Инсомния

Однажды, когда Ки Хун, Сан Ву и Чон Бэ были маленькими, они придумали интересную игру: залезать на заброшенную стройку и делать вид, что они неуловимые ассасины. Площадь эта была ограждена высоким забором из проволоки, но небольшая группа знала о дырке у самой земли на восточной стороне. Сан Ву нашёл её первым, пытаясь поймать своего кота, убегающего каждый день на свободу. Тэцу, как его назвал Сан Ву, был очень свободолюбивым и привил эту любовь и своему хозяину. Когда рыжий хвост мелькнул в заборе заброшенного здания, Сан Ву испугался и замер. Он не хотел нарушать правила, но желание приключений звало сильнее, тем более там был его пушистый друг. Ребенок всегда оставался ребенком, даже если его мозг работал странно. Позже, когда Тэцу недовольно сидел на его руках, он рассказал об этом своим друзьям. Вся троица с большим удовольствием восприняла новое тайное место, решив, что здесь будет их штаб. Никто не нашёл бы это место. В качестве основного был выбран второй этаж недостроя, где уже были стены и пустые глазницы окон. И прыгать невысоко, и далеко от входа. Натаскать туда кучу всего: пустые коробки, деревянные доски, старый надувной матрас, превращая голые стены в подобие дома. Здесь даже не было рисунков, взрослым тяжело пролезть. Главная цель их игры здесь — обойти всю стройку, ни разу не коснувшись земли. Приходилось прыгать, подтягиваться, иногда и на высоте больше двух метров. Родители не знали об их развлечении, иначе бы точно отругали и заперли дома, чтобы неповадно было. Однажды в такой день Ки Хун оступился и сорвался, падая в белую меловую пыль. Облако поднялось и полностью скрыло его тело, и из груди будто весь воздух вышибли. Он и не помнил, как летел к земле, как махал руками, стараясь ухватиться за что-то. Только острая быстрая боль, а затем ноющий морок, пробегающий по его телу. Основной удар пришёлся на спину, да так, что пару минут он не мог ничем пошевелить от страха. К счастью, под ними не оказалось железных каркасов или штырей, иначе бы весь путь Ки Хуна остался там. На его спине уже вечером расцвёл такой синяк, что не пришлось ничего объяснять родителям. Сейчас он стоял перед Ин Хо таким же напуганным, непонимающим мальчишкой, упавшим с небес на землю. Приглашение Ин Хо на ужин звучало странно, даже пугающе. Ки Хун не мог припомнить ничего, что бы они обсуждали в таком контексте. Рабочие вопросы, отстранённые беседы ни о чём — неужели из них вырисовывалось это приглашение? Они не были так близки, чтобы проводить вместе вечера, Ки Хуна вообще никогда не звали на подобное. Они лишь пару раз поговорили и перебросились словами после их разговора о философии убийства. Ки Хун не знал, получалось ли так специально или они оба подсознательно избегали друг друга. Просто минимизация общения. Быть может, так выглядела тактика самого господина Хвана: горячо и холодно. Он пытался заставить его самого идти на контакт, искать встречи, надеяться на мимолётный разговор. Заставить желать его. Тактика сработала бы, будь у господина Сона другое устройство психики. Иными словами, таким методом Ин Хо сделал хуже сам себе, из-за чего пришлось искать новый подход. Приглашение на ужин! Что может быть проще и понятнее. Там хозяином и устроителем будет сам Ин Хо, он будет на своей сцене. К счастью, Джун Хо обнаружил какие-то дела на вечер, совсем не подходящие на психопата, прыгающего по машинам, и оставил дом пустым. У Ин Хо было время, чтобы прочувствовать и увидеть Ки Хуна не в его родной стихии. Увидеть его на своей территории. Было в этом что-то интимное, интересное. Ин Хо давно не звал никого не из близкого окружения, да и то делал это редко. Обычно Хозяйка собирала всех, если у неё было время. — Прости? — ему показалось, что он ослышался. — Что ты сказал? Всякое бывает, иногда глупый мозг давал сбой. Ки Хун невольно подумал, что ослышался. Ин Хо такая реакция даже позабавила. Он впервые видел главного профайлера таким растерянным. Ки Хун явно ожидал чего-то иного, его редко звали куда-то. — Я тебя удивил? — Ин Хо позволил себе быть без пиджака. В кабинете было невозможно душно, что приходилось держать окно постоянно открытым. Прохладный ветер завывал внутри помещения. Хорошо, что он был в нём один и не приходилось слушать постоянные жалобы коллег. — Я часто зову товарищей со своей работы. Видишь ли, у меня хобби такое — готовка. У каждого своё, — он словно виновато улыбнулся. — Понимаю, может показаться странным, но весь наш мир — чудной. — Нет, всё в порядке, — Ки Хун затряс головой. У него из занятий вне работы только страдания от мигреней и попытки разобрать домашнюю работу ребенка, но это не значило, что ему не нравилось. Ки Хун находил удовольствие в таких повседневных монотонных мелочах, из которых создавалась картина жизни. О хобби он даже не думал, разве что походы на природу ему нравились, но после смерти Сан Ву он забросил и это. — Вы беспокоитесь за детей? — ласково поинтересовался Ин Хо. Нет. Ки Хун точно не поведёт Сэ Бек или Чхоля к нему. И речь здесь не только о недоверии, хотя Ин Хо и производил на него спутанное впечатление. Он просто не хотел подвергать детей угрозе, с которой ему приходилось жить. Его дети не должны были нести на себе груз его решений. — Нет, они у меня вполне самостоятельные, чтобы один вечер посидеть без меня, просто… — Ки Хун замялся. Просто он ещё не придумал причину, по которой он мог не идти. Отказываться? А если это подорвёт его тактику? Ин Хо ведь приглашал на свою территорию, в свой дом, хранивший отпечаток его истинной личности. Хотя, дом он мог арендовать или только купить: в этом случае хозяин ещё не успевает «одеть» его в собственное подобие. У него может и не быть другой возможности, хотя мужчине казалось, что он стал интересен. Быть может, Ин Хо желал посмотреть на него в уязвимом положении, когда пространство вокруг будет принадлежать не всем, а только им. — Я тебя напугал? — в его глазах мелькнул хищный интерес, так быстро, что можно было и не заметить. Ки Хун, разговаривая с ним, старался смотреть в глаза, иначе многое можно упустить. — Это… это просто… это звучало неожиданно, мы всего ничего знакомы, — ладно, Ки Хуну приходилось признать, что в бытовом разговоре он проигрывал всухую. — Да и мы не ходим друг к другу. Я имею в виду, что у нас нет такой традиции в отделах, чтобы ходить в гости. Стало мерзко от своих же жалких оправданий. Как школьник перед родителями, отчитывающийся за полученную плохую оценку. Осталось только глаза в пол опустить и руки сложить. Ему понадобилась секунда, чтобы прийти в себя. Нельзя дальше представлять из себя такое жалкое зрелище. — Да и ты даже не спросил, буду ли я занят, — уже ровным спокойным голосом произнес он, используя последний аргумент. — А я ещё не сказал, в какой день приглашаю тебя, — Ин Хо это только забавляло. Ки Хун так очаровательно выглядел. Его глаза нервно бегали из стороны в сторону, словно ища поддержки в практически пустой комнате. Как же невинно и уязвимо он выглядел в этот момент. Он уже и забыл, как выглядят человеческие эмоции, а сейчас его главный объект интереса демонстрировал их во всей красе. — А я не сказал, в какой день у меня планы, — они были взрослыми людьми, но вели себя как дети. — Ладно, один-один, — Ин Хо положил ручку, поправляя полицейский пиджак. — В субботу ты будешь свободен вечером? — У меня дети, — Ки Хун использовал этот факт как щит. — У тебя взрослая дочь, которая могла бы посидеть день с мальчиком, — Сэ Бек была бы рада посидеть с младшим братом, да и Чи Ён бы позвала. Проблема была не в этом, а в том, что Ин Хо явно обдумывал приглашение. Это не характеризовало его как психопата, люди с тревожными расстройствами также могут посвящать много времени обдумыванию своих слов и действий, и им тяжело принимать отказ. Ки Хун не смог получить доступ к медицинской карте, отчего угадывать диагнозы приходилось методом тыка. — Почему вы зовёте меня? — Ки Хун нападает, не давая Ин Хо вести. Ему нужно словесное признание того, что он и так знал: почему-то Сон Ки Хун был важен для его плана. — Мне казалось, есть люди, которые бы восприняли это предложение более радушно. Я, признаюсь, совсем ничего не понимаю в высокой кухне. Ки Хун не сомневался, что ужин — ещё одна попытка доминации. Может быть, стоило попросить самому поучаствовать, вытолкнув Ин Хо с его привычного места лидера даже дома? — Знакомство с коллективом, а так как вы опоздали на встречу глав отделений, вы ещё мой должник. Это, если вам нужна причина, по которой на этот ужин я зову вас одного. Насчёт знаний не беспокойтесь. Я смогу вас удивить своими кулинарными талантами. Готовка для меня — вид медитации, — его слова звучали так разумно и спокойно, и Ки Хун невольно стал ощущать себя параноиком. — Вы можете позвать кого-то ещё, — предложил Ки Хун. «А то я начинаю чувствовать себя на свидании», — промелькнуло в голове. Нет! Нет! Ки Хун, даже думать не смей. Не хватало только себя убеждать в этом, ему и реакции других хватит, когда он сообщит друзьям об этом. Да они ему жить не дадут с такими шутками! — Вам так сильно неприятна моя компания? — печально вздохнул мужчина, но как же это было наигранно. Ки Хун недовольно закатил глаза. — Я этого не говорил, — вздохнул он. — Вам так скучно одному? — Ки Хун точно не планировал проводить завтрашний день таким образом. Субботу он надеялся просто проспать большую часть дня, а под вечер заказать доставку и смотреть какое-нибудь тупое телешоу, чтобы разгрузить мозг. Не было в его списке «Ужин при свечах со странным начальником». У кого этот пункт вообще мог быть? Ну, нет, есть люди, для которых это так желанно, но Ки Хун предпочитал жить без повышений таким образом. Ему и на своём месте хорошо. Ему даже придумать тяжело, какие «подарки» ему нужно было предложить для такого. — Тогда мы договорились? — улыбнулся Ин Хо, явно решивший, что в субботу Ки Хун никуда от него не уйдёт. — От вас далеко ехать на такси? — невежливо сразу думать о побеге, но Ки Хун привык быть честен в своих желаниях и мыслях. Зачем врать, если это только усложнит ситуацию? Лучше сказать правду, да и он не скрывал своё отношение. — С утра приезжает за минут десять, — «с утра». Ки Хун с трудом удержал маску спокойствия на своём лице. Ки Хун не боялся монстров. Не слышал, как они царапают дно кровати, как играют дверьми от шкафа, как завывают под окнами, смешиваясь с ветром. Разве могли его испугать глупые выдумки, когда истинное зло бродило перед его лицом в облике человека. — Я же не могу отпустить вас поздно ночью, — в его словах слышится иной смысл. — Тем более, когда у нас по городу бродит преступник, а может, и несколько. Не сомневаюсь, многие из них хотели бы заполучить ваш разум, — конечно, это было продиктовано заботой, а не странными намерениями. Ки Хуну хочется ляпнуть, что Ин Хо тоже этого хочет, но рот не открывается. Словно он вмиг забыл все слова, остались лишь звуки, но и те отказывались покидать тело. — Если мне не понравится, я могу сразу уйти? — Ки Хун решил действовать на опережение. Ему важно знать, что дверь будет открыта, что Ин Хо будет ожидать его ухода в любую секунду. Это не даст ему расслабиться. — Конечно, ведь я не могу вас насильно удерживать. Вы свободный человек и вольны делать всё, что не нарушает закон, естественно, — кивнул мужчина. — Но надеюсь, что вас всё устроит, и мы хорошо проведём вечер. В кабинете от напряжения не получается даже стоять спокойно. Они оба ощущали это, странную связь, совместно с предвкушением опасности. Электричество пробегало между ними острыми всплесками. —Хорошо, — Ки Хун думал, поражение это или временное отступление? Проиграл ли он в этой битве? Ин Хо казался заинтересованным, но не разочарованным, значит, такое согласие, пусть и через силу, его устраивало. — Буду вас ждать, — Ин Хо вежливо улыбнулся. — Быть может, у вас есть какие-то вопросы ко мне? О ваших делах? — На мои вопросы пока никто не может ответить, — спокойно заявил Ки Хун. — Мы вернулись от наших судебно-медицинских экспертов. Пока нужно анализировать данные и ждать результаты новых анализов, которые я запросил. — Тебя не устроили результаты? — Ин Хо явно заинтересовался. Склонился над столом, складывая руки в замок. — Не совсем, но можно сказать и так, — неопределённо ответил Ки Хун. Ничего рассказывать он не хочет, пока сам не решит, кем является этот человек. — Я пойду, мне нужно ещё обсудить дела с моей коллегой. — Как успехи Со Мин? — неожиданно спросил Ин Хо с какой-то тоской. — Надеюсь, у неё всё хорошо? — такая забота в отношении практически второй дочери Ки Хуна пугала. — Да, у неё всё хорошо. У них со стажёром дела идут неплохо, — проговорил Ки Хун. — Рад слышать, что всем вашим ученикам комфортно с тобой. Можешь идти, — Ин Хо взял в руки папку с отчётом от какого-то отдела. Ки Хун вышел из кабинета, чувствуя странное опустошение, словно господин Хван забирал из него всю энергию. По коже пробежали мурашки, но он списал это на открытые окна. Казалось, работающим здесь всегда жарко, раз окна никогда не закрывались. Даже зимой. Издевательство какое-то, или же это был их хитрый план по тому, как уходить на больничный. Когда Ки Хун вернулся в свой кабинет, там уже была Со Мин, явно возбуждённая от новостей. Она уже успела переодеться в обычную форму и пила кофе, стоя у окна. Господин Сон уже обрадовался, что от его тревожных мыслей его отвлекут её рассказы, однако его ждало иное. Она сразу заметила, что с ним что-то не так. — Что случилось? — она вопросительно оглядела его, пытаясь найти причину его нервозности, которую Ки Хун не мог скрыть. — Э, кхм, — Ки Хун внезапно смутился, как маленький мальчик. — Я был у Ин Хо, — он проговорил это так, словно… — Что он от тебя хотел? — спросила она, собирая волосы в хвост. — Или по работе обсуждали дальнейшие шаги? — Он позвал меня на ужин, — хмыкнул Ки Хун. — Серьёзно?! — Со Мин почему-то была рада этому. Главное, чтобы не устроили сходку фанатов с Чон Бэ и Али, хотя последний будет единственным оплотом трезвости в этом дурдоме. — И что ты сказал? — Можно подумать, я мог отказаться, — отмахнулся Ки Хун, проходя к своему столу. Раздражение окутало его полностью. — Он реально позвал тебя к себе! — возбуждение девушки никак не объяснялось в голове Ки Хуна. Точнее, варианты были, но ему хотелось верить, что это он идиот, а не то, что его друзья реально считали, что они с Ин Хо могут испытывать друг к другу что-то. Они знакомы меньше месяца, но почему-то все были уверены, что между ними что-то есть. Если и есть, то только странная одержимость Ин Хо им. — Меньше радости, иначе отправлю в архив документы разбирать, — у Ки Хуна ещё была здесь власть. Со Мин остановилась, решая сменить тему. Сидеть в архиве не хотелось: там влажно, и кое-где можно найти плесень. — Я и так пойду в архив, — фыркнула девушка. — Нашёл чем пугать. — Со Мин…, — угрожающе проговорил Ки Хун. — И в чём ты пойдёшь? — поинтересовалась Со Мин, складывая руки перед грудью. — Не знаю, у нас есть вещи важнее, — вздохнул Ки Хун, ходя по комнате из стороны в сторону. Новости, которые принесла Со Мин, были тревожные. Культ. Ки Хун ещё никогда близко не работал с преступлениями религиозных культов. Обычно он только оказывал помощь уже на досудебном разбирательстве, составляя профиль главаря для последующего медицинского освидетельствования. — Дела поважнее, но мы оба знаем, что в субботу ты будешь звонить мне с просьбой помочь, — хмыкнула девушка. — Расскажи, что тебе удалось узнать, — Ки Хун сел за стол и достаёт свою записную книжку. Она уже исписана наполовину. Он слушал Со Мин и не перебивал её, давая возможность изложить всё, что она считает важным. Она старалась описать всё максимально достоверно, не забывая про самые незначительные детали, однако сделав основного участника — господина Чхве — обезличенным. В этом был смысл: отношение к нему могло подпортить восприятие информации. А может, девушка подсознательно не хотела, чтобы Ки Хун задавал много вопросов об этом мужчине. — Значит, что мы имеем на сегодняшний день? — Ки Хун задумчиво посмотрел на листы, исписанные черной ручкой. — Два трупа, один из которых убит с явным символизмом; некая загадочная религиозная организация, которая занимается вербовкой прислужников на тёмной стороне Кореи; неизвестное заражение товара, которое совпало с появление этой самой группы. Да, расклад у них весёлый. Не хватало только организации по торговле людьми и борделя. Казино наверняка где-то здесь уже замешано, и будет полное бинго на целый год. Адвент-календарь с сюрпризами в деле. Ки Хун бы даже не удивился, если бы здесь было ещё тайное мировое правительство и пришельцы, но последние появляются только когда информация попадает в СМИ. Там всё появляется. Волшебное место какое-то, жаль, пользы от них чаще всего ноль. А то и навредить могут своими сенсациями. Очень часто в громких делах или делах, которые касаются конкретного маньяка, СМИ только вредят. Напишут статью, где всё переврут, а потом преступник начинает злиться и становится страшнее и изобретательней. И вот на участке уже плюс пять трупов за месяц вместо одного. Неприятная статистика. — Полагаешь, всё связано? — спросила девушка, усаживаясь на стул. Мимо них, зевая, прошла Хён Джин, приветственно кивая своему наставнику. Она не стала отвлекать их вопросами, рассудив, что всё нужное ей сообщат. Справедливая и разумная позиция — не искать себе лишнюю работу. — Да, но я также полагаю, что нам нужно посмотреть, были ли странные случаи в других городах, — Ки Хун и сам понимает, насколько низок шанс найти что-то. На телах убитых не было символов, при обыске дома девушки не нашли ничего странного. Можно было лишь надеяться, что обыск в общежитии даст хоть что-то. Ки Хун понял, что это дело рук одних и тех же, опираясь на то, как говорили с ним убийцы. Чтобы найти похожие случаи, нужно будет лично просмотреть все убийства за последние десять лет по всей Корее. Это, мягко говоря, сложно и займет огромное количество времени. — Мы не можем отдать все внимание одному делу, — в этом он был с ней согласен. Кроме этого, у них были хаотичные преступники, действия которых не были продиктованы волей кого-то свыше. — Я займусь непосредственно убийствами, а ты займись «странным товаром», — Ки Хун нервно постучал пальцами по столу. — Но это же не наша сфера деятельности, — удивилась Со Мин. — Это дело отдела по борьбе с наркоторговлей. Никогда не замечала за тобой приступов альтруизма, чтобы делать работу за других. — Ты прекрасно понимаешь, что они мигом начнут арестовывать возможных свидетелей. Я не запрещаю тебе сотрудничать с отделом, но главная роль должна быть твоей, — пояснил Ки Хун. — Джэ Хо очень вспыльчивый и одержимый своей идеей изловить всю мафию. Мечтать мы не можем запретить, у каждого они свои, но он нам всё испортит. — Но нужно согласовать это с начальством, — на этом глаза Со Мин коварно заблестели. — Уверена, учитывая его заинтересованность тобой, проблем возникнуть не должно, — нет, теперь его точно будут подкалывать каждую секунду. Ки Хун вздрогнул и злобно посмотрел на девушку. О чем она только подумала?! Нет, Ин Хо, конечно, имеет его на карандаше, но тот смысл, что подразумевала эта предательница… Нет! — Ты совсем с ума сошла! Нет у него ничего. Я ему интересен, как подопытный кролик! — казалось, Ки Хун впервые в жизни кричал, и то очень неуверенно. — Подопытных кроликов на ужин в свой дом зовут только в качестве обеда, — Со Мин искренне наслаждалась происходящим, пока Хён Джин жалела, что не взяла с собой попкорн. Чон Ю явно пропускал многое, но ему простительно: ему на обыск ещё ехать. — Хотя не исключаю, что он тебя на стол и положит спать, — Хён Джин сдержалась, чтобы не выплюнуть кофе. — То есть у тебя любое приглашение в гости подразумевает секс? — А я не о нём говорила. Это ты о нём подумал, — кажется, Ки Хун не пойдет на ужин по причине инсульта. — Я не думал, — Ки Хун честно не думал. В его мозгу была тусовка фантастических тварей, и Ин Хо место никто не собирался выделять. Не хватало ещё ночью таких кошмаров. — Врун! — Хён Джин теперь жалела, что у нее нет номера Чон Ю, чтобы отправить ему увлекательное видео. — Я говорю тебе правду! — и почему Ки Хун злился? Раньше намеки на то, что его с кем-то сводят, его так не беспокоили. Почему именно сейчас он реагирует так? — И кого ты из нас двоих обманываешь? — Никого я не обманываю! — Ки Хун уже начинал злиться. Хотелось убежать и просидеть в шкафу для верхней одежды всё время. Со Мин вздохнула и закатила глаза. — Ладно, храни свои желания, только потом не говори, что я не говорила, — ответила девушка, отходя и садясь рядом со своим стажёром. — А ты свидетель, что я говорила, — Хён Джин кивнула. — Если ты не прекратишь, я начну вспоминать твоего парня, — начал угрожать Ки Хун. — О мёртвых либо хорошо, либо никак, — парировала девушка, отламывая печенье. — То, что он был киллером, не моя проблема. Я не знала. — Серьёзно? — Хён Джин с удивлением посмотрела на девушку рядом. — Прикинь, сама в таком ахуе была, когда узнала о причине его смерти. Правда, я больше рыдала, но не будем об этом. У каждого в жизни своя чёрная полоса, — отмахнулась девушка. — Не судите, да не судимы будете. — Ты будешь работать или мы будем думать о лучшем будущем? — Я — великий человек, — отмахнулась Со Мин. — Могу всё сразу! Вся пятница прошла для Ки Хуна как в тумане. Он пытался сосредоточиться на работе, но мысли упорно убегали так быстро, что ему нужно было бы вызвать такси. К чести Со Мин, она больше не подъёбывала его, а вместе со стажёркой ушла куда-то по делам. Наверное, чтобы посмотреть в архиве какие-то данные, ведь сами профайлеры практически никогда не работали с тем, с чем предстояло работать. Ки Хун подумывал, что она так дала ему время обдумать произошедшее, и он опять же не знал, что чувствовать. Суббота пришла слишком быстро. Ки Хун впервые так чего-то боялся. Ки Хун провёл весь день в размышлениях, пока его дети пребывали в радостном настроении. Хоть кто-то здесь радовался. Они даже наконец решили убраться в доме, чтобы было не стыдно привести друзей, хотя Сэ Бёк и была уверена, что её друзей срач не испугает. К счастью, холодильники в морге работали хорошо, поэтому среди их продуктов больше нет частей тел человека. Это бы напугало больше раскиданной одежды, но, наверное, Чон Ю как-то так представлял дом профайлера. Да, иногда это было правдой, но у всех профессий бывают трудные дни. — Так, я буду поздно или вообще завтра, — Ки Хун нервно одёрнул тёмно-синюю рубашку, стараясь успокоить себя. Его стиль формировала небольшая команда под главенством Со Мин, потому что Чон Бэ предложил надеть костюм таракана, который он купил на распродаже. Да, у Чон Бэ странные понятия о закупках, поэтому он и живёт отдельно от жены. У неё нервы закончились. Со Мин же подошла к делу с энтузиазмом, чтобы и Ки Хун выглядел нормально, и чувствовал себя в этом комфортно. В итоге, после двухчасовой ругани было решено дать Ки Хуну возможность самому выбирать. Конечно, идти или как-то наряжаться к Ин Хо не хотелось, но у него были элементарные правила приличия. Не хотелось идти к своему начальнику в виде нищего с соседней улицы. — Всё будет хорошо, — улыбнулась Сэ Бёк. — Мы ведь будем не одни, — Ки Хун справедливо рассудил, что его дочь имеет право позвать своих друзей, тем более, что все они ему были знакомы. Да и Чжун Хи была милой девочкой, которая точно не позволит устроить здесь беспорядок. — МЫ БУДЕМ СЕБЯ ХОРОШО ВЕСТИ! — радостно объявил Чхоль, махая плюшевым динозавром. — Да, — а вот себя Ки Хун не считал в безопасности. Да и как можно, ведь он точно не мог сказать, куда в итоге его приведёт этот вечер. — Только постарайтесь не слишком шуметь. Не хочу, чтобы соседи на вас жаловались. — Всё будет хорошо! — радостно оповестил Чхоль, махая руками. Мальчик был в восторге, что его берут на вечеринку взрослых, хотя посиделки перед фильмом трудно назвать вечеринкой. Чхоль уже не боялся ужастиков, потому что он был очень «большим», по его мнению, хотя, стоя в пижаме с ушками, он походил на пятилетнего. — Конечно, конечно, — кивнул Ки Хун, потрепав сына по голове. — Пап, ну правда! — фыркнула Сэ Бёк. — Мы же как-то до этого справлялись, когда ты уезжал в командировки. И ничего, ты возвращался в целый дом, а не на руины. — Если что, звоните, — строго сказал Ки Хун, стараясь унять свою паранойю. Глупо думать, что за каждым углом его ждут опасности: его и его детей, но лучше всегда быть готовым ко всему. — Пап! У нас даже твоя коллега по работе будет! Как ты можешь нам не доверять? — покачала головой девушка. — Чжун Хи вскрывает тела, это не должно меня успокаивать. Из вас самый взрослый — это Дэ Хо, — нахмурился мужчина. — И это совсем не говорит в пользу вашей разумности. — Пап, я же ничего никогда не делала! — И я тебе доверяю, — просто Ки Хун искал причину остаться. Иметь уважительный повод оправдать собственную трусость. — А вам точно не плохо? Может, температура? Горло ни у кого не болит? Живот? — Нет! — возмутился Чхоль. — Я здоров! — Ки Хун тяжело вздохнул. — Пап, ты что, хочешь получить от нас расписку, что тебе плохо? — усмехнулась Сэ Бёк, складывая руки перед грудью. На них уже были пижамы, а все одеяла в доме, кроме спальни Ки Хуна, были собраны в зале на полу. Детям оставалось только дождаться гостей, на которых они потратили деньги на еду и напитки. Всё по заветам любой вечеринки. — Ну, я был бы рад, — Ки Хун посмеялся, взлохматив волосы Чхоля. — Только уверен, что такая отмазка мне не поможет. Ладно, если что-то случится, звоните. — Пф, ага, мы обязательно позвоним тебе, если нам понадобится спрятать труп, — пообещала девушка. — Пап, ты просто идёшь на ужин к своему коллеге, который тебя пригласил. Здесь нет ничего страшного. Ки Хун бы поспорил с этим. Его нервная система не видела разницы между походом на ужин к Ин Хо и встречей с неминуемой смертью. Смерть казалась даже более привлекательной, ведь после неё не нужно ни с кем говорить. Странное предчувствие страха и опасности окутывало его. А он привык доверять этому: доверять самому себе в вопросах, когда дело касалось взаимодействий с тем, чего он не понимал. Он не реагировал так на остальных, он прекрасно понимал каждого в их компании, на работе, даже этого пришибленного Джэ Хо. Все мотивы и чувства читались, все их мысли и эмоции были на ладони. Ин Хо же требовалось вскрывать с ломом и отделом спецназа, чтобы хоть что-то понять. И даже не факт, что его стены смогут сломать даже танком и артиллерией. — Хорошо, звоните, если что-то пойдёт не так, — говорит Ки Хун, прежде чем уйти. Сэ Бёк и Чхоль обнимают его напоследок. На улице его ждало такси. Сам Ки Хун хоть и умел водить, но не делал этого без крайней надобности. Его нестабильное психологическое состояние угрожало не только его безопасности, но и безопасности окружающих. Не хотелось, чтобы он стал причиной чьей-то смерти. Ки Хун считал это ответственным отношением и к себе, и к окружающим, и полным принятием своей нестабильности. Конечно, он знал, что можно доехать и на общественном транспорте, но там был велик риск и соблазн уехать в другую сторону и притвориться, что он заснул в автобусе. Перед тем, как отправиться, он просмотрел карту. Дом Ин Хо располагался за городом, и даже думать не хотелось, как долго он ездит на работу каждый день. Или же у него было место рядом? Мог же он позволить себе квартиру, чтобы не тратить по несколько часов, чтобы добраться в центр города? Туман стоял густой, даже странно, словно всё подстраивалось под ту атмосферу, которая была у него в душе. Ки Хуну казалось, что он мог им дышать. Он шёл вдоль небольшого обрыва, уходящего вниз мелким кустарником посреди леса. Лес со стороны дороги был редким, по которому прогуливались прохожие, гуляли с колясками среди природного парка. Слышались отдаленные разговоры, но все торопились вернуться по домам. Погода не располагала к длительным прогулкам. Нормальному бы человеку стало бы не по себе, когда весь мир охвачен туманом. Дом с огромной площадью стоял посреди леса, рядом с оживленной трассой и эко-тропами. Рядом с тем самым заповедником, где был обнаружен труп. Подозрительно близко. Ки Хун уже становился параноиком. — Ки Хун, — Ин Хо вышел на второй гудок звонка. Выглядел слишком официально для человека, который собирался провести вечер дома. Ки Хун сам говорил, что предпочитает домашнюю обстановку, но, видимо, господин Хван решил проигнорировать его слова. Быть может, он пожелал доставить ему больше дискомфорта. Или же он искал подставу и провокацию там, где этого даже близко не было, из-за своего предвзятого отношения к Ин Хо? — Ин Хо, — кивнул господин Сон. — Выглядишь не по-домашнему. — Ох, — Ин Хо посмотрел на себя, словно впервые заметил, во что он одет. — Прости, я немного не рассчитал время, не успел переодеться, да и я предпочитаю и дома выглядеть достойно, — Ки Хун же дома, по словам Чон Бэ, выглядел как нищий. В семье Сон у отца было одно правило: дома можно носить то, что на людях уже нельзя. — Понятно, — кивнул мужчина. Ин Хо отодвинулся, пропуская его внутрь. Воздух сразу обдал его холодным свежим запахом хлопка. — Можешь повесить верхнюю одежду на вешалку, — Ин Хо как-то слишком громко захлопнул дверь, отрезая Ки Хуну побег. Сон только неловко кивнул, снимая ботинки, чтобы не запачкать чистые ковры. Ин Хо ушёл куда-то вглубь. Дом явно был огромным, и Ки Хун не мог поверить, что такие деньги можно заработать на посту главы Сеульского отделения, да даже на должности главы всей полиции страны! Гостиная была совмещена с кухней, но Ки Хун не сомневался, что в таком большом доме имелась не одна гостевая комната. Иного ожидать было бы просто неправильно. Ин Хо оставил его «осматриваться», а сам удалился на кухню, при этом всегда держа своего гостя под наблюдением. Иллюзия уединения и комфорта. Ки Хун понимал, что такая территория выбрана специально, под те условия, которые хотел владелец. Он чувствовал себя здесь чужеродным, и на это был расчёт. Широкие панорамные окна выходили на извилистую дорогу среди оврагов и лесов, задернутую сейчас пологом тумана. По бокам рос широколиственный кустарник, норовящий показать свои могучие тёмно-зелёные листья каждому гостю. Длинный прямоугольный стол с идеально чистой поверхностью. На нём нет ничего, кроме прозрачной вазы с каким-то сухостоем. Стулья стоят ровно, как по линейке. Всё стерильно. Как и в кабинете. Это напрягает сильнее, чем если бы здесь была камера пыток. Потому что это хотя бы честно, открыто, не нужно искать тайных смыслов. Чёрный, зелёный, серый. Эти цвета Ин Хо увековечил в своей обители. Ки Хун всегда считал цветовую теорию полным бредом: не все те, кто любят фиолетовый, — психопаты, а те, кто любит голубой – великие мудрецы. Цветовой символизм был лишь способом искусству поговорить с кем-то, а сам Ки Хун не спешил отвечать ему. Однако почему бы не попробовать другие методы? Стагнация приводит лишь к тому, что преступники начинают понимать ход мысли тех, кто их ищет, и подстраиваться под них. Чёрный. Чаще всего он ассоциируется со смертью, что характерно для европейского региона. Цвет траура и плача. Но здесь, в Корее, это прежде всего символ тайн, мудрости и возможности принять чужие идеи… Ох, Ки Хуну резко захотелось себя ударить. Серьёзно? Он пытается анализировать возможного маньяка по цвету? Его учитель точно бы умер от смеха, позор какой! А почему маньяка? Ки Хун замер посреди комнаты и уставился в серое пасмурное небо. Почему эта мысль пришла так плавно, что он не заметил? Она пришла и поселилась так органично, что теперь нельзя было от неё избавиться. Почему? Неужели он действительно считал Ин Хо возможным маньяком? Ки Хун опустил глаза. С каждой минутой людей на улице становилось всё меньше. Местность здесь одинокая, нет большого скопления населения, и Ки Хун даже нашёл это очаровательным, пока эта назойливая мысль не засела под коркой сознания. И как её выгнать? При условии, что Ин Хо маньяк, который начал свою серию здесь, или, ещё хуже, Ин Хо связан с загадочным Культом. Разве на это уже не указывают некие особенности? — Красное сладкое или полусладкое? — как бы невзначай поинтересовался Ин Хо. Он делал вид, что рассматривает этикетки бутылок. Ки Хун сомневался, что хоть когда-то пробовал настоящее вино, а не бурду по уценке, когда в юные годы становилось совсем тошно от окружающей действительности. Ки Хун пьёт редко: ненавидит вкус большинства алкоголя, а ещё знает, насколько сильно его кошмары могут меняться, если рассудок готов содержать их сам. Ему как-то даже предлагали попробовать наркотики, чтобы мозг расслабился, перестал искать смысл и подтекст, но предложение было встречено отказом. — Я плохо в этом разбираюсь, — признался Ки Хун, подходя к кухонному гарнитуру. Воздух наполнился запахом жареного мяса и чего-то сливочного. Что-то жарится на плите, накрытое крышкой. Запах оливкового масла, какой-то зелени и соуса. — Что готовишь? Ин Хо как-то странно вздрогнул, а затем улыбнулся уголками губ. Ки Хун сразу переместил свой взгляд на кухонную утварь, словно застигнутый врасплох. Почему он вдруг смутился от реакции Ин Хо и почему он так себя повёл? Почему вздрогнул? Он не привык, что с ним кто-то рядом во время готовки? — Подумал, что ты не столь близок к высокой кухне, чтобы удивлять себя сочетанием несочетаемого. С моей стороны это было бы очень нетактично. Тем более, я пока не знаю твои вкусовые предпочтения, — но он не отвечал на вопрос. Во всяком случае, такое внимание к гостям было приятно. — Я – существо всеядное, — попытался пошутить Ки Хун. Он вспомнил, как ещё подростком Сэ Бёк пыталась приготовить макароны с сыром, вдохновленная американскими сериалами. Вышло так себе, но Ки Хун, как истинный родитель, съел всё. Потом его ещё два дня тошнило. В студенческие годы часто питался лапшой быстрого приготовления в круглосуточных магазинах, где можно было сразу и приготовить. В особо удачный день к дешевой лапше мог добавиться сыр или даже сосиски. — Тогда надеюсь, моё творение ты точно оценишь, — Ки Хун хмыкнул что-то неопределённое. — Возьмёшь тарелки? — Ин Хо кивнул на полки слева от себя. Ки Хун был рад только занять себя чем-то. Нет, тишина нисколько не напрягала, между ними был какой-то морок принятия. Они оба принимали правила той игры, которую сами начали друг против друга. Ки Хуну было странно и спокойно. Он достал широкие однотонные тарелки и направился к столу. Замер около него, осознавая: Ин Хо никак не обозначил места, куда их нужно было поставить. Это значит… Он позволил определить Ки Хуну, как они будут сидеть за этим столом. Определить те границы, которые они установят на дальнейшие взаимодействия. Ки Хун разместил одну тарелку посередине стола, а вторую точно напротив. Он не позволит испугать себя. Вернулся к Ин Хо и забрал фужеры на тонких ножках и аккуратно собранные тканевые салфетки, перевязанные оливковой лентой. Столовые приборы позже присоединились к этому странному ужину. Ки Хуну всё это больше напоминало свидание, хоть на них он и был пару раз. — Паста с говяжьим лёгким, — объявил Ин Хо, ставя украшенное зелёными узорами блюдо, приправленное зеленью и чесноком. Ки Хун почувствовал странный холод в руках и пальцах. «У жертвы были удалены органы», «лёгкие отсутствовали». Совпадение? Слишком странное, слишком близкое, слишком неслучайное. У Ки Хуна было всё плохо с готовкой, но какие-то знания у него имелись, и он не слышал, чтобы пасту делали с лёгким. Возможно, просто недостаточно знал. — Никогда не слышал, чтобы пасту делали с лёгким, — сказал Ки Хун удивительно спокойно. Презумпция невиновности ещё работала. Ему ещё нужно было доказать, что человек перед ним… Кто? Глава Культа, немой исполнитель или что-то иное? Кто такой Хван Ин Хо? — О, такое практикуют, но не так часто, — Ин Хо садится напротив, накрывая колени белой салфеткой. — Итальянцы бы не сильно меня поняли, но мы же спокойно принимаем их изменения в нашей корейской кухне. — Ты часто готовишь? — Ки Хун молча смотрел, как Ин Хо накладывает еду в его тарелку. Пахло великолепно, правда, но живот сводило судорогой от одной мысли, что ему придётся это есть. Почему он сам накрутил себя, что это человечина? Ведь никаких доказательств поедания преступником органов нет. Если это Культ, они могли использовать органы в жертвенных ритуалах. Почему Ки Хун сам усложняет себе жизнь!? — Стараюсь, однако из-за работы не получается делать так, как я хочу, — Ин Хо казался расслабленным. — В выходные больше времени. Стараюсь побаловать брата или друзей, когда у них выдаётся время выбраться ко мне. «Ин Хо и друзья» звучало дико в одном предложении, хотя Ки Хуну ли об этом говорить? У него же были друзья с его апатичным отношением к окружающим, почему бы у обаятельного и общительного Ин Хо их не должно было быть? Потому что, по фантазии Ки Хуна, он — маньяк? Тогда ему прямо сейчас стоит пойти и перечитать все свои конспекты, в которых чётко указывалось: интровертность и социофобия с социопатией не являются признаками возможной психопатии. Сам себе придумал, сам себя поругал – Ки Хун стал очень самостоятельным в вопросах собственного унижения. — А вы? Дети наверняка хотят всегда чего-нибудь вкусного? — Ин Хо казался действительно заинтересованным этим вопросом. — Ну, из вкусного у них то, что обычно едят, когда денег нет. Запрещать, правда, нет смысла, ведь тогда они будут есть это в два раза больше, — пояснил профайлер, невольно вспоминая, как однажды Чхоль чуть ли не свалил на себя шкаф в поисках конфет. — Тяжело, наверное, быть отцом, особенно подростка, — Ки Хуну становилось даже неловко от такого пристального внимания к его семье. — Ведь Сэ Бёк была уже взрослой, когда с её семьёй случилось несчастье? — Да, ей было тяжело адаптироваться, — Ки Хун умалчивал, что ему тоже было тяжело привыкнуть. Привыкнуть к тому, что он теперь не один, что у него появилась ответственность за две живые души, брошенные на произвол судьбы. Им всем было сложно: Сэ Бёк не понимала, как ей жить дальше, и отчаянно защищала брата даже от невидимых монстров, Чхоль просто хотел ласки и внимания. Мальчик был ещё маленьким, он даже не мог осознать, что происходит. Время. Им всем оно требовалось, но Ки Хун помнил ту ночь, когда к нему пришла заплаканная Сэ Бёк, которой приснился… — Вам тяжело об этом говорить? — заботливо спросил мужчина, отпивая из бокала. — Нет, просто не люблю говорить о своих эмоциях, — Ки Хуну просто хотелось, чтобы ему перестали лезть в душу. — Хорошо, тогда не стану лезть вам в душу. Почему вы решили связать свою жизнь с этим? – Ин Хо взглянул на него, отпивая из серебряного фужера вновь. Он так же не спешил прикасаться к еде. — Потому что я находил себя в этом, — Ки Хун отвёл глаза в почерневшее окно. Вечерело нынче быстро. Ночь всё сильнее хотела захватить в свои владения многострадальный город. — Было бы странно, если бы я захотел быть флористом или актёром, — в этом Ки Хун слегка хитрил, ведь порой к нему приходили мысли уйти в писательство. Опыта столько, что на детективах можно заработать много. Да и ближе с детьми быть. — Ну да, актёром вам не быть, - усмехнулся Ин Хо. — Но зачастую люди с такими особенностями предпочитают более уединенные сферы работы, с меньшим взаимодействием с социумом. — Хотелось помогать, — это самый честный ответ, который Ки Хун мог дать сейчас. Он и сам иногда задавался вопросом – зачем самостоятельно пытает себя? Зачем калечит своё сознание? Сан Ву отговаривал его в самом начале, пытаясь направить друга по более щадящему пути. Но пойти по нему означало отказаться от самого желаемого, что хотел Ки Хун – ощущения. Только стоя на грани безумия, он ощущал себя живым, существующим. Только будучи угрозой себе, он осознавал, насколько болезнен его разум. — Похвальное стремление, — кивнул Ин Хо. — А ты почему? — перевёл Ки Хун. – Я предполагаю, что с твоими амбициями долгое служение в одном месте достаточно затруднительно, — Ин Хо смеётся, по-настоящему, даже откладывает вилку. Ки Хун так и не прикоснулся к еде, делая вид, что увлечён разговором. — Ну, в детстве я думал, что так смогу помочь победить всех монстров и спасти принцесс, — он отпил из фужера. — Мне хотелось быть героем, это правда. В детстве всё кажется таким простым, разве нет? — Да, — Ки Хун вспомнил, как Чон Бэ планировал пуститься в кругосветное путешествие, собрав лодку из остатков корабля, прибившего к берегу. Они тогда были три месяца в доме бабушки Сан Ву, которая с радостью приняла всех его друзей. Ки Хун помнил солёный запах моря, щекочущий нос. Помнил, как ярко палило солнце, лаская загорелые детские лица и разбитые коленки. Как мягок был песок под ногами, когда они бегали к осколкам корабля времён колониальных плаваний. Могучая носовая часть корабля из тёмного гнилого дерева всё так же величаво выглядывала из воды, приветствуя заблудившихся странников из далёкого края. Редкие обломки ещё проглядывались сквозь песок, представая храмами утерянных цивилизаций. Дикое место, куда было запрещено ходить, отчего желание изучить его возрастало с новой силой. Спрятанное от чужих глаз густой растительностью, оно было только их местом, за которое даже приходилось воевать с другими детьми. Слишком сладка была награда. Недалеко от этого места располагался тайный грот, вход в который нашёл Сан Ву, когда нырял за упавшим биноклем. Его найти не удалось, зато у них появилось тайное место. Они мечтали стать искателями приключений, бравыми добрыми пиратами, которые бы искали сокровища и магические артефакты. Мечтали о морских сражениях и далёких землях, которые ещё не открыли. — Вы всегда так жили? — голос Ки Хуна звучит тихо. Ему кажется жутким нарушить эту идиллию своим голосом. — В уединении, — нет, это слишком тёплое слово для этого. Ин Хо буквально заключил себя в отшельничество, создав дистанцию со всеми, даже с самим собой. Ки Хун не знает, что он чувствует от этого. Ему жаль, что этот человек сломался под давлением обстоятельств, но в то же время не всегда отшельничество — это признак добровольного одиночества и тишины. Иногда это тёмная яма, из которой смотрят демоны, готовые разорвать любого. — Не всегда, конечно. Просто я понял, что устал, — на губах Ин Хо ностальгирующая улыбка. — В юношестве мой дом гудел от пьяных, красивых и глупых людей. Я получил приличное наследство, и деньги всегда ударяют в голову. Хочется пробовать новое. Джун Хо, мой брат, всё ещё находится в этой эйфории своей жизни, часто приходится разбираться с его скандалами, благо, ничего противозаконного он не совершает. — Ваш брат живёт с вами? — Большую часть, хотя у него и есть своя квартира. Джун Хо не хочет пока думать о том, что будет дальше, и живёт одним днём. Такое поведение достаточно опасно для него самого. Но разве я могу его судить? — это странно. Почему-то в доме совсем не ощущалось присутствия другого человека. Тут вообще не ощущалось ничего человеческого. Всё чисто, ничего не лежит не на своих местах. Два человека бы точно что-то сдвинули. Или Ин Хо перед его приходом весь срач свалил на втором этаже? — Ты говорил, что рано женился… — напомнил Ки Хун. — А, — Ин Хо отправил вилку с порцией в рот и прожевал. — После того, как я прошёл терапию, мне нужно было научиться вновь любить мир вокруг себя, перестать его ненавидеть и себя. Я долго жил в темноте, в том неприятии, которое уничтожало меня. Но помощь приходит, когда мы сами её просим. — Спасение утопающих – дело рук самих утопающих, — кивнул Ки Хун, не решаясь приступить к еде. — Мне стоит видеть в этом намёк? — Нет, нет, конечно. Я не собираюсь ходить за вами с табличкой «Психотерапия — не зло». Когда-нибудь ты найдёшь себе того специалиста, с которым тебе будет комфортно. Держать всё в себе очень опасно. — Я знаю своих демонов, — успокоил Ки Хун. — Это первое, что мой учитель объяснил мне. В нашей работе нужно не путать то, что думаем мы, с тем, что думал преступник, когда совершал свои действия. Я не путаюсь в своих желаниях и не теряю контроль, как многие думают. Это не одержимость демонами. — Преступник? Не подумай, просто я слышал, что профайлеры обычно придумывают какие-то собственные названия для тех, кто селится в их голове, — о да, «селиться» — это лучшее определение того, что происходило с головой Ки Хуна. У него там уже было небольшое общежитие, похожее на то, что описал Чон Ю. Тоже грязно, непонятные личности живут, которые не соблюдают порядок и не выносят мусор… Вновь внезапная мысль и вновь тревожная. Что, если подозрения парня верны? А что, если это общежитие – сердце Культа? Это было бы странно, учитывая их аппетиты на мафию. Если у них нет ресурсов, чем они могут заинтересовать тех, у кого они есть? — Ты не считаешь это неким проявлением привязанности к тем, кого мы изучаем? — Я не собираюсь оставлять их там навсегда, — Ин Хо усмехнулся на эти слова. — Нет, правда. Не могу сказать, что по вечерам мы собираемся со всеми маньяками и убийцами у меня в голове и устраиваем чаепитие, — хмыкнул Ки Хун. — Мне бы в таком случае никто не доверил бы воспитание детей. — Справедливое замечание, но я не имел в виду, что ты с ними говоришь каждый день. Я просто говорю, что странно, наверное, жить, когда в твоей голове постоянно чужие мысли, — заметил Ин Хо. — К сожалению, даже пройдя кучу курсов по психологии, я так и не могу понять, как работает мозг профайлеров. Это ведь требует огромной силы воли и фантазии, чтобы мозг мог всё это визуализировать. — Ну, не сказать, что фантазия тут нужна, — фыркнул Ки Хун, разглядывая чёрный подсвечник. — Я не представляю преступников с крылышками феи. Просто здесь правило: чем лучше развита эмпатия, тем лучше мы чувствуем. Моя дочь однажды сравнила это с прокачиванием персонажа в игре: где ты качаешь ум или интеллект, а не силу, или магию, а не что-то другое, — Ки Хун плохо знал игры. У него из детства были их попытки умереть где-нибудь в местах, в которые было запрещено ходить. — Интересное описание развитой эмпатии, — хмыкнул Ин Хо. — Что есть, — пожал плечами Ки Хун. — Тебе не нравится? — Ин Хо наконец обратил внимание на то, что его гость так и не съел кусочка. — Нет, просто обычно я не ужинаю, — мужчина пожал плечами, беря в руки вилку так крепко, чтобы господин Хван не заметил, как тряслась бы его рука. — Непривычно есть по вечерам, — постарался он оправдать себя. Ки Хун злился на самого себя, но предчувствие было сильнее. Он просто надеялся, что его не стошнит. Подцепив пасту без кусочков мяса, он отправил ее себе в рот. Всё это время Ин Хо пристально смотрел на него. Обычное ожидание вердикта от трудолюбивого повара или наслаждение хищника? — Вкусно, — через силу улыбнулся Ки Хун, кивая головой. Это правда было вкусно, но в его голове мысли, которые не давали насладиться вкусом полностью. — Благодарю, — Ин Хо с удовольствием отправил в рот целый кусок лёгкого, прожевал его, прикрыв глаза, наслаждаясь вкусом. — Я всегда рад угодить своим гостям, — Ки Хуну хотелось сбежать. Он никогда не думал, что будет ощущать такой страх, такое неприятие за простым ужином, где, на вид, всё просто и обычно. Он ощущал себя на театрализованном представлении, где каждый актёр знал своё место, только Ки Хун — зритель из зала. — Вы…. ты часто зовёшь кого-то к себе домой? — спросил Ки Хун, стараясь игнорировать дрожь в руке. Если его догадки верны, если его шальные мысли не просто так вились в его голове — он ел человека. Ту убитую девушку. Даже если это просто его фантазия, это не мешало ему едва жевать, ощущая приступ тошноты. Хотелось убежать в уборную и вызвать рвоту. И плевать, верны ли его размышления или нет! — Не так часто, как хотелось бы, — лениво ответил Ин Хо, расслабляясь на стуле, но не сводя взгляда с того, как ел Ки Хун. Он получал какое-то скрытое извращённое удовольствие от этого. Он испытывал наслаждение, граничащее с абсолютным восторгом от собственных действий. Мёртвые раньше глаза сияли демоническим блеском. — Когда нахожу подходящее блюдо и у меня есть настроение, чтобы порадовать кого-то. Гости ведь должны чувствовать себя хорошо после ужина, так что мне нужно позаботиться о том, чтобы удовлетворить все гастрономические пристрастия. Некоторые, например, вегетарианцы. — Не любишь, когда гость не может есть мясо, — усмехнулся Ки Хун. Невольно подумал, что стоило бы притвориться, что он тоже не ест мясо. Было бы гораздо спокойнее. — Вы правы, — внезапно согласился Ин Хо, потирая подбородок. Его глаза вновь вспыхнули. — Мясо очень полезно для организма. Человек по своей природе хищник, которому требуется мясо, чтобы функционировать. Глупо отказываться от этого. Природа не глупая, она всё создала и придумала уже давно. Мы хищники, которые должны есть слабых представителей семейства млекопитающих. — Мы – это то, что мы едим? — Ки Хун отпил из стакана, ощущая терпкость граната. — Да, — кивнул Ин Хо, пристально всматриваясь в Ки Хуна. Видимо, он пытался понять, понял ли он его слова или нет. Повисла тишина. Оба ждали следующего шага своего оппонента за столом. Это походило на шахматный раунд, только в этот раз не было часов и очередности шагов. Каждый определял сам. Длительная партия с неизвестными последствиями и наградой для победителя. — Давайте посидим у камина, — предложил Ин Хо, забирая тарелки со стола. Видимо, он решил перенести их поле боя в другие условия. — Я не так часто его зажигаю. Ки Хун молча кивнул, чувствуя себя эмоционально истощённым. Он никогда не ощущал себя настолько опустошённым. Были ли это дело рук Ин Хо, который был эмоциональным вампиром, или же суть была в самом Ки Хуне, который не мог расслабиться. Ведь пусть дом и был пустоват, но в нём не ужасно, не страшно. В гостиной царил полумрак. Часы перевалили за восемь вечера. Ки Хун сел в кресло рядом с дверью, чтобы иметь возможность сбежать. Ин Хо склонился к поленьям внутри очага, в его руках сверкнула зажигалка, и огонь заплясал на конце небольшой бумажки, которая полетела и жадно объяла пламенем сладкое сосновое бревно. Послышался тёплый, горячий треск, и Ин Хо отступил к дивану, присаживаясь на него. Он расстегнул несколько пуговиц на своей рубашке, словно ворот и галстук душили его. Ки Хун наблюдал за его движениями, держа в руках бокал с вином, изредка переводя взгляд на огонь. — Огонь завораживает, — проговорил Ин Хо, всматриваясь в то, как жадно яркие оранжевые и красные всполохи пожирали дерево. — В стихиях природы, в хаосе есть своё очарование, не находишь? В его черных глазах отражался пламень очага. — Люди тоже стихия, — тихо ответил Ки Хун, смотря на камин через тёмно-бордовое вино. Свет очага прожигал в крепком напитке нежно-красноватые оттенки. — Да, — согласился Ин Хо. — Мы столь же опасны и непредсказуемы, как и огонь, вода. Мы также разрушаем себя и окружение, подобно цунами или извержению вулкана. Суть в том, что мы осознаём разрушительность этих процессов. — И кого разрушаешь ты? — спросил Ки Хун, задумчиво посматривая на своего собеседника. Ин Хо задумчиво смотрел в пустоту перед собой. — Увлекательный вопрос, — кивнул Ин Хо. — Правда интересный. Я всегда буду считать, что разрушение — это лишь часть созидания. Новое всегда рождается на останках старого. Без слома не произойдут изменения. — Это революционный путь изменений, — качнул головой господин Сон, смотря в темное окно. — Мы строим что-то на руинах старого, жертвуя огромными ресурсами и жизнями. Но есть ведь эволюционный, когда мы изменяем старое, чтобы дать жизнь чему-то новому. — И как? — усмехнулся Ин Хо. — Многое ли мы успели так изменить? Даже демократиям требовались революции, чтобы восторжествовали права и свободы граждан. Да и то, демократия такая же утопия, как коммунизм. Идеальные примеры демократии на первый взгляд кажутся существующими, однако при детальном рассмотрении мы узнаем, что они построены на деньги тиранов. — Мир не состоит из белого и чёрного, — пояснил Ки Хун. — Это всегда градации серого. У каждого человека есть мрачные мысли, но только воспитание и личностные убеждения решают, исполнит ли их человек или нет. За каждым преступником идёт череда событий, которые подводят его к краю обрыва, у которого нет дна. Иногда психотерапия и грамотная работа специалистов помогают выбраться из этой ямы, но эти случаи так редки, что я бы сказал, что их нет вовсе. Как бы печально это ни звучало. — Значит, ты считаешь, что нет добра или зла? — Добро и зло — вещи простые, утрированные, чтобы их могли понять маленькие дети, когда речь заходит об объяснении морали. Ребёнок не поймёт о социальной природе человека, о жизни в социуме, если мы будем говорить сложным языком. Добро и зло — так проще объяснить ребёнку, по каким законам живёт мир вокруг него, но со временем он узнает больше. — Полагаете, в мире не существует этих понятий? — Что для одного зло, для другого будет добром, — пожал плечами Ки Хун, делая глоток. Вино и впрямь было прекрасным и дурманило голову. Приятная лёгкость и тепло разливались по телу, расслабляя его и притупляя разум. Без постоянного анализа Ки Хун ощущал себя лучше. Словно он действительно был всего лишь с давним другом. Обычный тёплый вечер, если не смотреть на то, что было до этого. — Даже так, — ласково спросил мужчина. — Интересное заключение. Но в некотором роде я понимаю, почему ты думаешь именно так. — Мы не в силах быть богами, имеющими абсолютную истину, — хмыкнул Ки Хун. — Истины вообще не существует. Это лишь отражение наших знаний, — он задумчиво посмотрел на свой бокал. Что-то его сильно развезло, раз он решил философствовать. Ки Хун редко это делал, да и когда было? С появлением детей жизнь перестроилась, и пришлось забыть о дружеских посиделках за бокалом чего-то крепкого. А потом уже как-то и желания не было. — Человек формирует многое, в том числе и те границы, в которых мы определяем истину, — отрешенно ответил собеседник. — Так что у каждого она своя. Для кого-то это кажется странным. — И что для тебя странное? — спросил Ки Хун, прищуриваясь. Он надеялся, что Ин Хо тоже охмелел и его привычная сосредоточенность ослабла, а щиты слегка дрогнули. Ки Хуну требовалось всего одно неверное, но правдивое слово, чтобы изменить всю эту историю, чтобы доказать собственную правоту. — Странная истина? Хм, знаешь, я считаю, что все люди способны на убийство. Да, это звучит странно, но мы же высшая форма жизни на планете. Мы убиваем себе подобных, к примеру, животных. Так что человека от убийства сдерживает лишь факт нашей социальности и нормы морали, придуманные для регулирования общества. Ки Хун потёр глаза, чувствуя, как на него наваливается усталость. Голова стала совсем тяжелой, оставляя всю легкость в теле. — Ты устал? — заботливо спросил Ин Хо, рассматривая бледное лицо напротив. — Можно и так сказать. Кажется, я слишком давно не пил, — усмехнулся Ки Хун, проводя рукой по лицу. — И мне стало слишком тяжело. — О, ничего страшного, — отмахнулся Ин Хо, поднимаясь с места. Ки Хун видел страшное. Он — пьяный в доме человека, которого считает маньяком. Как минимум, подозрительным. Обычно так начинаются те дела, в которых Ки Хун ругает людей за беспечность. Теперь такой он сам. — Давай я отведу тебя в комнату, — предложил Ин Хо, протягивая руку, чтобы помочь встать. Ки Хун замер, рассматривая протянутую ладонь, словно не мог понять, что это. Они ещё не прикасались друг к другу кожа к коже. Ки Хун вообще был жутко придирчив к тем, кто пытался к нему прикоснуться. А здесь…здесь, казалось, что и выбора не было. Он протянул руку, ощущая холод кожи Ин Хо. «— Как у мертвеца», — подумал Ки Хун, поднимаясь с места. Ин Хо на секунду замер, пользуясь замешательством и пьяным состоянием Ки Хуна. Его горячая ладонь обжигала жизнью. Как давно он не чувствовал чьё-то приятное тепло, которое могло успокоить душу. Он осторожно довёл своего нового «друга» до комнаты, чтобы Ки Хун случайно не сломал себе шею на лестнице. Он не должен был умереть так. В этом Ин Хо был уверен точно. Не на столе, не в земле, а где пока должен был быть Ки Хун по его замыслу, он и сам не был в этом уверен. Ки Хун лёг в кровать, не замечая ничего. Его состояние было совсем странное для алкоголя, отчего пытались прибежать мысли о чём-то страшном, но усталость и сонливость были сильнее. Его голова коснулась прохладной стороны подушки, а сверху кто-то накрыл его одеялом. Чудное ощущение, но мужчина знал, что сегодня кошмары его мучить не будут. Глаза быстро закрылись, отпуская своего владельца в сладостные объятия тишины. А Ин Хо расположился в углу, на кресле, принимаясь пристально смотреть за ним. Ему нужно было подумать, решить. И присмотреть за гостем, чтобы его ничего не беспокоило. Так ведь поступает всякий радушный хозяин.

***

У детей Ки Хуна вечер явно был приятнее, чем у отца. Сэ Бёк и Чхоль не находили себе места от предвкушения того, как здорово они проведут время с друзьями: будут есть вкусную и вредную еду, смотреть фильмы до самого утра, пока не останутся самые сильные и выносливые. Главное — они договорились не шутить над первым заснувшим, потому что в последний раз Чон Ю чуть шею себе не сломал, когда они связали ему ноги. Было весело, но травмоопасно. Чхоль побежал первым встречать гостей, когда хлопнула входная дверь. На пороге уже толпились друзья, пытаясь в небольшом пространстве снять верхнюю одежду и обувь. Ближе всех к свободе были Чон Ю и Сок Юн, которые быстрее всех смогли справиться с этой миссией. Чон Ю протянул подруге пакет, обнимая, и взлохматил волосы Чхолю. — Твой отец серьезно позволил нам прийти? — Чон Ю выглядит как фанат суперзвезды, попавший в его дом. — С ума сойти! — это выглядело даже умилительно. Он с восторгом прошёл в зал, боясь случайно чего-нибудь коснуться. Сэ Бёк надеялась, что он ничего не украдёт из дома в качестве трофея. Нет, она доверяла, но всё же стоило предусматривать все варианты развития событий. — Конечно, у нас в доме нет трупов или голов в холодильнике, — усмехнулась Сэ Бёк, наблюдая, как её брат бежит обнять Чи Ён. — Почему ты так странно реагируешь? — она поймала кинутый Сок Юном пакет с вкусностями, относя его в зал. — Мы просто удивлены, что он ушёл к кому-то в гости, — послышался голос Дэ Хо из коридора. — Твой отец не похож на того, кто любит ходить по гостям, — девушка не стала делиться подробностями, считая, что это будет лишним. Чхоль радостно бежит за сестрой, безумно гордый тем, что ему доверили донести пиццу и пустили на такое взрослое мероприятие. Сок Юн поспешил догнать друга, успев вынести ему мозг в такси. — Я же говорю, — шипел Сок Юн, потирая виски, как будто мучался от головной боли. — Я люблю тебя не так, чтобы делать тебе предложение руки и сердца и тащить под алтарь, а чтобы дать нормальный совет. — Чего ты возмущаешься? — тяжело вздохнул Чон Ю, пытаясь отогреться. Он решил ехать сразу в пижаме, чтобы не тащить с собой лишней одежды, и теперь здорово сожалел об этом. Ветер тот ещё, все ноги покрылись мурашками, а лужи слегка испачкали светлые клетчатые штаны. — Действительно! Ты хотел позвать свою девушку на ночевку к подруге, которая её не любит! Что здесь такого! — Сок Юн посматривал в телефон, пока они ехали к дому Сэ Бёк. — Тебе бы стоило обратить внимание, что никто из твоих друзей её не любит. — Джи Ын не такая плохая, как ты думаешь, — Чон Ю сложил руки перед грудью. — Она просто много работает… — Так много, что только на тебя времени нет! — Сок Юн успел подустать от своей роли подружки, пытающейся вразумить своего друга, что бывший – идиот! Джи Ын была неприятной, но почему-то многие считали её очень милой и целеустремленной. Сок Юн никогда бы не позволил себе обзывать девушку просто так: здесь была причина. — Ты не можешь это утверждать, — но Чон Ю сам сомневался в своих словах. Он пытался успокоить самого себя. Чон Ю не был дураком, он прекрасно осознавал, насколько болезненными выглядели их отношения. Что не может в отношениях любить только один, но чувствам нельзя было объяснить. Джи Ын была первой его любовью, которую не так просто исправить или забыть. Чон Ю жил с комплексом, что такой как он просто не может кому-то понравиться. Да, из видимых дефектов был только голос, словно он курил с рождения, а любви хотелось. Принятия, но не как от друзей, а как от пары, с которой можно провести всю жизнь. — Просто реагирую, — пожал плечами Чон Ю, поглядывая на друга. Они ссорились так уже не первый раз, обязательно помирятся потом. — Не каждый день бываю дома у своего начальника. И просто сомневался, что он разрешит тебе нас пустить сюда. — Нет, что ты, он запретил, ведь у нас есть личный подвал с кучей маньяков, — посмеялась Сэ Бёк, потягиваясь в пижаме и принимая объятия от подруги. — Папа выбирает каждый день, кто будет нам отцом номер два. Они решили устроить «пижамную вечеринку», позвав практически всех. Чон Ю даже предложил всем познакомиться с Чжун Хи, у которой как раз был свободный вечер. Друзья были рады принять в свои ряды нового члена, тем более, что в дальнейшем им придётся работать вместе. Лучше быть одной весёлой компанией, тогда и с трупами иметь дело легче. Девушка была приятно удивлена, но согласилась. Сейчас она робко стояла в коридоре, наблюдая за тёплой картиной. — Не стесняйся, — улыбнулся ей Дэ Хо, протягивая руку, чтобы забрать её пальто. — Чжун Хи, да ведь? А меня зовут Дэ Хо, я стажёр отдела насильственных преступлений. — Чжун Хи, — кивнула девушка. — Ой, да. Ты уже знаешь. Можно меня просто так называть. Без фамилий. Мы ведь практически ровесники. — И то верно, ты уже знакома с остальными? — Нет, — потрясла головой Ким. — Я знаю только Чон Ю. Он приезжал с господином Соном, чтобы получить данные про погибших, — они с Дэ Хо поспешили за остальными. Чжун Хи долго думала, как стоит одеться, учитывая достаточно домашнюю обстановку. Решив, что они не достаточно близки, она решила оставить на себе голубой домашний костюм. — Чи Ён, смотри, как я вырос! — размахивал руками Чхоль, который показывал отметки на двери. — Очень, скоро будешь выше Дэ Хо, — Чи Ён в мягкой пижаме с вишнями раскладывала еду по тарелкам и открывала коробки с пиццей. Она собрала волосы в хвостик на голове, прекрасно помня, как тяжело в прошлый раз отмывалось мороженое от волос. На пижамных вечеринках и не такое бывает. Сэ Бёк села на ковёр перед телевизором, позволяя своим друзьям хозяйничать. Только одно правило — не заходить в комнату Ки Хуна. Сэ Бёк уважала личное пространство своего отца и всегда стучалась в дверь, когда он был внутри. — Так, а где трое? — спросил Дэ Хо, усаживаясь рядом с ней. Чжун Хи неловко разместилась рядом. В гостиной было достаточно уютно: Сэ Бёк позаботилась о том, чтобы создать эстетику как из пинтереста. Даже гирлянды повесила с синим светом, чтобы и светло, и не отвлекало от просмотра ужастиков всю ночь. Всё равно Чхоль уснёт ближе к двенадцати ночи, и его ничего уже пугать не будет. Главное — никакого алкоголя. — Чон Ю и Сок Юн пошли на кухню разбирать продукты, а Чхоль пошёл показывать Чи Ён, что он успел нарисовать за вечер. Ты же знаешь, она главная поклонница его таланта. У меня брат художник-авангардист, — хмыкнула Сэ Бёк, отпивая из баночки. — Чжун Хи, как ты? Нормально добралась до нас? — Да всё хорошо, — девушка кивнула, всё ещё стесняясь. — У нас иногда бывают пробки, минусы жизни недалеко от центра, — продолжала Сэ Бёк. — Пожалуй, это единственный минус. Так что сидим до утра. Пока не появится доступный общественный транспорт. Чи Ён появилась в дверном проёме, двигая столик на колёсиках. Чхоль шёл сзади, гордо держа в руках две коробки с пиццей. — Там на кухне эти двое опять выясняют отношения, поэтому я вернулась быстро. У них каждый день какая-то дилемма, — хмыкнула она, пододвигая столик к дивану. Чи Ён пришлось выслушивать от Сок Юна список его опасений из-за слишком самостоятельной работы Чон Ю в его отделе. Она думала, что он просто преувеличивает объём проблем из-за своего страха за психологическое состояние Чон Ю. Мало ли, мальчик увлечётся слишком сильно и сам станет маньяком. Их в юридическом в первую очередь учили, как в процессе расследования не выйти на самого себя. Но когда Сок Юн упомянул это общежитие, девушка решила погуглить, благо было свободное время. Всего на сайтах она нашла от силы пять отзывов, которыми делились те, кто успел пожить в «Эдеме». Отзывы о месте были весьма красноречивые, только вот на следующий день она их уже найти не смогла. Это стало небольшим доказательством того, что паранойя Сок Юна может быть не только его. — Они как женатая пара, — фыркнула Сэ Бёк, забирая пиццу у брата и отправляя его за остальными коробками. — Им стоило бы быть вместе. — Они уже живут вместе. Не будем разрушать их семейную идиллию, — хмыкнула Чи Ён, падая в белой с красными сердечками пижаме на одеяла. Довольно потянулась. Дэ Хо и Чжун Хи взобрались на диван с ногами, чтобы не мешать ей отдыхать. — Ага, а потом они будут ныть, что мы не дали им выбрать с нами фильм, — отмахнулась Сэ Бёк. — Мы их не первый год знаем. — Ой, — Чи Ён махнула рукой, закидывая в рот леденец. — У них нытьё — национальная забава. Что теперь, всю жизнь под них подстраивать? — отмахнулась девушка, укладываясь на подушку и вдыхая приятный запах пиццы с ветчиной. — Да ну, — Сэ Бёк приняла из рук брата остальные коробки и усадила брата между ней и Чи Ён. — Значит, они будут сидеть с краю и быть основными доставщиками вещей по нашей просьбе. Дэ Хо же показывал Чжун Хи что-то в телефоне. Они тихо обсуждали дела, в которых девушка уже успела поработать. Дэ Хо явно был заинтересован в тонкостях работы такого специалиста, чтобы лучше разбираться потом. Пока Чи Ён и Сэ Бёк выбирали фильм ужасов, Чхоль успел своровать половину миски конфет. Все были заняты своими делами, готовясь приятно провести вечер. На кухне же разворачивалась своя драма. Чон Ю и Сок Юн должны были принести стаканы с верхних полок и упаковки с соком, потому что газировки слишком вредны. — Чон, — тихо позвал Сок Юн, смотря на друга. — Слушай, извини, я не должен был всё это говорить. Я не имею права решать за тебя… — Эй, всё в порядке, — Чон Ю хлопнул друга по плечу. — В некотором роде я понимаю, что ты прав. Это всё не может длиться так долго. Нам с ней стоит разобраться в своих отношениях, пока не стало слишком поздно. — Рад, что между нами нет обид, — кивнул парень, хлопая друга по плечу. — Я бы никогда не стал тебя обижать своим недоверием. — Знаю, — кивнул Чон Ю. — Я бы не стал тебя обвинять ни в чём. Просто я и так устаю на работе, а она меня тревожит в последнее время. — Я думал, ты в восторге, — такое признание несколько выбивает Сок Юна из привычного ритма. — Ты ведь этого хотел, разве нет? — Не, я не об этом, понимаешь, — Чон Ю нервно почесал шею. — Я боюсь идти вновь в это общежитие, боюсь возвращаться в «Эдем», а ведь мне нужно это сделать. Провести осмотр комнаты. Я, правда, не понимаю, почему потребовалось столько времени, чтобы получить на это разрешение. Мне казалось, это будет быстрее, — Чон Ю подозревал, что в деле об убийстве того парня было замешано что-то, выходящее за рамки простого маньяка. Что-то, что имело больше власти, чем располагали они. — Ну да, звучит подозрительно, — согласился Сок Юн. — Обычно же в первые дни проводят осмотр, а тут так долго тянут. Слушай, — парень положил руку на плечо друга. — Мне это всё не нравится. Это слишком подозрительно! Максимально, если честно. Я не хочу, чтобы ты был замешан в чём-то, из чего нельзя выбраться. Чон Ю кивнул. — Слушай, давай не будем портить вечер, — сказал парень. — Не хочу сегодня думать о плохом. Обещаю, я буду осторожным, — Сок Юн скептически посмотрел на друга, но спорить не стал. То ли знал, что не поможет, то ли просто решил дать им лёгкий перерыв. Они вернулись в главную комнату, расставляя стаканы на столике. Девушки уже выбрали ужастик, а они решили не спорить. Чон Ю и Сок Юн сели с краю, каждый думающий о своём. Чон Ю сидел, положив голову на колени. На экране телевизора мелькали сцены, как очередная семья заезжает в проклятый дом, потому что ипотека будет посильнее демона в кладовке. Его всегда забавлял такой сюжет, и он пытался сосредоточиться на шутках, но не выходило. Он жил в тревожной мысли, что должен будет вернуться туда, куда возвращаться не хотелось. И для чего? Для улик, которые уже спрятали. Чон Ю был в этом уверен. Он взял в руки стакан, отпивая сок. Не сейчас. Он будет думать об этом не сейчас. Всем нужен отдых.