The Jumper

Джон явно был чем-то расстроен.  Пол не мог понять, что же произошло. До этого он казался нормальным; он сказал, что выступление было хорошим. Он даже сказал, что все еще пригласил бы Пола к себе в группу, что конечно же Пол и сделает. Они ведь вместе достигли вершины из всех вершин, не так ли? Было бы безумием что-то изменить.  Полу все еще нравилось это слышать. У него возникло смущающее желание попросить Джона повторить это, просто чтобы убедиться, что он правильно услышал это. Ты не собираешься ничего менять? Не собираешься попытаться сделать меня менее властным? Менее контролирующим?  Но как только они покинули место проведения концерта, Джон сказал, что хочет заказать машину домой к Ричи, едва ли взглянув на Пола, выкурил две сигареты подряд, не останавливаясь, и сопротивлялся любым попыткам Пола завязать хоть какой-то разговор. Наконец он согласился поехать с Полом в Кавендиш, но настоял на том, что не собирается там надолго оставаться. — Что-то не так? — спросил Пол в машине, его глаза скользнули от дороги к Джону. Джон же смотрел прямо перед собой. Он пожал плечами. Пол сжал челюсти. Отлично. Он не собирался давить. Он не собирался принимать это на свой счет. Джон просто иногда становился таким.  — Ну, Пол, я высидел два часа «музыки», — через мгновение вымолвил Джон. — Полагаю, что я все еще восстанавливаюсь.  Пол крепче сжал руль и сказал самому себе не реагировать. Не расстраивайся. Он не это имел в виду.  За исключением того, что, возможно, это и правда не было лучшим выступлением. В Ливерпуле и Манчестере толпа была на ногах с их первой песни до самого конца; сегодня вечером было более сдержанно. Может, следовало немного повысить Band On The Run, подумал Пол, поставить некоторые любимые песни фанатов, чтобы дать гарантию на большее количество энергии, — в любом случае, он мог разобраться с этим позже. Он не собирался жалеть самого себя. Конечно, он надеялся, что Джон увидит одно из лучших выступлений. Конечно, это было бы здорово. Но Пол не собирался этим задеть его.  — На самом деле, ты не был обязан, — сказал Пол и был доволен тем, насколько ровно и сдержанно прозвучал его голос. — Знаешь, тебе стоит проверить театр, — проговорил Джон, как будто Пол ничего не сказал. Теперь он смотрел в окно. — У них может быть утечка газа. Может вот почему толпа была такой сонной.  Пол почувствовал, как на его лице дернулся мускул.  — Ты не забавный, — только и ответил он.  — Раньше ты думал, что я забавный, — сказал Джон, и, ладно, способа ответить на это просто не было. Джон был самым смешным человеком, которого Пол когда-либо встречал, и он был уверен, что они оба это знали.  Было время, когда Пол точно знал, что делать, когда Джон был в таком настроении, как сейчас. Брайан приходил к нему, — или Джордж, или Син — прося помощи, говоря, что Джон в унынии, и может ли Пол что-то сделать? И я всегда мог сделать что-то. У него было врожденное чувство, когда Джону нужно было бросить вызов или накричать на него, он знал, когда его нужно было оставить одного, знал, когда единственное, что могло помочь, — это было дать Джону его гитару, работая над песней.  Пол больше не владел этим набором навыков, а его горло сжалось от осознания этого. Нет, конечно, он больше не владел. Это стало совершенно очевидным в конце, разве нет? Пол не знал, что нужно Джону — очевидно, ему нужны были арт-инсталляции, героин и постельный режим. Ему нужна была Йоко. И он, конечно же, не знал, в чем нуждался Джон сейчас, не понимал, почему Джон внезапно и необъяснимо начал злиться.  Пол прочистил горло.  — Я думал, ты сказал, что хотел бы узнать побольше о Wings.  Джон рассмеялся, горьким, сердитым видом смеха.  — О, я многое узнал о Wings сегодня вечером. Гораздо больше, чем хотелось бы.  В груди у Пола сжалось от разочарования, от которого он был ужасно смущен, чтобы позволить себе это чувство. Ладно. Значит Джону не понравился концерт. Это нормально. На самом деле, этого и следовало ожидать. Не то что бы Пол не знал о том, что музыка Wings была более мейнстримной, чем та музыка, в которой был заинтересован Джон. За эти годы Джон ясно давал понять, что не был сильно впечатлен способностями Пола — он написал об этом целую песню, не так ли? Звук, который ты издаешь, «музыка» для моих ушей. Пол не знал, почему он убедил себя, что сегодня вечером он сможет изменить мнение Джона. — Прости, если вечер не оправдал твоих ожиданий, — сказал Пол. Мои тоже, а затем он отругал себя за то, что изначально имел нереалистичные ожидания, за то, что все еще так сильно нуждался в одобрении Джона. — Может, если бы ты сказал мне, зачем ты вломился к Денни… — Блядский Боже, Пол, просто отпусти это, — резко бросил Джон, перебивая его. — Я ведь никому не навредил, верно?  Вряд ли это было главным.  — Я просто хочу знать… Джон снова рассмеялся, немного диким, но все тем же горьким смехом; и Пол ненавидел это. — Господи, теперь я… Верно, ты же ведь прибежал в ту же минуту, когда он позвонил, разве нет?  Пол размышлял, как на это ответить. Он как бы надеялся, что Джон не будет чересчур много думать об этом, не будет фокусироваться на том факте, что все, что сказал Денни было «Пол, это твой Джон», и Пол встал с кровати в три утра, примчался, будучи просто слишком нетерпеливым, чтобы вмешаться.  — Эм, — сказал он, стараясь потянуть время. — Ну, он ведь попросил меня.  — Как трогательно, — проговорил Джон сдавленным голосом. Пол бросил на него взгляд, снова пытаясь понять внезапно помрачневшее настроение Джона.  — Знаешь, Пол, — продолжал Джон, и его тон был отвратительным настолько, что Пол едва чуть не вздрогнул, — я не знал, что ты поешь все эти песни Битлз. Это… ну, я наполовину готов поговорить со своим адвокатом по поводу этого, видишь ли. Разве я не должен знать о том, кто поет мои песни? — Нет, — ответил Пол, работая над тем, чтобы его голос звучал ровно. — Они и мои песни тоже, знаешь ли, я имею право петь их.  Он слегка прибавил скорости; он отчаянно хотел, чтобы эта поездка на машине закончилась. Это было — деморализующим, честно говоря, то, как легко Джон все еще мог ранить его чувства. Ему было почти сорок, он был мужем, отцом четверых детей. Он знал, как управлять фермой. Как построить забор, постричь овец. Он не должен так реагировать. Будь мужчиной.  — Они звучат не совсем правильно с Wings, вот и все. Не так хорошо, — сказал Джон, и Пол поморщился.  — Думаешь, что я не знаю этого? — раздраженно вымолвил Пол, а потом тут же пожалел об этом. Возможно, ему следовало сделать вид, что он не согласен, следовало защитить Wings.  Но что за хуйня, Джон? Ты не думаешь, что я бы предпочел играть с тобой? Ты пришел сюда только для того, чтобы напомнить мне, что ты забрал то, что я не мог?  Джон фыркнул.  — Я не знаю, знаешь ли ты. Из всего того, что я слышал… — он кажется в моменте потерявшим равновесие, когда немного заикается, — э, Wings намного важнее для тебя… ну, чем мы когда-либо были.  Пол ждет, потому что у него нет предположений, о чем говорит Джон, но в этом должна быть какая-то деталь, которая должна к чему-то привести.  Но Джон просто издал странный раздраженный звук и вернулся к тому, чтобы опять смотреть в окно. Пол снова бросил на него взгляд, заметив небольшое напряжение в его плечах, то, как его руки крепко сжались в кулаки… и о. Он был зол, действительно зол. Он не был просто придурком, чтобы вывести Пола из себя; он был зол на что-то, он был настолько зол, Пол впервые видел его таким, и это действительно что-то говорило.  Я все еще знаю его. Эта мысль странно вспыхнула в голове Пола, немного напоминая о том, что он все еще понимает Джона, по крайней мере, хоть немного точно. Было странно, как сильно это утешило его на мгновение.  Они ехали в тишине несколько минут, Джон продолжал угрюмо смотреть на темные улицы, а Пол старался понять, что же произошло. Ладно. Джон был в порядке после концерта, когда они шли к машине Ричи. Он согласился остаться. Они мило поболтали за приделами гримерной.  Очевидно, что-то в гримерной разозлило его.  — Линда что-то сказала тебе? — осторожно спросил Пол. Она была единственным человеком, с которым разговаривал Джон, насколько Пол видел, и, честно говоря, Бог знает, что она могла сказать. У Линды в последнее время было много мнений. Он въехал на свою подъездную дорожку на Кавендиш-авеню, радуясь, что оказался дома, но также осознавая, что Джон мог уйти, мог бы пойти к Ричи. Он припарковал машину, вытащил ключи из замка зажигания. Он осмелился еще раз окинуть Джона взглядом, ожидая ответа. Джон выглядел решающим, что ему сказать, но затем он сделал глубокий вдох, словно готовясь к чему-то. Это ощущалось зловеще.  — Она сказала, да, на самом деле, когда ты упомянул об этом. — Джон ответил голосом, который был чересчур воинственным, по мнению Пола. В конце концов, то, какую сволочную вещь сказала Линда, не было виной Пола.  Джон развернулся, чтобы посмотреть на Пола, действительно посмотреть на него впервые с тех пор, как они покинули место их встречи, прямо в глаза. — Она сказала мне, что ты гей.  Пол резко откинул голову назад, так что теперь он смотрел четко перед собой, его сердце бешено колотилось в груди. Нет. Нет. Она бы не сделала это. Она не могла. Пол в любом случае не был геем. Ну, не совсем.  — Что? — выплевывает он и звук «о» в конце слова звучит особенно четко.  — Она сказала мне, что ты гей, сказала мне, что ты и… Пол прерывает его: — Нет, она не сказала, — говорит он, потому что это было спокойно и расслабленно, и именно таким, каким был Пол. Спокойным и расслабленным.  — Да, она, блять, сказала, — ответил Джон, звуча очень сердито. Он забрал ключи из пальцев Пола и выскочил из машины, захлопнув за собой дверь, направляясь в сторону дома Пола.  Пол не двигался. Он не мог двинуться, он чувствовал, словно его мысли плывут через очень густой туман.  Она сказала мне, что ты гей. Нет, не сказала. Может если бы он продолжал повторять это. Нет, она не сказала.  Но говорила ли она это? Страх и ужас бурлили в животе Пола. Может она сделала это. Она ведь могла сказать это, знаете ли.  Линда могла сказать Джону только одно, а они так долго об этом не разговаривали. Годами. Временами в порывах оптимизма, он мог убедить себя, что она забыла про это, хотя в глубине души он знал, что она никогда не забудет.  Это было после распада Битлз. Пол был… что ж, он был ужасным мужем и отцом, и он знал это. Он пил днями напролет; он не мог вытащить самого себя из постели. Линда была так обеспокоена, так терпелива. Он пытался поговорить с ней — правда пытался — и он пытался встать, помогать по дому, меньше пить. Но он не мог. Он чувствовал, будто что-то тяжелое лежало на нем, давя на него. Он чувствовал, будто никогда не будет снова счастлив.  В один из таких темных дней, Линда попыталась поговорить с ним. Она предпринимала разные тактики — временами она была жесткой, кричала на него, чтобы он взял себя в руки; или временами она подбадривала его, говорила, что ему не нужны Битлз, что он справиться и сам. В тот день она пыталась убедить его еще раз попробовать поговорить с Джоном, что, может, еще не слишком поздно. Поговори с ним, сказала она. Может ему просто нужно услышать от тебя, что ты не готов к тому, чтобы все закончилось.  Пол был пьян, вероятно, намного пьянее, чем Линда это осознавала, и он плакал — по-настоящему рыдал. Это не сработает… Он не любит меня так, как любит ее, слышал Пол свой собственный голос снова и снова. Он не любит меня так, как любит ее. Все это выплеснулось из него. Что я могу сделать? Он женился на ней, он любит ее, он не любит меня… не так, как я люблю его, он никогда не полюбит меня так, как я его. Он был размазней, пьяным, рыдающим, и Линда держала его голову у себя на коленях и гладила его по волосам, а он плакал, пачкал соплями ее ноги и бормотал смущающие вещи, которые он никогда не говорил вслух прежде. Вещи, которые он знал на каком-то уровне, но не позволял им полностью сформироваться в уме, о Джоне, о том, что Джон значил для него, что он чувствовал. О том, насколько сильно Джон причинил ему боль.  Когда Пол успокоился, когда он перестал плакать и говорить, когда его дыхание снова стало спокойным, она мягко спросила его: «Он знает, что ты чувствуешь?» И Пол зажмурился и покачал головой, пытаясь не расплакаться снова, его голова кружилась от алкоголя и неразделенной любви.  Они больше никогда об этом не говорили. На следующий день, Пол был в ужасе — и глубоком стыде от того, что он рассказал своей новой жене, насколько безнадежно и отчаянно он любил кого-то еще, любил мужчину; глубоком стыде от того, что он дал ей знать, насколько жалок он был, признался, насколько сильно его отверг Джон. Чувство вины побудило его встать с постели еще до полудня, и он, спотыкаясь, с затуманенными глазами, пошел на кухню к понимающему взгляду Линды.  Он улыбнулся, пожал плечами, попытался выглядеть обаятельным и довольно тупо сказал:  — Ну, вот тебе и скотч!  Сказал это веселым, безумным голосом, и по какой-то причине Линда не стала настаивать.  Пол был одержим Йоко — Джоном — с тех пор, как они записывали Белый Альбом, думая о том, что он сделал не так. Он прокручивал все это в голове, хотя это причиняло ему боль, но после той ночи с Линдой, он принял очень осознанное решение больше об этом не думать.  Он принял очень осознанное решение больше об этом не думать, и он никогда не говорил с Линдой об этом снова, а теперь, спустя все эти годы, она сказала Джону? Это казалось невозможным, и его живот скрутило, когда он подумал о чертовщине Линды и ее все более частых недавних протестах, чем Пол был не слишком доволен, и, в любом случае, Джон же сказал это, разве нет? Она сказала мне, что ты гей.  Она, блять, сказала ему. И это вышло ей боком, не так ли? Пол не знал, что она ожидала. Но Джон был в ярости, ужасе и, вероятно, отвращении от того, что Пол скрывал свою гомосексуальную влюбленность в него все эти годы. И теперь Джон дома у Пола. Делая что? Вероятно, вызывая машину к Ричи. Пытаясь уехать от Пола как можно дальше.  Пол просидел в машине еще минуту, делая глубокие вдохи, а затем он добрался до двери, репетируя маленькие речи для Джона в своей голове, представляя, что бы он мог сказать, чтобы исправить это. Это было десять лет назад, Джон, просто момент во времени, я был сбит с толку, это ничего не значит, или Ведь Линда гомосексуалистка и, видишь ли, она думает, что все остальные тоже, она видит гомосексуализм во всем. Он вошел внутрь. Джон был в гостиной, взяв выпивку и сигарету. Пол обомлел. Он не ожидал, что Джон будет просто сидеть здесь, снова занимая место в доме Пола, будто так и должно быть. Он листал книгу, коллекцию гравюр Роя Лихтенштейна, которая лежала у Пола на журнальном столике. Казалось правильным, что он был здесь. Но это определенно не помогло бы ситуации, если Пол думал об этом в данный момент. — Я думал, ты ушел, — сказал Джон, не отрываясь от книги.  Пол неловко завис у входа в комнату, неуверенный, заходить ему или нет.  — Мои ключи у тебя, — ответил он. — В любом случае, куда бы я пошел?  Джон пожал плечами, стряхивая пепел с сигареты.  — К Лэйну, я полагаю.  Что ж, это не имело смысла, но должно было быть отсылкой к какой-то таинственной причине, по которой Джон вломился к Денни. Пол не мог беспокоиться об этом прямо сейчас, не с гневом Джона на… чувства Пола. Он хотел бы точно знать, что именно Линда сказала, насколько она углубилась в детали.  Он рискнул сделать несколько шагов в гостиную. Джон перевернул страницу в книге и глубоко затянулся сигаретой, и точно. Может быть сигарета сможет успокоить нервы Пола.  Он нащупал пачку, вытащил одну, положил ее в рот и попытался поджечь, раз, другой, но его руки ужасно тряслись, он был неуклюж и, видимо, не мог заставить зажигалку работать как надо.  — О Господи, давай я, — сказал Джон, вытаскивая свою зажигалку. Пол смотрел, как он щелкнул ею своими длинным, элегантными пальцами, не испытывая никаких трудностей. Он наклонился через подлокотник дивана, поднося пламя к сигарете Пола, ожидая, когда Пол затянется.  У Пола в животе затрепетало. Я никогда не находил никого таким же привлекательным, как он. Он нахмурился, задумавшись об этом, а потом быстро отбросил это, будто бы делал это всю свою жизнь. Это не имело значения. Джон закончил поджигать сигарету и вернулся к просмотру гравюр.  — Так, э-э, послушай, Джон… о том, что Линда сказала тебе. — Было ужасно говорить такие вещи Джону в лицо. Вещи, о которых Пол даже не собирался думать снова.  Джон громко захлопнул книгу, заставляя их обоих подпрыгнуть.  — Я больше не хочу об этом слышать, Пол.  Пол. Он назвал меня Маккой ранее, оцепенело подумал Пол. Он сказал: да, Макка. Я бы все еще пригласил тебя присоединиться к моей группе.  Но теперь-то он явно чувствовал себя по-другому, хотя поставить между ними барьер. Пол искал в своем мозгу что-то, что он мог бы сказать, чтобы смягчить ущерб, нанесенный Линдой. Он медленно пытался восстановить своим отношения с Джоном после распада, а теперь это должно было свести на нет любой прогресс, которого они достигли. — Я просто, эм… ну, это не должно, э-э, менять что-то между нами. — Тупо было говорить это, потому что, конечно, что-то должно было измениться, Джон бы явно испытывал отвращение. Пол бросил сигарету в пепельницу. Его затошнило. Джон поднялся и обернулся, выглядя враждебно. — Почему это должно что-то менять? Почему ты думаешь, что мне не поебать? Пол едва не поморщился. Ладно. Что ж, это казалось излишне жестоким. — Я просто… — Думаешь, мне есть дело до того, с кем ты хочешь трахнуться? Потому что мне нет. И с чего вообще должно быть? — Он потушил сигарету и сделал шаг в сторону Пола. Пол на мгновение прикрыл глаза. О мой Бог. Это было мучительно. Он знает, что я бы хотел переспать с ним. Пол не говорил ничего конкретного Линде о сексе в ту ночь, но он предположил, что это подразумевалось. Он знает, что я хотел бы трахнуться с ним. Он открыл глаза. Ему нужно было взять себя в руки. Собраться с мыслями. Разваливаться на части было бы только хуже; он не мог позволить унижению, которое пронизывало его тело, удержать его от самозащиты. — Ты ведешь себя как придурок, — сказал он дрожащим голосом. — Это было давно — знаешь, прошли годы. — Было? — спросил Джон, и его лицо казалось слегка смягченным; он выглядел почти расслабленным. — Разве ты не все еще… — Он оборвал себя, покачав головой. — Тогда почему у него мой, блять, свитер? Пол нахмурился, сканируя лицо Джона на наличие скрытых оскорблений или уловок. Повторил этот вопрос у себя в голове, пытаясь его расшифровать. Но нет, он был без понятия, что Джон имел в виду. — Почему у кого чей свитер? Джон раздраженно выдохнул, потянувшись за чем-то в заднем кармане. — Ты думаешь, о ком я, блять, говорю? О Лэйне? Почему ты всегда ходишь вокруг да около? Ты так все чертовски усложняешь. — Я? Я все усложняю? — Пол потер шею сзади. — Ты шутишь? — Он был измотан, сбит с толку, и очень, очень сконфужен и смущен, и если Джон не хочет говорить с ним прямо, тогда он просто хочет лечь спать. Может, в конце концов, он сможет использовать эту боль, чтобы написать песню, но сейчас Пол хотел забыть, что этот день вообще когда-либо был. Джон разворачивал листок бумаги из своего бумажника, все еще готовый совершить убийство, со сверкающими глазами он подошел и с силой пихнул Полу листок в грудь, заставив того сделать шаг назад, чтобы восстановить равновесие. — Лэйн, — снова сказал Джон, снова Денни, почему? — Он одет в мой свитер здесь, и я хочу вернуть его назад. — Одет в твой свитер? — переспросил Пол, а затем взглянул вниз на бумагу в своей руке и о. Это была фотография, страница из журнала. Там был Пол с Линдой и Денни, за кулисами выступления Wings, и да, Денни был одет в синий свитер Пола. Синий свитер Пола. Но Джон сказал, что он его, и, блять, это было больно. Ладно, что ж, если и раньше были сомнения, то теперь их не осталось: Джон все еще оказывал на Пола то же влияние, что и всегда, влияние, которое ломало что-то внутри него так, как никто другой не мог. Потому что Пол старался сдерживать свои чувства изо всех сил, быть тем, кто сохраняет самообладание, но Джон каким-то образом заставлял его чувствовать куда больше, чем он обычно себе позволял. Он оглянулся на Джона, его сердце дико колотилось. Пол знал, что он было ужасно неадекватен, когда дело доходило до того, чтобы ссориться с Джоном — он слишком привык к тому, что в подобном Джон был на его стороне, был его союзником — и поэтому, когда он оказался против Джона, он был совершенно не готов. Быстрое мышление Джона и его злость… Пол знал, что он не будет ровней. Он сделал вдох. — Это мой свитер. Ты… — его голос немного дрогнул, и он быстро сглотнул, надеясь, что Джон не заметил этого. — Ты отдал мне его. Джон покачал головой. — Я оставил его здесь, а ты сохранил. — Его глаза были холодны. Пол моргнул. — Ты отдал его мне. Ты сказал мне… — он остановился. Но, нет. Его эмоции могли заставить его чувствовать себя расколотым изнутри, но он мог держать их там, сдерживать, но не позволил бы им выйти наружу, чтобы Джон их не увидел. — Он мой, и я хочу вернуть его назад, — сказал Джон, — Я не хочу видеть ебанного Денни Лэйна, носящего это, или тебя, если это имеет значение, не хочу, блять, видеть вас двоих, делящих это, словно… Что ж, я просто хочу свитер назад. От гнева у Пола затуманилось зрение. Это было потому что Линда рассказала ему, словно так должно было случиться. Теперь, когда Джон знал о… чувствах Пола… или о чем угодно, он больше не хотел, чтобы его свитер был у Пола. Просто прекрасно, блять. Он издал звук разочарования и развернулся, покидая комнату и зашагав по коридору. — Хорошо, — крикнул Пол через плечо. — Хорошо! Он ввалился в свою спальню, и его руки дрожали от гнева, когда он открыл шкаф, начиная слепо вышвыривать все вещи на пол, которые попадались ему на пути и не являлись синим свитером. — Что ты делаешь? — спросил Джон, стоя на пороге, и Пол подпрыгнул. Он не видел, что Джон последовал за ним. — Ищу блядский свитер! — выкрикнул Пол, не оборачиваясь. — Он у тебя? — требовательно спросил Джон. — Не у Лэйна? — Он мой, — снова сказал Пол, немного громче, чем намеревался, и вот, вот он, его рука сомкнулась вокруг синей ткани, и он почувствовал волну тошноты от реальности ситуации — Джон больше не хотел, чтобы этот свитер был у него. Он встал, держа свитер в руке, и повернулся к злому лицу Джона. — Вот! Вот он, блять, ты, чертов фанатик. Он сильно выделил слово «фанатик» и увидел, как глаза Джона сощурились — он знал, что Джону это не понравится, знал, что Джон на самом деле не предвзят, у него ведь было много друзей-геев, но он был таким придурком в подобном. Разве он не должен был пожалеть Пола за его тупую, бесполезную влюбленность, разве он не должен был чувствовать себя плохо из-за того, как он легко отверг Пола, а теперь он понял, насколько сильную боль это причиняло? Он почувствовал новую волну гнева. Прежде, чем Джон успел ответить, Пол подошел к нему и с силой пихнул свитер ему в живот, затем отойдя на шаг назад. Джон не был готов взять его, его руки были по бокам, но Пол разжал пальцы, и свитер упал вниз. Джон не выглядел раздраженным, однако он издал раздраженный звук, его глаза неморгающим взглядом впились в Пола. Его лицо было красным и пылающим. — Не трогай, блять, меня, — сказал Джон, схватив Пола за рубашку, сжал ткань в кулак и толкнул, продолжая сжимать, а Полу пришлось отступить назад, пока он не уперся в стену. — Ты думаешь… — Джон прижал Пола к стене, обхватив его плечи руками и наклонившись к нему настолько близко, что его дыхание коснулось лица Пола, — …что я зол, потому что ты педик? У Пола перехватило дыхание и он, не задумываясь, слегка раздвинул ноги, и Джон придвинулся ближе, заняв пространство, которое создал Пол, и качнул бедрами вперед так, что он тесно прижался к нему — настолько тесно, что Пол не мог шевелиться, не мог думать, и он пытался понять, что происходит, но он мог чувствовать тело Джона близко к своему, и это была одна единственная вещь, на которой он мог сфокусироваться. — Джон… — сказал он, и его голос был тихим, он едва ли мог произносить слова, — Я не знаю… Я не знаю, почему ты настолько зол. — К своему ужасу, он осознал, что пока говорил это, то выгнулся в противоположную от стены сторону, качнув своими бедрами в сторону бедер Джона. Джон передвинул руки, чтобы схватить запястья Пола, прижав их к стене, заперев Пола своими руками, весом своего тела. Пол мог чувствовать затвердевший член Джона, выпирающий сквозь брюки, и прижимающийся к Полу, и господи, он мог чувствовать член Джона, но этого не было достаточно. Он попытался выгнуться снова, ища большее трение, но Джон был прижат к нему, не позволяя двигаться. Джон уставился на Пола, приоткрыв губы, тяжело дыша, его зрачки были расширенными и черными. Пол кинул на него взгляд, ожидая, что Джон что-то сделает, ответит ему, думая о том, что Джон так хорошо выглядел, когда был таким, взъерошенным и злым и прижатым к нему. Джон приблизил свой рот к уху Пола со своим горячим дыханием и прошептал: — Я злюсь, потому что если бы я знал, что ты трахнулся со своими приятелями по группе, то давно бы трахнул тебя сам, — и чтобы подчеркнуть это, он подается бедрами вперед, его член сильно трется о член Пола, и Пол не может не издать низкий, смущающий, пронзительный звук. Дикие мысли вертелись в разуме Пола — ну тогда трахни меня сейчас, были самыми заметными, — но также были и другие, вроде что, если он просто издевается надо мной, потому что знает, что я чувствую, и почему он сформулировал это так — приятели по группе? и пожалуйста, пожалуйста не кончай в штаны, но он не сказал ничего из этого.  Джон снова прижался к нему, и они оба застонали от прикосновения.  — И ты бы мне позволил, верно?  Пол не мог ничего сделать, кроме того, что сказать правду, но не с Джоном, прижимающем его к стене, не с настолько твердым стояком, не со ртом Джона, настолько близким к его собственному.  — Господи… да… я бы позволил тебе делать все, что ты хочешь.  Джон зашипел в ответ на это, и в этом звуке слышалось и возбуждение, и злость, а затем его губы нежно скользнули по уху Пола, его шее, его челюсти. Нежно, контрастируя с его словами, и руками, крепко держащими его запястья.  — Надо было сделать это давно… Я нагнул бы тебя над столом на церковном празднике, если бы знал, на что ты готов, — продолжил Джон, его зубы касались уха Пола, его бедра покачивались в такт бедрам Пола.  — На церковном празднике не было столов, — проговорил Пол охрипшим голосом.  — Заткнись, — сказал Джон, и Пол больше не мог этого вынести, почувствовав смелость и отчаянье, он развернул голову и впечатал свои губы в губы Джона, и Джон тут же ответил на поцелуй и ебаный Ад, да, да, да.  Это, наверное, не было полностью идеально, если бы Пол думал рационально — ракурс не был ровным, его голова неудобно наклонилась в бок, и очки Джона упирались ему в щеку — но чувствовать губы Джона на своих впервые наконец за столько времени ожидания ощущалось просто идеально. Губы Джона двигались, его рот раскрылся, впуская Пола, и это было идеально. Джон отпустил запястья Пола, обвившись одной рукой вокруг его талии, другую положив ему на затылок, и Пол крепко сжал верхнюю часть спины Джона. Они двинулись навстречу друг другу, теперь уже ртами и бедрами, и это было блядски великолепно, а затем… — Подожди, подожди, — проговорил Джон, отстраняясь, а мозг Пола тут же переключился в режим полной катастрофы. Он не хотел делать этого, все это было шуткой, он думает, что я ужасно целуюсь…  — Я… ну, это кончится быстро. Что, разумеется, хорошо, если это все, чего ты хочешь — но давай? — ну, ты бы не хотел пойти в постель? Снять немного одежды… — Обычно Джон не был таким ужасно невнятным, его уверенность, которая была минуту назад, но его глаза выглядели дикими, а его губы были влажными от поцелуя с Полом и он выглядел смущенным и полным надежды, и внезапно Пол расслабился, осознавая, что, может быть, Джон хотел этого так же сильно, как и он. — Кровать, — проговорил Пол, кивнув, проходя мимо Джона и пытаясь раздеться. — Разденься. Джон удивленно и счастливо коротко рассмеялся, выглядя облегченным и удовлетворенным. И он тоже начал раздеваться. — О, вот он, леди и джентльмены, Пол Маккартни, величайший поэт своего поколения! Пол усмехнулся и стянул с себя брюки вместе с трусами, гудя от чувства переполняющей его радости, решая не слишком задумываться над этим, не волноваться о том, что это значило. Давай просто разденемся, ляжем в кровать и будем действовать как придется. — О, все лучшие тексты были написаны моим партнером. Он был гением, просто спросите его. — Спросите кого угодно, — ответил Джон и развернулся, кладя свои очки на прикроватный столик, он был обнажен и улыбался, и ебаный Ад, он выглядел слишком хорошо, и Пол забыл о каком-либо остроумном ответе, он просто любовался светлой кожей Джона, отчаянно нуждаясь в том, чтобы оказаться ближе, насколько это возможно. У Джона, должно быть, была такая же реакция, потому что разговор был явно закончен, Джон скользнул к Полу, прижавшись к нему, как магнит, его руки были на заднице Пола, а его язык был во рту Пола и если какие-то сомнения были у Пола в голове по поводу того, что целоваться с Джоном было волшебно только в первый раз, то они быстро исчезли. Они пятились до тех пор, пока Джон не оказался прямо около кровати, и Пол потянул их обоих на себя, падая на кровать, что являлось, как ему показалось, сексуальной демонстрацией его силы. Возможно не также сексуально, как когда Джон прижал меня к стене, если подумать. Он вздрогнул. — Эй, Джон, — сказал он, лаская ртом ключицу Джона и поглаживая его сосок, из-за чего тот резко втянул воздух. — Где бы ты еще меня трахнул? Кроме церковного праздника? Джон издал неразборчивый, немного сдавленный звук, но в остальном он не сбивался с ритма. — Наш отель в Париже. Твоя маленькая кровать на Фортлин-роуд. Женские туалеты в кинотеатре «Бэмби», — его рука нашла член Пола, и он начал поглаживать его, продолжая говорить, применяя все больше изобретательности. — Закулисье шоу Эда Салливана. За пультом управления Джорджа Мартина. Букингемский дворец, когда мы только получили Орден Британской империи. За пианино в моей музыкальной комнате в Кенвуде. Пол вжал лицо в шею Джона. — Джон, — невнятно произнес он, не дыша, будучи безумным от возбуждения. — Сделай это сейчас. Трахни меня сейчас, здесь. — Да? — Джон отстранился, чтобы посмотреть на него, и его выражение лица было трепетным. Пол почувствовал небольшое волнение, отличающееся от сексуального, из-за того, что Джон смотрел на него именно так. — Господи, да, пожалуйста, — ответил Пол прежде, чем смог бы остановить себя от того, чтобы сказать что-то менее открыто восторженное. — Но, э… тебе нужно… ну, знаешь, я никогда не делал этого, так что тебе нужно показать мне, как сделать это. — Эм. — Рука Джона перестала двигаться, и он ненадолго прикрыл глаза и сглотнул, это движение было заметно вдоль его длинной светлой шеи. — Тогда каким образом ты… знаешь… с Лэйном? — Он выглядел так, будто его вот-вот вытошнит, а Пол не имел понятия, о чем он вообще говорит. — А? — спросил он, немного отвлекаясь, его пальцы нежно прошлись по плоскому животу Джона, все еще осознавая, что ему позволяется трогать его везде, где он захочет. Джон немного дернулся от прикосновения, и руки Пола замерли от удивления. — Я не спрашиваю, потому что я хочу какие-либо ебаные подробности, Макка, пожалуйста, ты даже понятия не имеешь, насколько я… Пол заставил себя убрать руки от тела Джона, но только до тех пор, пока он не разобрался, почему Джон выглядел внезапно напрягшимся. — Подробности о чем? Джон пялился в потолок и разочарованно хмыкнул. — О том, что ты спал с Лэйном! Пол удивленно рассмеялся, и Джон пристально посмотрел на него, боль показалась на его лице. — Если ты собираешься… — Я никогда не трахался с Денни, ты болван, зачем ты вообще сказал это? — Тебе не нужно отрицать это теперь, просто потому что мы… знаешь что, забудь это, я просто хотел узнать, если есть какой-то способ, который ты бы предпочел, я не должен был… Пол перебил его, отчаянно хотя прояснить ситуацию и, возможно, хотя вернуть руку Джона на свой член. — Нет, Джон, правда, я не был ни с одним мужчиной, и уж тем более не был с Денни. Он потянулся за поцелуем, думая, насколько это, вероятно, решило ситуацию, но Джон остановил его. — О чем ты говоришь? Ты уже признал это! Пол подавил волну раздражения. Он был обнажен, он хотел назад руки Джона на своем теле, и также он хотел, чтобы Джон уловил смысл. — На самом деле я знаю, что не признавал этого, а ты знаешь, откуда я это знаю? Потому что я никогда не спал с Денни. Я никогда бы не стал трахаться с Денни. Я даже никогда не хотел думать о том, чтобы спать с ним. — Линда рассказала мне о тебе и нем, а ты никогда не признавался в этом… как ты думаешь, из-за чего я был расстроен весь вечер? Пол покачал головой, ощущая статичный шум у него в мозгу, пока он пытался выяснить, о чем именно говорит Джон. Он правда, правда хотел обратить внимание на его член и ничего больше, но какого хуя? — Так вот что Линда тебе сказала? Но это не… но ты не сказал мне эту часть! Ты сказал, что она сказала тебе, что я гей… — Почему бы я злился из-за того, что ты гей? Пол предпочел избежать ответа на этот конкретный вопрос. — Тогда почему ты злишься на то, что я был с Денни? — возразил он. Джон, по-видимому, хотел избежать ответа на этот вопрос. — Но тогда почему она сказала это? Про тебя и Лэйна? Если это неправда? — Понятия не имею, — правдиво ответил Пол. Ну, почти правдиво. Он полагал, что это была в каком-то роде неудачная попытка свести их, но ради всего святого, Линда. Джон обнял Пола за талию и притянул его ближе. Его глаза ярко сияли. — Ты и Лэйн правда никогда?... Пол снова энергично покачал головой. — Я думал, она просто сказала тебе, что я гей… а это не так… ну, это больше похоже на то, что я лишь немного гей, видишь ли, но это… больше в теории, чем на практике. Мне пока правда не выпадал шанс проверить это на практике. Джон наклонил голову и поцеловал Пола в шею, начиная от ключицы и двигаясь к уху. — Ну, я дам тебе знать, если ты пройдешь прослушивание. А затем они снова поцеловались, наконец-таки, Пол лежал на спине, а Джон был над ним, член Пола стремительно восстанавливался после разговора и Денни, и сам Пол ненавидел быть вынужденным попросить об этом снова, но: — Джон, пожалуйста… — и Джон громко и затяжно простонал. — Ты уверен? Мы не обязаны, ты знаешь… У Пола возникло внезапная ужасная мысль, ошеломляющее минутное волнение о том, что Джон хотел трахнуть его только тогда, когда думал, что Денни был первым, что в каком-то смысле было бы вызовом, что он на самом деле не хотел Пола, он просто хотел… — Ты можешь трахнуть меня, если хочешь, мне плевать, каким именно способом мы это сделаем, — проговорил Джон, и о. Тогда ладно. — Нет, — вымолвил Пол между поцелуями. — Я бы предпочел, чтобы ты… ну, знаешь. Если ты не возражаешь. — Все в порядке, — сказал Джон, звуча трепетно и с небольшим удивлением. — Я трахну тебя в следующий раз, — выпалил Пол, не подумав, а затем быстро кинул взгляд, чтобы посмотреть, если Джон ужаснулся от мысли, что Пол предполагал, что будет следующий раз. Но Джон уже тянулся за большим флаконом лосьона, стоящего у Пола на прикроватной тумбочке. — Ты что, много дрочишь? Вот зачем это стоит здесь? — Он расстегнул ширинку. — Да, ну, моя жена ведь лесбиянка, — наотрез проговорил Пол, зачарованно смотря за тем, как Джон выдавливает лосьон себе на пальцы. Джон немного усмехнулся, но затем его лицо стало серьезным, когда он устроился между ног Пола, нежно поглаживая его бедра. Пол почувствовал, как участился пульс, когда палец Джона скользнул между ягодицами и осторожно погладил его кожу. — У тебя когда-нибудь что-то было здесь? — спросил Джон, проводя пальцем по входу Пола, заставляя Пола слегка всхлипнуть от предвкушения того, что Джон собирается делать. — С птичкой? Когда-нибудь пытался делать это сам? — Нет, нет, ничего, — выдохнул Пол, немного смущаясь из-за того, как хрипло звучит его голос. — Это может показаться немного странным сначала, — предупредил Джон. Это не будет странно, ведь это ты и я. Пол не думал, что может быть что-то странное в том, чтобы иметь Джона внутри себя, будь то пальцы или член, но он боялся сказать это, боялся выдать мысли. Он на мгновение задался вопросом, откуда Джон знает столько об этом, знает о том, что он делает, и к нему в голову пришло гневное осознание, что Джон, должно быть, был с другими мужчинами, мужчинами, не являющимися Полом, но затем Джон ввел в него палец, и о, чувство было настолько ошеломляющим, что ему придется зациклиться на том, с кем был Джон немного позже. Вместо этого он беспомощно откинулся назад, когда Джон начал трахать его своим пальцем, будучи не в силах остановить свои стоны. Это было намного интенсивнее, чем он ожидал, но не так странно, как Джон предупреждал, а интимно, мысль о том, что Джон видит его подобно этому. Джон нежно раздвинул ноги Пола немного шире, может для того, чтобы было удобнее, и добавил еще один палец, и Боже, пальцы Джона, хороши в игре на гитаре, хороши в заднице. — Тебе нравится это? — спросил Джон, и Пол кивнул, будучи не способным говорить. Это, должно быть, было очевидно, что ему нравилось это, теперь он извивался, по-настоящему корчился и издавал скулящие звуки вместе со стонами, и что ж, вся надежда на сохранение достоинства давно была утрачена, он был безнадежен перед этим чувством, перед Джоном. Пальцы Джона безостановочно двигались, а его лицо сосредоточено нахмурилось. То, как он смотрел, как и всегда, когда придумывал очередной бридж или идеальный текст; он выглядел, другими словами, также, как когда писал песню, которая бы изменила мир; то, насколько серьезно он относился к удовольствию Пола. Это ощущалось чертовски невероятно. — Пожалуйста, — простонал Пол, тут же смущаясь от того, как прозвучал его голос. — Джон, пожалуйста… — Хочешь, чтобы я трахнул тебя сейчас, Поли? Он даже не осознавал, что двигался бедрами вперед, следуя за давлением пальцев Джона, но он остановился сейчас, всхлипнув, прикусив губу и резко кивнув. — Пожалуйста, — снова проговорил он, не будучи способным сказать что-то еще. — Хорошо, дай мне минуту. — Его голос прозвучал достаточно спокойно, и на мгновение Пол подумал, что это было ужасно, он ведь явно был очень взволнован, а Джон казался таким крутым и собранным, но затем Джон снова потянулся за лосьоном, и Пол смог увидеть, что его руки дрожали, когда он готовился и наносил средство. Пол вскрикнул, когда Джон вошел в него. Боль длилась мгновение, но это был Джон, внутри него, и он хотел большего. — О мой Бог, — простонал Джон, войдя до конца. — Я думал об этом двадцать лет. Это утверждение на мгновение застряло у Пола в голове, он не имел понятия, как осмыслить это — на самом деле, это не могло быть правдой, после всего, но ему блядски нравилось это слышать — но затем это снова всплыло, потому что Джон трахал его, и Пол обвил его ногами, чтобы было удобнее, а его голова закружилась от чувства возбуждения вместе с любовью и восхищения. Как бы много Пол не думал об этом на протяжении лет, это было просто выдумывание фантазий про желание кончить вместе с Джоном, там не уделялось должного внимания логике, но он всегда смутно осознавал, что хотел почувствовать это, Джона, трахающего его, наполняющего его, Джона, делающего с ним то, что никто никогда до этого не делал. Но как бы сильно он когда-либо не хотел этого, он никогда не мог представить, что это будет ощущаться подобно этому. Джон задавал ритм, его толчки были длинными, глубокими и уверенными, и он бормотал: «Боже, Макка, ты потрясающе чувствуешься, ты даже себе не представляешь» и «скажи мне, если это хорошо, я хочу, чтобы это было хорошо для тебя», а затем он называл его части тела «твои ноги, Макка» и «твоя задница» и, наконец, «твой член», когда он придвинулся, чтобы начать поглаживать его, и вот тогда Пол понял, что долго он не продержится. Они оба кончили, Джон застонал и содрогнулся, излившись в Пола, Пол задыхался, сжимаясь вокруг Джона, сжимая руками бедра Джона, изливаясь себе на живот и на грудь. И он знал, что у него никогда прежде не было такого секса, как этот. Может, потому что это было с мужчиной. Возможно, потому что это было с Джоном. Джон рухнул рядом с ним, и они оба пытались восстановить дыхание. Все тело Пола покрылось испариной и расслабилось, и он не мог вспомнить, чтобы когда-либо чувствовал себя лучше, чем сейчас, лежа на кровати с Джоном и ожидая, пока его бешенный пульс придет в норму. Рядом с ним на спине лежал Джон. — Не могу поверить, что я только что перепихнулся с Полом Маккартни, — сказал он с дрожащим смехом. — Это было также хорошо, как ты всегда себе это и представлял? — пошутил Пол, потому что он уже давно заимел правило всегда соглашаться с любыми начинаниями Джона. — Боже, это было лучше всего, что я представлял, — ответил Джон, и он звучал так искренне и серьезно, что Пол смущенно бросил на него взгляд. — Ага, — согласился Пол, и он не знал, шутит ли кто-то из них. — У меня тоже. *** После того, как он привел себя в порядок в туалете, Пол с облегчением обнаружил Джона все еще отдыхающим в кровати, выглядящим расслабленным и удовлетворенным, совсем не выглядя как тот, кто собирался бы уйти. Пол напомнил себе не слишком много думать. Он был зол, потому что думал, что ты спишь с Денни. Линда не сказала ему, что ты к нему чувствуешь. Он подразумевал, что думал об этом раньше. Он только что засунул свой член тебе в задницу и это был лучший секс в твоей жизни. Ладно, тогда, наверное, лучше вообще об этом не думать. На обратном пути к кровати он поднял синий свитер, упавший на пол, и аккуратно положил его на комод. — Полагаю, ты можешь оставить его, — сказал Джон, наблюдая за ним. Он звучал так, будто делал Полу одолжение. Пол скользнул под одеяло, закатывая глаза. — Зачем ты это сделал? — спросил Джон. — Потому что ты отдал его мне, и это раздражает, что ты не хочешь этого признать, вот и все. Если ты передумал… — Я не знаю, что бы заставило меня передумать, вот и все. Кажется, я просто оставил его здесь, а ты сохранил, — и Джон выглядел таким сбитым с толку, что наконец что-то щелкнуло у Пола в голове. — Ты не помнишь, — проговорил Пол, когда до него дошло. — Помню что? Джон не помнил, как отдал ему синий свитер. Что ж. Это имело смысл в какой-то степени. В ту ночь было много кокаина, травки и выпивки. И Джон тогда частенько просыпался с ощущением того, что фрагменты памяти прошлой ночи отсутствовали. Боже, он бы посмеялся, если бы не чувствовал себя таким глупым. Он хранил этот свитер годами — годами! — словно ценную вещь, а Джон даже не помнил, потому что был слишком не в себе, чтобы запомнить то, что он сказал. — Мы много чего сказали, ты, должно быть, забыл это. Ты сказал мне… — нет, Боже, он не может произнести остальное, это прозвучит чересчур сентиментально. — Ну, в любом случае, ты хотел, чтобы он был у меня. — Что я сказал? — спросил Джон, явно уловив то, что Пол был слишком смущен, чтобы сказать это ему. — Что-то мудрое и просветленное? — Ты будешь смеяться надо мной, — проговорил Пол, качая головой, потому что Джон посмеялся бы и оказался бы прав в своем смехе над тем, что Пол все еще цеплялся на пьяные слова, сказанные много лет назад. — Я не буду! — возразил Джон, поворачиваясь лицом к Полу. — Я бы никогда! — он придал лицу настолько фальшивое наивное выражение, что Пол не смог сдержать смех. — Ты посмеешься надо мной, а затем напишешь мерзкую песню об этом, а потом расскажешь Яну Веннеру насколько я отвратителен, и он напечатает это в Rolling Stone, — перечислил Пол, загибая пальцы. — Эй, иди ты, — сказал Джон, пихнув его локтем. Пол пожал плечами, понадеявшись, что это выглядело непринужденно. — Ты даже, вероятно, не имел это в виду, просто бредни, когда ты был пьян. — Ну, я не могу сказать тебе, что имел в виду, если ты не расскажешь мне, что я наговорил, верно? Тогда продолжай. — Да, это правда забавно, — проговорил Пол, хотя в этом не было ни капли забавного. — Э-э, ну, это была немного тяжелая ночь, не знаю, сколько мы выпили, правда, просто помню, что мы были довольно не в себе. Джон перебил его. — Когда это было? — Э-э-э, не знаю — где-то после Пеппера, Джейн вернулась, и ты перестал оставаться здесь надолго… — И мы были здесь? — Да, да, здесь — и перестань перебивать. — Хороший рассказчик описывает обстановку, Пол. — Ну, тогда было много людей, что-то по типу вечеринки, но мы были единственными, кто все еще не спал, и мы начали говорить… — Пол сделал паузу и начал кусать ноготь на указательном пальце, а глаза Джона следили за его движением. — Ну, на самом деле, это и правда был хороший разговор. Вроде того раза в Флориде. — Про наших мам? — мягко спросил Джон. — О, нет, не эта часть, — ответил Пол. — Нет, просто, как бы, что мы значим друг для друга, видишь ли. Ты сказал, что тебе жаль, что Джейн вернулась, потому что тебе нравилось оставаться здесь, а я, э-э, сказал, что я волнуюсь о том, что потеряю тебя… — Ты никогда не смог бы потерять меня, — автоматически вставил Джон, и глупое сердце Пола встрепенулось на мгновение, даже зная тот факт, что он смог потерять Джона. Он уже потерял его. Он слабо улыбнулся. — Ну. Ты ведь сам сказал это той ночью. — Он с трудом подавил желание пропустить некоторые наиболее смущающие части. — Я сказал, что боялся… что мы отдалимся друг от друга. Сказал тебе, насколько напуганным я был, когда ты улетел в Испанию, насколько сильно я ненавидел это… насколько я беспокоился с тех пор, как мы перестали гастролировать, ты перестал… не знаю, хотеть быть рядом со мной. — И я сказал тебе, что всегда бы хотел быть рядом с тобой, — подсказал Джон, и затем продолжил, когда Пол удивился. — То есть, нет, я все еще не помню, я просто знаю, что это то, что я бы сказал. И снова, на мгновение, Пол почувствовал глупое счастье от того, что услышал это, даже, если подумать, очевидно это не было правдой, конечно Джон перестал хотеть быть рядом с ним, он ушел из Битлз и переехал в другую страну. — Ну… да, это именно то, что ты сказал, но… — продолжал Пол, путаясь в словах, — ты сказал, что мне следует взять твой свитер. Э-э, ты сказал мне, что не сможешь быть со мной все время, но если я возьму твой свитер, то ты как будто всегда… не знаю, будешь защищать меня или что-то типа того… когда я носил твой свитер, то мне всегда казалось, что ты всегда со мной, даже если ты не можешь… — его голос немного сорвался на последних словах, и о, Господи, Джон, вероятно, не мог поверить в свою удачливость, видя, каким придурком Пол выставил себя. Он бросил взгляд на Джона, уставившегося на него с широко открытыми глазами. — Ты носил этот свитер годами, после произошедшего… даже до самого конца, — медленно проговорил Джон, и Пол не мог сказать, о чем тот думает. Он носил, конечно же. Потому что Джон сказал ему, что когда он надевал свитер, они как будто бы снова были вместе. И Пол не мог вложить в слова то, насколько много это значило для него. По крайней мере, при этом не выставив себя полным ебаным идиотом. — Ага, — через мгновение сказал он. — Думал, это бы показало тебе, что… ничего не изменилось для меня. Ну, знаешь, между нами. Джон внимательно вгляделся в лицо Пола, но ничего не сказал. Пол не мог понять, о чем же он думает. — Теперь ты можешь смеяться, — проговорил Пол ему, покусывая свою губу. — Все нормально… Я знаю, насколько тупо это звучит. — Он чувствовал себя чертовски беззащитным. Лицо Джона выражало серьезность. — Я что, похож на смеющегося? — спросил он, и это не было так, но Пол не знал, что это значило. Он покачал головой. — Но, — продолжил Джон, — тогда почему Лэйн носил его? Если ты и он никогда… — Я же сказал тебе, что нет, — немного раздраженно сказал Пол. Раздражало то, что Джон все еще мог думать, что был с Денни, после того, как Пол сказал ему, что он никогда раньше не был с мужчиной. До этой ночи. — Ладно! Просто спрашиваю, почему у него был мой — хорошо, твой свитер. — Джон выглядел немного смущенным, и точно, та фотография из журнала. Пол был слишком взбешен, чтобы хорошо обо всем подумать, а затем его отвлек секс. — Подожди, — сказал он, пододвигаясь немного ближе к Джону — ему было разрешено трогать его, даже если они не трахаются? — так вот, что ты делал у Денни дома? Искал свитер? — Нет, — быстро ответил Джон, взглянув на Пола, а затем он немного сник. — Ну, ладно. Да. Мне не нравилась мысль о том, что он был у него. — Но ты не помнил… — он остановил самого себя. Джон знал, что он имел в виду, ему не нужно было повторять всю эту чертовщину снова, или что-то похуже. Ты не знал, что я думал о свитере как об обнимающем меня. — Нет, — осторожно сказал Джон, и он коснулся пальцами висков на мгновение, и Пол потерял концентрацию. У Джона были такие красивые руки. Они были внутри меня. Боже. Его лицо покраснело, и он снова почувствовал возбуждение. Господи. От просто взгляда на руки Джона? — Я не помнил, — продолжал Джон, — Но мне все еще не нравилась мысль о том, что ты дал мой свитер Денни, блять, Лэйну, ладно? Это выглядело… ну, мне это не понравилось, ясно? — Тебе это не понравилось… — Пол с трудом подавил дрожь, собственнический тон голоса Джона и правда делал что-то с ним — черт побери, держи себя в руках, — так что ты перелетел через Атлантику и вломился в его дом? — Он не смог не выглядеть скептичным. — Ладно, ну, это звучит сумасшедше, когда ты так говоришь, — сказал Джон. — Тем более, я же говорил тебе, дверь была не заперта, я почти уверен, что это не считается взломом, если подумать… Он продолжал, но Пол просто смотрел на него и в глубине души задавался вопросом, как он вообще смог прожить хоть день без Джона, задавался вопросом, сможет ли он когда-либо сказать Джону, просто то, насколько невероятным он был, как думал Пол, насколько умным, абсурдным и безумным. Насколько идеальным. — И что ж, — проговорил Джон, — оказывается, он все это время был здесь! — Потому что он мой, — сказал Пол, кажется, в миллионный раз за эту ночь — но в этот раз без всякого тепла. — Денни взял его однажды, когда мы все были в туровом автобусе. Он пролил соус для пасты на свою рубашку, и там были фотографы, так что он взял свитер из моей кучи вещей, схватил его просто чтобы выглядеть презентабельно. Я не заметил этого, пока не начали делать фотографии. — Так ты никогда не отдавал свитер ему? — уточнил Джон, приподнимаясь на локтях. — Нет. Нет. И я… ну, после того, как фотографы ушли, я немного повел себя с ним как пизда, правда. Потребовал, чтобы он вернул свитер, может, немного остро отреагировал. — Пол сконфуженно провел рукой по волосам. — Я думаю, с тех пор он, вроде как, боится меня. Считает меня в каком-то роде ужасным диктатором. Джон мягко рассмеялся. — О, Макка, не беспокойся. Я уверен, он считал тебя ужасным диктатором еще задолго до этого. Пол очень хотел поцеловать его. Они только что перепихнулись, так что, наверное, целоваться было разрешено? Но прежде, чем он смог набраться смелости, Джон прочистил горло. — Знаешь, я имел в виду именно то, что сказал. Не имея контекста, Пол сказал первую вещь, которая пришла в его глупый, одержимый сексом мозг: — Тебе нужно было трахнуть меня на церковном празднике? Джон выпустил наружу ошеломленный наполовину смех, наполовину стон. — Ебаный Ад, Макка, нет. Я имею в виду — ну, если честно… но нет, я не это хотел сказать. Господи. — Его бледная кожа слегка окрасилась в розовый. — Ты не должен напоминать людям об их грязных разговорах, это нехорошо. — Он покачал головой. Полу нравилась идея того, что он мог смутить Джона, ведь он, честно говоря, думал, что Джона уже ничем не смутить. — Нет… Я знаю, что не помню, и мне жаль, это все из-за выпивки и наркотиков, но я и правда имел в виду все, что сказал, ну, знаешь, про мой свитер… Я имею в виду, это ужасно, правда, мы хуже, чем пара птичек, я полагаю… но я рад, что ты сохранил его. И я имею в виду именно то, что говорю. — Только ты не сделал этого, не так ли, — проговорил Пол, даже не думая. Он подумал про ночь, когда он ненароком открыл свое сердце Линде. Он никогда не сможет полюбить меня так, как любит ее. — Ты сказал, что я не потеряю тебя. Ты сказал, что всегда будешь хотеть быть рядом со мной, но ничего из этого не было правдой. — Что? Он попытался рассмеяться, сделать этот звук похожим на то, что он просто говорит, а не рассказывает об одной из самых худших вещей, которые с ним когда-либо случались, но у него не вышло, а голос прозвучал странно и сдавленно. — Я и правда потерял тебя. Ты перестал хотеть быть рядом со мной. Он крепко зажмурил глаза, потому что был смущен и также потому что это все еще причиняло ему достаточно боли. Вот почему он никогда, черт возьми, не думал об этом. Вот почему каждый раз вместо того, чтобы начать думать об этом, он писал новый альбом. Он почувствовал, как кровать прогнулась, а затем Джон оказался прямо рядом с ним, его тело прижималось к телу Пола от плеча до лодыжки. — Ты и правда так думаешь? — спросил Джон, его голос был едва ли громче шепота. Пол продолжал держать глаза крепко зажмуренными. — Что еще я мог думать? Ты отказывался оставаться со мной наедине, ты предпочитал работать с Йоко, а не со мной, ты ушел из группы, ты так злился. Джон взял его лицо в обе свои ладони, притягивая Пола к себе, и у Пола не оставалось выбора кроме как открыть глаза. — Пол, — начал он, и было ясно, что он собирался сказать что-то сложное, и Пола охватил острый страх, что не следовало поднимать все это, не следовало быть настолько честным, потому что теперь ему предстояло услышать что-то ужасное. — Пол, я был влюблен в тебя… Я был настолько влюблен в тебя, что думал, что умру от этого, — закончил Джон и о. Сердце Пола затрепетало у него в груди. О. — Йоко была… единственным способом, который я видел, чтобы выйти из этого. Но я никогда не переставал хотеть быть рядом с тобой. Ты никогда не терял меня. Я всегда был с тобой, если ты хотел меня. Он сделал глубокий вдох, уверенно смотря на Пола, и Пол мог сказать, насколько трудно было рассказать об этом, и он немного удивился, как Джон нашел в себе столько смелости быть настолько честным, чтобы подвергнуть себя такому риску, как этот. Ну, если Джон смог быть таким смелым, то Пол тоже сможет, верно? Это именно то, что они всегда делали — соответствовали друг другу. — Я и правда хотел тебя. Я все еще хочу тебя, — сказал Пол, его сердце медленно билось в груди. — Ты… разбил мне сердце. Джон на момент кинул на него взгляд, ошеломленный, а затем он преодолел расстояние между ними, осыпая поцелуями лицо Пола, его ресницы, его щеки, его подбородок. — Я не знал, — проговорил он, и не было никаких сомнений, что он был опустошен. — Я не знал. Пол знал, что в конце концов ему придется объяснить все это, рассказать Джону, как больно ему было, поговорить об этом еще больше, но прямо сейчас он мог думать только о том, что сказал Джон, сказал Я был влюблен в тебя, и как бы приятно это не было слышать, это было сказано в прошедшем времени. — Как думаешь, ты когда-нибудь бы смог… — Он не хотел предполагать, не хотел придавать слишком большое значение ни перепихону, ни ревности, ни признаниям о любви в прошлом. — …почувствовать это снова? Насчет меня? Джон смотрел на него так, будто бы он был сумасшедшим. — Полюбить тебя снова? Сердце Пола замерло. Точно. Прошло десять лет, судебный процесс, дети, ссоры, сольные альбомы, мили расстояния, и, конечно же, они перепихнулись, но это было только потому что Джон просто пытался перебороть свою старую зацикленность, стараясь выкинуть ее из себя. Джон все еще смотрел на него, качая головой. — Ты думаешь, я перестал? Пол почувствовал, как что-то в нем ослабло, но он хотел быть уверенным. — Прошло десять лет… Руки Джона крепко обняли его. — Ты думаешь, что десяти лет достаточно, чтобы забыть тебя, Макка? Думаешь, я перестал тебя любить, потому что прошло десять лет? — Медленно и с дрожью выдохнул он. — Мне понадобилось бы десять жизней. Я, блять, так сильно люблю тебя. Облегчение и счастье затопили тело Пола, потому что ему тоже понадобилось бы десять жизней, и наконец, наконец они оказались на одной волне. — Я тоже чертовски сильно люблю тебя. *** Они не выходили из дома Пола два дня. Гомосексуальность Пола вышла за все рамки теории, и он решил, что ему вполне нравится любой секс с Джоном в любой в форме, нравится рот Джона на его члене, нравится его член в заднице Джона, нравится самому делать минет. Он также думал о том, насколько сильно ему понравилось то, как Джон прижал его запястья к стене, но он решил, что позже будет достаточно времени, чтобы поэкспериментировать с этим. Джон сказал ему, что уходит от Йоко, что стало облегчением, поскольку у Пола были довольно твердые планы не выпускать Джона из виду до конца жизни. — Я не скажу тебе, что не любил ее, я любил, но я чувствовал, будто у нее было представление о том, кем я был, кого она хотела, и что я всегда должен был соответствовать этому. Я всегда был в ужасе от того, что она поймет, кто я на самом деле. — Ты не беспокоишься об этом со мной? — поинтересовался Пол. Джон рассмеялся. — Пол. Ты уже знаешь, какой я на самом деле. Пол рассказал Джону о Шотландии, о том, как он плакал перед Линдой, о том, как думал, что Линда рассказала ему это в гримерке. Джон гладил его по волосам и извинялся, выглядя несчастным, но они оба посмеялись над их недопониманием. — Не могу поверить, что ты думал, что если я услышу эту историю, то разозлюсь на тебя, — проговорил Джон, покачав головой. — Я думал, ты испытываешь отвращение, — признался Пол. — Думал, ты хочешь уйти от меня. — Макка, — сказал Джон, ласково смотря на него, — ты такой глупый. Пол был поражен глубиной ревности и безумия Джона после того, как он увидел фото Денни в синем свитере — трансатлантический перелет и взлом с проникновением. — А что бы ты делал, если бы нашел его? — поддразнил он. — Ты принес ножницы, чтобы разрезать его на куски? — Эй, — оскорбленно сказал Джон. — Это было всего один раз. — Все мы это знаем, — рассмеялся Пол, даже не скрывая своего удовольствия. «Он безумен», — подумал он. «Но безумен для меня». Днем их второго пребывания в постели, Пол с сожалением напомнил Джону о том, что у него сегодня вечером концерт. — Знаешь, я люблю это, люблю смотреть на тебя на сцене, — сказал Джон ему, и в груди Пола разлилось теплое радостное чувство, даже несмотря на то, что он теперь знал, что Джон его любит. — Просто было тяжело видеть, как ты поешь все эти песни. Мелодии Битлз. Twenty Flight Rock. Тебе никогда не становилось грустно, когда ты думал о тех гнетущих воспоминаниях? Пол покачал головой. — Джон, — проговорил он, нахмурившись. — Эти песни заставляют меня думать о тебе каждый раз, когда я их играю. Они не гнетущие воспоминания — они счастливые воспоминания. Джон выглядел искренне удивленным этим объяснением, тем, как Пол смотрел на это, и в этом как раз была разница между ними, как полагал Пол. Но на самом деле это напомнило ему еще кое о чем. — Ты и правда хотел трахнуть меня в тот день? На церковном празднике? Джон фыркнул. — Ебаный Ад, тебе и правда понравилось это слышать, верно? Ты одержим этим! — Он поиграл бровям, а затем вздохнул. — Но, прости, не совсем. Тогда я не думал о том, чтобы трахаться с парнями. — Да, я так и думал, — разочарованно сказал Пол. — Тогда я тоже еще не осознал это. Джон выглядел удивленным разочарованием в голосе Пола. — Я просто знал, что хочу оставить тебя рядом. Выучить все аккорды. Взять тебя в свою группу. Я не знал, что… ты будешь всем, чего я когда-либо буду хотеть до конца жизни. Пол снова ощутил в груди теплое чувство счастья. Он улыбнулся и поцеловал Джона в макушку. — Я тоже этого еще не знал. Но все нормально. Мы все выяснили.