Смертельно серьезное дело #2. Миссис Долорес Абернати / Dead Serious Case #2 Mrs Delores Abernathy

      Дэнни       Я бездумно пялюсь в экран, снова оказавшись в тупике. Ни одна из зацепок до сих пор не подтвердилась, и я ни на шаг не приблизился к разгадке того, кто отравил Долорес Абернати. Айви Чаппелл оказалась еще одним тупиком. Она призналась, что подсыпала наркотик в мой чай, который Тристан в итоге выпил по ошибке, но пока мы не нашли никаких доказательств, связывающих ее с отравлением мышьяком.       Как бы я ни любил свою работу, это действительно неприглядная сторона полицейской работы. Это совсем не то, что показывают по телевизору; вместо этого - часы, дни и даже недели кропотливого расследования, которое чаще всего не приносит результатов. Это дело – одно сплошное разочарование от начала и до конца. Зачем использовать такое устаревшее вещество, как мышьяк? Зачем убивать старушку с деменцией, у которой не было денег и которой в лучшем случае оставалось жить всего несколько лет?       Мне нужен перерыв, думаю я, потирая лоб от разочарования. И не быструю пробежку к паршивой кофемашине на следующем этаже. Я имею в виду настоящий перерыв, может быть, выходные с Тристаном, без работы, без помех. Только мы вдвоем.       Мой телефон вибрирует на столе, и я вижу, как имя Сэмюэля Стоуна мелькает на экране, когда я поднимаю трубку и отвечаю.       – Сэм, - приветствую я. – Это было быстро. Я не ожидал услышать тебя так скоро.       – Да, ну что я могу сказать? Я очень хорош в своем деле, – отвечает глубокий знакомый голос с йоркширским акцентом, и на мгновение я ощущаю мимолетную тоску по дому. Несмотря на то, что я счастлив в Лондоне с Трисом и никогда бы не вернулся на север, этот голос напоминает мне о моей семье, о чем я не хочу думать.       – Ты что-то нашел?       – Больше, чем просто что-то, – хмыкает Сэм. – Скажем так, узнать настоящее имя Мэйв Лэндон - это только верхушка айсберга. Ты не поверишь, какое дерьмо я на нее раскопал.       – Ну, не держи меня в напряжении.       – Не по телефону. Ты можешь со мной встретиться? – спрашивает он.       – Ты не в Лидсе? – удивленно замечаю я.       – Я в Лондоне, уже некоторое время.       – Почему ты ничего не сказал? – спрашиваю я, слегка обиженный тем, что он не сказал мне, что мы снова в одном городе.       – Я… – он на мгновение замолкает. – Мне нужно было сначала кое-что обдумать, но это одна из причин, по которой я хотел бы встретиться с тобой лично… мне нужно кое-что сказать.       У меня внутри все сжимается, когда я думаю, что же он хочет мне сказать.       – Ладно, где ты находишься?       – Сейчас я на Чаринг-Кросс. Мне нужно кое-что сделать, но можешь встретиться со мной в Ковент-Гардене примерно через час?       – Конечно, – отвечаю я, сверяясь с часами. – Где?       – На Грейт-Куин-стрит есть кофейня «Черный Пенни».       – Я найду ее. – Я киваю, хотя он меня не видит.       – И, Дэнни?       – Да.       – Я с нетерпением жду встречи с тобой. Прошло много времени, – говорит он задумчиво.       – Да, я тоже, – тихо говорю я.       Мы бормочем прощания, и я вешаю трубку. Поднявшись со своего места, я забираю пиджак, висящий на спинке стула, и надеваю его. Наверное, стоит взять с собой Мэдди, если у Сэма есть информация о нашем деле, но я этого не делаю. У нас с Сэмом остались незаконченные личные дела. Я не видел его с тех пор, как ушел из дома и переехал на юг, в Лондон. Я пытался поддерживать с ним связь, узнавать, как у него дела, но в то время было ясно, что ему нужно личное пространство, и, как его другу, все, что я мог сделать, - это уважать его желания.       Я отправляю Мэдди сообщение и умудряюсь выбраться из здания, не столкнувшись с ней. Не то чтобы она не поняла, но, полагаю, у меня смешанные чувства от встречи с Сэмом, спустя столько времени, особенно после того, что с ним случилось.       К тому времени, как я добираюсь до Ковент-Гардена, я почти успеваю вовремя. Пробираясь сквозь толпы туристов, мимо музеев и рыночных лотков, мне удается найти «Черный Пенни» и войти внутрь. Здесь царит приятная атмосфера, урбанистическая и непринужденная, с облицовкой из почерневшего дерева, открытой кирпичной кладкой и лампочками в стиле Эдисона, свисающими с потолка на длинных черных проводах.       Словно притянутый магнитом, мой взгляд останавливается на мужчине, сидящем за деревянным столом в глубине зала. Он опустил голову, глядя на что-то в своем телефоне и не обращая внимания на чашку с кофе, стоящую рядом с папкой из плотной бумаги. Я прохожу вдоль длинной стойки в стиле галереи, не обращая внимания на салаты и сладости, и вместо этого беру простой кофе.       Поблагодарив невысокого хипстера с усами мультяшного злодея, стоящего за стойкой, я направляюсь к столику. Словно почувствовав мое присутствие, Сэм поднимает глаза, я медленно вдыхаю и заставляю себя идти дальше. Он выглядит совсем не так, как я его помню, но чертовски лучше, чем в последний раз, когда я видел его, лежащего сломанным на больничной койке.       – Дэнни, – тихо говорит он, вставая.       Я ставлю чашку на стол и смотрю на него, размышляя, как мне его поприветствовать. К черту, решаю я и притягиваю его к себе, чтобы обнять. Он на мгновение застывает, а затем расслабляется, его руки неуверенно поднимаются, и он прижимает ладони к моей спине.       – Сэм, – шепчу я, отстраняясь, чтобы лучше его рассмотреть.       Он всегда был хорошо сложен, хотя и немного мягковат в талии. Видно, что за время нашей разлуки он сильно похудел, и не в том смысле, что «я занимаюсь фитнесом», а скорее – «я пью слишком много кофе и забываю поесть». Но я изучаю именно его лицо: некогда чисто выбритая челюсть и короткая, почти военная стрижка уступили место темной щетине и черным лохматым волосам, которые свисают до воротника и очень нуждаются в стрижке. Но самое главное, что я не могу не заметить, - это рваный неровный шрам, сморщивший его кожу, слегка тянущийся вниз по уголку глаза и спускающийся по щеке.       – Рад тебя видеть, – честно говорю я ему.       – Да. – Он отступает назад, и мы оба занимаем места по разные стороны стола. – Я тоже. Ты хорошо выглядишь.       – Спасибо, – улыбаюсь я.       – Лондон пошел тебе на пользу. – Он изучает мое лицо с таким же пристальным вниманием, как я изучал его.       – Думаю, так и есть.       – Или, может, это милый патологоанатом, с которым ты практически делишь квартиру. – Уголок его рта изгибается, еще больше сморщивая шрам.       Я поднимаю бровь.       – И откуда ты это знаешь?       – Потому что я очень хорош в своем деле, – усмехается он. – Ты правда думал, что я приеду в Лондон и не разузнаю про тебя?       – Нет, но я ожидал телефонного звонка или хотя бы сообщения, – честно отвечаю я.       Он кивает, потянувшись за кофе.       – Сначала мне нужно было кое-что уладить.       – Ты хорошо выглядишь, – говорю я через мгновение.       – Я выгляжу дерьмово, думаю, это то, что ты хотел сказать, – тихо говорит он, поглаживая ручку своей чашки.       – Не-а. Добавь тренч и фетровую шляпу, и ты в одном Мальтийском Соколе от того, чтобы сойти за закаленного частного детектива из фильмов-нуар.       – Ну, у меня, конечно, есть подходящее название для этого, – фыркает Сэм. – Все, что мне нужно, - это привычка выпивать по двадцать стаканчиков в день и пристрастие к виски с кислинкой.       – За тебя, малыш. – Я поднимаю свою чашку и игриво чокаюсь с ним, прежде чем сделать глоток.       Он качает головой, на его губах играет легкая улыбка.       – Я и забыл о твоей одержимости фильмами.       – Как ты на самом деле, Сэм? – серьезно спрашиваю я. – Мне жаль, что пришлось уехать до того, как тебя полностью выписали из больницы, но моя работа началась практически сразу же. Иногда я думаю, что получение работы было связано не столько с моей квалификацией, сколько с тем фактом, что они отчаянно нуждались в сотрудниках.       – Я не удивлен, что они предложили тебе работу с немедленным началом, – отвечает Сэм, его темные глаза искренни. – Ты чертовски хороший детектив, ты же знаешь.       – Как и ты, – напоминаю я ему.       – Когда-то, может быть, – бормочет он, глядя в свою чашку. – Но я больше никогда не буду работать в полиции.       Я киваю. Я прекрасно понимаю, почему он так считает.       – Мне жаль, что я не смог попрощаться как следует, – говорю я, и в моем голосе слышится сожаление.       – Я бы, наверное, все равно не согласился с тобой встретиться, – признается он. – В тот момент я был не в лучшем состоянии. Мое выздоровление... – Он делает паузу. – Ну, скажем так, оно заняло больше времени, чем ожидалось.       – А сейчас? Выздоровел?       Он пожимает плечами.       – Мои сломанные кости срослись, и я более или менее вернулся к нормальной жизни, только чуть менее симпатичный и без селезенки.       – Я не имел в виду физически, – говорю я.       – Ты имеешь в виду, смирился ли я с тем, что на меня напали и чуть не забили до смерти за то, что я гей? – Он вздыхает. – Моя жизнь изменилась так, как я и представить себе не мог в ту ночь, – бормочет он в тихом раздумье. – Теперь моя жизнь... другая. Я уже не тот человек, которого ты знал, даже близко.       – Мне так жаль, Сэм. – У меня болит сердце, когда я думаю о том, как сильно он страдал - не только от ненависти и жестокости нападения или физических шрамов, которые у него остались, но и от того, как люди, которых мы знали годами - друзья, коллеги, - все отвернулись от него. Я знаю, что некоторые из них даже считали, что он это заслужил, хотя они не были настолько глупы, чтобы сказать мне это в лицо.       – Не стоит. Мне не нужна твоя жалость, – говорит он твердым голосом. – Мне потребовалось много времени, чтобы привести себя в порядок и приспособиться к новой реальности, но я доволен. Мне нравится здесь, в Лондоне, и мой бизнес идет хорошо.       – Я рад.       Он смотрит мне прямо в глаза.       – Одна из причин, по которой я хотел увидеть тебя, а не разговаривать по телефону, заключалась в том, что я хотел сказать тебе спасибо.       – Спасибо?       – Я знаю, что ты сделал для меня, и знаю, чего тебе это стоило, – говорит он.       – Ничего. – Я неловко пожимаю плечами.       – Дэнни. – Его голос почти заставляет меня возразить ему. – Это не пустяк. Ты первым пришел в больницу, чтобы проверить меня, и после того, как все всплыло наружу о моей сексуальной ориентации и языки начали извергать яд, ты публично встал и не только призвал их к ответу, но и сам открылся из солидарности. Не думай, что я не понимаю, насколько это было тяжело для тебя. Я знаю, что после этого твоя семья перестала с тобой разговаривать.       – Если честно, они и раньше со мной почти не разговаривали. – Я уставился в свою чашку. – Я сделал это не только ради тебя, Сэм. Я не мученик, так что не надо возводить меня на пьедестал. Я больше не мог так жить. Я не стыдился того, кто я есть, и ты тоже не должен был стыдиться. Нам не нужно прятаться, беспокоиться о том, что может случиться, если мы неправильно поймем ситуацию или неверно оценим чей-то интерес. То, что случилось с тобой, было неправильно, но то, что произошло потом, заставило меня стыдиться всех, кто нас окружал.       – Как и меня, – вздыхает он. – Но что сделано, то сделано. Я не собираюсь возвращаться.       – Знаешь, я бы с удовольствием познакомил тебя с Тристаном. Может, мы могли бы как-нибудь поужинать, – предлагаю я.       – С удовольствием. – Он медленно улыбается. – Хотя я бы не отнес его к твоему типу. Ты всегда выбирал крепких, спортивных парней, а не милых маленьких красавчиков. Они всегда были больше в моем вкусе.       – Нет, твой тип - язвительный, с таким острым языком, что им можно порезаться. – Я усмехаюсь. – И почему я не удивлен, что ты знаешь, как он выглядит.       – Я хорош...       – В своей работе, – заканчиваю я его предложение, закатывая глаза. – Я вижу, ты все такой же скромный, как и раньше.       – Кстати, о том, что я хорошо делаю свою работу. – Он берет папку и пододвигает ее ко мне через стол.       – Твоя подозреваемая. Мэйв Лэндон, она же Пегги Джонсон, она же Айрис Картер, она же Харриетт Уокер... Я могу продолжить.       – Что? – отвечаю я, с любопытством открывая папку.       – Она - черная вдова. – Он пожимает плечами. – По крайней мере, это мое предположение. Я еще не докопался до сути, но чем больше я узнавал, тем интереснее становилось. Ее имя при рождении - Эдит Андерсон, родилась в Летчуэрте 8 октября 1936 года. Она вышла замуж в 56-м, а он умер два года спустя по неизвестным причинам. Затем она сменила фамилию и снова вышла замуж в 59-м, после чего умер и второй муж. Это ее почерк. Она выходит замуж, муж умирает, она меняет имя и живет дальше.       – Как, черт возьми, ты так быстро все это собрал? – Я хмурюсь, перелистывая бумаги.       – Скажем так, у меня есть доступ к определенным ресурсам, которых нет у тебя, – осторожно говорит он.       – Я почти боюсь спрашивать.       – Тогда не спрашивай. – Сэм качает головой. – А вот это уже важно. У Эдит был старший брат, ныне покойный, но его арестовали в 1984 году и обвинили в нескольких случаях мошенничества и подделки документов, за которые он отсидел срок.       – Он был фальшивомонетчиком? – Говорю я, разглядывая пару фотографий на паспорт молодой версии женщины, которая в настоящее время называет себя Мэйв Лэндон.       – По общему мнению, очень хороший, но среди вещей, найденных в его квартире, был журнал регистрации всех личных данных, которые он создал для своих клиентов. Честно говоря, я не знаю, зачем ему понадобилось все документировать, но это, безусловно, облегчило задачу обвинения.       – Значит, у него был список всех псевдонимов его сестры? – предполагаю я.       – Да, но представь себе. До того как выйти замуж за мужа номер один, она работала ассистентом химика.       – Думаешь, брат знал, что она убирала мужей? – Я просматриваю список имен на бумаге, лежащей передо мной.       – Думаю, он знал или хотя бы подозревал, если каждые пару лет создавал для нее новые личности, – отвечает Сэм. – Но я сомневаюсь в наличие у него совести. Он жил в Бетнал-Грин и, судя по всему, был связан с Крэями*.

*Близнецы Крэй (Рональд и Реджинальд) — преступники, братья-близнецы, контролировавшие большую часть организованной преступной деятельности в Лондоне на рубеже 1950-х и 1960-х годов.

      Я задумчиво почесываю подбородок и поднимаю глаза, когда Сэм усмехается.       – Что?       – Ты всегда так почесываешь подбородок, когда пытаешься что-то разгадать. – Он улыбается и качает головой. – Я и забыл, что ты так делаешь.       Я ухмыляюсь в ответ.       – Полагаю, что среди дурных привычек есть и похуже.       – В любом случае, – возвращает он мое внимание к записям, – вот где становится интересно. Когда брата арестовали, полиция проверяла имена из его списка, чтобы составить дело, и наткнулась на Эдит под ее нынешним псевдонимом Харриет Уокер. Покопавшись еще немного, они выяснили, что ее муж умер всего несколько недель назад при подозрительных обстоятельствах, но прежде чем ее успели арестовать, она исчезла. Похоже, ее брат уже создал для нее новую личность, но не указал ее. Я просмотрел все свидетельства о смерти и отчеты по погибшим мужьям, и хотя в нескольких из них были указаны смерти от неизвестных причин, в большинстве случаев речь шла о смерти от отравления. Хочешь угадать, какой яд она выбрала?       – Мышьяк?       – Бинго. – Он поднимает брови. – А ты знаешь, каковы отравители: они находят способ и прилипают к нему как клей, даже рискуя быть пойманными. Это как навязчивая идея.       – Господи Иисусе, это делает ее серийным убийцей. – Я откидываюсь на спинку стула. – Но почему Долорес? – Я закусываю губу, глубоко задумавшись.       – Возможно, она была просто легкой добычей, – отвечает Сэм. – То, что Эдит перестала выходить замуж за своих жертв, не значит, что она впала в спячку. Если ты начнешь искать, тела, вероятно, начнут накапливаться.       – Ты уверен, что не хочешь пойти работать со мной? – спрашиваю я. – Я знаю, что они схватят тебя в одно мгновение.       – Нет, спасибо. – Он качает головой. – Я счастлив, делая то, что делаю. Как я уже сказал, это, – он кивает на папку, – лишь очень грубый набросок. В этом деле еще много работы. Вероятно, потребуется некоторое время, чтобы распутать все детали.       – Спасибо за это, Сэм, – искренне говорю я. – Я действительно впечатлен.       Он пожимает плечами.       – Ты бы все равно до этого добрался, я просто ускорил процесс.       – Мне нужно позвонить своему напарнику. – Я допиваю остатки кофе и убираю все бумаги обратно в папку.       – А, пылкая рыжеволосая детектив Мадлен Уилкс.       – Может, хватит за мной шпионить? – Я закатываю глаза. – Если хочешь знать, что происходит в моей жизни, возьми трубку и спроси.       – Ничего не могу с собой поделать, сила привычки. – Его рот подергивается.       Я поднимаюсь из-за стола и беру папку.       – Еще раз спасибо, Сэм. Я твой должник.       Он тоже встает.       – Поверь, ты мне ни черта не должен.       – Ладно, но, по крайней мере, позволь мне угостить тебя ужином в ближайшее время, а потом ты сможешь познакомиться с Тристаном.       – Договорились. – Его губы изгибаются.       – Ну, мне пора. – Я беру папку под мышку. – Нужно поднять первоначальное расследование в отношении Эдит Андерсон, выследить Мэйв Лэндон и пригласить ее присоединиться к нам для беседы.       – Беседы? – весело повторяет Сэм.       – Я сказал «беседы?» – отвечаю я. – Я имел в виду арестовать ее костлявую задницу.       – Не возражаешь, если я пойду с тобой? – Сэм ухмыляется. – Я не собираюсь работать в полиции, но мне любопытно посмотреть, чем все это закончится.       – Конечно, – предлагаю я. – Будь моим гостем.