Экстра #2. Двойное свидание
11 марта 2025 г., 13:25
Часть первая
Тристан
Я делаю небольшой нервный вдох и приглаживаю волосы, что совершенно бессмысленно, поскольку ветер снова треплет мои дикие кудри. Сдавшись, я поправляю очки на переносице и берусь за ручку двери.
Я захожу в крошечный магазинчик в Ислингтоне, и когда дверь за мной закрывается, она заглушает звуки ветреного майского дня. Магазинчик такой же, каким я его помню, и это уже кое-что, учитывая, каким озабоченным я был в прошлый раз. Хотя тогда я делил свое тело с незваным гостем.
Мягкая, успокаивающая музыка наполняет воздух вместе с ароматом трав и свечей. Стеклянные витрины безжалостно отполированы, на них нет ни пылинки, и заполнены кристаллами, картами Таро и разными интересными вещами.
– Так скоро вернулся, Тристан? – Голос отвлекает мое внимание от богато украшенного кинжала.
Я поворачиваюсь и вижу знакомого мужчину, сидящего в кресле в углу комнаты. Он красив. Я вроде бы заметил это, когда видел его в последний раз, но, опять же, тогда я был очень занят, а сейчас срочная необходимость изгнать дух Дасти из моего тела отпала, и я могу рассмотреть его внимательнее.
Его волосы – самого великолепного оттенка рыжего, где-то между рыжим и темно-рыжим, это тот самый отполированный оттенок осени, за который старые голливудские старлетки убили бы. Его глаза ярко-голубые, а бледная кожа цвета слоновой кости щедро усеяна веснушками.
Он безукоризненно одет: ботинки начищены до блеска, а сшитые на заказ брюки подчеркивают длинные стройные ноги. Поверх рубашки и галстука надет мягкий свитер с V-образным вырезом голубовато-серого цвета.
Он прочищает горло, его брови выжидающе поднимаются, а книга, которую он читал, лежит на коленях, и я понимаю, что пялюсь на него, как какой-то странный преследователь.
– Эм. – Я чувствую, как мои щеки горят, меня снова охватывает волна нервозности. Без Дасти рядом, которая укрепляла мою уверенность, мне все еще было трудно заводить друзей. – Ты помнишь мое имя? – глупо спрашиваю я его, понимая, что на самом деле никогда не говорил ему своего имени, но каким-то образом он все равно его знал.
– Тебя довольно трудно забыть, – мягко отвечает он. – У меня в магазине бывает не так много людей, зараженных духами.
– Вряд ли.
– Где твой бестелесный помощник и покойный утенок?
– Ты имеешь в виду миссис Абернати? – Я слегка наклоняю голову, изучая его. – В конце концов, нам с Дасти удалось разобраться с ее незавершенным делом. Она перешла к свету вместе со своей настоящей любовью.
Он тихо фыркает при упоминании об истинной любви, и это создает отчетливое впечатление, что он несколько уязвлен в этом отношении.
– А Дасти, – продолжаю я, – вообще-то, я понятия не имею, где она сейчас. У нее есть склонность просто появляться.
Он смотрит на меня, его глаза слегка сужаются, а пальцы отбивают беспокойный ритм по страницам книги, лежащей у него на коленях.
– Зачем ты здесь? – спрашивает он, наконец.
– Я хотел сказать тебе спасибо, – отвечаю я с небольшой улыбкой.
– Ты уже сделал это.
– Да, я знаю, но... когда я был здесь на прошлой неделе, все было так безумно, и мне кажется, что я не передал должным образом, как сильно я ценю твою помощь. Я не знаю, как бы мы с Дасти смогли отделиться друг от друга, если бы не ты.
– Я же сказал, все в порядке, – ровным голосом произносит он и снова берет книгу, явно намереваясь проигнорировать меня и продолжить чтение. Вместо того чтобы принять это за отказ, я подхожу ближе. – Что теперь? – Он раздраженно фыркает, снова откладывая книгу. – Хочешь купить атаме? – Он кивает в сторону церемониального ножа, который я рассматривал ранее. – Чашу для гадания? Заклинание?
– Нет, – отвечаю я. Он колючее ежа. Если он такой со всеми своими клиентами, то удивительно, что он вообще мог держать свой бизнес на плаву. – Я хочу поблагодарить тебя как следует. Я хотел бы пригласить тебя на ужин, а не на свидание или что-то в этом роде, – быстро добавляю я, когда он изгибает бровь, выражение его лица становится сухим. – Я имею в виду, со мной и моим парнем Дэнни. Он тоже будет там, и ты сможешь с ним познакомиться.
– Зачем мне это делать? – Он хмурится в замешательстве.
– Потому что, хотя Дэнни технически не знает обо всей этой истории с обменом телами, я не хочу скрывать от него эту часть своей жизни, включая людей, которые являются ее частью.
– Я не часть твоей жизни. Мы не друзья.
– Но могли бы быть, – говорю я, чувствуя, как мой живот нервно сжимается. Я не знаю, почему это так важно для меня, но у меня действительно есть чувство, что мне нужно узнать этого прекрасного колючего мужчину получше. – Друзьями, я имею в виду. Я бы хотел узнать тебя. Ты первая настоящая ведьма, с которой я когда-либо сталкивался. Я даже не думал, что магия существует, но когда я увидел, как ты делаешь молнии руками, – я поднимаю руки и нелепо шевелю пальцами, – я думаю, ты очарователен.
– Я не какой-то экземпляр или диковинка, на которую можно пялиться, – резко бросает он, и я понимаю, что задел больное место; где-то там, я уверен, есть история.
– Я не это имел в виду. – Я неловко потираю лоб и делаю еще один глубокий вдох. – Я не очень хорош в этом, как ты, вероятно, можешь видеть. Слушай, я действительно хочу сказать спасибо. Я честно ценю то, что ты для меня сделал. Я подумал, что ужин подошел бы. Я мог бы познакомить тебя с Дэнни, и, возможно, мы могли бы узнать друг друга и стать друзьями. Вот и все. Честно говоря, у меня нет никаких скрытых мотивов.
– Спасибо, но мне не нужны друзья.
Его поза напряжена, а тон вежливо-холодный, но в его глазах что-то есть, едва заметный намек на эмоции, который промелькнул в его чертах так быстро, что я не успел его поймать.
Мне не нужны друзья.
Он сказал «мне не нужны друзья», а не «мне больше не нужны друзья». Я вдруг понимаю, что именно промелькнуло на его лице. Это была тоска, смешанная с одиночеством.
Что это за история? Почему он одинок? Почему у него нет друзей? Хотя, возможно, его вспыльчивый характер имеет к этому какое-то отношение. Но разве у него нет семьи?
Внезапно мне отчаянно хочется узнать. Я хочу разобрать его на части и узнать его, но я почти уверен, что если я начну задавать больше вопросов, он замкнется крепче, чем любимый корсет Дасти. Серьезно, я не знаю, как она дышит в этой штуке. Хотя ей на самом деле не нужно дышать, так что это, вероятно, всё объясняет.
– Харрисон, – мягко говорю я. – Могу я называть тебя Харрисон?
– А у меня есть выбор?
– У тебя всегда есть выбор, – усмехаюсь я, еще больше решив стать его другом. – Не хочешь ли ты поужинать со мной и Дэнни? Мы угощаем. Это не просто благодарность за спасение моей задницы, но я действительно хочу поговорить с тобой.
Харрисон продолжает смотреть на меня, его губы задумчиво поджаты.
– Ты будешь преследовать меня до тех пор, пока я не соглашусь?
Я бы никогда не заставил кого-то делать то, чего он не хочет, но что-то мне подсказывает, что Харрисон хочет этого. Но есть часть его, которая боится согласиться. Так что если это то, что он хочет сказать себе, чтобы чувствовать себя лучше, принимая мое приглашение, то я могу с этим жить.
– Это «да»? – Моя улыбка расширяется.
– Только мы трое? Ты и твой парень?
Я киваю, и после минутного молчания он, наконец, громко вздыхает.
– Ладно, – говорит он с неохотой, закатывая глаза. – И перестань мне так улыбаться.
– Ничего не могу с собой поделать. – Я улыбаюсь ему. – Я так рад. Я пришлю тебе сообщение о времени и месте, как только закажу столик на вечер.
– Сегодня вечером?
– Я не дам тебе шанса передумать, – усмехаюсь я. – А если ты попытаешься отказаться, я пришлю Дасти, чтобы она тебя убедила. Поверь, у нее есть исчерпывающий список хитов для караоке, и она никогда не устает.
– Ты бы не стал. – Его глаза сужаются.
– Я напишу тебе. – Я направляюсь к двери.
– У тебя нет моего номера. – Харрисон хмурится.
– Есть. У меня есть волшебная карточка, которую ты мне дал.
– На самом деле я тебе ее не давал, – сухо говорит он.
– Но она все еще у меня. – Я слегка машу ему рукой, открывая дверь и выходя, оставляя Харрисона ворчать себе под нос.
***
Часть вторая Дэнни Я поднимаю кулак и осторожно стучу по деревянной двери с матовым стеклом, на котором написано... Частный детектив Сэм Стоун. – Входите, – раздается с той стороны приглушенный, но знакомый голос. Войдя, я окидываю взглядом комнату. Такое ощущение, что я попал на съемочную площадку фильма с Хамфри Богартом. Высокие темно-зеленые картотечные шкафы стоят вдоль одной стены. Есть одно окно, которое в солнечный день, вероятно, пропускало бы достаточно света, но из-за серого неба и почти штормового ветра на улице часть комнаты окутана слоями тени. Моя обувь тихо стучит по старому деревянному полу, когда я направляюсь к тяжелому старомодному письменному столу, заваленному бумагами, папками и старой банковской лампой. За столом Сэм выглядит как частный детектив из фильма «нуар» с закатанными до локтей рукавами рубашки, ослабленным галстуком и расстегнутым воротником. Его черные волосы свисают вперед, закрывая лицо, пока он сгорбился над столом, делая какие-то заметки в блокноте. Но когда я сокращаю расстояние между нами, он поднимает взгляд, его темные глаза останавливаются на мне, а затем скользят по бутылке в моей руке. Медленная улыбка изгибает уголок его губ, морща шрам, который спускается по его щеке от самого угла глаза. – С днем рождения. – Я ставлю бутылку Jack Daniels на стол перед ним. – Не стоило. – В его хрипловатом голосе слышится веселье. – Это все, что было в Tesco за углом. – Я ухмыляюсь, садясь в кресло напротив его стола. Он наклоняется, открывает ящик в своем столе и достает два стакана, которые ставит на стол между нами. – Удивлен, что ты помнишь, – бормочет Сэм, наливая нам обоим по стакану. Я пожимаю плечами, беря стакан, который он мне предлагает. – Ты говорил с мамой? Он отставляет бокал и вздыхает. – Да. Я люблю эту женщину, но она сводит меня с ума. Она всегда была немного беспокойной, но после... – Он прерывается и делает еще один медленный вдох. – После того, как я пострадал, она перешла на повышенные обороты. Как я уже сказал, я люблю ее. Мы с ней всегда были вдвоем, с тех пор как отец ушел от нас, когда я был еще ребенком, но я не могу вынести столько опеки. Я знаю, что ужасно это говорить, но одной из причин, по которой мне нужно было начать все сначала, было желание отдалиться от нее. Ей это тоже пойдет на пользу. Ей нужно сосредоточиться на чем-то другом, кроме меня. – По крайней мере, она все еще разговаривает с тобой. – Я потягиваю напиток, пытаясь не думать о собственной матери, которая не разговаривала со мной с самого моего приезда в Лондон. – Мне очень жаль, Дэнни. – Сэм устало потирает лицо. – Я тут рассказываю о своей маме, а твоя семья... – Неважно. – Я пожимаю плечами. – Конечно, важно. – Он хмурится. – Ну, с этим ничего не поделаешь. – Я смотрю на свой наполовину пустой стакан. – Я не могу заставить их принять меня. Не могу заставить их заботиться обо мне. На мгновение между нами повисает молчание, прежде чем Сэм меняет тему, за что я ему благодарен. – Как продвигается расследование дела Мэйв Лэндон? Я видел, что оно попало в газеты. Они извлекают из этого большую выгоду. – Так и будет, там много топлива. – Я ставлю стакан на угол стола. – По сути, она серийная убийца, которая оставалась незамеченной десятилетиями. Мы понятия не имеем, сколько на самом деле у нее жертв. Чем больше мы расследуем, тем больше их становится. Нам пришлось передать часть расследования отделу по нераскрытым делам, а они уже связали ее с несколькими другими смертями. – Господи... – Сэм качает головой. – Ты бы никогда не заподозрил, не так ли. – Вот почему ей так долго все сходило с рук, если бы не Тристан, ее бы никогда не поймали. – Тристан? – повторяет Сэм, в его голосе слышится любопытство. – Как так? – Мы были там в ту ночь, когда миссис Абернати умерла в доме престарелых «Санрайз». Мы навещали отца Тристана. Дежурный врач был больше озабочен тем, чтобы успеть на заказанный ужин, чем тем, чтобы уделять внимание своей работе. Он собирался констатировать смерть миссис Абернати по естественным причинам, и вскрытие не проводилось бы. Тристан заметил изменение цвета ее ногтей, что указывало на отравление тяжелыми металлами. – Хм, повезло, – бормочет Сэм, наблюдая за мной. – Тристан... необычный человек. Я не могу сдержать улыбку, которая расцветает на моих губах, когда думаю о своем Трисе. – Он причудливый, не спорю, но он самый добрый, милый, умный, сексуальный мужчина, которого я когда-либо встречал. Он лучшее, что случалось со мной. – Черт возьми, у тебя все плохо, – усмехается Сэм. – Ничего не могу с собой поделать. – Я ухмыляюсь. – Как только ты узнаешь его получше, ты поймешь. – Я с нетерпением жду возможности узнать его. – На его лице мелькает нечитаемое выражение. – Уверен, у нас будет много общего. – Как продвигается бизнес? – Я еще раз обвожу взглядом небольшое офисное помещение, расположенное над букмекерской конторой в Шордиче. – Никогда не думал, что ты частный детектив. Все это измены мужей и мошенничество с причинением вреда здоровью? – Нет, – весело отвечает Сэм. – Дела, которые я получаю... необычные. Ко мне приходят, когда больше никто не может помочь. – Звучит подозрительно. – Уверяю тебя, детектив Хэйз, все это совершенно законно. – Он смеется. – Приходи сегодня вечером на ужин со мной и Тристаном, – импульсивно предлагаю я. – Отпразднуем твой день рождения. – Тебе действительно не обязательно. – Он качает головой. – У тебя уже есть планы? – спрашиваю я. – Как ты собираешься праздновать свой день рождения? Я смотрю, как он поднимает Jack Daniels в одной руке и папку с делом в другой. – Я не большой любитель праздновать дни рождения, – добавляет он, когда я хмурюсь. – Хорошо, мы можем отпраздновать твой новый бизнес и твой переезд в Лондон. – Я здесь уже несколько месяцев. – Его рот кривится в насмешливой улыбке. – Ладно! – Я признаю поражение. – Никаких празднований, но ты можешь познакомиться с Тристаном как следует, в прошлый раз тебя толком не представили, учитывая, что тебя только что ударила по голове сумочкой кровожадная старушка. – Мне любопытно узнать о мужчине, который так тебя очаровал, – размышляет Сэм. – Это «да»? – Ладно, это «да». – Он кивает. – Но никакого праздничного торта и абсолютно никаких свечей. – Договорились. – Я ухмыляюсь. – Тристану в любом случае нельзя находиться рядом со свечами в ресторанах, потому что он имеет привычку случайно поджечь себя или кого-то вокруг себя. – Господи Иисусе, – бормочет Сэм.***
Часть третья Харрисон Я смотрю на ярко освещенный ресторан перед собой и колеблюсь. Мой желудок сжимается, и я испытываю странное чувство. Кожа словно натянута и покалывает статическим электричеством. Я поднимаю взгляд на быстро темнеющее небо и вижу, как по зловещим черным тучам пробегает вспышка молнии. Надвигается гроза, и очень сильная. Ветер немного ослаб, он уже не такой штормовой, как в начале дня, но его все равно достаточно, чтобы трепать мою аккуратную одежду и толкать тело, заставляя меня слегка покачиваться. Мне следовало сказать «нет». Я снова переключаю внимание на ресторан. Из-за погоды я опоздал на несколько минут, и предполагаю, что они уже пришли. На самом деле, я уверен, что могу разглядеть дикую копну вьющихся волос Тристана, он стоит у барной стойки с красивым высоким светловолосым мужчиной. Я не знаю, почему чувствую себя так не в своей тарелке. Это правда, я не особо общительный. Мне не нравится иметь дело с людьми. Некоторых я могу терпеть, но незнакомцы мне неприятны. Я чувствую, как моя магия гудит в венах, и я обнаруживаю, что сжимаю кулаки по бокам. Людей так легко читать. Я стараюсь отгородиться от них, насколько это возможно, но большинство из них похожи на огромные мигающие неоновые рекламные щиты. Каждая мысль и желание транслируются в HD-качестве. У меня от этого голова болит. Тристан не такой. Я вообще не могу его прочитать. Это должно заставлять меня нервничать, но все происходит с точностью до наоборот. В нем есть что-то успокаивающее. Как прохладное прикосновение к разгоряченному лбу. Может, поэтому я согласился. Может, поэтому я помог ему на прошлой неделе и даже не взял денег за свои услуги. Думаю, мне придется потерпеть его парня несколько часов. Надеюсь, он не будет слишком громким, и я не имею в виду тон его голоса. Я нахожу, что большинство людей транслируют каждую маленькую мысль и чувство, и это как будто они постоянно кричат на меня. Поэтому я предпочитаю одиночество. Именно поэтому я никогда не вступал в шабаш - не так уж много их теперь существует, во всяком случае, настоящих. Нас, ведьм, рожденных с истинной магией, осталось так мало. На самом деле, я никогда не встречал ни одной, а я искал. Я часто задаюсь вопросом, не один ли я такой. Выбросив из головы эту мрачную мысль, я поднимаю глаза, когда первые крупные капли дождя начинают падать, стуча по тротуару по обе стороны от меня. Сгорбившись, я делаю шаг вперед и берусь за дверную ручку, проталкиваясь внутрь, когда небеса разверзаются. Уровень психического шума обрушивается на меня как кирпич, вызывая легкое головокружение и подавляя чувства. Я сую руку в карман своего темного пальто и обхватываю кулаком кристалл, который храню там. Я чувствую, как он теплеет и пульсирует на моей изогнутой ладони, и на меня накатывает волна спокойствия. Этого недостаточно, чтобы отгородиться от всего, но оно переходит на более управляемый уровень. Это была плохая идея. Я уже собираюсь развернуться и выйти обратно за дверь, когда Тристан замечает меня, машет рукой с таким энтузиазмом, что чуть не бьет своего партнера по лицу, но, похоже, привыкший к Тристану, он легко уклоняется и улыбается, посмеиваясь про себя. Тристан широко улыбается и выглядит таким счастливым, что я не могу заставить себя уйти. Выдавив из себя неловкую улыбку, которая, вероятно, больше похожа на гримасу боли, я направляюсь к ним. – Харрисон, привет! – Тристан приветствует меня, когда я приближаюсь. – Привет, – отвечаю я, чувствуя себя неловко. – Это Дэнни. – Он обхватывает руку своего парня, словно не может не прикоснуться к нему. – Дэнни, это Харрисон. – Очень приятно, – говорит он, наклоняясь вперед и предлагая свою руку. Я сопротивляюсь желанию съежиться, прикосновение к кому-то обычно усиливает связь, и я избегаю этого, если могу, но Тристан выглядит таким довольным, а у Дэнни такое милое приветливое выражение лица, что я не хочу обидеть ни одного из них, что странно, потому что обычно мне все равно. Протянув руку, я быстро пожимаю ее, но вместо того, чтобы поддаться потоку запутанных и часто тревожных образов и чувств, меня охватывает... волна спокойствия. Я с любопытством смотрю на Дэнни и позволяю себе читать его. То, что я получаю, удивляет меня. Он просто излучает комфорт и легкость. В нем есть доброта, врожденное чувство справедливости, но больше всего - любовь. Когда он смотрит на Тристана, то светится от этого. Аргх, у меня такое чувство, что они точно идеальная пара. – Эм, мы должны кое в чем признаться, – немного смущенно говорит Тристан. – Мы с Дэнни... ну, произошло небольшое недопонимание, и, скажем так, мы, возможно, совершили небольшой промах. Я чувствую, как мое лицо превращается в лицо отдыхающей сучки, и ничего не могу с этим поделать. Мой желудок подпрыгивает и начинает завязываться узлом от мысли, что он собирается на меня обрушить. – Когда я пригласил тебя сегодня на ужин, я не знал, что Дэнни также пригласил своего друга Сэма. Я ничего не говорю, продолжая смотреть на него. – Это не подстава, не двойное свидание или что-то в этом роде. Боже, я даже не знаю, что тебе нравится. Я бы никогда не стал подстраивать кому-то свидание вслепую. Я просто не хочу, чтобы ты думал... то есть... – Трис хочет сказать, - мягко перебивает Дэнни и ободряюще улыбается Тристану. – Мы нечаянно забронировали двойную встречу, но я надеюсь, что ты не будешь возражать. Сэм - хороший парень. Он только недавно переехал в Лондон из Лидса, и сегодня у него день рождения. Я не хотел, чтобы он проводил его в одиночестве, а он упрямая задница. – Упрямая задница? – Глубокий голос с нотками юмора раздается позади меня. – Похоже, ты говоришь обо мне. Я оборачиваюсь и резко вдыхаю. Он весь такой сексуальный и растрепанный, его рубашка под распахнутым пальто слегка помята, воротник небрежно расстегнут, а галстук ослаблен. Его руки небрежно засунуты в карманы, а лохматые черные волосы выглядят так, словно он постоянно проводит по ним пальцами. На челюсти темная щетина, а от уголка глаза по щеке тянется шрам. А вот глаза такие темные, что почти не видно зрачков. Он великолепен. Я испытываю шок, когда низкий гул возбуждения проносится по моим венам, согревая кровь и вызывая румянец на коже. Я подозревал, что, скорее всего, гей. Женщины меня вообще не интересовали, в то время как мужчины всегда казались мне объективно привлекательными, но я никогда не чувствовал тяги к кому-то конкретному. Я думал, может быть, я асексуал, потому что меня никогда не интересовал секс. Но этот мужчина передо мной сейчас нажимает на кнопки, о которых я даже не подозревал. – Сэм, – усмехается Дэнни. – Это Харрисон, Харрисон, это Сэм. – Приятно познакомиться, Харрисон. – Он берет меня за руку, и я слишком взволнован, чтобы сделать что-то еще, кроме как позволить ему. Черт возьми, даже его голос — низкий сексуальный хрип, который бьет где-то к югу от моего живота. Темные глаза пробегают по моему лицу, задерживаются на губах, а затем спускаются к горлу, и я с трудом сглатываю. – Я всегда питал слабость к веснушкам, – бормочет он, легкая улыбка изгибает уголок его рта, и впервые в жизни мне хочется наклониться вперед и прижаться губами к чужим губам, чтобы проверить, вкусны ли его губы, проверить, такие ли они мягкие и манящие, как выглядят. Я настолько околдован этим мужчиной, что не сразу понимаю, что он держит меня за руку, а я ничего не чувствую от него. Мой взгляд падает на наши руки, а затем на его лицо. Я вообще ничего от него не чувствую. Он как Тристан - пустая пустота. Только с Тристаном она прохладная и успокаивающая, желанная передышка от хаотичных мыслей других, а с Сэмом она трещит и искрится электрическим током. В моей голове звенят тревожные колокольчики, и я чувствую, как мой позвоночник напрягается, когда я вырываю свою руку из его. – О, кажется, наш столик готов, – перебивает Тристан, но когда его взгляд останавливается на мне, он хмурит брови. – С тобой все в порядке, Харрисон? Ты выглядишь сильно покрасневшим. Здесь немного жарко. Может, тебе нужно выпить? – Нет, я… – Я качаю головой. Ищу самый быстрый выход из этого места подальше от этой троицы странных мужчин. – Я не должен... – Пожалуйста, останься, – мягко говорит Тристан, видя, как я смотрю на дверь. – Тристан, – хмыкает Сэм, продолжая наблюдать за мной. – Почему бы вам с Дэнни не пойти и не присесть. Дадите нам минутку? Взгляд Тристана вопросительно обращается ко мне, и я резко киваю, чувствуя, как мои волосы встают дыбом под пристальным взглядом Сэма. Я наблюдаю, как Дэнни берет Тристана за руку, и официантка ведет их в ресторан. Я оборачиваюсь к Сэму, и на мгновение мы замираем в молчании. – Я заставляю тебя нервничать, – наконец говорит он, и я хочу, чтобы он вообще замолчал, потому что этот его гребаный голос идет прямо к моему члену, который, кажется, внезапно очнулся от двадцатилетней комы. – Может, ты мне просто не нравишься, – сухо говорю я. Его губы кривятся в усмешке, прежде чем он издает легкий вздох. – Послушай, я не хочу причинять тебе неудобства, что, по некоторым причинам, мне кажется, и происходит. Это из-за шрама? – Нет. – Я хмурюсь. – Почему это должно вызывать у меня дискомфорт? Он пожимает плечами. – Некоторые люди реагируют на него и делают предположения о том, кто я, какой я человек. – Люди - идиоты. – Чаще всего. – Он широко улыбается, и на секунду я чувствую себя слегка пришибленно и теряю равновесие, будто земля уходит у меня из-под ног. – Но ведь такова природа человека, не так ли? Вопиющая глупость. Это то, что делает нас такими привлекательными. Я тихонько хмыкаю, почти забавляясь. – Послушай, – искренне говорит он. – Как я уже сказал, я не хочу причинять тебе неудобства. Ты рассчитывал провести вечер с Дэнни и Тристаном, так что я просто скажу им, что мне позвонили по работе. – В такое время? – спрашиваю я, не удержавшись. – У меня необычный график работы. – Он снова пожимает плечами и внимательно изучает мое лицо. – Приятно было познакомиться, Харрисон. – То, как он произносит мое имя, звучит как-то многозначительно. – Не мог бы ты передать Дэнни, что мне очень жаль и что я заглажу свою вину на следующей неделе. Я смотрю, как он поворачивается к двери, несмотря на то, что дождь яростно стучит в окна. Ради всего святого, почему он должен был быть таким милым? Почему он не мог просто быть засранцем, неужели я слишком многого прошу? Теперь моя совесть взяла меня за горло и готова сразить меня таким приемом, которым мог бы гордиться Скала. – Подожди, – выпаливаю я, и он оборачивается. – Останься, все в порядке. Я просто... – Я качаю головой, не находя слов. – Просто? – Я не умею общаться с людьми, – признаю я, краснея. – Мне не хватает навыков и терпения, но ты не должен пропускать ужин с друзьями из-за меня. – На самом деле, это первый раз, когда я по-настоящему встречаюсь с Тристаном, – признается Сэм. – Как и я, – бормочу я. – Правда? – Он слегка наклоняет голову, наблюдая за мной. – Я помог ему... кое с чем. – Я колеблюсь, не то чтобы это большой секрет, что я ведьма, но я знаю, что большинство людей не верят, что это реально. – В общем, он вбил себе в голову, что хочет меня отблагодарить. Я пытался сказать ему, что в этом нет необходимости, но теперь, кажется, он решил, что хочет подружиться со мной, и, похоже, не собирается принимать отказ. Сэм усмехается. – Я знал, что он мне понравится. Он действительно кажется тем типом, который убивает добротой. Они с Дэнни идеально подходят друг другу, судя по тому, что я видел до сих пор. – Тошно, не правда ли? – усмехаюсь я. – Совершенно тошнотворно. – Он ухмыляется в знак солидарности, и я думаю, что мы достигли некоего взаимопонимания. – Я правильно понимаю, что у тебя сегодня день рождения? – спрашиваю я. – Дэнни упоминал об этом ранее. Он снова пожимает плечами, и я понимаю, что это, похоже, его запасной способ общения. – Наверное, нам стоит пойти и присоединиться к ним, пока они не решили, что мы оба сбежали, – говорит он, избегая разговоров о своем дне рождения, и это заставляет меня задуматься, почему, не то чтобы я особенно праздновал свой день рождения, учитывая, что в этот день меня бросила родная мать. Я не должен быть заинтригован этим человеком, но я заинтригован, и у меня нет намерения что-либо с этим делать. – Пойдем. – Он поднимает руку в направлении стола и ждет, когда я начну двигаться. Я собираюсь сделать шаг, когда слышу сильный грохот, и мы оба поворачиваемся к окнам ресторана. На улице уже совсем темно, но дождь льет сплошным потоком, барабаня по стеклу так сильно, что кажется, оно вот-вот разобьется. Свет над нами яростно мерцает, прежде чем погаснуть. – Вот это гроза. – Сэм хмурится. – Да, – бормочу я, глядя на окна. – Похоже, гроза. Что-то мелькает в глубине моего сознания, что-то предупреждает меня, что это неестественно. Воздух кажется тяжелым, в нем чувствуется треск энергии и слабый запах озона. Мой взгляд падает на Сэма, наши глаза встречаются, и на короткую секунду мне кажется, что он тоже это чувствует. Странное предчувствие, но звук резкого треска молнии, за которым следует раскат грома, встряхивает нас обоих. – Это прозвучало очень близко. – Сэм хмурится. – Да. – Я судорожно сглатываю. Я совсем не боюсь грозы. Я всегда любил гром и молнии, и вообще, чем угрюмее погода, тем лучше, как по мне, но в этой буре есть что-то такое, от чего мое тело наполняется всплеском адреналина, а мою кожу потрескивает от статического электричества. – Что ж, – Сэм выпрямляется, – здесь мы в безопасности. Думаю, нам нужно выпить, что скажешь? – Пусть будет двойная порция, – бормочу я, и Сэм смеется, пока мы пробираемся через столы, чтобы занять место рядом с Тристаном и Дэнни. – Все в порядке? – спрашивает Дэнни. – Все хорошо. – Сэм кивает. – Хотя на улице бушует адская буря. – Ты не шутишь, – стонет Тристан, глядя на дождь за окнами. – Квартиру затопит к тому времени, как мы вернемся домой. Такими темпами нам придется купить Джейкобу Марли гидрокостюм и трубку. – Джейкоб Марли? – спрашиваю я. – Мой кот, или я должен сказать, наш кот. Джейкоб Марли, похоже, усыновил Дэнни. Он буквально не выпускает Дэнни из виду. – Тристан кивает. – У тебя есть кот по имени Джейкоб Марли? – Сэм усмехается, прежде чем я успеваю ответить. – Не спрашивай. – Тристан закатывает глаза. – Добрый вечер. – Наша официантка появляется с улыбкой и вручает каждому из нас меню, а затем тянется в карман своего фартука и достает блокнот. – Могу я предложить вам какие-нибудь напитки? – Скотч, пожалуйста, – отвечаю я, когда она смотрит на меня. – То же самое, – говорит Сэм. Она поворачивается к Тристану и Дэнни, но я не обращаю на это внимания. Кажется, что воздух здесь становится тяжелее. Я чувствую, как он давит на меня. – Вау. – Тристан моргает. – Это странно. – Что именно? – спрашивает Дэнни. – Воздух здесь. – Тристан хмурится. – Он кажется странным, тяжелым и потрескивающим. Я знаю, что некоторые люди говорят, что могут чувствовать штормы, но я никогда раньше этого не испытывал. Я всегда думал, что это будет круто, но на самом деле это кажется… – Зловещим, – заканчивает за него Сэм, и я смотрю на него с удивлением. – Ты чувствуешь это? – шепчу я Сэму, когда его темный взгляд задерживается на мне. Я не удивлен, что Тристан чувствует это, ведь воздух пропитан психической энергией. Он настроен на нее так же, как и я, даже если не осознает этого, но тот факт, что Сэм тоже ее чувствует, вызывает еще больше вопросов. – Вот, пожалуйста. – Официантка возвращается и ставит наши напитки на стол. – Вы уже готовы сделать заказ? – Не могли бы вы дать нам еще несколько минут? – Дэнни улыбается ей. – Конечно. – Она кивает и исчезает в извилистом лабиринте столиков, ее задорный хвостик подпрыгивает. Я поднимаю свой стакан дрожащими руками и делаю большой глоток. – Ты в порядке? – обеспокоенно спрашивает Тристан. – Харрисон, ты побледнел. – Я в порядке, – хриплю я, ставя бокал на стол и упираясь ладонями в безупречно белую скатерть. Я не в порядке. Воздух становится тяжелее с каждой секундой, кажется, что он меня раздавливает. В ушах раздается пронзительный гул, заглушающий все остальные звуки, и на затылок накатывает сильное давление. Я слышу, как Сэм резко вздыхает, и, глядя на него, обнаруживаю, что его широкий взгляд прикован к моим рукам. Я опускаю взгляд на свои руки, лежащие на столе, и замечаю, как по моим пальцам пробегают крошечные электрические разряды. Сжав кулаки, я засовываю руки под стол, но понимаю, что уже слишком поздно. Я знаю, что они видели. Я бы открыл рот, чтобы что-то сказать, но не могу. Моя челюсть сжата, зубы крепко стиснуты, давление в голове нарастает, и воздух душит меня. Внезапно ресторан сотрясает громкий удар, гораздо более громкий, чем любой гром, который я когда-либо слышал. Под нашими ногами яростно содрогается земля. – Господи Иисусе, это землетрясение? – ахает Дэнни. – Землетрясение в Лондоне? – недоверчиво отвечает Тристан. В ресторане резко вырубается свет, и мы погружаемся в кромешную тьму. В воздухе раздается множество криков, когда официанты врезаются в столы клиентов, а подносы падают на пол, но я не обращаю на них никакого внимания. Высокий звук в ушах настолько болезненный, что кажется, будто мои барабанные перепонки сейчас лопнут. Я зажимаю уши руками и испускаю панический, полный боли крик. Я не могу дышать, воздух слишком тяжелый. Меня раздавливают, и я знаю только одно. Мне нужно выбраться отсюда. Спотыкаясь, я встаю на ноги, смутно осознавая, что кто-то зовет меня по имени, но не останавливаюсь. Я на ощупь пробираюсь к выходу, следуя за светом за окнами, который время от времени освещает мой путь. Я натыкаюсь на стулья и мебель, но не останавливаюсь, пока не открываю дверь. Я, спотыкаясь, выхожу на улицу, дождь хлещет по мне, как ледяные осколки, мгновенно промочив волосы и одежду. Боже, воздух здесь еще хуже. Повсюду витает запах озона, и он такой тяжелый. Я, шатаясь, иду вперед, словно пробираюсь сквозь патоку. Видение обрушивается на меня, словно грузовой поезд, и я сгибаюсь пополам, раскаленная добела боль пронзает мою голову, когда я крепко сжимаю ее и кричу, мой голос теряется в шуме шторма. Образы проносятся в моем сознании, сбивающим с толку калейдоскопом фрагментов. Рваная молния, ударяющая в широкую травянистую землю. Земля раскалывается, как мембрана, обнажая человеческие кости. Дерево, падающее на дорогу, и машина, виляющая с громким визгом шин, за которым следует звук хруста металла. Тикающие часы, и Тристан, стоящий перед странно выглядящей дверью. Существо, полностью состоящее из черного дыма, такое огромное, такое необъятное, что я даже не могу представить его истинные размеры. Картинки замедляются, боль в голове начинает стихать, но прежде чем я успеваю перевести дыхание, раздается звук клаксона и визг шин. Я поднимаю руки вверх, чтобы избежать слепящего света в глазах, как вдруг чувствую, что меня обхватывают сильные руки, и в следующее мгновение я лечу назад. Я тяжело дышу, дезориентирован, и у меня слегка кружится голова. Где-то я слышу, как Тристан в панике зовет меня по имени. Через несколько мгновений я понимаю, что ослепляющий свет сместился, и мое лицо омывается тяжелыми каплями дождя. Я также осознаю, что лежу не на земле, а на твердом теле, обнимающем меня в защитном жесте. Я слышу стон и поворачиваюсь, чтобы увидеть, как Сэм поднимает голову. – Ты в порядке? – Он хмурится, поднимает руку и обхватывает мое лицо ладонями. – Что... – Мое горло пересохло и першит, как будто я кричал. – Что случилось? – Что случилось? – Сэм поджимает губы. – Случилось то, что ты остановился прямо посреди дороги, и тебя чуть не сбила машина. О чем, черт возьми, ты думал? – Это не твое собачье дело, – огрызаюсь я, защищаясь. Даже зная, что он только что спас мне жизнь и что я, возможно, отобрал у него несколько лет, я не смог сдержать инстинктивной реакции. – О Боже, ты в порядке? – Тристан опустился рядом с нами, дрожа, его футболка промокла насквозь. – Господи Иисусе, ты нас до смерти напугал. – Дэнни появляется за спиной Тристана, накидывая на его промокшее тело куртку, которую он предположительно оставил в ресторане. – Я в порядке, – снова хриплю я, подталкивая себя вверх, пытаясь игнорировать ощущение тела Сэма подо мной. Не доверяя дрожащим ногам, я сдвигаюсь вбок и сажусь на тротуар, пока Сэм садится, потирая затылок. – Ты в порядке, Сэм? – Тристан суетится над ним. – Я в порядке. – Он морщится, когда Тристан ощупывает его затылок. – Просто шишка, вот и все. Я ударился головой, когда мы падали назад. – Вам обоим нужно в больницу. – Дэнни хмурится. – Мне не нужна больница, – тяжело дышу я, голова кружится. – Но вы должны отвезти Сэма, у него может быть сотрясение мозга. – Ты кричал, – тихо говорит Тристан, его голос почти теряется среди грохота дождя. – Ты выбежал из ресторана и остановился посреди дороги, держась за голову. Ты выглядел так, будто тебе очень больно. Боже, я измотан. У меня такое чувство, будто меня сбил грузовик, и это почти так. Я бы, наверное, погиб, если бы не Сэм. – Спасибо, – говорю я ему хрипло, – за то, что спас мне жизнь. – Тебе нужно в больницу, Харрисон, – говорит он, и я качаю головой, морщась от пульсирующей боли. – Они не смогут мне помочь. – В чем дело? – пристально спрашивает он. – Что случилось? На одну безумную секунду мне хочется свернуться калачиком в его объятиях, хочется рассказать ему все, но я не могу. Мы из разных миров, и если мой опыт чему-то и научил меня, так это тому, что я никому не могу доверить свои секреты. Я снова качаю головой. – Я просто хочу домой.***
Часть четвертая Сэм Я смотрю на Харрисона и озабоченно хмурюсь. Он бледен и дрожит. Шторм ослабевает и уходит вдаль, хотя дождь еще не закончился. Мы все четверо промокли до нитки. Ресторан позади нас все еще окутан темнотой, но изнутри виднеется несколько тусклых огоньков, указывающих на то, что персонал начал зажигать свечи. На улице темно, фонари, похоже, тоже пострадали от перебоев с электричеством. Это была чертовски сильная буря. Я не знаю, что именно произошло и почему, но я могу сказать, что это неестественно, и Тристан тоже. Когда я впервые столкнулся с ним в Общественном центре Клэпхэма, я был удивлен, обнаружив, что он пасет не одного, а двух духов и, похоже, чувствует себя комфортно в их присутствии. Интересно, знает ли Дэнни о его даре, но не мне об этом говорить, к тому же никто не знает о том, что я могу. К этому пришлось привыкать, я не всегда был таким. Встреча со смертью изменила меня так, как я и представить себе не мог. Кажется, Дэнни упоминал, что у Тристана тоже был такой случай, так что, возможно, с ним произошло то же самое. Но только не с Харрисоном. В нем есть что-то такое, что я никак не могу понять. Может, он родился с даром? Это редкость, но такое возможно. После того как я понял, что отличаюсь от других, я посвятил себя тому, чтобы узнать об этом как можно больше. Только так я мог во всем этом разобраться. То, что произошло сегодня ночью, сильно повлияло на Харрисона. Его руки трясутся, а тело дрожит. Возможно, это от холода и мокрой одежды, но я видел шок и боль в его глазах. Я хочу спросить, что случилось. Я хочу спросить его о многом, но что-то подсказывает мне, что он замкнется. Он не привык доверять людям, это очевидно. Он так далеко от своей зоны комфорта, что это всего лишь точка на горизонте. Я верю ему, когда он говорит, что ему не нужна больница, что они ничем не могут ему помочь, но я все равно не думаю, что он должен быть один. Я все еще чужой для него, как и Тристан с Дэнни. Сомневаюсь, что он примет нашу помощь, хотя мы все равно предложим. Ему нужен кто-то, кто присмотрит за ним. Мысль о том, что он одинок, напуган или испытывает боль, что-то делает с моими внутренностями, что я не хочу изучать слишком подробно. С момента нападения я не испытывал желания искать себе компанию. Это не столько страх, что это повторится, сколько, возможно, плохие воспоминания, чувство того, что я не могу доверить другому человеку свою безопасность, свои секреты. Но с Харрисоном меня тянет к нему, тянет за грудную клетку. Я хочу знать о нем все. Хочу держать его рядом с собой. Хочу защитить его от всего, что вызвало этот взгляд. Но почему-то я сомневаюсь, что он мне это позволит. – Нам нужно выбраться из-под дождя, – говорю я, поднимая глаза, когда слышу, как Тристан громко чихает. Я смотрю в его сторону и понимаю, что Дэнни нигде не видно. – Где Дэнни? – Он пошел за машиной, – отвечает Тристан. – Пойдемте, вам двоим пора встать с холодной земли. Я поднимаюсь на ноги, моя голова немного пульсирует от соприкосновения с землей, но в остальном я чувствую себя нормально. Чего нельзя сказать о Харрисоне, который немного покачивается. Я протягиваю ему руку. Он мгновение смотрит на нее, прежде чем взять. Я чувствую, как между нашими ладонями снова пробегает электрический разряд, когда они соприкасаются, и это возвращает меня мыслями к странным вспышкам молний, пробегавшим по его коже в ресторане ранее. О да, он определенно загадка, которую я хочу разгадать. Я осторожно помогаю ему подняться на ноги, но, когда он выпрямляется, его тревожно качает. Не задумываясь, я обхватываю его за талию и принимаю на себя его вес, пока он не становится устойчивым. – Ого. – Я хмурюсь. – Ты уверен, что тебе не нужна больница? Он качает головой. – Мне нужен горячий душ и немного сна. Я истощен, а не ранен. – Истощен? Он краснеет, его внезапный румянец на щеках и горле — хороший знак, по крайней мере, на его бледном лице появилось больше цвета. Мне хочется увидеть, как он покраснеет еще больше, и я рассеянно задаюсь вопросом, краснеет ли он по всему телу. Мой взгляд скользит по его открытой шее, охватывая все его веснушки, и я отчаянно хочу увидеть, как далеко они спускаются, может быть, провести по ним губами и попробовать их на вкус. – Теперь ты можешь отпустить меня, – немного задыхаясь, говорит Харрисон. – Мне не нужна твоя помощь. – Может, мне нравится, что ты держишься за меня, Веснушка, – улыбаюсь я. – Я не держусь за тебя, – сухо говорит он, когда я смотрю на его руки, крепко сжимающие мои плечи. – Вы можете пофлиртовать в другой раз, когда я не промок и не замерз до смерти, – сбивчиво говорит Тристан сквозь стучащие зубы. – Мы не флиртуем. – Харрисон отпускает мои плечи, как будто они обжигают, и отстраняется, пока я не отпускаю его. Кажется, он достаточно уверенно стоит на ногах, к нему возвращается цвет. Я слышу сигнал автомобиля, и вижу, как Дэнни подъезжает к бордюру. Тристан буквально бросается на пассажирское сиденье и держит замерзшие руки перед вентиляционными отверстиями, поскольку Дэнни уже включил обогрев на полную мощность. – Садитесь, вы двое, – нетерпеливо говорит Тристан. Я открываю заднюю дверь и отхожу в сторону, чтобы Харрисон первым забрался внутрь, прежде чем последовать за ним и закрыть дверь. Окна запотевают, и мы все дрожим, когда Дэнни отъезжает. Молчание в машине становится натянутым и очень неловким, когда Дэнни направляется по адресу в Ислингтоне, который дал ему Харрисон. Этот день рождения я точно не скоро забуду. К тому времени, как мы подъезжаем к крошечной на вид квартире, которую Харрисон, по-видимому, называет домом, он выглядит немного лучше, но измученным. Я бы хотел отвести его внутрь и сварить ему суп, пока он принимает горячий душ и надевает сухую одежду. Я хочу убедиться, что он что-нибудь съест и выпьет перед сном, но я знаю, что это не мое дело. Мы недостаточно хорошо знаем друг друга для этого, и, честно говоря, я никогда не делал этого для кого-то раньше. У меня были интрижки, но никогда не было отношений, и эта уютная сценка, которую только что придумал мой разум, имела довольно тошнотворный оттенок домашнего уюта, который должен был заставить меня бежать со всех ног. Не поймите меня неправильно, я немного волнуюсь, но в этой мысли есть что-то притягательное, особенно если расширить фантазию и включить меня в этот горячий душ с ним. Мои глаза расширяются от таких мыслей. Я оглядываюсь, когда Харрисон открывает дверь и вылезает наружу. – Эй, – окликаю я. – Ты дашь мне свой номер, чтобы я мог позвонить и проверить тебя утром? – Нет, – отвечает он, выражение его лица настороженное. – А что, если ты заболеешь пневмонией? – Мой рот кривится. – Тогда я вызову врача. – Давай, Харрисон. – Я ухмыляюсь, садистская сторона меня безмерно наслаждается его отношением и холодным выражением лица. Мне просто хочется говорить и делать что-то, чтобы снова увидеть, как он краснеет. Он закатывает глаза и громко вздыхает от раздражения. – Я напишу Тристану сообщение с доказательством жизни утром. – Мне жаль, что этот вечер так обернулся, Гарри. – Тристан высовывает голову из пассажирского окна. – Больше никогда не называй меня Гарри, – сухо говорит он. – Ты серьезно не хочешь, чтобы я тебя называл? – спрашиваю я с ухмылкой. – Нет, – наконец говорит он и закрывает дверь у меня перед носом. Я смотрю, как он поворачивается и идет к входной двери, открывая мне потрясающий вид на свою задницу в этих мокрых облегающих брюках. Я жду, пока он благополучно зайдет внутрь и включит свет, а затем опускаюсь на свое место и вижу, что и Дэнни, и Тристан повернулись и смотрят на меня через щель между своими сиденьями. – Что? – невинно спрашиваю я. – Он тебе нравится. – Дэнни усмехается. – Заткнись. – Я отворачиваюсь, чтобы посмотреть в окно. Через мгновение Дэнни отъезжает, но чем дальше мы отдаляемся от Харрисона, тем больше я возвращаюсь мыслями к нему и прокручиваю в памяти каждый момент нашего ужасного вечера. Я заинтересован, этого нельзя отрицать, но есть кое-что еще, что меня беспокоит. По мере того как пролетают улицы и мы приближаемся к моей квартире в Шордиче, я не могу избавиться от ощущения, что у него какие-то неприятности.
