Инсомния

Я сижу и смотрю на то, как бегут капли крови по моим рукам. Я всегда здесь, как призрак, бороздящий городские улицы. Я измучен голодом и жаждой. Я угождаю свои гостям. Безумен ли я?

Искомое место нашлось быстро. Размытые координаты и полученные наводки привели его на самый край жилого района, заполненного мигрантами и беженцами. Неблагополучное корейское гетто, наполненное страхом, чужими языками и представителями низшего класса, приехавшими сюда за мечтой. Такие часто быстро разочаровывались, приходя к выводу, что мир жесток везде. Для этого не было нужды бежать в другой регион, уповая, что ты войдёшь в ту единицу, которая начнёт жить лучше. Он был ещё одной блуждающей душой на просторах чересчур свободной страны, ищущей свой свет. Они были все мотыльками, но большинство из них погибало ещё при наступлении сумерек. Он сгорел перед рассветом. Неприятно, но он смирился и теперь просто пытался найти выход из лабиринта с тупиками. Дорога до Сеула была долгой, учитывая пересадки и смену автомобиля. Он не знал, что когда-то ему придётся сюда вернуться, пытаясь пересечь границу. Его преследователи даже не думали его искать здесь, решив, что в здравом уме он бы никогда сюда не вернулся. Он думал иначе, решив резко изменить свою стратегию, чтобы запутать ещё больше. Среди толпы всегда легче скрыть лицо. Он взял билеты в Китай, которые так никогда и не будут использованы, зато аэропорт города заполнят люди в чёрных очках, пытающиеся отыскать его среди толпы туристов и работников. Он взглянул на совсем потемневшее небо. Погода радовала, оставив дожди на рабочие дни и подарив несколько дней чистой погоды. Было даже страшно представить, что творилось бы здесь. Небо было столь безоблачным: парню казалось, что он сам летит среди пространства космоса и может коснуться тех звезд, что разлились над ним. Было бы даже романтично, не будь вокруг него мусора и незнакомых языков. Эта часть города была мало освещена, отчего все чаще люди, упавшие на самое дно, совершали преступления и уходили безнаказанными. Вдали от небоскребов и красивых кварталов для туристов росла другая Корея без фильтров. Та, где правила мафия и преступные группировки, наркоторговцы и торговцы людьми; последнее было ближе к границе Китая и Северной Кореи. Да, люди, бегущие сюда незаконно, часто попадали в руки тех, кто превращал их в выгодный товар. Он замер перед темным зданием. То мрачное, мертвое титаном замерло перед ним. Телефон слабо вздрогнул, сообщая, что он на месте. Его путь был закончен. Этот адрес было тяжело найти. Нужный ему человек часто менял адреса и города, прячась более успешно, чем он сам. К счастью, у него остались связи, которые смогли помочь. И они помогли, вспоминая о нем и желая удачи. В этом была заслуга понятия «Справедливости», которое Нам Гю выбрал для себя. Определяя границы морали, определялись и границы человеческого общества. Он пришел сюда к тому, кто не имел лица. К тому, кто никогда не расскажет о себе и умрет, став не больше чем легендой на страницах сайтов. Глупо надеяться, что преступник может оказать помощь по доброте душевной, но Нам Гю не считал хакеров такими вот негодяями. Он не работал с их делами, но многие из таких вот «теневых рыцарей» получали не из-за краж или махинаций. У Нам Гю просто не было иного выбора. Он влез в очень плохое дело. Нам Гю никогда не думал, что его жизнь обернется так: что он будет вынужден скитаться по бесцветным улицам в попытке спасти свою жизнь. Да, жизнь. Речь уже шла не о свободе. Он бы смирился с тюремным сроком и просидел пару лет, упростив себе жизнь, но здесь уже было не заключение. Он знал, что за его вопросы его будут ждать пытки. Не просто пытки, а настоящие извращения, покрытые вуалью власти правительственной верхушки. Он никогда не собирался быть героем, не собирался бросать вызов или лезть туда, куда не следовало. Герои долго не живут и должны защищать всех, а он делал это за деньги. Он не думал, что поиски обычного человека приведут его к ужасным последствиям. Но самое страшное: он сомневался, что смог бы отказать, получить у него вернуть время вспять. Он помнил тот день, когда в его агентство пришла заплаканная женщина. Он работал адвокатом, не собирался никогда корчить из себя великого детектива. Его задача — найти доказательства невиновности, и он находил. Не в тот раз. Точнее, не так, как планировал он. Женщина плакала и умоляла его помочь. Темноволосая, с черными кругами под глазами. На вид – самая обычная, которых в городах сотни и тысячи. Она выплакала всё, всю свою душу. Ее старшего сына обвиняли в пропаже младшего. Привычная ситуация, ведь в случае пропажи или гибели сначала проверяли близкое окружение, которое могло сфальсифицировать улики и показания, попытавшись спасти кого-то другого. Мальчик десяти лет просто ушел в выходной гулять с друзьями и не вернулся. Пропал среди заброшенных зданий и природного парка. Не лучшее место для прогулок. Глупо отпускать детей, но разве можно что-то запретить? Они не любят слушать наставления, считая, что родители просто хотят испортить всё веселье. Детство дарит ощущение бессмертия, что всё плохое может случиться с другими, со взрослыми, но не с ними. Дети уверены, что что-то плохое случается со всеми, но только не с ними. Это не глупость, не беспечность: просто они так видят и чувствуют мир, в котором они главные герои с возможностью «перезагрузки». Она просила найти доказательства. Конечно, мать не верила, что ее старший сын повинен в смерти младшего. Родители до последнего будут такое оправдывать и закрывать глаза, даже если улики будут перед их ними. Нет ничего удивительного, что они пытаются спасти последнего ребенка. Потеря двух сыновей — то, с чем она не могла смириться. Нам Гю взял это дело. Он помнил бледное лицо парня, сидящего в наручниках в холодной комнате допросов, где в узкие решетчатые окна проникал рассеянный голубоватый свет. Он казался потерянным, напуганным. Эти черные глаза, полные ужаса и понимания своей судьбы, ещё долго будут всплывать в его голове. — Я ничего не делал, — бормотал он, цепляясь бледными пальцами за край стола, словно боялся упасть, потерять равновесие. — Я ничего не делал. Мы просто захотели посмотреть то здание, всё. — Сам ещё мальчишка. Между детьми была разница в пять лет. Они оба были наивными дураками. — Я тебе верю, — голос Нам Гю звучал противоестественно громко, раздирая напряженный воздух. Он сидел, откинувшись на спинку стула, недовольно морщась от волн холода. Верил он действительно? Нам Гю пока не знал, нужно было составить картину, ознакомиться с делом и показаниями, но пока он успокаивал его стандартной фразой: «Я тебе верю». Даже если за верой ничего не было. — И я здесь, чтобы помочь тебе. Но для этого тебе нужно рассказать мне, что случилось. Всю правду, — Нам Гю нервно потер запястье. Отказ от сигарет сказывался плохо. Он перешёл на них после того, как очередная доза чуть не загнала его в могилу. Он не был свят, он был близок к тем тёмным тварям, что ползали по улицам в ночи. Он тоже был таким. Он близок к ним, поэтому и мог помочь им. Не сбежать от ответственности, нет, лишь получить справедливость для себя. Нам Гю уяснил, что монстры рождаются раз в десятилетие: остальное лишь последствия того, как умело общество ломает тех, кто не подходит к нему. — Я… мы просто решили сходить в ту больницу. Тэ так любил истории о призраках, что хотел их найти, — мысленно Нам Гю отметил, что парень уже говорил о брате в прошедшем времени. Незаметная деталь, которая ничего прямо не подтверждает, но косвенно призывает присмотреться. Нам Гю подумал, что стоит посоветовать избавиться от этого, чтобы отмести пристальные взгляды. Они сейчас будут ни к месту. — Какая больница? — Нам Гю не помнил, чтобы в том месте, куда указывали все изначально, не было никакой больницы. Просто полуразрушенный дом, где даже упасть тебе не на что: крыша обвалилась уже десять лет. Конечно, не безопасная детская площадка, но возможность летальных исходов сведена к минимуму. О больнице никто не говорил, а он слушал внимательно. — Закрытая психиатрическая больница Конджиам. Она стоит недалеко от нашего дома, — прошептал парень, боязливо смотря на дверь, за которой стояли полицейские. — Она там стоит, сколько я себя помню. Только тропы к ней заросли, а на участке с дорогой для автомобилей и вовсе проехать нельзя. Ее охраняет полиция. Нам Гю нахмурился. Ему никто не сообщал о таком. Даже в документах это не было записано. Перед консультацией он всегда проверял все данные, чтобы быть готовым к беседе с клиентом. Неужели полицейские не записали такую важную деталь, указав другое место пропажи? Или мальчишка только сейчас придумал новую теорию того, что произошло в тот день? Тогда очень плохо, ведь придется искать адекватную причину изменения показаний. Такое всегда вызывает вопросы. — Почему ты не говорил об этом на первых допросах? — это могла быть важная информация. То место полно слухов и пропавших людей. Никто бы не удивился, стань ребенок очередным призраком этого места. — Я говорил, но они никогда не спрашивают, — прошептал парень, наклоняясь над холодным столом. — Они не слушают меня. Они знают, что там! — И что там? — Нам Гю откинул крышку пачки сигарет, грустно смотря на белые тельца. Жажда зудила под кожей. Голова совсем не хотела думать, но он не мог игнорировать свои обязанности. — Ад, — ответил парень. Нам Гю хмыкнул на такое заявление. "Ад". Неужели кто-то думал, что такое объяснение может сделать ситуацию понятнее? — Господин Мин, я не могу вам помочь, если вы будете говорить загадками, — спокойно ответил Нам Гю, поправляя очки на носу. Крышка сигаретной пачки захлопнулась, а сама пачка отправилась в карман большого пиджака. — Мне нужно, чтобы вы были предельно честны со мной. Я на вашей стороне. Я заинтересован в том, чтобы либо освободить вас, если вы невиновны, или взять для вас самый меньший срок. — Я не знаю, как это сказать, — вздохнул парень. — Я не знаю, что я должен говорить. Я просто… У меня никогда не было проблем с законом! — Начни сначала, — предложил Нам Гю. С детьми и подростками всегда было тяжело общаться, особенно по таким важным вопросам. — Так будет нам двоим проще. Ты упустишь меньше всего деталей. Если тебе что-то нужно: вода или что-то другое, то скажи в любой момент. Я могу попросить, чтобы тебе принесли. — Нет, я… я действительно виню себя за то, что согласился пойти с ним туда. Знаете, это место числится как частная собственность, — Нам Гю отрицательно покачал головой. Таких подробностей об этой больнице он не знал. Его и не интересовало. Он старался не забивать свою голову ненужной информацией, в которой можно было потеряться. — А, ну, тогда знаете, — парень потер красные следы на руке от наручников. — Мы решили сходить днем. Ночью бы я сам не согласился: велик риск потерять друг друга. Забор — это первое препятствие. А вот лес за ним — совсем другое. Он живой. — Живой? — Там что-то есть! Они не верят, но они там не были! Они даже не захотели проверить, что там происходит! — парень явно начинал злиться. — Там что-то есть. Я говорю не о призраках или духах, я не сумасшедший! — Тогда о чем? — Нам Гю сжал пальцы, стараясь сдерживать порывы расчесать себе руку. — Что там есть? — Я думаю, там живут какие-то маньяки или психопаты, но их скрывают по какой-то причине, — Нам Гю сдержался, чтобы не закатить глаза. Очень легко искать оправдания в теориях заговора и чужих деяниях. Когда от тебя ничего не зависит, мир вдруг кажется таким простым и ясным, а сам человек — святым. Нам Гю повидал уже многое, чтобы знать: святых не бывает. Да, иногда самые добрые, милые, заботливые мальчики могут оказываться извращёнными психопатами с отклонениями. Внешность обманчива, а человек — поразительно адаптивное существо, способное принимать любые формы и менять маски. Никогда не стоит думать, что ты можешь быть в безопасности, ведь опасность есть всегда. — У тебя есть какие-то доказательства или только слухи? — Не слухи, я видел их, правда. Там были люди. Неужели вы думаете, что я, навредив брату, прятался бы ещё три дня! Я еле выбрался из того места. Они закрыли меня там! — Вы говорили об этом полиции? — Нам Гю нахмурился. Конечно, преступники всегда старались перекинуть вину на кого-то другого. Некоторые даже придумывали их, детально описывая, как несуществующие люди вредили другим. Почему-то лжецы считали, что чем больше деталей они сообщат, тем убедительнее будет ложь. Нам Гю считал, что он многое успел познать, что отличает ложь от правды, и почему-то сейчас всё больше казалось, что парнишка не придумывал. Но как поверить в такое? В заброшенной психбольнице есть некая группа людей, которая непонятно что делает? Больница хоть и отдалённая, но из-за частых несчастных случаев она всегда под наблюдением. Нам Гю постучал пальцами по подлокотникам стула. Или это были не несчастные случаи? У Нам Гю был доступ к базам, он не работал полицейским, чтобы знать всё, но вопросов вокруг этого здания стало больше. — И что же они делали? Как они выглядели? Вы можете их описать? — Нам Гю решил выслушать версию полностью. Что ж, если парнишка и врёт, то они смогут придумать неплохую историю, проверить которую будет сложно. Адвокаты действительно должны следить за справедливостью в отношении своего подзащитного, но никто не отменял ложь. Главная задача — уменьшить срок, сделать так, чтобы уважали его права, даже если он последняя мразь. — Я не помню точно. Мы начали подходить к руинам, когда я заметил какое-то движение. Мой брат бежал впереди, он хотел быстрее меня оказаться на втором этаже, — голос парня дрожал. — Знаете, там по документам был этаж экстенсивной терапии. — Почему вы захотели пойти туда? Разве обычно страшные истории придумывают не про морги или подвалы? Не отрицаю, что я мог сильно постареть и отстать от современных тенденций по страшилкам. Почему второй этаж? — Там содержали буйных пациентов, — Нам Гю пододвинул парню бутылочку воды, и тот с благодарностью кивнул, забирая её. — Ну, знаете, там ведь даже был специальный отдел для пациентов, которые совершали преступления. Маньяки, каннибалы, педофилы — эта больница была многопрофильной, но никто об этом не говорил прямо. — А ты откуда знаешь? — Такая поразительная уверенность невольно наталкивала на неприятные мысли. Нам Гю почему-то чувствовал, что его втягивают в очень плохую историю, из которой будет тяжело выйти. Какие маньяки в обычной лечебнице, где было детское отделение? Куда только не уходят фантазии людей, которым поразительно мало ужасов в реальной жизни. — Это многие знают. — Ладно, давай дальше, — на такие знания Нам Гю просто решил закрыть глаза. — Когда я… я потерял его из виду, я, естественно, пошёл в здание. То есть, — парень задрожал. — То есть вы бы не… вы бы не стали думать, что ребёнок убежит в лес, когда он хочет найти призраков. Это был логичный выход. Я зашёл в больницу через выбитое окно. Оно… они там, в вестибюле были панорамными, — он провёл рукой, словно пытаясь показать ему окно во всю стену. — Дверь-то была закрыта. Там висел замок. — Угу, — кивнул Нам Гю, стараясь не сбивать парня со своего рассказа. Но голова его была забита другим: что нужно было оплатить счета, что нужно было зайти в магазин, когда он поедет домой. Что давно никуда не выбирался и что жизнь стала поразительно однообразной. Наверное, это проблемы с головой, и ему стоило сходить к психотерапевту. Так ведь исправляют жизнь те, у кого произошёл сбой. Системы же выправляют, почему он должен жить сломанным? — Там всё как в обычной заброшке, но мне… мне показалось странным, что никто не оставил там своих следов. Ну, знаете, обычно всякие надписи, рисунки, а здесь было пусто. Я слышал какие-то посторонние звуки, когда искал брата, но мне казалось это нормальным. Это же старое здание, мало ли что здесь может трещать или стучать. Но почему-то я сам интуитивно не хотел шуметь. Я должен был кричать, звать брата, но у меня рот не открывался. Знаете, это чувство, когда ты чётко понимаешь, что нет, так нельзя, — он шмыгнул носом. — Я поднялся на второй этаж. Лестница ещё не обрушилась, но там были места, где можно упасть. Я беспокоился, что брат может тоже упасть куда-нибудь и сломать руку или ногу. Такое ведь бывает. Бывает. Мысленно согласился с ним Нам Гю. Он сам помнил, как однажды с парочкой не слишком мудрых друзей отправился в недострой, чтобы попробовать новый вид того, чего не должен был никогда пробовать. Под таблетками бродить по разрушенным этажам гораздо опаснее. Они должны были это понимать, но какие мозги у четырнадцатилетних детдомовцев? Никаких. Если миру на тебя плевать, то рано или поздно тебе тоже станет плевать. Он помнил, как один из его «друзей» пошёл в другую комнату, чтобы отлить. Помнил, как услышал треск и, едва осознавая себя, поднялся с места и пошёл на источник звука. Его «друг» провалился вместе с полом, насадившись на арматуру. Измененное сознание оставило смутные воспоминания. Наверное, это должно было травмировать его, но Нам Гю воспринял это как кадр в телешоу. Просто умер очередной персонаж. Он не помнил, был ли он ещё жив. Хрипел ли, ощущая холодный металл в своем животе. Ничего не помнил. Просто первая вспыхнувшая мысль: «Я тоже могу умереть». Первый раз, когда факт неуязвимости был разрушен суровой реальностью. Нет, он тоже смертен. — Они забрали его, — выдохнул парень. — Я услышал только вскрик и черные фигуры. Точнее, одну фигуру. Плотную, но глаза её были безумными. Я побежал за ней, но споткнулся. Нога попала в дырку в полу, и я просто упал на пыльный пол. — Ты раньше говорил о нескольких, разве нет? — Я видел несколько силуэтов, но тогда моего брата утаскивал он один, — парень потёр лоб. Нам Гю невольно пригляделся к нему. Выглядел он… скверно. Даже для того, кого, возможно, лживо обвиняли в пропаже собственного брата. Даже если он в тот день был под воздействием веществ, они уже должны были покинуть его организм. Может, отправить его на обследование? Но если это полицейские накачивали его, то анализ ничего не покажет. А главное – зачем? Корейская полиция редко прибегала к махинациям, если только это не очень громкое дело. Пропажа мальчика – печальное событие, но не настолько, чтобы навязывать кому-то вину. Нам Гю ещё не знал, до чего его приведут эти вопросы. — Они забрали его. Я не понимаю, зачем! — у парня началась истерика. — Он был ребенком! Мне никто не верит! Ему бы никто не поверил! Зачем они его забрали?! Они не называли имён! Я не видел их лиц, вы понимаете?! — он с мольбой посмотрел на Нам Гю. Глаза не врали: парень был в ужасе. — Понимаю, — кивнул Нам Гю. Сектанты? Возможно. Хотя они редко обращались к краже людей, это очень заметно. — Я посмотрю, что смогу сделать, чтобы доказать ваши слова. Нам Гю тряхнул головой. Не время сейчас задавать вопросы и вспоминать о том, что было. Этим он точно себе не поможет, а только расковыряет старую рану, трогать которую не хотелось. Он не вспоминать сюда пришёл, а разобраться с настоящим и сделать своё будущее яснее. Нужно будет в здравом уме. Парень подошёл к двери и дёрнул за ручку. Дверь не открылась, но рядом не было домофонов или других аппаратов для доступа в дом. Обычно их запирали на ключ, если вообще запирали. Чёрт, дальнейших инструкций он не получил. Он осмотрел дверь в здание на наличие каких-либо датчиков. Замков в двери не наблюдалось, так что Нам Гю сделал вывод, что держался он на электрике. Пальцы скользили по железу, повреждённому коррозией. Не так уж удивительно в заброшенном здании с заколоченными окнами. Он нашёл нужную кнопку и нажал на неё. Ожидал звонок, как в домофоне, но вместо этого послышался какой-то шум. Сначала Нам Гю показался звук, будто кто-то шуршал пакетом из-под чипсов или других снеков. Странный, неприятный для ушей звук. Нам Гю подошёл чуть ближе, правда, не знал, куда именно нужно говорить. — Меня слышно? — спросил он в тишине улицы. Появилась тишина, звук прекратился. Нам Гю нахмурился, пытаясь вспомнить, говорили ли ему инструкции или какое-то кодовое слово, чтобы ему открыли дверь. — Вы меня слышите? — спросил Нам Гю, делая два-три удара, чтобы хоть как-то обозначить своё присутствие. — Кто ты? — спросил механический голос около двери, как только гость ударил несколько раз кулаком в дверь. — Тот, кто нашёл тебя, — Нам Гю и сам не знает, отчего пришёл сюда, не подумав о своей безопасности. — Точнее, мне нужна твоя помощь. Преступные мастера компьютерных паутин редко позволяли подобраться к ним близко. У них был свой кодекс, свои правила, свои инструкции безопасности, но даже смерть для Нам Гю была желательнее, чем поимка и последующие действия. Он не строил иллюзий, что будет с ним. Он не получит справедливого суда. Не получит прощения. Ад ждёт его по ту сторону его дороги. И он видел его. — Как самоуверенно, — голос явно позабавили его слова, а значит, был призрачный шанс уйти отсюда живым. Послышался странный шум, словно кто-то шуршал или печатал, но звук был сильно искаженным. — Хорошо, ты можешь пройти. Мне даже интересно, что такой человек ищет здесь. Комната, куда его пропустили, находилась у самой вершины заброшенной башни. В этом районе было много заброшенных зданий. Когда-то здесь располагалась церковь, и в то время этот район ещё можно было назвать пригодным для жизни. Здесь ещё остался запах благовоний, пропитавший стены. Часть каменного пола уже потрескалась, кое-где пробивались ростки цветов и травы. Алтарь был пуст и разбит, а лавки валялись в другом конце комнаты, сваленные в кучу. На серых, с пятнами влаги, стенах красовались граффити и надписи. Валялись пустые бутылки и пачки из-под чипсов. Это место явно было популярно среди подростков, которые искали для себя тихий уголок. Во всяком случае, так было раньше. Новый обитатель места поставил твердую железную дверь, которая вела к башне. Вторая часть защиты. Но в этот раз она открылась без проблем, лишь издав тихий писк. Нам Гю вздрогнул от звука и печально посмотрел на круглую лестницу. Да, он не должен был ожидать какой-то лифт в подобном месте, но дорога и так отняла у него много сил. Нам Гю сейчас хотелось упасть на кровать и проспать пару дней точно. Он вышел в огромную комнату, разделенную на несколько отсеков ширмами. Ничего в отдельных отсеках нельзя было рассмотреть. Темнота царила в большинстве углов помещения, но центральная стена сияла всеми цветами радуги, освещая толстые змеиные провода, разбегающиеся по стенам и полу. Парень в чёрной толстовке и маске сидел на стуле, явно прожившим не один год, и внимательно смотрел на него. Глаз было не видно, но Нам Гю чувствовал это. Одна из рук хакера была спрятана в кармане его толстовки, и Нам Гю не сомневался, что там припрятано оружие для непрошенных гостей. — Вы — Танос? — тихо уточнил он, хотя нужды в этом не было. Он просто нуждался в том, чтобы уточнить, чтобы поставить окончательную точку в своих поисках. Наверное, глупый вопрос, учитывая, что он пришел сюда. — Верно. Или ты ожидал, что нас здесь несколько? — хмыкнул голос под маской. — Ты либо очень глупый, либо очень смелый. Но я привык к обоим видам одновременно, просто интересно, какой ты больше. — Я человек без выхода. Пятый дал мне ваши контакты, — Нам Гю остро чувствовал запах крепкого кофе и чего-то острого. Быть может, его неожиданный союзник любил кофе с перцем? — Мне нужна помощь. Я бы не пришел к вам просто так. — Пятый? — недовольство проскользнуло в голосе. — Вечно он со своим альтруизмом. Я удивлен, что он до сих пор жив, но да ладно. Раз он решил, что ты надежный человек, то кто я такой, чтобы оспорить его решение. Но в одном ты точно прав: просто так ко мне никто не приходит. Я последний судья на этом непростом пути. Правда, пока держусь без юридического образования. Но ладно, я всегда открыт для интересных предложений. — Значит, ты мне поможешь? — чуть медленно спросил Нам Гю. — Сначала скажи, с чем, и тогда я подумаю, — хмыкнул хакер, потягиваясь на стуле. — Пятый дал тебе шанс попросить моей помощи. Конечно, будь ты чуть более образован в наших делах, ты бы связался со мной сам. — Каждый хорош в своём, — хмыкнул Нам Гю, беря стул и ставя его напротив человека, мнившего себя богом. Да и мог ли Танос мыслить себя кем-то ещё? Люди его размаха никогда не мыслят просто, в человеческих границах. — Предполагаю, что у тебя серьезные проблемы, раз ты пришел ко мне. Я тоже не слишком популярен, — Танос наклонил голову, подпирая её рукой, готовый слушать. — Ну, для законных дел. — Не сомневаюсь. — Нам Гю с тоской посмотрел на комнату. Было бы невежливо, если бы он закурил, но легкие драло сильно. Он бросил свои попытки вести здоровый образ жизни: когда твоя жизнь в секунде от своего конца, начинаешь по-другому воспринимать мир. Нам Гю здраво рассудил, что сигареты не успеют свести его в могилу быстрее, чем это сделают люди, которые за ним охотятся. — Так что же ты успел натворить? Торговля людьми? Оружие? Сбыт наркотиков? — И часто к тебе приходят с таким? — поинтересовался Нам Гю, пытаясь подменить какие-то детали в комнате, но Танос умел создать такой хаос из деталей, что разбегались глаза и невозможно было зацепиться за что-то одно. Где-то фоном приятно звучало "Around my heart" Sandra. Интересный выбор, но чем-то ностальгичный. — Нет, я не беру рабство. Оружие и наркотики — другое: у тебя всегда есть выбор сказать «нет». Никто не заставляет этих идиотов бежать за белым порошком, — отмахнулся Танос. — Я всегда за выбор. Увы, в рабстве такого выбора нет. Не встречал вежливых работорговцев, которые бы сначала спросили тебя, хочешь ли ты этого. — Ничего из того, что ты перечислил. Во всяком случае, не в прямой версии. — О, — протянул Танос. — Интригуешь. Только вот вопрос: действительно ли что-то интересное или пытаешься набить себе цену. — Позволишь? — Нам Гю помахал упаковкой сигарет. — Не корчи из себя вежливого. Кури. Я больше предпочитаю, — он достал из кармана чёрную электронную сигарету, сделал оборот на стуле и повернулся к Нам Гю спиной. Сделал глубокий вдох и выдох. Воздух заполнил холодный мятный дым. — По мне так более приятный запах, хотя про вредность тебе не отвечу. — В моем случае я предпочту умереть от рака легких, чем от пыток, — хмуро ответил Нам Гю, зажигая фитиль сигареты. — Я детектив. Детектив с адвокатской практикой. Обычные дела: неверные мужья, дети, попавшие в плохие ситуации. — И что? В этот раз муж изменил не жене, а государству? — хмыкнул Танос. — Пока что звучит максимально безопасно для твоей задницы. — Я умею находить проблемы, — кривясь, признался Нам Гю. — Не скажу, что я горжусь этой способностью. Но какие есть. Это было обычное задание: пропал паренёк. Но я, идиот, решил, что мне больше всех нужно. У меня были все намеки на то, что стоило вернуть деньги и сбежать из того района куда подальше, объяснив это любым удобным предлогом. — Но ты не сбежал, — сделал вывод Танос. — Не сбежал, — печально согласился Нам Гю, выдыхая густой серый дым. — Я нашёл то, чего не хотел бы найти. Я не герой, чтобы воевать против системы и тайных правительств. Этим пусть занимаются те, кому жизнь надоела. С таким же успехом они могут бегать за ветром и предъявлять ему за превышение скорости. Убери одно тайное правительство — появится другое. Это процесс, который мы не в силах остановить. — Ты ведь сюда пришёл не философствовать о вечной системе рабства и о том, как ужасен капитализм, да, разрушительница оков? — Извини, забыл, каково это — говорить с живым человеком, — Нам Гю достал сигарету. — Знаешь заброшку Конджиам? — Конджиам? — Танос посмотрел на потолок, словно там был какой-то ответ. — Дай подумать… Вроде бы слышал что-то. Она закрылась десяток лет назад. Какую-то плесень вредную нашли. Не интересовался, честно. Куча организаций закрывается каждый год, а у меня не только Корея. Не храню всё в памяти. — Отчасти верно. Они объяснили закрытие больницы проблемами с чёрной плесенью — штука ещё та: больше шансов от неё загнуться, чем от методов лечения там. Но есть интересная штука, — Нам Гю слегка наклонился, словно хотел быть ближе к собеседнику. — Информации о том, куда перевели пациентов, нет. Я думал, что смогу изначально найти в архиве, ведь в чём проблема официально сообщить, куда передадут пациентов? О закрытии больницы писало много газет, но ни одна, ни одна не сообщила судьбу пациентов и персонала. Тогда я решил поднять старые архивы. У меня была парочка проверенных людей, которые могли мне помочь и не показаться подозрительными. Они тоже не смогли найти. Записи обрываются на дне закрытия. — Хм, — Танос сел ровнее, словно эта тема смогла наконец его заинтересовать. — С одной стороны, мало кого интересует судьба бедных больных психов, чтобы писать про то, куда их свалят доживать последние дни. А с другой, обычно они должны это говорить. Или нет? Я хрен знает, никогда не участвовал в написании статей. Я обычно читаю. — Если бы этой информации не было бы просто в статьях, я бы не обратил внимание. Но все же в официальных документах тоже информации не было. Больница по документам числится в частной собственности, вот только такого человека нет. Точнее, она мертва. — Ну, мало ли. Люди часто умирают, — пожал плечами Танос. — Частная собственность у покойника — не такая уж удивительная вещь. — Это жена нынешнего главы управления полиции здесь, в Сеуле. Хван Мин Чжон, мертвая супруга Хван Ин Хо, — Нам Гю сам не ожидал, что выйдет на что-то подобное. Он ничего раньше не слышал об этом человеке – Хван Ин Хо. Он был значимым человеком, но никогда не был замешан в странных делах. — Интересный подарок. — Я прошу у тебя помощи в расследовании того, что происходит в той больнице, и что за дела окружают Хван Ин Хо. Я не привык к теориям заговоров, но если бы всё было невинно, меня бы не стали преследовать так, как делают это сейчас. — Считаешь, что начал рыть что-то интересное? — задумчиво проговорил Танос, дергая ногой, словно в такт мелодии. — Ладно, я возьмусь тебе помогать, — парень щёлкнул пальцами. — И знаешь, тебе ужасно повезло, что эта тема меня заинтересовала. Копать под власть имущих – моё профессиональное направление, а полицейские, особенно во главе системы, всегда сладкий подарочек. — И что это значит для меня? — Нам Гю долго думал, что именно он может попросить у такого человека, в чьих руках была огромная власть и возможности. Да, не та власть, которая растёт в понимании обычных людей, но эта власть не имеет границ и сокрыта намного лучше. Он мог попросить укрытие и был уверен, что ему бы дали всё: новый паспорт, новую личность, новую жизнь, в которой бы его не ждали гонения и опасность быть убитым. Он бы мог уехать куда угодно: Япония, США, Европа. Нам Гю знал английский, пусть и не в идеале. Он бы смог начать заново, он не так много терял. Но почему-то, сидя на вокзале с остывающей чашкой кофе в своих руках, он представлял себя напуганным и убегающим, и ему стало вдруг отвратительно от самого себя. Захотелось помыть разум с мылом или отбеливателем, чтобы больше не думать так, не вспоминать. Да, так было жить проще, но разве это была бы жизнь? Нам Гю не стал бы влезать в это изначально, будь у него второй шанс, но он всегда доводил свои дела до конца. — Для тебя? О, я не возьму с тебя денег. Ты дал мне интересную наводку, а я просто заплачу тебе за неё информацией, а не деньгами. — Вы покупаете наводки? — нахмурился Нам Гю. — Я представлял вашу работу несколько иначе, признаюсь. — Да ну, — фыркнул Танос. — И как ты представлял? Знаешь, современная культура создала очень специфичный образ хакера: либо толстые задроты, либо горячие рыцари, которые обязательно выступают против всего плохого. На самом деле мы нигде. Мы такие же люди, как и вы, просто обладающие интересными особенностями. Не подумай, что во мне играют альтруистические порывы спасти весь мир от зла. Просто я могу её продать и очень выгодно, если она будет интересна другим. — Мне всё равно, зачем тебе эта информация. Меня интересует моя безопасность и дело, которое я взял, — перебил Нам Гю. — Я хочу получить справедливость для себя и для тех, кого они решили так обмануть. Я тоже не святой, но и не мразь последняя, чтобы закрывать глаза на подобное. Прошел бы я мимо, узнав об этом? Да. Потому что ни один адекватный человек не побежит в пасть льва. Только безумец будет рисковать собственной жизнью в попытках доказать, что он лучше всех и способен победить систему. Я не дурак. — Я не говорил, что ты дурак, — Танос подвигал мышкой, чтобы экраны не погасли. Он не стал как-то скрывать свои коды или программы, прекрасно понимая, что для Нам Гю это просто наборы символов и слов, смысл которых он не в силах понять. — Я просто говорю, что эта штука мне интересна. У меня нет проблем с деньгами, чтобы позволять себе такие дела. Считай, что просто тебе повезло. Попал на акцию. Нет, если ты, конечно, хочешь заплатить полную стоимость, я не стану тебя отговаривать. Деньги никогда не будут лишними. Просто, не в твоей ситуации отказываться от бесплатных услуг. Сомневаюсь, что у тебя будет возможность где-то подработать, особенно в твоей профессии. Будет странно. — Я не отказываюсь, — хмыкнул Нам Гю. Танос был прав: он жил на средства, которые успел скопить, и скопил он прилично. Тревожность впервые сыграла ему на руку, заставив сделать хороший запас на чёрный день. Его услуги стоили много и при этом, в отличие от Таноса, бесплатно он практически никогда не работал. Он не для того учился и терпел лишения, чтобы заниматься благотворительностью. Разве ему кто-то помог просто так, когда жизнь была на дне? Нет, все просили и просили, а ему нечего было дать. Это закалило в нём стойкую убеждённость, что бесплатно получить ничего нельзя. Всё имеет свою цену, даже если её нельзя измерить в валютном эквиваленте. — Будешь давать свой номер для связи? Не то, чтобы я не мог выяснить его через свои архивы, но при общении с клиентами предпочитаю более прозрачные методы, — хакер достал свой телефон, модель которого была закрыта монолитным чехлом. Даже не было вырезов для камер. — Вот, — Нам Гю положил на столик рядом с собой, где валялись пустые банки энергетиков, небольшой белый блокнотный лист. — Здесь все данные для связи со мной. Можешь использовать любой способ, который тебе понравится. Но звонки лучше на самый крайний случай, ведь телефон у меня на беззвучном режиме. — Понимаю, — кивнул Танос. — У меня самого такая штука. Предпочитаю писать, так что не бросай в чёрный список неизвестные контакты. Нам Гю молча кивнул. Теперь можно было уходить. Пока им не нужно было о чём-то говорить. Нужно было ждать, пока Танос проверит всё то, что он сказал, и они решат, что будут делать дальше. Им обоим нужно было время, чтобы привыкнуть к работе друг с другом. Нам Гю казалось, что он вечно плыл в чёрном дыме без возможности выбраться. Как только начинало казаться, что выход здесь, близко, снова падал и летел в бездну. Он пару раз срывался, впадал в более серьёзную зависимость, но находил в себе силы подняться и побороть её вновь. Это сложно, ужасно, противно от жалости к самому себе, но он находил как-то силы. Стоя под фонарным светом, он закуривал горькую сигарету, чувствуя запах помойки рядом и мокрой земли после дождя. Он напомнил себе побитого котёнка, которого бросили на улице, когда он перестал быть нужен. Нам Гю так бросили с самого первого дня жизни. Отвратительная судьба и её ирония. Он думал, что выбрался из нищеты и презрения, а теперь его жизнь катилась обратно в те трущобы, из которых он когда-то выбрался. Он пытался, старался исправить. Оправдывал учёбы и работу на изнеможение. Когда ты приходишь в двенадцать ночи и без сил падаешь на кровать в дешёвой квартире, которую снимал на последние деньги, чтобы затем при первом звонке будильника вновь подняться и пойти на пары, надеясь, что успеешь позавтракать и выпить кофе, чтобы просто продержаться ещё день. Он оправдывал и верил, что это имеет смысл. Что дальше будет легче, у него получится. У него получилось, правда. Он сумел найти хорошую работу, взять квартиру в неплохом районе с большими окнами. Он думал, что вот она: награда за всё то, что ему пришлось пройти. Но награда оказалась недолгой. Теперь? Теперь он курит в мокрых нищих районах, договорившись с хакером на помощь там, где никто, кроме него, помочь не мог. Нам Гю бросил сигарету в лужу, где около заполненной мусорки лежало ещё несколько докуренных сигарет, и посмотрел на тяжёлое чёрное небо. Что ж, он уже сделал это однажды. Сейчас нужно было повторить успех снова, только ставки слегка подросли. Такое казино он ненавидел, но оно выбирало без права отказаться. Ставка в жизнь звучала слишком романтично, но было реалистично сейчас. Он сможет ещё раз. А если нет? Что он теряет?

***

Чон Ю и Дэ Хо стояли перед мрачным лицом «Эдема». Дэ Хо просто был ещё сонным, ведь пришлось вставать намного раньше, чтобы успеть провести осмотр места, составить отчет и подготовить его для последующей передачи господину Ки Хуну, если тот вообще захочет его смотреть. Выделенный криминалист терпеливо курил и ждал, пока стажёры наберутся смелости. Он был самым терпеливым и спокойным из их небольшой команды криминалистов, которые обычно могли оторвать голову, если следователь сделает один неверный шаг или просто неосторожно посмотрит на улику. Господин Ли был более демократичным и понимал, что стажёров лучше не отправлять в одиночку, но спорить с Ки Хуном — это то ещё испытание для собственных нервов. Первый осмотр — самый важный в жизни. Как первый труп: это не забудется никогда. Господин Ли за свою работу столько этого повидал, что уже мог написать огромное количество книг и пойти преподавать в университет: нервов бы было меньше. — Ну, ты прав, место то ещё, — выдавил из себя Дэ Хо, осматривая пустую улицу. По утрам уже было сумеречно, так что пасмурная погода лишь ухудшала и без того мрачный вид этого здания. — Как здесь можно оставаться жить? — Денег может не хватать, — пожал плечами Чон Ю, стараясь успокоить самого себя. — Если бы мы с Сок Юном не скинулись, то нам бы пришлось жить примерно в этом месте. — Не оскорбляй своё материальное положение так сильно, — фыркнул Дэ Хо. — Всё не настолько печально. Да ты здесь больше денег отвалишь, когда подцепишь что-то вроде кишечной инфекции или кожного заболевания. — Так, и чего ждёте? — господин Ли курил сигарету, смотря, как два стажёра робко смотрят на здание, словно то могло их укусить. — Или у вас какой-то зрительный совет по идеям? — он решил не пинать их и дать возможность самим выстраивать распорядок осмотра. Подскажет, конечно, если бы они начали косячить или что-то забыли, но так решил, что лучше дать свободу. Так проще потом привыкнуть к работе, чем постоянно бегать и вытирать сопли. — Мы идём? — Дэ Хо бросил вопросительный взгляд на своего друга. — Я тебя торопить не буду, — он не знал, почему у его товарища такая реакция: Чон Ю не стал бы признаваться в собственных страхах. Бесполезно пытаться вытащить из него информацию, если парень будет молчать. — Да, я, всё в порядке, — кивнул Чон Ю, смотря на синие перчатки в своих руках, словно увидел их в первый раз. Поднял глаза на чёрный проём двери «Эдема», которая раскрыла свою пасть, как мифическое чудовище, ожидающее, когда в её ловушку попадут люди. Чон Ю зябко дернул плечами, пытаясь списать холод и нерешительность на плохую осеннюю погоду и недосып из-за увлечения новой работой. Он надеялся, что сможет придумать причину, по которой господин Ки Хун пойдёт вместе с ним, но у него была своя работа. Свои дела. Он оказал великую честь и доверие, позволив Чон Ю сделать это самому. Разве мог он так разочаровать его из-за простого нежелания входить в это место? Мало ли отвратительных зданий? Трупы ведь редко попадаются в номерах роскошных отелей, а здесь хотя бы не было разлагающих останков, хотя аромат иногда соответствовал. Им бы осмотреть всё здание, но ордер дали только на одну комнату и общие помещения. — Пойдёмте, — вся троица зашла внутрь. Чон Ю сжимал в своей руке удостоверение и сам ордер, готовый предъявить хозяйке. Ему хотелось увидеть её реакцию, прочувствовать, что она будет ощущать. — Добрый день, — поздоровался Чон Ю, заметив госпожу Бок Сун, которая красила свои губы отвратительно яркой красной помадой. — Госпожа Бок Сун, мы с вами уже виделись, — он натянуто улыбнулся. — Ох, мой мальчик, — женщина ослепительно улыбнулась ему, слишком радуясь его появлению. Да и это «мой мальчик». Чон Ю сдержался, чтобы не поморщиться. — Конечно, ох, простите меня, господин профайлер, — она сделала вид, что бьёт себя по лбу. — Я так привыкла к своим постояльцам, что уже забываю, что не всех могу так звать. — Ничего страшного, — Чон Ю хотелось как можно быстрее закончить этот вынужденный разговор и приступить к осмотру. Хотя, чего греха таить, он подозревал, что все улики уже убрали. — Это мои коллеги, господин Кан и господин Ли. У нас есть ордер на обыск комнаты вашего погибшего постояльца, — Чон Ю протянул копию бумаги. Оригинал благополучно оставил при себе. Бок Сун похлопала себя по карманам объёмных синих штанов, доставая очки в овальной оправе и надевая их на себя, забирая бумагу. Пару секунд её глаза быстро бегали по строчкам текста, а затем она просто положила её обратно. — О, вы могли бы сразу попросить. Документы не обязательны. Я всегда рада оказать любую помощь нашей полиции. Тем более, такое дело, — она покачала головой. — За всю мою практику ничего такого не было, а ведь у меня здесь много жильцов прошло. О, чуть не забыла. Вам понадобятся какие-то документы, подтверждающие законность моей работы? — она слегка наклонилась вперед, смотря на Чон Ю. Тот уже понимал этот взгляд: все документы сейчас будут в порядке, даже если она и дня не работала. Конечно, у него было чертово время. — Формальности, — пожал плечами Чон Ю, решив просто поддержать её игру. В конце концов, он же не занимался делами, связанными с финансовыми махинациями. Да и сомнительно, чтобы они отмывали здесь огромные деньги. — Мы пройдем? Не задержим вас надолго. — А вещи погибшего? — женщина вышла из своей коморки, держа в руках связку ключей, чтобы отпереть дверь. — Мы заберем их, — сказал господин Ли. — Позже передадим его родственникам, как только все обследования будут проведены. Не беспокойтесь, мы не станем вас долго задерживать. Всё же это не место преступления. — О, хорошо. Не пойми меня неправильно, мне очень жутко жить с вещами мертвого мальчика, — потрясла головой Бок Сун, шагая бодро по лестнице. — Я не суеверная, но все же смерть есть смерть. — Она всегда так много болтает? — тихо спросил у Чон Ю Дэ Хо, осматривая стены общежития с таким лицом, будто его сейчас стошнит прямо на пол. Хуже бы от этого не стало. — Привыкнешь, — вздохнул Чон Ю. Он почувствовал его раньше, чем заметил. Этот взгляд, этот запах, это ощущение опасности. Ребёнок всегда чувствует монстра в тёмном углу комнаты — так Чон Ю чувствовал его, Мун Джо. Он старался не думать об этом мужчине, но тот упорно приходил в его мысли, не позволяя забыть о себе даже на секунду. Он хотел быть в его голове, быть под его кожей, и эта стойкая уверенность пугала сильнее неизвестности. Чон Ю не думал, не хотел думать, но ему приходилось. Он стоял около входа на кухню, держа в руках термос. Чон Ю старался не смотреть на него, игнорировать, но тем самым он ещё сильнее злил монстра. — Я буду вести протокол, пока, ну, господин Ли будет здесь всё брать для анализа, — тихо предложил Дэ Хо. — Ты просто делай, что делает ваш отдел. Чувствуй! Могу даже карты таро для тебя поискать. — Ой, заткнись, — фыркнул Чон Ю, но он был благодарен другу, что тот старался вывести его из тревожного состояния. Чон Ю поднял взгляд, обводя соседей погибшего. Им нужны понятые, но парень предпочёл больше взял бы кого-то с улицы, чем раскрывать перед ними все особенности расследования. Да, у него не было доказательств, что они хоть как-то были замешаны в этом, а без доказательств он не мог утверждать, что они виноваты. Презумпция невиновности, он должен был помнить об этом. Но в то же время Ки Хун рекомендовал своему ставленнику помнить о том, что он чувствует и доверять своей интуиции, и Чон Ю доверял. Что-то в этих людях упорно твердило ему об опасности. — Ну и место, — хмыкнул господин Ли, уже раскрывая свой чемоданчик перед дверью в комнату погибшего. — Здесь дезинфекцию проводить нужно, иначе я боюсь подцепить какую-то чуму. — Согласен, — тихо кивнул Чон Ю, поворачиваясь и натыкаясь на пристальный взгляд Мун Джо, который даже не пытался скрыть свой интерес. Отлично! Чон Ю не забывал про милую традицию, что у каждого профайлера есть свой маньяк-фанат, и это вызывало в нём нервную дрожь. Но не может же он бояться свидетелей. Это непрофессионализм. — Нам нужны понятые, — он сумел обратиться к Мун Джо спокойным голосом, где нельзя было прочитать страх или опасения. — Вы можете побыть здесь до конца, а позже подписать протокол, или у вас есть срочные дела? — Чон Ю надеялся, что в рабочий день у Мун Джо были дела. Он же работал, правда, график его он не пытался узнать. Не хватало ещё в нерабочее время им голову себе забивать. — Вполне. У меня сегодня выходной, — мягко пропел Мун Джо, подходя ближе и облокачиваясь на стену. Выглядел он идеально. Чон Ю, который благополучно пользовался возможностью профайлеров ходить не в форме, почувствовал себя глупо в толстовке с принтом из аниме. Да, он как-то не подумал, что теперь не студент, а сотрудник полиции, пусть и специфичного отдела. Мун Джо просто смотрел на него, слегка прищурив тёмные глаза. От него пахло дорогим одеколоном, что здесь, в таких условиях, выглядело просто неуместно. — Замечательно, — выдавил из себя Чон Ю. Жизнь не хотела облегчить ему задачу, а теперь ещё и работать под пристальным взглядом Мун Джо, который уже резал его на части собственным взглядом. — Мне всегда было интересно, как работает отдел профилирования, — продолжил Мун Джо, делая один шаг ближе. — Говорят, это похоже на что-то интимное, — последнее он прошептал. Бок Сун стояла далеко и не могла услышать, а коллеги Чон Ю уже занимались своей работой. Чон Ю же планировал не только «чувствовать», но и обследовать записные книжки или электронные хранилища на наличие каких-то личных записей, да и просто осмотреть то, как вёл свой быт погибший. — Возможно, но это слишком расплывчатое сравнение, — Чон Ю пожал плечами. — Не думаю, что можно правильно описать это человеку, который не обучался этому. Полагаю, вам также сложно будет объяснить мне все премудрости зубного дела. — О, — Мун Джо сделал вид, что стряхивает с его плеча какую-то соринку. — Я был бы рад посвятить вам время и рассказать всё, что могу о моём мастерстве, — что-то в последнем слове смутило Чон Ю. Слишком выделено это слово, с нажимом. — У меня не так много времени, к сожалению, — выдавил из себя парень. — Работу очень трудно совмещать с обычной жизнью. — У вас есть девушка или парень? — задал неожиданный вопрос Мун Джо. — Девушка, — быстро и резко бросил Чон Ю, не собираясь обсуждать свою личную жизнь с таким человеком и в такой обстановке. Он явно не собирался также говорить о том, как проходит его личная жизнь, точно не перед этим человеком. — Она гордится вами? — Мун Джо наклонил голову, прищуриваясь. — Вы ведь занимаетесь таким важным делом: ищете преступников. Чон Ю промолчал. А что говорить? Опять огрызнуться? Нет, лучше было промолчать. Даже с друзьями Чон Ю избегал этой темы. Что его девушка считала его работу странной? Что она была недовольна его выбором отдела, в котором он должен был работать? Она считала, что отдел профилирования — собрание нищих психопатов, которые и сами были маньяками. Она долгое время убеждала его сменить отдел, выбрать что-то более престижное. Это был единственный раз, когда он не стал слушать её мнение или пытаться пойти простым путем. Чон Ю искал не денежной выгоды, он искал саму жизнь и интерес к той работе, которую он любил. У них был сложный период в отношениях: Джи Ын поступила на стажировку в одно из самых известных новостных агентств в Корее благодаря своей хорошей работе и учёбе. Чон Ю казалось, что они сейчас были наравне, но нет, её это вновь ничего не порадовало. Сложные отношения, которые Чон Ю пытался оправдать, но раз за разом приходилось признавать, что хорошим это всё не закончится и нужно искать выходы из их сложной ситуации. Нужно было сосредоточиться. Даже если все и мешали. Условия работы не всегда идеальны. Конечно, для господина Ки Хуна создавали необходимые условия, помня его заслуги и репутацию. Чон Ю же должен был зарабатывать свой статус. На это уйдёт определённое количество лет, но он был готов потерпеть, подождать. Чон Ю не боялся работать, он был готов потратить на это всё свободное время. Хотя, быть может, и не все. Не все мешали всем не по незнанию. Кто-то просто решил наблюдать за ним так пристально, даже не прячась. Словно хищник, прекрасно понимающий, что жертва и так всё знает. Комната выглядела печально, старо. Пахло пылью, чем-то старым и пропавшим. Кровать на каких-то поддонах, старый стол, на котором были видны потёртости. Парень явно ещё не успел обустроить это место под себя, как это обычно бывает. Не было следов, которые бы показывали, что здесь кто-то жил, кроме ноутбука на столе и чемодана под кроватью. Не успел или не хотел? Быть может, поняв, куда он попал, пытался найти другое место? Может, чувствовал, что здесь нельзя оставаться. Люди разные, но он даже не вытащил из чемодана верхнюю одежду, не прибрался, не постелил новое постельное белье, которое явно было с ним. Он не собирался здесь задерживаться. Чон Ю мельком посмотрел в наполовину разбитое зеркало рядом с собой, замечая, каким взглядом на него смотрит загадочный постоялец. С интересом. С восхищением. Голодом. От последней мысли стало совсем неуютно. Голод бывает разный, но почему-то Чон Ю казалось, что сожрать его хотят на практике, а не красивым сравнением. Мун Джо наверняка рисовал в своей голове, как будет разделывать его тело и какими специями будет мариновать. Жуткие мысли, почему-то решившие, что Чон Ю им нужны в голове. С этим человеком явно было что-то не так, вот только как это доказать, парень не знал. Да и пока это было не нужно. Все были заняты своими делами, и Чон Ю должен был выполнять свою, а не размышлять о том, почему на него пристально смотрит этот странный человек. Мун Джо не смущался этого, ему было всё равно, замечает ли кто-то его внимание. Он наслаждался тем, что происходило, как дорогим вином. Он хотел испить до конца, но, растянув, чтобы не лишать себя удовольствия. Чон Ю шагнул в комнату, мысленно отгоняя от себя все лишние мысли. Сейчас его разум принадлежал погибшему парню и его палачам, а не этим фрикам за дверью. Чон Ю вдохнул пыльный воздух. На нем был специальный плащ, чтобы он случайно не оставил свои следы на месте преступления. Конечно, что-то внутри Чон Ю убеждало, что, скорей всего, если эти люди и были виновны, они ничего не найдут. От этого он чувствовал волны удовольствия и улыбки, скрытые за вежливостью. Они ждали, это представление было для них. Они придумали сценарий и расставили актеров, чтобы позабавиться. « Стены сужаются, мне тяжело дышать. Пыль, теснота, темнота – я не могу дышать нормально. Стены. Стены меня слышат. Мне кажется, что они меня слышат. Я не хочу здесь быть, не хочу.» — пальцы Чон Ю пробежались по небольшим зарисовкам ручкой на потрескавшейся стене. Точки, которые отмечали что-то. Что? Отрезки времени, период или дальность от чего-то? Чон Ю поморщился от таких мыслей. Он должен был найти способ заставить их подаваться этим улыбкам. Этих странных людей. Найти что-то. Они все должны это сделать. Он выдохнул, подходя к столу, пока остальные его коллеги были заняты чемоданом. Конечно, Чон Ю, наверное, стоило бы осмотреть их первым делом. Это самый разумный ход при составлении профиля и погибшего, и убийцы, но он решил действовать не по плану. Он доверился советам и словам Ки Хуна, а что-то явно тянуло его к столу. Он включил фонарик, чтобы осветить его, несмотря на тусклый солнечный свет из маленького окна. Пыль. При условии, что парень уже давно лежит в белых комнатах морга, неудивительно, что здесь всё успело покрыться пылью. Но рядом с ноутбуком была маленькая нелепость: кто-то его сдвинул. Это было явно видно. Совсем незаметно, но следы остались. — Кто-то прикасался к вещам погибшего после его смерти? — спросил Чон Ю, открывая крышку. Под ноутбуком и на клавиатуре тоже не было пыли. Кто-то его точно открывал. И это был не владелец. — О нет, — слегка запоздало отвечает Бок Сун, бросая быстрый, совсем незаметный взгляд куда-то в сторону коридора. Незаметный для других, но Чон Ю смотрит специально. Мун Джо на секунду сжимает губы чуть сильнее, чем обычно. Волнуется. Не рад, что что-то заметили. — Нет, что вы! Я не роюсь в вещах своих постояльцев, — замахал руками Бок Сун. Дэ Хо вопросительно посмотрел на нее, словно не понимая яркости реакции. Можно так и не кричать. Конечно, всё индивидуально, и реакция может зависеть от самого человека. Глупо подстраивать характер живого под трафарет, созданный на страницах книг. Чон Ю понимал это, но предубеждение и интуиция были сильнее. Она врала. В это он был уверен. — Быть может, кто-то из других постояльцев мог взять у вас ключи? Не со злым умыслом, но, быть может, они что-то одалживали у погибшего? — невинно поинтересовался Чон Ю, поднимая взгляд на Мун Джо. Профайлер оставлял за ними право списать всё на попытку просто вернуть себе вещь. Уменьшение вины. Глаза в глаза. Чернота напротив проникала под кожу. Чернота заполняла лёгкие, и Чон Ю почувствовал. Не страх. Не отвращение. А интерес. На кончиках пальцев он электрическим током пробежал до самого мозга. Интерес. Не просто интерес, а азарт. Ему вдруг хотелось узнать, что скрывалось за этим вниманием. Ощутить. Это одновременно и смущало, и пробуждало жуткий интерес. Чон Ю хотелось знать истину. Знать точно, а не одурманивать себя предположениями. Он даже надеялся, что ему приснится отгадка, как иногда приходили сны господину Ки Хуну. — Нет, что вы, — отмахнулась Бок Сун. — Никогда бы ни один мой постоялец не вошел бы в эту комнату. Она же закрыта на ключ. Вы сами видели. Все знают правила, что нельзя входить в чужую комнату. За всё время работы у нас не было ни одной кражи! — Ну, а есть вероятность, что они могли бы забрать у вас ваши ключи? — в разговор вступил Дэ Хо, решив, что раз Чон Ю спрашивает об этом, значит, это важно. Бок Сун скривилась. — Нет, ключи всегда со мной, — ей стоило огромных усилий вернуть себе дружелюбное выражение лица. — Их никто бы не взял без моего ведома. Эта фраза прозвучала даже забавно. Значит, с её разрешения могли взять. Интересно, воспользовались ли они этим правом? Чон Ю пробежался по кнопкам ноутбука. Тот ожил, но оказался запаролен. Что ж, если кто-то и пытался что-то оттуда достать, их встретила система защиты. Конечно, можно было попробовать подобрать код, но слишком много неправильных вводов могли повредить саму систему и выдать попытки. Опытные преступники или те, кто хотя бы одарен умом, знают, что всё оставляет след. Никто не хочет лишних вопросов. Чон Ю задумчиво посмотрел на чёрные кнопки. Нашли ли они что-то? Могли ли забрать жёсткий диск? Или решили, что это не настолько важное, чтобы так выдавать себя? Стал бы сам пострадавший писать что-то, что могло бы пролить свет на то, что произошло в том лесу? Чон Ю надеялся, что переписки сохранились. Телефон убитого они так и не нашли, а значит, какой-то доступ мог быть у убийц. Оставалось надеяться, что никто не помог им в удалении возможных переписок. — Упакуете ноутбук? — вежливо спросил Чон Ю у господина Ли, который уже подошёл, чтобы снять с него отпечатки. Тот кивнул, пока Дэ Хо послушно делал перепись вещей, осматривая и раскладывая предметы из чемодана на жёлтом одеяле. Чон Ю подошёл к столу со стороны ящиков и выдвинул один. Там лежало несколько тетрадей, блокнот и пара ручек. Одна из них была сломана, а её кончик надкусан. Привычка грызть ручки? Чон Ю со смешком вспомнил, как сам имел подобную. Дошло до того, что он раскусил её до самых чернил и пришлось идти в туалет, отмывать рот от чёрных следов. Он достал блокнот. Он был спрятан под листами, словно кто-то не хотел, чтобы его нашли. Чон Ю бы и не обратил на него внимания, если бы не стал беспокоить помятые листы: всё равно должны были забрать все вещи и передать родственникам. С виду — самый обычный. Без наклеек или каких-либо закладок внутри. Но на его страницах было что-то странное. Разные наборы чисел на листах, которые не повторялись, но явно имели какой-то ритм написания. Чон Ю повернулся так, чтобы наблюдателям стал заметен блокнот в его руках, и бросил быстрый взгляд на них. Бок Сун нервно и явно удивлённо взглянула на Мун Джо, но тот стоял с неизменной холодной улыбкой. Заметив, что Чон Ю смотрит на него, он слегка наклонил голову в сторону, словно спрашивая: «Чего ты от меня хочешь?». Чон Ю хотел увидеть его эмоции. Мун Джо тоже. Они оба выжидали, и, кажется, оба об этом знали. Единственное, чего они не знали — кто проиграет первым. И что это даст. Сам Чон Ю не мог сказать точно, чего он ожидал. Мун Джо точно не станет бросаться на него с ножом или шприцом с каким-то веществом прямо на глазах остальных. Но кто знает? Не всегда маньяки отличаются взвешенным поведением, обладая определёнными психическими отклонениями. Если же они практически нормальны и отдают себе отчёт, то становятся в миллион раз опаснее. Чон Ю листал страницы, стараясь найти что-то, кроме чисел. Какая это последовательность? Коды от сайтов или форумов? Шифр? Азбука Морзе, но в таком странном виде? Почему в них был явный ритм, как если бы кто-то хотел записать стихи цифрами? Они явно не были хаотичными. Убитый явно записывал их со смыслом. Осталось понять, что это за смысл. — Может, координаты? — пробормотал себе под нос Чон Ю, смотря на отдельный столбик цифр, где часть была отделена двоеточием. Координаты? Да, похоже, но чего? Неужели парень ввязался в наркоторговлю и занимался тем, что развозил или прятал доставки? Это бы могло объяснить многое, в том числе и мотив убийства. Но Чон Ю показался странным метод убийства в таком случае: мафия обычно не заморачивалась с рядовыми участниками, которых у них могло быть больше сотни. Найти такого же не трудно. Они бы просто пристрелили его. Не нужно было делать все эти махинации. Никакой заповедник не нужен. Это лишнее усложнение. Господин Ли протянул Сон Ю пакет, без слов понимая, что парень нашёл что-то важное. У него ещё будет время подумать об этом без наблюдения. — Спасибо, — кивнул парень, укладывая блокнот в целлофановый пакет. — Снимите потом с него отпечатки? — хотя Чон Ю понимал, что их так и не нашли. Почему? Мун Джо не создавал впечатления беспечного человека, который бы не стал рыться. Значит, если судить по их удивлённым взглядам, они не ожидали, что он будет здесь. Доверили кому-то другому? Возможно. Чон Ю не будет полностью отрицать вариант убийства мафией, но пока его главной теорией было то, что в этом месте всё связано. Просто не может быть не связано. Чон Ю уже представлял примерные объемы работы, которые он будет выполнять несколько дней точно. Осмотреть всё достаточно тяжело: следы могут отражаться в самых незначительных вещах, на которые поначалу даже и не подумаешь. Вещи погибшего парня уже прошли своё обследование и теперь готовились к отправке. Он пробежал взглядом, пытаясь заметить что-то лишнее, но это был стандартный набор студента, который впервые отправляется в большой город. Ничего большего. Ничего выделяющего. Даже скучно как-то. Чон Ю вздохнул. Нужны доказательства, но он не может заранее потребовать у этих людей оставить свои отпечатки на листах для сравнения. Хотя… — Госпожа Бок Сун, — Чон Ю сжал кулак в кармане своей толстовки. — Вы можете предоставить мне весь список ваших жильцов? Ничего серьёзного: просто имена, контактные телефоны, — он пока и не может просить большего. Всё же защита личных данных. — Да, да, — закивала головой Бок Сун, несколько скованно двигаясь. — Я тогда пойду и напишу вам всё. Можно? — Думаю, да, — кивнул Чон Ю. Было непривычно так раздавать указания. Он был главным, пусть и получил инструкции о действиях от господина Сона и господина Ли. Ему доверяли, ему позволяли работать без постоянной опеки. В скором времени он большую часть времени будет один. Провайдеры редко взаимодействуют с кем-то, предпочитая работать в одиночку. Чон Ю казалось это идеальным. Он любил своих друзей, но ему нужно было быть наедине со своими мыслями. Но сейчас он был благодарен, что около него есть друзья и коллеги. Почему-то мысль, что он останется здесь один, пугала его. Словно должно было случиться что-то плохое. Обязательно. Он никогда не был мнительным, он не боялся, просто была уверенность: если я останусь здесь один, я не вернусь обратно. Эти коридоры поглотят его. Сожрут, обглодают даже кости. Это сравнение вдруг вновь показалось Чон Ю странным. Почему он вновь сравнивает это со съедением? Почему именно процесс поедания? — Ты чего завис? — мягко спросил Дэ Хо совсем тихо, замечая его отстранённый взгляд. Его друг знал, когда нужно и можно беспокоить его. Знал разрешённые границы. — Задумался просто, — также шепотом ответил Чон Ю. Дэ Хо заботливо сделал вид, что показывает ему отчёты, чтобы они могли стоять максимально близко друг к другу, чтобы тихо обсудить всё. — И как? Есть что-то? — Дэ Хо не давил, просто мягко интересовался. — Они все подозрительны. Я уверен, что они виноваты в чём-то, — слово «убийство» так и не сбежало с его губ. Чон Ю пока не был уверен, что виновны они именно в этом. Что они сделали это своими руками. Но замешаны они были точно. — Я нашёл следы ногтей на столе и кровати, — прошептал Дэ Хо. — Словно кого-то тащили, а он цеплялся. Знаешь, как показывают в фильмах ужасов? Когда человека тащит какой-то монстр в подвал. — Не могли же его тащить насильно до самого леса. Тем более, на осмотре бы тогда заметили, что у него ногти повреждены. Нельзя оставить такие царапины, сохранив идеальный маникюр. — Я не говорил, что это именно он. Я просто говорю, что очень странные отметины. Быть может, стоит нам поднять архивы, чтобы узнать, были ли они замешаны в чём-то ещё? Идея показалась обоим удачной. Конечно, они могли продолжить изучать заповедную территорию, но всем казалось, что это бесполезно и не нужно. Найти что-то на такой территории было просто невозможно, а следов машин везде было много: проверить каждую? Парк посещают до тысячи людей в день, где добрая половина приедет на трёх машинах. За то время, пока тело было там, количество возможных подозреваемых выросло до тысяч. — Хорошо, тогда посмотрим, — Чон Ю просто надеялся, что ему больше не придется возвращаться в это место. Дело не в брезгливости, страхе или каком-то другом дискомфорте. Нет. Чон Ю не считал себя неженкой. — Вы что-нибудь чувствуете? — спросил его Мун Джо, когда Чон Ю отступил, чтобы не мешать своим коллегам. Его голова была забита различными мыслями. Все же лучше доверить упаковку улик самому господину Ли, а не лезть и мешать. Да, за это пришлось расплачиваться обществом Мун Джо, но у всех решений есть свои последствия и недостатки. Тем более, Сон Ю все же хотел побеседовать с ним. Пусть странно. — А какой ответ вы ожидаете услышать от меня? — спросил Чон Ю. Чувствовал ли он что-то? И да, и нет. И уж точно это было не для чужих ушей. Во всяком случае, сейчас. — Не знаю, — пожал Мун Джо плечами, делая едва заметный жест, чтобы Бок Сун ушла. — Вы не хотели допросить кого-то из нас. Все же мы знали погибшего, — он хотел поговорить, он хотел этого, но Чон Ю не понимал. Зачем? — Полагаю, имя убийцы вы мне не назовёте? — Чон Ю слегка склонил голову в сторону. — О, поверьте, если бы у убийцы было имя, я бы вам его назвал, — засмеялся Мун Джо, то ли не понимая, как двусмысленно звучат его слова, то ли делая это специально. — Но думаю, что вы сможете его узнать. — Я тоже надеюсь на это, — вежливо кивнул Чон Ю. — Если вы так хотите помочь расследованию, то ответите на пару вопросов? — Всегда буду рад, — он отбросил волосы со лба, которые явно иногда ему мешали. Он выглядел абсолютно обычно: в толпе пройдешь и не заметишь. Да, Мун Джо был очень красив, и Сон Ю был бы идиотом, если бы пытался отрицать это. Сейчас он стоял в самом простом виде: чёрная водолазка и серые пижамные штаны, словно его только подняли с кровати. Его внешность играла на контрастах. Черные волосы оттеняли болезненно бледную кожу и тонкие черты лица, а сам парень походил на античную статую и на того, кто точно не должен был жить в таком месте. Его что-то здесь держало, и эта была одна из загадок, которую Сон Ю хотел разгадать. — Если только это не что-то интимное, конечно. — Поверьте, подробности вашей личной жизни меня интересуют меньше всего, — проговорил Сон Ю, доставая блокнот. Правда, ему вдруг стало интересно, есть ли у него кто-то? Почему-то Чон Ю казалось, что обычное понятие отношений не было знакомо и не подходило Мун Джо. Он словно воспринимал это как нечто извращённое, сложное. Моральное насилие? Вполне возможно. Мун Джо не создавал впечатление психологически стабильного партнёра, пусть Сон Ю и не уделял должного внимания таким тонкостям. Хотя сексуальные и интимные пристрастия преступников были важной частью, но чаще всего большинство сексуальных предпочтений было сферой деятельности другого отдела. — Я одинок, — сказал он так, словно Сон Ю только и ждал этого. — Соболезную вам или наоборот, поздравляю. Зависит от того, как сильно вы хотите отношений, — Чон Ю не понимал, о чем они вообще говорят сейчас в этом здании? Об отношениях. Конечно, ведь нет более подходящей компании или места для таких разговоров. — Отношения — это ведь такая сложная вещь, — покачал головой Мун Джо. — Мы должны найти партнёра, который будет подходить нам во всем, даже в самых смелых мечтах. Только так достигается баланс в отношениях. Знаете, когда видишь в его глазах своё отражение, — проговорил он, понижая голос. Чон Ю слегка замер. "В его"? Оговорка или просто намёк, что его интересуют больше парни? Почему он вообще думает о том, кто нравится Мун Джо? Чон Ю уставился в белый лист бумаги, словно она могла дать простой ответ на сложный вопрос. Отлично, дожили. Он теперь размышляет над личной жизнью подозреваемого. Как-то рано он начал сходить с ума, учитывая, что даже своё первое дело ещё до конца не довёл. Видимо, карьера его будет недолгой, зато из психбольницы можно писать книги. У Сон Ю как раз были наброски с идеями и заметками. — Для каждого своё, — отмахнулся Чон Ю, стараясь быстрее перевести тему в более нормальное, в его понимании, русло. — Вы работаете стоматологом? Я правильно записал? — Да, всегда хотел творить красоту. — Почему же не выбрали что-то более творческое? — спросил Чон Ю. Он не представлял, что такое можно сделать с зубами, чтобы описывать так. Позолотить их? Вставить стразы? — Медицина позволяет творить искусство с человеческим телом, — то, как засияли его глаза при этом, говорило лучше любых слов. Мун Джо наслаждался самой идеей вторжения и изменения человеческого тела. — Где вы были в день убийства вашего соседа? — О, смотря в какое время вы спрашиваете? — Мун Джо задумался или же, скорее, сделал вид, что задумался. — Я обычно прихожу на работу уже к семи тридцати. Знаете, нужно время, чтобы все подготовить и настроиться, так что встаю я рано. Около пяти тридцати — шести утра. Нужно время, чтобы привести себя в порядок и доехать до работы в центре Сеула. Много времени занимает, но у меня плавающий график. В эти числа как раз были рабочие дни. Я был на работе, думаю, если вам вдруг понадобятся доказательства, вы сможете запросить видео с камер наблюдения. Они вроде как есть. — Хорошо, а когда вы уходите с работы? — Чон Ю не стал говорить о точном времени смерти. Это не нужно знать бедному свидетелю, который просто давал показания. — В шесть вечера я уже свободен, — парень кивнул его словам. Парень умер поздно вечером, значит, у него было время, чтобы все это провернуть. — Куда-нибудь заходили после работы или сразу сюда? — этот район был просто ужасен. Без камер видеонаблюдения, без возможности отследить, а значит, и как-то подтвердить или опровергнуть слова Мун Джо. — Разве что в магазин. Знаете, не очень люблю компании, особенно после работы. Хочется отдохнуть в тишине, — он не говорил чего-то, в чем можно было бы запутаться. Сказать не те детали или совершить ошибку. Версия Мун Джо была стерильной: дом — работа — дом. Ничего, что могло бы стать необычным. Человеку легко в деталях описать те действия, что он выполнял день за днем. — Хорошо. Когда вы видели вашего соседа последний раз? — Я не слежу за ними, — пожал плечами Мун Джо, надувая губы. — Вы же тоже не смотрите, когда и как встает ваш сосед, чем занимается. Это ведь тоже странно, верно? Или наблюдаете? — Я не спрашиваю распорядок дня другого человека, который, конечно, вы не могли знать, — неожиданно обиженно фыркает Чон Ю, словно такие подозрения могли его действительно задеть. — Я спрашиваю, когда лично вы видели его. За день-два до его смерти. — Обычный сосед, — пожал плечами Мун Джо. — Не шумел, виделись в общих комнатах. Не замечал за ним ничего такого. Видел? Ну, наверное, за несколько дней до того, как было сообщение о найденном теле в лесу. Точно не скажу. Не запоминаю такие вещи. Чон Ю кивнул. Даже придраться было нельзя. Не помнит и не помнит. Это нормально — не помнить, когда ты в последний раз видел незнакомого человека. — Вы не хотите где-нибудь прогуляться сегодня? — неожиданно спросил Мун Джо так просто, словно они сейчас не вели разговор об убитом парне, а обсуждали погоду или что-то нейтральное. — Ну, или не только сегодня. Знаете, редко встретишь человека, который может поведать что-то интересное. — Я не обсуждаю дела с посторонними, — кратко ответил Чон Ю. Чего ожидал Мун Джо? Позвать его в лесопарк и закопать под деревом? Хочет выяснить, что уже известно расследованию, чтобы знать, как лучше подготовить свой рассказ, если вдруг найдут его отпечатки? — Почему вы спрашиваете меня об этом? — Мне просто захотелось узнать, — пожал плечами Мун Джо, словно это было не странно. Он выдержал паузу. — Тебя поближе. Ты кажешься интересным человеком, а я редко кого-то нахожу интересным. — Мне нужно принять это как комплимент? — фыркнул Чон Ю, делая пометки, что он должен проверить на работе. Но нет, он должен был стоять и слушать флирт возможного убийцы. Просто чудесно. Он обязательно запишет это в отчет Ки Хуна. Господин точно должен был это оценить и дать комментарии, как себя вести в такой ситуации. — Возможно, — уклончиво ответил парень, усмехаясь. — Комплименты не всегда что-то хорошее или плохое. Каждый определяет для себя. — Спасибо, я определил, — Чон Ю понимал, что с одной стороны, близость и одиночная встреча позволят ему больше понять этого человека, а с другой — Чон Ю любил смотреть истории про преступления и прекрасно знал, чем могли закончиться такие вот встречи. И чаще всего заканчивались они объявлениями «Пожалуйста, помогите их найти». Риск был велик, но интерес лишь возрос. Почему он вообще предложил это? Ему нужны знания или что-то другое? Более темное? — Так, вы не хотите? — Мун Джо склонил голову. Он явно понял то, что ещё не мог понять сам Чон Ю. — Я подумаю, — отвлеченно ответил Чон Ю. Ему нужно было обсудить это с Ки Хуном, когда господин Сон будет свободен от собственных проблем. Пока у юного профайлера были дела, о которых он не должен был забывать. — Тогда я буду ждать вас, — Мун Джо протянул визитку, держа её двумя пальцами. — Позвоните мне, если вдруг вам станет интересно. Чон Ю замялся, однако всё же взял тёмно-синюю карточку, на которой было написано имя доктора и сама клиника. Туда тоже стоило прийти, а ещё лучше — почитать отзывы. В любом случае, когда Чон Ю коснулся кожи Мун Джо — всего на секунду — он ощутил, как волосы встали дыбом на затылке. Холод. Он был ужасно холодным. Как труп. — Я всегда рад вам, господин профайлер.