колкие шуточки и сосредоточенно корпит в ноутбуке. И Антон, лежащий избитым и изрезанным в луже собственной крови на холодной земле. Она сама, корчащая недовольное лицо, заметив отсутствие студента на субботней паре. Смятенные лица коллег и капитан полиции, сдирающий с неё взглядом кожу. Веронике хотелось разбить голову об этот чёртов руль, проклиная себя за предвзятость, безучастность и ту мягкотелость, с которой она позволила ситуации пережевать и выплюнуть её, как жвачку. Ника сидела так, по ощущениям, вечность. Когда слёзы перестали литься, как из шланга, и появилась возможность хотя бы кое-как вдохнуть, она взглянула на себя в зеркало заднего вида: красная, как помидор, опухшая, на щеках — дорожки растёкшейся туши. Девушка обессиленно откинулась на сиденье, чувствуя полное опустошение. Теперь можно и покурить. На ватных ногах, измотанная стрессом, Вероника вернулась в кабинет. Ребята всё так же сидели смирно, встречая её встревоженными взглядами. В груди вдруг защемило: все эти здоровые лбы живы и целы... И ещё сильнее кольнуло от стаканчика кофе, заботливо принесённого Перелесовой. Ника сняла очки и с силой потёрла лицо руками, пытаясь стереть следы истерики. Было неловко появляться перед студентами в таком виде, но деваться было некуда — до конца пары оставалось ещё полчаса. — Ребята, спасибо, что спокойно посидели. И простите за всю эту драму, — сказала куратор, надевая очки и натягивая вымученную улыбку. Студенты, почувствовав, что страшное действительно позади, хором начали подбадривать её. Вероника понимала: ни сил, ни желания продолжать ревью работ у неё не осталось. Поэтому она предложила ребятам спокойно пофилонить остаток пары. Группа с радостью приняла предложение и тихонько зашевелилась — кто чем. Лера с Женей переглянулись и одновременно закрыли ноутбуки. Женя многозначительно посмотрела на подругу, намекая на незаконченное дело. Лера закатила глаза, но всё-таки, наконец, открыла диалог с Викой. Пытаясь замаскировать тревожность ухмылкой, она бегло пролистала сообщения: Вика спрашивала, как проходит её день, почему Лера не отвечает, писала, что волнуется из-за молчания и так далее. Но последнее сообщение заставило Леру серьёзно напрячься: «Я думаю, нам следует поговорить» Волосы на затылке встали дыбом. Женя заметила перемену в её лице и нависла над телефоном в немом вопросе. — Ну, что? — раздражённо спросила Лера, перехватив её взгляд. — Отвечать будешь? — Да буду, буду. Только отвали. Лера думала над ответом. Последнее сообщение выбило её из колеи. Расстраивать Вику после всего произошедшего было бы несправедливо — Лера сама запутала всё сильнее, чем следовало. Но раздражение всё равно тлело под кожей. Предугадать действия девушки было нетрудно — казалось очевидным, что она приедет к Лере домой после работы и с несокрушимой нежностью будет либо требовать внимания, либо начнёт слезоточивый разговор о том, как взволнована молчанием и напугана тем, что что-то не так. Пара кончилась. Женя наскоро попрощалась, предупреждая, что вернётся поздно, и испарилась из аудитории. Лера неторопливо собирала вещи. Боковым зрением она отметила — Вероника выглядела так, будто прошла через мясорубку. Конечно, ведь когда она, непробиваемая и саркастичная богиня, вернулась в первый раз, то чуть не разревелась перед всеми студентами, от чего у Перелесовой отвисла челюсть и сердце облилось кровью. Леру кольнуло желание подойти, предложить помощь, но девушка понимала, что лучше всего дать куратору отойти от стресса в одиночестве. Осталось прожить ещё две пары омерзительной стандартизации. Ожидание встречи с Викой давалось Лере всё труднее, тревога росла с каждой минутой. Мадина Марковна, скорчившись от отвращения, забрала расчёты и все три часа демонстративно игнорировала существование Перелесовой. Под конец первой пары Лера не выдержала давления и решилась ответить: «Прости, тяжёлый день. Не переживай, всё в порядке. Я просто забегалась с долгами» Ответ пришёл почти сразу. «Хорошо. Я могу приехать сегодня?» «Конечно» Предсказуемо, но всё равно стрёмно. Как минимум у Леры есть время до восьми чтобы взять себя в руки. Дружба разбита, как фарфоровая чашка, — теперь нужно было понять, как сохранить хотя бы её осколки. Вступать в отношения с Викой Лера не собиралась, но девушка явно рассчитывала на это. Как деликатно расставить границы? Как не разбить Вике сердце? Что сказать? Лера чувствовала себя в тупике. Ответов на эти вопросы у неё не было. Пара наконец закончилась. Нужно было просто пойти домой, но Лере хотелось оттянуть момент – перспектива сидеть дома в одиночестве и нервно ожидать прибытия Вики казалась неприятной. Интересно, как там Вероника? Девушку тянуло узнать, в каком она состоянии и повод сходить в 203 кабинет нашёлся сам собой. В коридоре было очень тихо. Рабочий день Ники тоже закончился, она, вероятно, уже собирается. Лера замерла, прислушиваясь к звукам за дверью. Мужской голос. Лера скривилась – очевидно, Олежа припёрся обхаживать. Перелесова уже развернулась, чтобы уйти, но услышала голос Вероники, срывающийся на крик: «Отвали от меня, иначе я выцарапаю тебе глаза!» Было тяжело смотреть на ребят группы Д-3.1 целых три часа, но Ника мужественно провела две пары, особо не напрягая студентов. Было понятно, что они переживают за одногруппника, да и сама Вероника ещё не пришла в себя после очной ставки с оперативниками. Она уже собиралась домой, волнуясь о том, чтобы не потерять концентрацию на дороге и не влететь ещё и в ДТП, когда короткий стук в дверь заставил её вздрогнуть. Вошёл Олег. Последняя рожа, которую она хотела видеть сейчас, — его. Без эмоций Ника молча смотрела, как он кокетливо крадётся к ней и облизывает глазами её ноги. — Солнце, как ты? Потрясающе выглядишь сегодня. Если бы в ней остались хоть какие-то силы, она бы не раздумывая швырнула в него сумкой за такую бестактность. — Серьёзно? Олег... Я устала и уже ухожу, — холодно бросила она и направилась к двери. Но Олег преградил ей путь, обхватывая в объятия. — Я тоже устал. Такой тяжёлый день, — прошептал он прямо ей в ухо, а его рука скользнула с её спины на талию, крепче прижимая девушку к себе. — Олег, не надо этого делать. — Вероника попыталась высвободиться. — Брось, Ник. Хватит ходить вокруг да около, — мужчина сжал одной рукой талию Вероники, а второй взял её за подбородок, намереваясь поцеловать. Сначала Ника оцепенела от неожиданности, едва не впав в шок, но вспышка адреналина дала ей сил, чтобы оттолкнуть засранца и отскочить на пару шагов. – Отвали от меня, иначе я выцарапаю тебе глаза! Её сердце бешено колотилось. Ника понятия не имела, что делать в такой ситуации, кроме как заорать на всё здание, так как шансы одолеть вручную крепкого мужчину стремились к нулю. Но становиться участницей скандала на почве харассмента ей хотелось даже меньше, чем видеть Олега, поэтому она встала как вкопанная, надеясь, что мужчина одумается и уйдёт сам. Через секунду дверь резко распахнулась и в кабинет ворвалась Перелесова. По её виду было понятно, что она всё услышала и готова разорвать кого угодно голыми руками: глаза по пять копеек, челюсть сжата, ноздри вздуваются как у быка, кулаки приготовлены бить. Ника испугалась, что Лера действительно набросится на ублюдка, и взглядом дала понять, что ей лучше этого не делать. Лера, не разжимая ладоней, что-то сказала, чего Вероника не расслышала. Олег Вячеславович развернулся к Лере и молча ушёл под её испепеляющим взглядом, тихонько закрыв за собой дверь. Ника так и стояла, прижавшись к краю стола, обескураженно таращилась на Перелесову. Она не ожидала, что застенчивая Лера может быть такой устрашающей в гневе. – Ника, ты в порядке? Он что-то успел сделать? – затараторила Лера, подбегая к Веронике и одёргивая руки, которыми хотела взять куратора, чтобы убедиться, что та не упадёт в обморок. – Всё нормально. Я в порядке… – промямлила Ника, убирая с лица волосы, – спасибо, Лер. Леру пронзило, когда Ника посмотрела ей в глаза. В этом взгляде было столько усталости, столько благодарности, что у девушки перехватило дыхание. Ярость всё еще кипела в ней, но больше её переполняло желание вернуться в утро и защитить хрупкую Нику от всего, что ей пришлось пережить за этот дерьмовый день. — Я провожу тебя, — тихо, но решительно сказала Лера. — Можно?.. — Конечно, — устало улыбнулась Ника, продолжая смотреть на неё. Лера чувствовала себя странно, шагая рядом с Вероникой. Та шла молча – конечно, как можно найти в себе силы на болтовню после настолько жуткого дня? Ей хотелось заполнить это молчание хоть чем-то, но она не понимала, стоит ли вообще что-то говорить. Уже на улице у машины Вероника повернулась к студентке, устало улыбаясь. – Спасибо тебе большое. Лера смутилась, чувствуя, как уши заливаются жаром, но ничего не ответила — просто смотрела, заворожённо следя, как Ника садится в машину и уезжает. Она стояла, улыбаясь как дурочка, переполненная эмоциями — от отвращения и злости до восторженного восхищения. И тут боковым зрением Лера заметила приближающийся силуэт. Это была Вика.