Глава 1. Я ненавижу понедельники
10 февраля 2025 г., 11:29
Первое, что пришло в голову Чимину, что он сидел уже довольно долго в маленькой комнате, похожей на коробку, свесив ноги с табурета. Стены обычного белого цвета, полы — из светлого дерева, а дверь даже было трудно разглядеть, потому что и она была окрашена тоже в белый цвет, и сливалась с окружающими стенами настолько, что казалась невидимой. Если долго смотреть на стену слева, то он был уверен, что сможет её найти по едва заметным швам контура двери. Но, сейчас Чимин не хотел её искать. Рядом с тем местом, где должна была находиться дверь, было окно. Он был уверен, что это именно оно, хотя не видел через него ничего, а только своё нечеткое отражение. Ему нравилось его отражение и казалось ему очень «симпатичным».
Чимин не считал себя красивой моделью, но верил, что его лицо довольно привлекательное для других. Оно правильной овальной формы с пухлыми щеками и точеным подбородком и светилось юношеской свежестью, которая должна нравиться многим. У него не было больших глаз с милым выражением, но его улыбка светилась теплотой, превращая глаза в узкие щелочки. Небольшой носик с чуть заостренным кончиком и симпатичные губы; да, Чимин думал, что он — очень обаятельная модель, и надеялся, что тот, кто находится по ту сторону стекла, думает так же. На всякий случай, если кто-то там был, он решил подарить улыбку. О, у него была прекрасная улыбка! Он это ясно видел, и это было еще одним плюсом, в пользе которого он не сомневался — покупатели его полюбят.
В пятнадцатый раз он пробежался глазами по окну и перевел взгляд на стол перед собой. Это был прямоугольник из стекла и металла — абсолютно пустая поверхность. Чимин внимательно вглядывался в едва заметные слабые царапины и маленькие трещинки на стекле. Он знал, что может легко их почувствовать, стоит только протянуть руку, положить на поверхность и медленно провести указательным пальцем по одной из царапин, чтобы ощутить шероховатость подушечкой пальца.
Почему он здесь — ему неизвестно, но уже становилось скучно. Чимин уверен, что он здесь не просто так и должно произойти что-то важное, но даже если это так, то наверняка, кто-то должен объяснить ему? Разве он может оставаться в одиночестве так долго? Чимину не нравилось находиться одному, но он точно знал, что это, скорее всего, часть его программирования. Привлекательный, обаятельный, о, да, у него полный комплект. Но, этому комплекту требовалось, чтобы кто-то вошёл через эту странную дверь и просто молча взглянул на него. А вдруг он сделал что-то плохое? Хотя представления не имел, когда и где он мог что-то подобное совершить, потому что всего несколько часов назад прибыл прямо с конвейера. Так бывает с каждой новой моделью? Их нужно как-то тестировать перед тем, как выставить на продажу? Чимин действительно не знал, но чувствовал, что начинает немного нервничать и с каждой минутой все больше, оставаясь один на один со своими волнующими мыслями.
Чимин отвел глаза от стола и снова осмотрел комнату. Ощущение, что он находится в коробке. Вот каково это — быть упакованным и отправленным через всю страну или по всему миру. Ну тогда он не был бы в сознании во время путешествия. Производитель запустил бы его на полную мощность, а затем отключил, чтобы отправить в путь, завернув в многочисленные слои скотча и картона, как обычный предмет. Именно это с ним вскоре произойдет, возможно, через несколько часов или через несколько дней. Учитывая, как долго он ждал, он был вполне уверен, что на это уйдут годы, и эта мысль вызвала у него внутренний смех на несколько секунд, прежде чем он понял, что это совсем не смешно.
Ему хотелось глубоко вздохнуть, но Чимин вдруг подумал, что если за ним наблюдают сквозь стекло, то это может выглядеть не очень хорошо и дать заниженную оценку. Он задавался вопросом: его оценивают по каким-то критериям? Наблюдают за ним или у него просто странная паранойя? В комнате не было ничего интересного. Что ему делать? Вздох был уже на кончике языка, но он продолжал сдерживать его, опасаясь, как это наверное скверно будет выглядеть со стороны. Он сдерживал беспокойные пальцы, которые тянулись потеребить край белой футболки, тем самым рискуя помять белый хлопок. На нем были подходящие брюки, тонкие и легкие, очень удобные и туфли на мягкой подошве, которые не издавали ни звука, когда он шел по полу здания застеленным линолеумом.
До сегодняшнего дня Чимин был включен первый раз на фабрике и затем перевезен в это странное здание из стекла, металла и хрома, которое успел рассмотреть через окно автомобиля. Внутри по коридорам сновали люди в аккуратной одежде с чем-то висящим на шеях и интересными устройствами в руках. Из автомобиля его перевели в другое транспортное средство, которое подняло его вверх на этаж, и странное ощущение невесомости на минуту или две охватило его. Там его встретили улыбающиеся лица и руки, которые легонько поддержали за руку и провели по открытому пространству, заполненному столами с массивными мониторами. Чимин мельком взглянул на бесчисленных киборгов, которые улыбались и приветственно махали ему. Их губы двигались и это тот самый рекламный трюк, который будет на всех сайтах компании для покупателей. Все очень красивые, вежливые с мягкими чертами лиц. После этого он был переведен в эту маленькую комнату, похожую на коробку и кажется целую вечность ждет на этом самом табурете.
Чимин вновь почувствовал, как вздох снова рвется из груди и уже собираясь глубоко вздохнуть, вдруг услышал странный звук с обратной стороны двери и чуть не подавился от неожиданности. Дверь распахнулась, и он увидел молодого мужчину, входящего в комнату. Чимин резко вскочил на ноги, едва не уронив табурет, но успев поймать. Если бы он упал, то ужасно громкий звук в этой маленькой коробке испугал бы его посетителя, а Чимин этого не хотел. Во всяком случае не после столь долгого ожидания в надежде услышать «Привет».
—Привет, —выкрикнул Чимин, растянув губы в более широкой улыбке, чем той, которую демонстрировал окну. Он осторожно поставил табурет, встал и скромно сложил руки впереди. Он подумал, что может стоит поклониться, но задумался, а не будет ли это слишком.
— Ах, добрый день, — сказал мужчина, отвечая на улыбку Чимина.
Ух ты, у него тоже прекрасная улыбка и красивые губы. Чимин задумался, что, если этот мужчина тоже вышел бы с конвейера, и насколько популярной была бы его модель. Он был уверен, что его модель достигла бы наивысшего рейтинга, самого лучшего. Но, с другой стороны, все люди, которых он видел были красавцами, и тогда возник вопрос: существует ли такое понятие, как непривлекательный человек? Мысли одна за одной кружились в его голове и он вдруг осознал, что все это время не сводил с мужчины глаз.
— Вы здесь уже довольно долго, —с интересом заметил мужчина.
— Да, я думал, что наступила ночь, — произнес Чимин, пытаясь первый раз пошутить с момента загрузки системы. Судя по теплому смеху ему явно это удалось. Привлекательный, обаятельный и смешной — да, они, несомненно, постарались над его моделью
— Простите за доставленные неудобства, — ответил мужчина с искренним сожалением.
Чимин снова бросил взгляд на мужчину и заметил, что одежда на мужчине не отличалась от одежды остальных работников, которых он встретил сегодня. Элегантная белая форменная рубашка с карманом, в котором аккуратно расположились несколько ручек, черный галстук с золотыми диагональными полосками и черные брюки. Чимин опустил взгляд на его кожаные и начищенные ботинки, которые выглядят гораздо наряднее, чем его туфли. Затем он прошелся быстрым взглядом по его лицу. Темно-каштановые волосы, не слишком длинные, с аккуратной стрижкой открывающей уши и длинной челкой, закрывающей лоб, но не достающей до густых черных бровей, которые совсем не вязались с его мягкими чертами лица. Большие глаза, обычный небольшой нос и красивые губы... На бейджике, свисающем с шеи на тонком шнурке, написано имя: "Ким Сокджин".
— Все в порядке, Сокджин — произнес Чимин своим самым дружелюбным тоном. — Я понимаю.
— Ну, это очень вежливо с вашей стороны — ответил Сокджин, обернувшись, чтобы закрыть дверь. Теперь они оба оказались заперты в этой маленькой комнате. — Тем не менее, вам должно быть, очень неприятно сидеть здесь одному и не знать, что происходит. Должно быть, это немного расстраивает.
— Просто любопытство, вот и все, — сказал Чимин, наблюдая, как мужчина пересек комнату и подошел к столу. За ним стоял стул, а не табурет, и Сокджин аккуратно выдвигая, приподнял его так, чтобы ножки не скрипели о деревянный пол и уселся напротив него. Чимин немного поерзал на своем табурете, устраиваясь поудобнее.
— Надеюсь, я смогу ответить на все ваши вопросы, — сказал Сокджин, ставя на стеклянный стол одно из тех устройств, которые Чимин видел в руках других сотрудников. Оно было сделано из пластика, металла и стекла, и Чимин подумал, что прибор очень напоминает компьютер. Сокджин нажал на кнопку и экран зажегся ярким светом. Чимин от удивления чуть приоткрыл губы и смотрел, как мужчина нажимает кнопки, и на экране появляется картинка. — Я уверен, что ты знаешь, кто ты и что ты такое, но сначала я кое-что проверю. Поговори со мной, Чимин, расскажи о себе.
Чимин молча уставился на его аккуратно сложенные руки на столе. Говорить о себе? Но ведь он активен всего несколько часов назад и едва осознавал, что сейчас происходит, а теперь от него ждут, что он поделится своими мыслями о себе?
— Я… — он замялся, обдумывая более профессиональный способ изложения. — Меня зовут Чимин. Я модель BTS, идентификационный номер №1340.
— Нет, я не об этом, Чимин, — усмехнулся Сокджин, махнув рукой, — Все это узнают люди, посмотрев твою официальную презентацию, а также напечатано в инструкции. Людям гораздо интереснее увидеть и услышать о тебе, а не скучные факты.
На самом деле, все, что Чимин знал о себе и сводилось к таким фактам. Он точно знал свой рост и вес, и другие официальные цифры. Он знал, что он — модель БиоТехнологического Синдиката, сокращенно BTS, и свой идентификационный номер, о своих личных качествах не знал ничего. Как он мог что-то знать, если никогда ничего не испытывал? Он просто молча уставился на Сокджина и в комнате воцарилась тишина. Ему стало интересно, не является ли это плохим знаком, но мужчина прокашлялся и заговорил.
— Знаешь ли ты, Чимин, — произнес Сокджин, взглянув на устройство перед собой, — что наши киборги настолько популярны по всему миру, что у них даже есть фан-клубы?
— Фан-клубы? — удивленно переспросил Чимин, не сдержав отрясенного смеха. Этот звук вызвал улыбку на лице Сокджина, который не отрывался от экрана устройства. — Нет, я не знал об этом. Что такое фан-клуб?
— Фан-клуб — это нечто удивительное, — сказал мужчина, наконец поднимая глаза на Чимина. — Это значит, что существует группа людей, которые любят тебя настолько, что создают клуб в твою честь и отмечают то, что им в тебе нравится. На данный момент у тебя есть как минимум три разных фан-клуба: один здесь, в Южной Корее, один в Японии и один в Америке. Ты очень популярная модель, и тебя даже официально еще не представили. Просто небольшие кусочки информации, чтобы заинтересовать публику.
— Значит, я им нравлюсь, хотя они никогда меня не встречали, даже никогда меня не видели? — спросил Чимин, все еще недоумевая.
— Да, — кивнул Сокджин, поднимая устройство к нему, на экране которого множество слов, но Чимин почти ничего не успел прочитать, как Сокджин снова развернул экран к себе. — Сегодня мы будем снимать твою первую презентацию, твое торжественное открытие, если хочешь.
— Для моих… фанатов? — уточнил Чимн, его голос слегка дрожал от волнения.
— Смотри, ты сейчас — эксклюзивная модель, Чимин. Мы создали лишь одну такую, и мы с нетерпением ждем реакции публики на тебя. Мы долго думали, как лучше подойти к твоему будущему, и компания решила, что ты станешь нашей первой моделью-‘айдолом’. Как ты к этому относишься?
— Айдол? — произнес Чимин, все еще не осознавая значения этого слова.
— Да, ты будешь петь, танцевать, играть, и ты появишься на всех мировых экранах. Разве это не потрясающе?
— Да, — ответил Чимин не совсем уверенный в том, что он чувствует сейчас по этому поводу, но ему показалось, что ответ будет правильным. — Да, это звучит потрясающе.
«BTS стремится расширить свои горизонты, не ограничиваясь только компаньонами-киборгами и подобными вещами. Мы хотим доказать людям, которым не нравятся наши модели и наша кампания, что мы гораздо круче, чем о нас думают. Мы намерены развеять всякие домыслы и опровергнуть испорченную ранее репутацию».
Чимин и не подозревал о плохой репутации. Он был уверен, что BTS создает модели компаньонов для людей. Что же здесь плохого? Многим людям требуется компания, чтобы чувствовать себя счастливыми, и разве плохо, что их другом будет киборг, а не обычный человек?
— Итак, сегодня мы будем снимать твою презентацию, и именно поэтому нам нужно, чтобы ты рассказал о себе. Дай миру увидеть, насколько с тобой интересно и, что ты не просто … компаньон-киборг, а нечто гораздо большее.
Еще недавно Чимин думал о себе как о компаньоне-киборге, но теперь он, очевидно, станет чем-то совершенно другим, и хотя эта мысль волновала его не меньше, чем и пугала. Чимин не знал, как будет себя чувствовать, когда появится на всех мировых экранах и на него станут смотреть, это же не просто дружить с кем-то. Он подумал, что последний вариант нравится ему больше. А что, если он совсем не интересен? Что если он не сможет сделать то, что от него ждут? Что тогда будет с ним? Ему не суждено быть упакованным в коробку, и он будет стоять на огромной сцене, как человек, и уже только от этой мысли он был в ужасе.
— Готов? Так, Чимин, расскажи мне о себе.
Чимин поерзал на стуле и на мгновение опустил взгляд на свои колени, изучая тыльную сторону ладоней, пока обдумывал, что сказать. Он не мог просто… солгать, не так ли? В конце концов, рассказывать ему было практически не о чем, ведь он еще не пробовал большинство вещей. Он не мог есть, значит, не мог говорить о еде, но предположим, он мог бы наврать о том, как любит готовить для людей. Звучит ли это слишком фальшиво? Не покажется ли он похожим на компаньона-киборга? Он никогда не читал книг, но мог бы попробовать — может быть, ему это понравилось бы. Но что, если его спросят о любимой книге? О нет, он не может этого сказать. Он просто зависнет и станет посмешищем. Так о чем же ему стоит говорить?
— Мне нравится путешествовать, — после краткого молчания произнес Чимин. Он рискнул быстро поднять взгляд и заметил, что Сокджин уже не изучает экран устройства, а смотрит прямо на него. —Мне нравится путешествовать на машине и наблюдать, как пейзаж меняется за окном.
— Смотреть на достопримечательности, да, это хорошо, — сказал мужчина, вновь быстро набирая на клавиатуре. Стук пальцев по экрану, заполнили комнату. — Это также будет интересно иностранной аудитории.
— Мне также нравится встречаться с людьми, я очень… общительный. Снова с губ срывались фальшивые фразы.
— Хорошо, хорошо, мы потом поработаем с этим, — сказал Сокджин, продолжая печатать. — У нас есть люди, которые помогут тебе с этим, они напишут для тебя хороший сценарий, и ты отрепетируешь его для своего выступления.
Сокджин сказал, что их компания хочет, чтобы публика узнала о нем, и в то же время он собирался репетировать идеальный сценарий, созданный специально для него.
***
Чимин обнаружил, что новая комната не сильно отличается от той кладовки, в которой он просидел бог знает сколько времени. Единственными отличиями были размер комнаты и большое скопление людей в одном месте. Они суетились, что-то двигали, монтировали оборудование и не обращали на Чимина никакого внимания, из-за чего он чувствовал себя лишним, поэтому он забрался в дальний угол комнаты, сел на пол и подтянул колени к груди. Оттуда было хорошо видно все, что происходило в помещении и он мог спокойно наблюдать, не боясь стать помехой и спокойно дождаться, пока все не успокоится. Он отчаянно боялся вызвать раздражение и злость работников, а еще больше его пугала их возможная реакция. Его включили всего пару часов назад и не хотелось услышать крики или ругательства и от этих мыслей ему становилось неуютно; и даже страшно. Чимин обхватил себя руками и почувствовал под кончиками пальцев ткань своей светло-розовой хлопковой рубашки. Она была мягкой, приятной на ощупь и нравилась гораздо больше, чем та свободная футболка, которая была на нем раньше. Ему выдали брюки, похожие на те, что носил Сокджин, тоже из мягкой ткани, но без складок и заломов. Но больше всего он обрадовался кожаным ботинкам со шнурками, которые он неумело попытался завязать сам. Видя его тщетные потуги, сотрудник вежливо предложил помощь и завязал красивые банты из шнурков. Это были очень красивые туфли с небольшим каблучком. Чимин посмотрел на свое отражение в большом зеркале, поправил свои темные волосы, манжеты рубашки, ремень на брюках и остался доволен. Отличный внешний вид — это еще не все, что требовалось его будущего представления. Чимин внезапно почувствовал себя не очень хорошо, из-за внезапно нахлынувшего волнения. На другой стороне огромной комнаты он увидел странные на вид приспособления. Камеры очень большие, размером со стол из прошлой комнаты. Их установили на устойчивые металлические ножки, потому что держать в руках такую тяжесть обычному сотруднику, было бы тяжело. Камеры расставили полукругом вокруг небольшого подиума, на котором он будет стоять всего через несколько минут. В нескольких футах над подиумом закрепили металлические перекладины с софитами, источавшими белый свет достаточно мощный и заставляющий щуриться. Чимин не знал, почему волновался, возможно потому, что подиум напомнил ему о собственной ответственности, самой первой за несколько часов активности. Он переживал — сможет ли правильно ответить на вопросы и получится ли сделать это так хорошо, как хочет Сокджин? Чимин сомневался, что из него получится хороший «айдол»-киборг. Вместо этого лучше бы его упаковали опять в коробку и отправили в качестве компаньона-киборга. Он с удовольствием бы стал компаньоном Сокджина и это было бы лучшим вариантом. Но еще он знал, что этого никогда не случится. — Привет, — пробормотал Чимин себе под нос, глядя на одну из этих огромных камер. —Приятно познакомиться. Меня зовут Чимин, и я собираюсь... Подождите, это было «потрясение вашего мира» или «зажгу сцену»? Что из этого? Он прочитал пять разных черновиков, и в его голове странные высказывания перемешались и потеряли смысл. Перебирая в памяти, он остановился на «Я собираюсь взорвать ваш мозг». Чимин сильнее обнял себя за плечи. Все заученные слова крутились в голове, но он не мог на них сосредоточиться. Все дело в спешке, ослепительном свете и торопливой речи. Он закрыл глаза и попытался отгородиться от шума. На сжатых губах чувствовался вкус чего-то сладкого. Через несколько минут ему удалось собрать в голове что-то из того абсурда более осмысленные фразы, звучавшие приятно. — Чимин? Он открыл глаза, и посмотрел прямо перед собой. Недалеко стояла женщина и слегка махала ему рукой, подзывая к себе. Чимин поднялся, поспешно пересекая большое помещение, по пути огибая рабочих и переступая через множество проводов, пока не добрался до нее. — Отлично, — сказала она, и потянувшись поправила воротник его рубашки. — Ты выглядишь хорошо, очень хорошо и мило, как младший брат. Я уверена, что нашим взрослым поклонникам ты понравишься. Плюс, у тебя есть шарм, привлекающий молодых девушек и парней. Ты выглядишь как их будущий друг. Да, это фантастика! Чимин покорно стоял и смотрел как женщина расстегивает на его рубашке то одну, то две верхних пуговицы, отходит и оценивает его образ. Он неловкость не проходила и он знал, что точно также будет чувствовать себя и перед камерой. — Твой выход через минуту, так что повтори свои реплики в последний раз и приготовься. Она кивнула и нажала сразу две кнопки. — Но не волнуйся и не подходи близко, расслабься и веди себя естественно. Расслабленным? Его тело стало деревянным. — Этот подиум — сегодня твоя первая сцена, и ты скоро будешь стоять на настоящей. «Настоящая сцена…» — Как только ваша презентация появится в Интернете, компании начнут скупать наши акции. — Меня… купят? — Ну, не прямо купят, но… будут инвестировать в тебя. — Она снова потянула его за рубашку, а затем убрала свои руки. — Ты станешь следующим поколением развлечений. Высокий мужчина в что-то крикнул ей с другого конца комнаты. — Это твой выход, Чимин. Чимин раздирали странные противоречивые чувства: ему хотелось подняться на пьедестал и одновременно спрятаться в дальнем углу. Но выбора не было. Он сделал глубокий вдох, затем несколько шагов и поднялся на пьедестал. Неловко потоптался, и встал в центр в нескольких футах от ряда камер. Проверил свою одежду в последний раз, убедился, что некрасивых складок нет и поднял взгляд на человека, сидящего в кресле прямо за одной из камер. «Ты красавчик. Ты классный. Девчонки будут любить тебя, парни захотят стать похожими на тебя. Скажи себе: «Я лучший» и улыбнись так, чтобы сразить наповал». Чимин много репетировал улыбку и реплики перед зеркалом. Она казалась ему неискренней и фальшивой, но для зрителей достаточно убедительной. Может быть, со временем он научится улыбаться без принуждения. Чимин облизнул губы, и улыбнулся в камеру перед собой своей самой ослепительной улыбкой. — Отлично, выглядит хорошо. Давайте начнем. Мотор. — Мужчина махнул рукой женщине, и она подошла, держа в руках перед большой камерой, черно-белую доску. Затем хлопнула ею, издав громкий звук и отскочила в сторону. Съемка началась. — Привет. Приятно познакомиться. Меня зовут Чимин, и я собираюсь взорвать ваш мозг! Чимин стоял перед полукругом камер и четко следовал сценарию. Он улыбался и один раз даже подмигнул, говорил плавно, без запинок и ошибок. Он не отрывал глаз от экрана, чтобы наблюдать за рабочими, и просто позволял всему течь плавно. Чимин сказал все, что требовалось, но мужчина закричал «Стоп!»… и снова… и снова. Наконец, когда съемка завершилась, его ослепили вспышки камер, и он позировал так, чтобы его «фаны» получили множество замечательных снимков и смогли рассмотреть его во всех деталях. Когда все наконец-то закончилось, Чимин почувствовал облегчение, но беспокойство не отпускало и ему казалось, что он допустил ошибку, ожидая неприятных последствий. Но, похоже, как ему сказали, он справился хорошо и спокойно может покинуть здание и подождать служебную машину внизу на стоянке. Чимин вышел из комнаты, поплутал по коридорным лабиринтам и наконец-то нашел дверь, ведущую на улицу. Погода была теплой и ясной. Чимин думал, что уже стемнело, но солнце еще висело высоко над горизонтом. Он остановился на тротуаре и поднял руку, прикрывая глаза от яркого солнца и вдруг почувствовал теплые лучи своей искусственной кожей. Это было очень приятно и ему понравилось. Чимин осмотрел по дорогу, машины нигде не было видно. Ему сказали подождать, пока подъедет служебная машина и заберет его. Забрать для чего? Чтобы вернуть на фабрику? Чтобы опять привести в здание компании и заставить сидеть в другой кладовке в полном одиночестве? — Мне нравится путешествовать и встречаться с людьми… — пробормотал Чимин себе под нос, оглядывая пустую улицу, дорогу и высокое здание с сотнями окон. А что, если он просто... пошел немного прогуляться? Просто немного прогуляться по улице или двум, а потом вернуться и ждать машину. Никто не узнает и это станет его маленьким секретом. Его первым секретом. Чимин почувствовал, как его ноги движутся сами по себе, удобные туфли ступили на бетонную плитку. Он сделал несколько медленных шагов от входа и остановился, оглядываясь назад. Никто не выбежал, не остановил его и не потребовал подождать. Он сделал еще несколько шагов и дошел до конца улицы. Наверное, ему стоило вернуться и дождаться автомобиля? Его действия своевольные и он поступает неправильно… Но вдруг Чимин вспомнил, что рассказал ему Сокджин, о будущих планах BTS на него и понял что совсем не хочет таких планов. Он ускорил шаг, продолжая уходить все дальше и дальше. А потом просто побежал. Не оглядываясь.***
Юнги никогда не думал, что возненавидит блокнот лежащий перед ним, но обнаружил, что он очень даже может. Он с большим отвращением смотрел на металлическую спираль, чувствовал, как она впивается в его грудь во внутреннем кармане и ненавидел еще больше. Он смотрел на поля, разделенные тонкой красной линией, и задавался вопросом, каково их истинное предназначение, кроме как сделать страницы меньше и заставить его купить больше блокнотов. Он смотрел на светло-серые линии и думал, что они похожи на тюремные решетки, но больше всего его терзали те жалкие слова, что он записал на странице. «Ненавижу понедельники». Ну, это не совсем так. Юнги ненавидел и вторники, и среды, и пятницы, и субботы, и даже воскресенья. За исключением четвергов. По какой-то причине четверги он любил. Юнги вздохнул подпер подбородок ладонью, опираясь локтем на стол. Огромное желание спрятать лицо в ладонях накатило неожиданно. Он посмотрел на страницу блокнота и обнаружил кривоватую чернильную линию поперек единственной строчки, слегка размазанную на белой странице. На столе, рядом с блокнотом, стояла кружка с кофе. Он сегодня выпил достаточно много кофе, чтобы заработать инфаркт, но ему было все равно. На самом деле, ему очень нужна еще одна дымящаяся кружка, как только он допьет эту. Оставшееся кофе в кружке уже немного остыло и собирался сделать еще один глоток горького и крепкого кофе, когда его охватило настойчивое желание что-то записать. Юнги резко поставил кружку, и часть кофе выплеснулась на стол, а громкий звук привлек внимание некоторых посетителей. Он схватил ручку и наспех записал слова. А затем застыл держа ручку на весу. «Дождь навевает на меня грусть». Юнги перечитал это три раза, уронил ручку на стол и потянулся за салфеткой из диспенсера. Салфетки мгновенно впитали лужу из холодного кофе, превратившись из мягких и белых в темно-коричневые и промокшие комки. Его мозг сейчас чувствовал себя так же — промокшим, испачканным и бесполезным. Когда на салфетках не осталось ни единого намека на белизну, он снова посмотрел на свой блокнот и увидел, что несколько капель кофе попали на страницу, еще больше заляпав его мрачную запись о понедельниках. Если бы Юнги еще одна чашка кофе позволила вдруг обрести способность заглядывать в будущее, он бы задумался— а стоит ли рисковать? Конечно, увидеть много интересного хотелось, а вот заглянуть в свое собственное печальное будущее, увы не очень. Ему не хотелось увидеть одинокого, окруженного, шестью усыновленными кошками разного цвета и веса и в паршивой маленькой квартирке, себя в преклонном возрасте двадцати пяти лет. Это было бы слишком, путь и в далеком будущем и ужасно. Но чтобы посидеть спокойно в кафе, ему нужно что-нибудь заказать. Может небольшую порцию еды? И тогда он сможет еще немного посидеть и подумать, потому что возвращаться в свою квартиру не хотелось. Вдохновение накрывало Юнги не когда он высиживал перед компьютером, в ожидании, накрывающей и уносящей волны. А она настигало его в самых нелепых местах: в ванной или в молочном отделе супермаркета или когда он находился всего в пяти секундах от погружения в сон, удобно устроившись в постели. Именно это из-за этого он приобрел не свойственную ему привычку уже две недели: Юнги носил с собой свой верный блокнот целый день. Не важно где он находился или что делал: сидел ли в тени старого тиса, игнорируя солнечную скамейку, приходил ли в это кафе и проводил около двух часов, наблюдая за миром через окно и изучая людей, сновали по улице туда-сюда. А потом он просто бродил по улицам несколько часов, а потом брел домой в надежде придумать что-нибудь оригинальное. Но, до этого пока дело не дошло. Всё, чего он добился сегодня, это испачканная остатками кофе запись о незаслуженной ненависти к понедельникам и резкое недовольство погодой. Ему бы хотелось выиграть еще одну премию молодого автора с этим романом. Он даже представил будущие отзывы. «Потрясающий реализм, очень захватывающий»: Kookmin Ilbo. «Я тоже ненавижу понедельники, и я ощущаю солидарность с Мином и восхищён непоколебимой честностью»: Chosun Ilbo. Ах да, он представлял это в своей голове. И если бы только он мог придумать что-то еще... например, сюжет будущего романа. Последнее время ничего на ум не шло и он с ужасом осознавал, что вдруг уже и не сможет ничего придумать. Говоря совсем прямо, Юнги очень боялся, что навсегда и без остатка исчерпал свой творческий потенциал. Нет, больше никакого кофе. Он и так перенервничал до боли. Наверное, стоит заказать что-нибудь другое. Он окинул взглядом витрину и остановился на куске свежеиспеченного пирога и бутылочке готового смузи. Этого будет достаточно, чтобы официально занимать столик какое-то время и немного переключиться от текущих забот. Юнги подал знак официантке и достал телефон и несколько минут проверял свой пустой почтовый ящик и ноль новых сообщений пока она не появилась с подносом. Девушка поставила высокую чашку смузи и тарелку, затем собрала со стола комки салфеток и бесшумно исчезла. Юнги окинул пирог взглядом и понял, что он не хотел его, совсем нет. Крем сверху выглядел на несъедобное облако, а лёгкая посыпка из сахара сверху скорее похожа на маленькие алмазы, переливаясь в солнечных лучах пробивающимся сквозь стекло. Он ковырялся вилкой в пироге, поглядывая в окно, и увидел его. Странного, но интересного молодого человека с широкой улыбкой на лице, бродившего напротив окон кафе по улице взад и вперед. Юнги замер, не донеся вилку до рта. В действиях молодого человека было нечто привлекающее внимание и Юнги не мог оторвать от него взгляд. На нем была светло-розовая рубашка и черные брюки с туфлями, отсутствие бейджа, портфеля и пиджака в руках насторожило: казалось, он просто вышел прогуляться в приятную (хоть и знойную) погоду. Черные, как смоль волосы, здоровый и сияющий загар, действительно привлекал внимание, но больше всего поражала его улыбка. Юнги не мог разглядеть четко его черты лица — было слишком далеко, на той стороне дороги, но хорошо видел, когда на лице парня появлялась улыбка, его глаза исчезали, превращаясь в узкие щелочки. И тогда Юнги понял, что именно привлекло его внимание: широкая улыбка на лице молодого человека, мягкая открытая. Он улыбался непринужденно, он просто ее дарил каждому прохожему. Как часто Юнги видел улыбающихся незнакомцев, проходящих мимо этого кафе? Он не вспомнил ни одного. Именно это и было так притягательно в нем. Юнги снова посмотрел на свою вилку с золотистым бисквитом и прозрачным сладким яблочным джемом, налипшим на зубцы. Он опустил вилку и взял ручку, покрутил ее в пальцах, перелистнул блокнот до последней страницы и начал записывать первые мысли, пришедшие в голову при виде этого молодого и дружелюбного незнакомца. «Утро понедельника, солнце на небе не закрывали нежным течением проходящие облака. Я встретил его...» Юнги замер и уставился на написанное, где-то внутри возникло странное чувство, которого он не испытывал уже давно. Это не нервные спазмы от тревоги и избытка кофеина, а волнение и предвкушение чего-то совершенно иного.. Вот что значит иметь идею, он уже и забыл как это бывает. Он дернулся на своем месте и тихонько застонал себе под нос. Боже мой, вот что это было, идея. Идея, ждущая, чтобы ее сформировали и облекли в слова. Юнги так ждал и теперь наконец вот она, совсем близко, только руку протяни. Он бросил взгляд через окно, а молодой человек все еще там. Он перестал бродить, остановился и заглянул в окно какого-то магазина, поднимаясь на цыпочках, и заглядывая внутрь через витрину. Он кого-то ждал, но автобусная остановка находится чуть дальше, вниз по улице, Юнги не знал, но идея крутилась в голове и он никак не мог за нее ухватиться. Страница перед ним напоминала чистый холст. На ней не было размытых чернил и пятен от кофе в углах. Она больше не пугала, а скорее, выглядела как полотно, ждущее, когда же наступит время и твердая рука крепко, сжимающая кисть наполнит его красками. Юнги прежде, чем продолжить писать, опустил голову и сделал несколько глубоких вдохов. Молодой человек был странным, но с первого взгляда не вызывал ужас или отвращение. Его странность проявлялась в мягких и приглушенных чертах лица и легком, непринужденном движении. В его движениях не чувствовалось тревоги или напряженности, что с всегда сковывают походку занятого человека. Он двигался так, словно весь мир раскинут у него под ногами. Юнги торопился записать — мысли накрывали так быстро, что он едва поспевал за ними. «На самом деле, почти целый год, я чувствовал, что мои ноги крепко прилипли к месту, как будто зацементированные и сдвинуться с места почти невозможно. Иногда это казалось концом». Теперь его пальцы сильно дрожали, и он пожалел о пяти выпитых чашках кофе. «Но когда я встретила этого странного молодого человека, я почувствовала, что мой мир изменится. Это необъяснимое, неосязаемое и в то же время навязчивое ощущение, заставляющее меня понять, что просто должна с ним заговорить. Я точно знала, что этого незнакомца много великих секретов, о которых я не подозреваю и которые мне нужно непременно узнать, что он...» Юнги остановился и только тогда понял, что все это время пока писал — не дышал. Он коротко вдохнул несколько раз и взял вилку решаясь все-таки попробовать пирог, от которого его отвлек незнакомец. Бисквит был липким и вязким на языке, но сладость была идеальной и прожевывая кусок, Юнги снова посмотрел в окно. Скамейка находилась прямо напротив окна, где он сидел. Часто люди присаживались на нее, в ожидании автобуса. Иногда прохожие останавливались, ставили на нее пакеты и сумки, освободив руки, чтобы быстро отправить кому-то сообщение и продолжить дальше свой путь. Но сейчас там сидел веселый незнакомец и через дорогу смотрел прямо на Юнги, пока глаза их не встретились. Незнакомец поднял руку и приветственно помахал. Юнги посмотрел с недоумением, а потом тоже поднял руку с ручкой, изображая приветствие, простым движением пальцев. Улыбка незнакомца не на миг не потускнела и Юнги снова уткнулся в свой блокнот. Что, черт возьми, он только что написал? Он пробежал глазами по строкам и не совсем понимая, смысл написанного, лишь осознавая, сильное желание писать. Он покрутил ручкой, скользнул по губам кончиком языка, ощутив вкус сиропа от пирога. «Что он был…» Юнги прочитал вслух себе под нос последние три слова. Кем именно он был? В голове пусто и никаких следов идеи, что сильно его разозлило. Он отпил смузи, а взгляд снова скользнул за окно и вдруг заметил необычное поведение незнакомца. Кончики его губ опустились, и улыбка исчезла. Он начал клевать носом, как будто засыпал. Юнги не смог проглотить смузи сразу, а задерживая густую мякоть во рту. Он почувствовал вкус черники и молочной сладости, проглотил. Казалось, он глотает цемент; маленькие комки смешанных ягод застревали в горле. Он собирался спать прямо посреди улицы? Это небезопасно и его могут ограбить. Однако Юнги знал, что не в его правилах вмешиваться, и вновь обернулся к столу. Блокнот исписан каракулями, на тарелке лежит яблочный пирог с посыпкой из сахарных алмазов на фарфоровой поверхности, а рядом стакан смузи с черникой, со следами его губ на краю. Он хотел откусить еще кусочек пирога, но снова посмотрел в окно. Да, похоже, молодой человек собирался спать на скамейке, а может ему стало плохо и он отключался? Юнги только тупо смотрел на него, ожидая, что в любой момент пошевелится. Может его клонило в сон из-за дневной жары, и через секунду или две он проснется. Но и через несколько минут тот был все еще неподвижен. Почему его так волновал этот случайный незнакомец? Ну и что, если он просто захотел вздремнуть? Это не противозаконно и возможно его и не ограбят. Это глупо, и все же... «Что он из себя представляет…» — он закрыл глаза и потёр лоб, как будто пытаясь выжать ответ. «Кто он, черт возьми?» Юнги на мгновение задумался над словами и вздохнул и снова взял ручку. Даже если он ткнет себя ручкой, нужные мысли не появятся, а может попробовать и убедиться, что это не поможет? «Он был, он был, он... » Его взгляд вновь скользнул за стекло и он заметил, что рядом со спящим незнакомцем на скамейке сидит кто-то ещё. Юнги развернулся, чтобы внимательно рассмотреть нового соседа. Это был мужчина, лет тридцати с непримечательным внешним видом. Юнги наблюдал, как этот человек подсаживается ближе и поворачивается к молодому человеку. Юнги замечает, как шевелятся губы мужчины, вероятно, он интересуется все ли в порядке. Юнги надеялся, что улыбчивый незнакомец сейчас испуганно проснется, но этого не случилось. Мужчина мягко потрогал его за плечо — ответа не последовало. Это было тревожным знаком, но еще более смутило Юнги то, как мужчина положил руку на колено бессознательного юноши. «Это какая-то чертовщина...» — подумал Юнги и вскочил, сильно ударившись бедром о столешницу, чем привлек внимание посетителей, но ему было все равно. Не обращая внимания на недовольные взгляды, он нащупал кошелек, не отрывая глаз от скамейки через дорогу. Бросил деньги на стол, схватил свой блокнот и бросился к дверям кафе. Он сильного толчка дверью, крошечный колокольчик зазвонил так громко, словно церковный колокол. Когда движение остановилось в конце улицы на светофоре, он быстро перебежал дорогу. Он ни разу не нарушал правил дорожного движения, да и вообще что-либо нарушать не любил. Но сейчас это Юнги беспокоило в самую последнюю очередь. — О боже! — воскликнул Юнги, изображая шок. — Он снова это сделал, о боже, мне так жаль. Мужчина вздрогнул от неожиданности и его рука исчезла с бедра незнакомца. — Джихо, он мой... мой кузен. У него нарколепсия, и ему нельзя уходить слишком далеко, но мы были в кафе, и пока я платил, и...— Юнги понял, что незнакомцу на самом деле все равно, что он говорит. — Спасибо, что присмотрели за ним, пока меня не было. — Никаких проблем, — ответил мужчина. —Просто я хотел убедиться, что с ним все в порядке, понимаешь? — Юнги кивнул понимая, что тот лжет, так же хорошо, как и он сам. Мужчина поднялся на ноги и пробормотал, что он шел на автобусную остановку. Юнги посмотрел ему вслед, а затем присел перед молодым человеком. Его голова была опущена на грудь и не мог разглядеть его лица. —Эй, эй, ты в порядке? Никакого ответа. Веселый незнакомец был просто в отключке. Юнги потрогал его руку она была на ощупь тёплой. Юнги быстро оглядел улицу и заметил, что мужчина исчез, так и не дойдя до автобусной остановки. Никого больше не было, и он снова повернулся к незнакомцу. — Эй, серьёзно, тебе нужно проснуться, приятель. — Он слегка коснулся его ноги — ничего. У Юнги был выбор: уйти и оставить незнакомца на скамейке, как будто ничего и не случилось, или отнести его к себе в квартиру, дождаться, когда тот придёт в себя, и услышать объяснения о состоянии. Никакой злых намерений у него не было; он просто не хотел оставлять его одного, на случай, если вдруг какому-нибудь мерзавцу взбредет в голову сделать с ним что-то плохое. После краткой внутренней борьбы, Юнги вздохнул и засунул блокнот за пояс джинсов. Ему понадобятся обе руки, чтобы тащить незнакомца на спине, и его не слишком-то радовали взгляды прохожих. Открытие двери его квартиры стало настоящим квестом, но он справился. Пока Юнги тащил тело, у него разболелись поясница и плечи, и не потому, что мужчина был слишком тяжелым, а потому, что он сам был слабым. Самое тяжелое, что он поднимал за последнее время была книга или почтовая посылка. Да и в детстве, ему никогда не приходилось носить на себе другого человека. Юнги не был высоким, поэтому не таскал на спине своих друзей, и не был по-настоящему готов к такому подвигу. Юнги поправил парня на спине, стараясь удержать равновесие, протиснулся в дверной проем и закрыл ногой дверь. Дверь громко хлопнула, и он вздрогнул, зная, ему влетит при встрече от соседа этажом ниже. Юнги перенёс незнакомца в комнату и остановился, с трудом соображая, что следует делать дальше. В комнате только потрепанная кушетка и он с осторожностью уложил на неё молодого человека. Опустившись на одно колено, он снял свои кроссовки и поставил в коридоре. И замер, некоторое время изучая незнакомца. Парень не шевелился с тех пор, как Юнги забрал его со скамейки. Он не сказал ни слова, не издал ни звука и, казалось, даже не дышал. До Юнги вдруг дошло, что возможно он притащил домой труп и страх сжал его сердце. Он совсем не подумал о таком исходе. Но такого не может быть! Парень был теплым и Юнги был уверен, что почувствовал пульс под тонкой кожей. На другом конце комнаты двое из его четырех котов осматривали с ног до головы незнакомца с живым интересом в ярко-голубых и мутно-янтарных глазах. Один из них, самый смелый котенок по имени Чинджу, быстро подбежал на своих тонких белых лапках и рискнул обнюхать ботинок мужчины. Её пушистый хвост дернулся, и после быстрого изучения ей стало неинтересно, и она запрыгнула на подоконник. Соктан навострил ушки-спутники — казалось, спрашивал: « Что здесь происходит? » и Юнги только пожал плечами. — Ты скоро проснешься, а? — спросил он, пересек комнату и снова присел перед ним. Он подсунул руку под шею, немного приподнял, откидывая голову назад, чтобы рассмотреть лицо. Судя по его юным чертам, он был младше Юнги, возможно, первокурсник колледжа или даже школьник. Мысль о том, что он мог «похитить» настоящего ребёнка, утащив его с улицы немного смущало Юнги. У парня было круглое лицо, но с чётко выраженной линией подбородка, что делало его щеки более не такими пухлыми и точеный нос. Глаза с густыми аккуратно завитыми ресницами плотно закрыты — очень привлекательное зрелище, это всё, что Юнги разглядел. Какие у него глаза — большие или как у Юнги не очень? Пока они закрыты, это определить невозможно. Взгляд Юнги остановился, на его губах: полные, слегка поджатые, казались капризными, но милые. — Эй, ты вообще жив? — шутливо спросил Юнги, прекрасно понимая, что ответа не получит. Щеки незнакомца слегка покраснели, что указывало на то, что тот жив, даже несмотря на почти кататоническое состояние. Юнги осенила внезапная мысль, когда он хотел приподнять одно веко. Он немного приподнял его, и наклонился, оттянув воротник, осматривая заднюю сторону шеи, и только тогда это заметил... Татуировку с серийным номером у линии волос и там же скрытый порт в коже. Веселый юноша, поднявший его настроение не был человеком. Нет, Юнги больше не надо было беспокоиться о «похищении» бессознательного школьника. Его улыбчивый незнакомец оказался кибернетической секс-куклой BTS.
