Легенды Ивана Купала

Пиковый устало вздохнул, нарезая хлеб, который успешно купил на базаре, повезло, что свежий. На столе пару банок, где-то компот, где-то варенье. Хоть в потребности постоянного питания Демон не жаловал, но всё же перекусить стоит. Жить в этом веку казалось сложнее всего, за один цвет волос сжечь могут. Ладно рыжие, но Пятый ходит с зелёными, так ещё и кудрявыми. Отчего постоянно в накидке, какой бы надоедливой она не была, можно было бы создать иллюзию коричневых волос или вовсе покрасить хной, но кто он такой, чтобы портить свои кудряшки? Которые изрядно раздражают. Сейчас стоял вопрос об изучении Русала. Что можно узнать сейчас, зная только то, что он неосознанно противостоял гипнозу старой карги? И, судя по всему, один такой, других он никогда не наблюдал, сколько бы праздников не прошло, всех только утаскивали под воду. Дряхлые, сгнившие от влаги руки, утягивали девушек и парней под воду многие года, Вару был на каждом празднике, но никогда не видел парня с голубыми длинными волосами, которого бы утянули под воду или всё же видел? Может будь он человеком, выглядел иначе? Демон поднял голову, будто получил важную информацию и теперь не может оставить её просто так, не подтвердив свои думы, но сейчас нельзя, возможно Русал впервые спит за долгий срок лет. Настал день, которого молодёжь ждала больше всего, наконец можно шкодничать, плести венки для обрядов и гаданий. Выбирать самый чистый наряд, петь загадками, да и частушки распевать желают. Девки косы заплели, да разбежались по полям, в поисках алых цветов - прекрасного мака, что красили лицо обладателя венка, описывая его верность и свежесть. Слух у девиц бродит, что молодцы глядят на тех, у кого этого самого мака больше всего, уж сильно манит он мужской глаз, да и гадания чаще всего хорошие. Мак волшебный цветок, по старым сказаниям.. красный, аромат спокойный, ведь не зря девушек на Руси холят и лелеют красными лицами. Румяна описывают молодость, пишут её строки и создают образ чудный, дополняют красный орнамент народных сарафанов. Ромашки также ценятся в венках девичьих, описывая их лёгкость и мягкость характера, что чаще всего может соврать.. но это уже проблемы избравших их молодцев. Парни намывались, брали лучшие рубахи, кто правил свою причёску, а старшие собирали брёвна, стаскивая их на открытую поляну в лесу, да бы после разжечь большой костёр для прыжков. Старики доставали балалайки, кто брал накры, а кто и вовсе тащил бубны для частушек или народных песен авось на то, чтобы задобрить Водяного или злых духов, что просыпались ночью, ошивались у вод, пугали народ, наводили кошмары, творили хаос в полях, снах, сознаниях честного селения. На то время уже в том селении ошивался Демон иллюзий. Очень ему хотелось изучать легенды, ведь их у людей куда больше, чем у самих жителей тёмного измерения. Какие полный абсурд, а над какими поразмыслить можно, не из воздуха же сказания ведутся. Тот же Водяной, Пятый узнал про него из уст маленьких детей, что бегали по базару, буквально за неделю до праздника Ивана Купала, узнал и то, где его могли видеть и отправился туда, где по итогу и обнаружил Водяного: рыбий хвост, болотные волосы, что скрывали пол лица, болотные они не просто так, ведь буквально некоторые пряди были водорослями. Глаза впалые, где отсутствует зрачок, большие мешки, впалые щёки, в целом он был крайне худым, а на хвосте, в некоторых зонах, отсутствовала чешуя, будто со старости она отпала. На контакт этот любитель болот не вышел, просто смотрел своими немыми глазами прямо в душу Демона, пугал, гнал прочь, ведь тот явно не рад посетителям. Вару побродил, походил, он наблюдал за Водяным долго, зарисовал его со всех ракурсов и по итогу сдался, вернувшись в деревню. Потратив на его изучение жалкие семь дней, мог бы хотя бы ради приличия отозваться на слова Пятого, будто сложно было. Но, к великому сожалению Демона, странности в мире не заканчиваются, в деревне появился ещё один человек в плаще, что даже лица не показывает, ходит по домам и предлагает лекарства всякие, с припиской: «на всякий случай.» Какой такой случай? Люд бедный народ, отказываться от бесплатного леко не думали, наоборот, брали и просили объяснить, как пользоваться, парень же и не отказывал, помогал, объяснял, лечил и никому не перечил. Есть только одно знание о нем, акцент в речи, как сказали старики, что приняли помощь: «- Акцент у него, знаете, как у узкоглазых…» С дальних земель явился, как понял Вару, либо вовсе бес какой, но впервые тому виделось, чтобы бесы утром то активничали, да и вроде действительно помогал он, старче после его действий сразу на ноги вставали, будто парниша носил с собой лекарство на все случаи жизни суровой. Интерес появился быстро и Вару отпарился на поиски его в селении, пробегая мимо молодёжи, что уже готовилась к Ивана Купала и созывала всех в свою компанию на гадания и прыжки через костёр. Демон устало остановился, тяжело дыша с бега и упёрся спиной в дом, опустив голову. — Молодец, тебе подсказать чего? - послышался старческий мужской голос, на который Пятый отозвался и поднял голову, — Носишься у нас по деревне, будто кто бежал за тобой, что ж случилось? Праздник же на кону. — Да.. - отозвался Вару и с некой надеждой посмотрел на старика, что ходил при помощи палки, — Где парень, что приходил в деревню дня 4 назад? Ещё всем лекарства приносил и лечил тут всех… — И себе леко жалуешь? - мужчина хрипло посмеялся, — Боюсь, у мальца уже кончилось всё, многим уже помог, всё же, ничего не бывает вечно. — Да нет же.. старик, я вовсе не за лекарствами, он мне нужен, поговорить хочу, очень важная тема… Боюсь, что только он ответит сможет, - слукавил Демон и нервно переступил с ноги на ногу, надеясь на точный ответ, а не примерное расположение парня. — Так ты бы сразу и сказал, знаю где он и где искать. Попросила его наша община помочь в проведении народного праздника, парень, как узналось, хорошо на накрах играет, еле-еле его уговорили остаться, с намёком на то, что ему то и петь не надо, просто играть, заучить пару лёгких ритмов и всё. Не с нашенской земли же малец, вот, с утра и учит в дальней избе, что на окраине деревни стоит, чтобы ему никто не мешал. Может уже и просто отдыхает от игры, так что ответить точно сможет, - старик обернулся, указывая рукой на самую дальнюю избу, что давно обветшавшей была, часто там дворовые собаки ночевали или вовсе дикие звери. Демон направился туда, посильнее натянув капюшон своего плаща, издавна в этом доме не горел свет, вечный мрак, да нежить, а сейчас сверкал там редкий огонь, что видно от костра. Смело разводить в деревяном сооружении костёр, хотя, кто его знает, может там и полы давно прогнили и есть ямка для страшной стихии огня, что заживо сжечь может. Стоя уже перед самой дверью, что изредка шаталась от вечернего ветра, сопровождаясь жалобным скрипом. Слышен треск сухих брёвен под языками пламени, тихое сопение.. видно, гость селения сильно измотался за несколько дней, пока лечил всю эту округу. Вару осторожно приоткрыл дверь, стараясь сделать так, чтобы дверь не сильно скрипнула. На сухом сене лежал парень, накрытый плащом, светлые белые волосы, оттенок которых слабо уходил в голубизну во тьме, под светом огня уходили в рыжий, что длиной казались до лопаток, ресницы также белые, что и брови. Разрез глаз не казался узким, явно не пришедший с Азии, тогда откуда. У ног стояли потрёпанные накры, кто-то из стариков отдал, уж больно они были знакомы глазу Демона иллюзий. Он осторожно обошёл ямку с огнём и сел у лица парня, желая разглядеть получше, но только он пригнулся, как встретился с открытыми голубыми, как ясное небо глазами. Неизвестный дёрнулся, резко садясь и накидывая на себя плащ, в страхе отползая от Демона подальше. — Ты тихо, я не собирался ничего делать.. - Вару сложил ноги лотосом и снял капюшон, показывая, что у того тоже не стандартная внешность, — Мне стало любопытно, кто ты такой, решил посмотреть… — Тогда почему ты крался… - насторожился неизвестный, голос был тихим, спокойным, явно не как у деревенщин. Это старче называли иным акцентом. Забавно, будто на тех землях все тихие, как же люди могут заблуждаться. — Ты спал.. ну я так думал по крайней мере, не хотел будить тебя раньше времени, праздник скоро, но отдохнуть тоже надо, учитывая то, что ты музыкант, как я тоже узнал по слухам. - Пятый кивнул на свои слова и слегка задумался, неужели того не смутили его зелёные волосы, каждый день будто таких наблюдает. — Скоро?.. - парень устало вздохнул и снял с себя свой плащ, кладя его на ноги, — Ближе к делу… Никаких леко у меня не осталось, могу только помочь, если у тебя что-то есть. — Ну нет же, я к тебе не с этим, - надулся курчавый, будто обиделся, — Мне интересно откуда ты.. и зачем пришёл, так ещё и всем бесплатно помощь давал. — Откуда я иду, я уже сам не ведаю, я просто хожу от поселения к поселению, делая из трав и подручных средств леко, которое истратил и иду дальше. Ритмы я давно выучил, сейчас я занимался восстановлением истраченных мной лекарств, - спокойно разъяснял тот, будто и не пытался таить своих намерений, — Раз уж скоро праздник, я был бы только рад порадовать людей, но я не знаю частушек и легенд этих земель, именно поэтому буду только подыгрывать. Я рано или поздно умру, а так хотя бы помогу многим. Ход мыслей парня напротив насторожили кудрявого, потратить свою жизнь ради помощи другим? Он ещё не встречал таких людей в этом мире, только бедняков, чьи радости — это удачный урожай, песни да частушки и злых бояр с купцами, кому сброд старых деревень не интересен, им только смех, да взгляды корчить, полные отвращения. На улицах зазвучали радостные вскрики девушек и детей, что бежали с полей мимо старой избы. Блондин вздохнул и снял чёрную ленту хлопка с запястья, собирая свои волосы в хвост. Он взял накры, а плащ отложил, надеясь на мрак ночи, чтобы никого не привлекли слегка голубые волосы и встал, собираясь затушить костёр. — То есть, тебе всё равно когда ты умрёшь? - тихим эхом отозвался голос курчавого за спиной, что в момент напрягся. — Не важно от чего навсегда закроешь глаза? — Да, мне это не важно, если умру сегодня, значит так надо. Если буду жить дальше, значит так решено, - он вернулся к костру и присел, находясь уже напротив Демона. Разделял их только огонь, который в момент затух под песком, — Разницы в этом нет, не было никогда. — «С этими словами он вышел из избы и больше я его не видел.» - Размышлял Вару, делая глоток кваса, что купил на базаре несколько дней назад. — «В тот день произошло самое страшное, пропало столько молодёжи, все утоплены. По деревне ходил траур несколько лет. Как я узнал об этом, так сразу ринулся к этому озеру. Венки умерших усохли сразу, как говорят старики, а кого успели спасти, то естественно увядали под тяготой времени. Я осмотрел всё, все заросли и траву вокруг, но в воду не полез, после трагедии вода помутнела и стала похожа на болото, я не рискнул. Будь у меня проблемы с глазами, даже бы не увидел.» Парень подошёл к краю берега и наклонился, окуная руку в смертельно холодную воду и после достал знакомую чёрную ленту, концы которой окрасились в белый. По коже прошлись мурашки ужаса, и Демон ринулся в деревню, что будто умерла полностью: дети не смеялись, старики не сидели на лавках, сказывая всякие истории. Он распахнул дверь старой избы, не шло дыма от брёвен, плащ лежал там же, сумки, что раньше казались полными, стали пустыми. Наглый народ, учуяв опасность понадеялись на чудо-спасителя, а как не нашли, так растащили то, что он делал для других. Курчавый боязливо прошёл по скрипучему полу, что в ночь и звука не издал, опустился перед плащом на колени и медленно его поднял, сжимая в своих ладонях заветренную ткань. Хотел бы неизвестный о том, чтобы по нему скорбели? Есть ли у него родные, от которых он ушёл, чтобы дарить добро тем, кто его почти полностью потерял? Взгляд сам метнулся к сумкам. Нет. Тем, кто добро потерял полностью. Парень осторожно обвязал ленту вокруг своего запястья, сложил плащ и положил его в сумку, что теперь опустела и осталась без хозяина. Вару надел сумки на свои плечи и оглянулся: не оставил ли гость ещё личных вещей? Тело пробила дрожь, от осознания чужой смерти, вроде он был для Демона никем, но казался таким чистым, отдавал своё для помощи другим. Вару увидел в чужом образе почти что ангела, таких людей курчавый за свой опыт в этом мире не встречал. Видел две касты, а тут встретил их середину, что бедна в состоянии, но богата была душевно. Он вышел на улицу, но быстро обернулся, надеясь, что тот тихий облик стоял где-то в темноте и просто наблюдал, вот-вот и окликнет, мол: чего удумал с вещами моими делать? Но это была иллюзия, иллюзия жалкой надежды, что рушилась с каждой секундой осознания ситуации. Демон направился прочь в лес, не желая видеть то, что представлял разум: старшие бегут к озеру, тащат из вод тех, кого могли, а неизвестный просто сидел на берегу, как его тоже стало утягивать и никто не ринулся на помощь, никто даже глазом не повёл, будто забыв, кто одарил их дорогими леко. А кричал ли неизвестный или принял свою смерть, как и говорил? А он был готов умирать именно сегодня, несмотря на его слова ночью? — «Я так и не знаю его имени.» - Вновь пронеслось в чужой голове, рыская в подполье, куда давным-давно спрятал вещи мертвеца. Руки дёрнулись, ощутив знакомую, даже спустя столько лет, ткань. — «Он пришёл из неоткуда и ушёл в никуда. Я запомнил его лицо пятном, в полумраке не видно черт, да и я подумать не мог, что это наша последняя встреча, такая короткая и не значительная. Я забыл его голос за столько лет, я забыл его недоверчивый взгляд.» - Руки сами достали из одного кармана сумки ленту, что за время, которое её носил Вару, побелела полностью, но сейчас, в центре вновь появился чёрный пигмент. Взгляд зацепился, но мысли шли другим ходом. — «Но не забыл его небесные глаза.. спокойные, голубые. Он тоже стал тварью? Стал жрать людей, позабыв о своём деле или сейчас на моей кровати спит он же? Надежды умеют право быть, но настолько глупые – вряд ли.» - Парень повязал ленту на запястье, сверля её чёрный пигмент взглядом и попутно убирая всё остальное в подполье. — «Спасибо, что спасал людей всю свою жизнь, но ты не заслужил смерти в муках.» Он встал с пола и вздохнул, рука казалось тяжёлой, будто лента весила, как несколько мешков картошки. Демон сел за стол и прикрыл глаза, чтобы вернуть себя в обычный темп мыслей.