Тёмные свадебные обеты

Солнечное утро рассыпало на лужайке золотую пыльцу. Листья шептали в такт ветерку, а зелёная трава, будто бархатная подушка, принимала лёгкие шаги девочки с белоснежными, как облака, волосами. Лирисии Шевалье было всего четыре года, и весь мир вокруг был для неё волшебной книгой — яркой, живой, полной чудес. Сегодня она смеялась и бежала, размахивая руками, как будто могла взлететь. Она увидела то, что всегда делало её счастливой — свою маму. Мать шла по садовой тропинке — высокая, изящная, будто сошедшая с полотна художника. Её длинное алое платье плавно струилось за ней. Девочка остановилась только на миг — чтобы полюбоваться. — Мама! — крикнула она, бросаясь к ней. — Поиграем? Или давай навестим лебедей! Няня, спешившая следом, всполошённо окликнула: — Госпожа Лирисия, осторожнее! Не так быстро! Но в голосе девочки была радость, которую не остановить. Она уже обнимала мать за ноги, заглядывая в её лицо с восторженной надеждой. Женщина наклонилась, погладила шелковистые пряди дочери и с ласковой улыбкой сказала: — Сегодня у нас гость, дорогая. Ты должна с ним познакомиться. Маленькое личико Лирисии тут же нахмурилось. Она сощурила серо-голубые глаза: — Это папин друг? — Да, — кивнула мама, легко подхватывая дочь на руки. — Ты ещё не знакома с ним, но он очень хотел бы повидаться с тобой. — А я не хочу, — фыркнула девочка и надула губки, как часто делала, если ей что-то не нравилось. Мама рассмеялась и поцеловала её в лоб: — Это невежливо, Лира. Он приехал издалека. Постарайся быть вежливой, хорошо? И вот они уже вошли в дом — прохладный, наполненный запахом полированной мебели и свежих цветов. В гостиной, возле большого окна, сидел высокий мужчина. Гость. Его черты были строгими, глаза — тёмные, как полночь. Вся его фигура излучала спокойствие, но с какой-то внутренней силой, которая сразу чувствовалась. — Лира, — сказал отец, вставая, — это лорд Том Слизерин. Мать, склонившись к дочери, едва слышно прошептала: — Что мы говорим, когда знакомимся? Лирисия вытянулась, как умела, и сделала свой лучший книксен: — Я Лирисия Шевалье. Приятно познакомиться. Лорд Слизерин кивнул. Его губы тронула сдержанная улыбка. Он поднял с дивана маленький свёрток, который зашевелился — и протянул его девочке. Это был котёнок, пушистый, с белой шёрсткой и яркими голубыми глазами. Лирисия ахнула… и тут же уронила животное от неожиданности. Котёнок мяукнул, испуганно дёрнув лапками. — Не бойся, — тихо сказал Том, присаживаясь рядом и снова подавая пушистого малыша. — Он тебе друг. С замиранием сердца девочка взяла котёнка. Он был мягким, как облачко, и пах молоком и солнцем. В её глазах отразилось счастье, и она тут же уселась на диван, прижимая его к себе. — Спасибо, мистер Слизерин! — радостно сказала она. — Лорд Слизерин, Лира, — поправила мать, но дочь её уже не слышала. Том смотрел на ребёнка, и в его взгляде появилось что-то новое — внимательное, почти изучающее. — У неё уже бывали магические выбросы? — спросил он у отца. Каспар Шевалье, высокий, элегантный мужчина, с гордостью ответил: — Не просто бывали. Она уже начала управлять ими. Лорд Слизерин приподнял брови. — В четыре года? — Она может притянуть к себе предметы, разломать ветку, не касаясь её, — спокойно продолжал отец. — И, что особенно радует жену, завязывать бантики на платьях без помощи рук. Том немного помолчал, словно обдумывая услышанное. — Такие способности требуют чуткого подхода. Она… редкий ребёнок. Каспар кивнул: — Именно поэтому мы обучаем её мягко. Без нажима. Магия — это дар, и он требует уважения. Тем временем Лирисия подняла голову, глаза её сияли. — Посмотри, мама! Он совсем как я! У него голубые глазки! Мать улыбнулась, понимая, что этот день станет для Лирисии началом чего-то большего. Она знала, что этот день станет для Лирисии особенным — ведь теперь у неё появился не только новый друг, но и начало чего-то большего…

***

Хогвартс встречал её прохладой каменных стен и ароматом старинных книг, пыли и магии. Всё вокруг напоминало старинный замок из сказки — величественный, строгий, и, казалось, чуть-чуть насмешливый. Лирисия Шевалье сидела в кресле напротив самого Альбуса Дамблдора, опершись подбородком на тонкую ладонь. Она старалась выглядеть спокойной и немного отстранённой, как подобает воспитанной леди. — К сожалению, нашу распределяющую шляпу изъяли на проверку, — сообщил профессор с улыбкой, от которой будто становилось. Его глаза — голубые, как зимнее небо, — блестели с хитринкой, будто он наслаждался этой ситуацией больше, чем следовало. Лирисия приподняла одну бровь, всё так же невозмутимо. — И что же мне теперь делать, ждать? — её голос прозвучал мягко, но с оттенком иронии. — Неделю, не больше, — заверил Дамблдор. — А пока могу предложить вам временно разместиться в комнате номер восемь на Гриффиндоре. Уверен, вы найдёте общий язык с обитателями факультета. Лирисия мысленно вздохнула. Общий язык с гриффиндорцами? Маловероятно. Они ведь славились своей… импульсивностью. — Благодарю за заботу, профессор, — сдержанно произнесла она. В её голове уже пульсировала мысль: «Целая неделя среди львов… Прекрасно. Просто волшебно». — Домовые эльфы уже перенесли ваши вещи, — добавил он, поднимаясь из-за стола с величественной грацией. Она тоже встала, бережно взяв свою сумку, и на прощание склонила голову. — До свидания, профессор. Надеюсь, моя неделя пройдёт спокойно. — Уверен, Хогвартс примет вас с распростёртыми объятиями, — подмигнул он. Дверь за ней мягко закрылась, и холод каменных ступеней коснулся щиколоток сквозь тонкие колготки. Девушка спустилась вниз, к горгульям, с грацией, достойной герцогини, даже если душа в этот момент вопила: «Я потеряюсь в этом замке!» Хогвартс не шёл навстречу — он, напротив, словно забавлялся её попытками сориентироваться. Лестницы издевательски поворачивались в другую сторону, портреты перешёптывались за спиной, коридоры растягивались до бесконечности. В какой-то момент, окончательно забыв о поисках гриффиндорской гостиной, Лирисия твёрдо решила: нужно найти свою сестру. Эридия Розвелл-Хьюз. Старшая, уверенная, хладнокровная. Слизеринка до кончиков ногтей и, к счастью, ориентир в этом лабиринте, под названием Хогвартс. Спустившись в подземелья, Лирисия почти сразу ощутила холод, пробирающийся под ткань лёгкого кардигана. «Отлично, — подумала она, кутаясь в себя. — Осталось только обморок из-за переохлаждения для полного комплекта». Но судьба сжалилась. Две девушки в зелёных галстуках шли ей навстречу — одна с веснушками, другая с озорной улыбкой. — Девочки! — выпалила Лирисия, забыв про светскую учтивость. — Что-то случилось? — настороженно спросила веснушчатая, поправляя очки. — Мне нужна Эридия Розвелл-Хьюз. Вы не подскажете, где её найти? — У камина, в гостиной, — ответила та же девушка, после короткой паузы. — Ты новенькая? — добавила вторая, уже улыбаясь. — Я… меня ещё не распределили, — ответила Лирисия, внезапно почувствовав себя немного неуверенно. — Ну, тогда добро пожаловать в серпентарий! — с энтузиазмом воскликнула шатенка. — Я Дайра, а это Альва. Пошли! Коридоры петляли, и вскоре они остановились перед обычной, серой стеной. — Серебро, — произнесла Альва, и камень мягко отъехал в сторону, открывая вход в царство слизеринцев. Гостиная Слизерина пахла благородно — будто смесь лаванды, сандала и уверенности в себе. Мерцающий свет свечей играл на поверхности мебели, создавая ощущение уюта, будто ты вошёл не в комнату, а в вечное спокойствие. — Вон там Эридия, — тихо сказала Альва, указывая на чёрную кудрявую макушку у камина. Лирисия улыбнулась и, поблагодарив новых знакомых, направилась вперёд. — Эри! — голос Лирисии прозвучал отчаянно радостно. Эридия обернулась не сразу, но когда её чёрные кудри подпрыгнули при повороте головы, а губы расплылись в знакомой широкой улыбке, у Лиры сжалось сердце от облегчения. — Вела собственной персоной? — воскликнула Эридия, подходя ближе. — Что ты тут делаешь, звезда Шармбаттона? Лира шагнула вперёд и, не стесняясь, обняла сестру, будто боялась, что та исчезнет, как призрак из сна. — Помнишь Ассандра Марани?.. — начала она, голос чуть дрогнул. — Помолвка сорвалась. Всё… закончилось. — Тот самый Марани? Сын директора? — лицо Эридии сразу стало серьёзным, губы сжались. — Я знала, что он мыльный пузырь в костюме от кутюр. Хорошо, что ты вовремя вырвалась. Лира слабо улыбнулась, впервые за долгие недели ощущая, как напряжение начинает отпускать. — Родители решили перевести меня сюда, чтобы я не была одна. А ещё… чтобы ты присматривала за мной. — И с радостью присмотрю, — Эридия с нажимом посмотрела ей в глаза. — У тебя теперь будет кто-то на твоей стороне. Всегда. — Спасибо, Эри. — А как Шани и Август? — Эридия приподняла бровь. — Уже наскучила? — Она никогда и не была особенно ласковой. А Августин… — Лира пожала плечами. — Это уже совсем другая история. — У него что-то случилось? — Эридия с интересом уселась обратно на диван и потянула сестру рядом. — Ничего такого… просто история, — уклончиво ответила Лира. — Расскажешь позже. А сейчас скажи мне только одно… — глаза Эридии прищурились. — Не говори, что тебя определили на Гриффиндор. — Пока не определили, — успокоила её Лира. — Шляпа… на проверке. Распределение будет через неделю. — Что за театр? — возмутилась Эридия. — А пока, где ты жить будешь? — В комнате номер восемь. На Гриффиндоре. — О, Мерлин! — воскликнула Эридия, закатив глаза. — Он что, не мог поселить тебя ко мне в башню старост? — Ты староста? — удивлённо переспросила Лира. — Угу. И не просто староста — староста школы, — гордо вскинув подбородок, ответила Эридия. — Впечатляет… — искренне восхитилась Лира. — Ты и правда справляешься. Я рада быть здесь, с тобой. — И я. Давай я провожу тебя к этим «львам». А по пути расскажешь, что там с Августом. Когда девушки вышли из слизеринской гостиной, воздух замка стал прохладнее, а шаги гулко отдавались в каменных коридорах. — Всё началось с Леды Делоне, — заговорила Лирисия, словно давно хотела это с кем-то обсудить. — Красивая, умная… и, как оказалось, ревнивая. Она решила, что я забираю у неё Августина. Брата, Эри. Представляешь? Эридия хмыкнула, но не перебила. — Я пыталась отдалиться. Не мешать им. А потом, в конце февраля, она пришла ко мне… и сказала, что беременна. — Что? — Эридия остановилась на месте, её глаза стали круглыми от шока. — И что боится сказать ему. Я отправила её к мадам Лон — та подтвердила. Пятый, может шестой месяц. — Пятый? — Эридия была поражена. — Как она скрывала это? — Никак. Она осталась худой, вообще не поправилась. Все эти месяцы — в обтягивающих майках и с плоским животом. — А родители? — Не знают. Никто, кроме меня и мадам Лон. — Она собирается… родить? — Летом. Когда учёба закончится. Тогда, по её словам, расскажет Августину. — Это безумие, — пробормотала Эридия. — И он ничего не подозревает? Лира покачала головой. — Он в каком-то своём мире. А я… я просто не могла молчать об этом дольше. Не знаю, как им помочь. — Ты сделала всё, что могла, Вела. Но мне страшно за неё. За малыша. За Авга. — Мне тоже. Они замолчали. Замок шептал над головой, лестницы скрипели, стены дышали старой магией. Но между ними было что-то прочное — сестринская связь, которую даже боль, тайны и чужие ошибки не могли разрушить. — Вон староста Гриффиндора, — наконец нарушила молчание Эридия, указывая на фигуру впереди. Лира тут же выпрямилась. — Следуй за мной, — холодно бросила Гермиона, даже не удостоив новенькую взглядом. Гнев и раздражение клубились вокруг неё, как едва уловимый, но ощутимо жгучий туман. Она сжала губы, словно проглатывая нецензурное слово, и резко развернулась на низких каблуках, устремляясь вперёд. Лирисия Шевалье смотрела ей вслед с лёгким недоумением, но без страха. Она неспешно двинулась следом, будто прогуливалась по собственному поместью, а не плелась за раздражённой старостой. — Я Гермиона. А ты? — спросила Грейнджер спустя минуту молчаливого шествия. Голос — будто шёлк, натянутый на сталь. — Лирисия Шевалье, — с лёгким поклоном ответила та. — Я новенькая. — Новенькая? — Гермиона прищурилась. — И на Гриффиндор? — Временно. Директор пока не может распределить меня. Пока я здесь. Комната восемь. Вместо ответа — хмыканье. Они свернули за угол. Гермиона шла быстро, напряжённо, будто эта простая прогулка вызывала у неё физическую боль. Лирисия, напротив, шла грациозно и спокойно, как будто прогуливалась по цветущему саду, и каждый взгляд Грейнджер встречала с мягкой полуулыбкой. — Ты знаешь Эридию? — неожиданно, почти шёпотом, спросила Гермиона, но голос её эхом отразился от каменных стен. Лирисия заметно оживилась. Вот оно. — Мы кузины, — ответила она невинно, но глаза её сверкнули. Гермиона напряглась, будто кто-то ударил её по щеке. Всё стало на свои места — Слизерин. Конечно. Лирисия была из тех. Они снова замолчали. Напряжение висело в воздухе, как запах грозы. — А ты всегда такая мрачная? Или это я вызвала особый прилив недоброжелательности? — с вежливым интересом поинтересовалась Лирисия. Гермиона остановилась. Вихрь эмоций вспыхнул в её глазах. — Ты похожа на моего врага. Ты дружишь со слизеринкой. Но ты здесь, в моём доме, на моём факультете. Прости, но ты с первого взгляда вызываешь у меня отвращение. Слова слетели с её губ, как выстрел. Лирисия, не теряя самообладания, лишь чуть склонила голову. — Мне жаль. Но я не выбирала ни друзей, ни внешность. Гермиона не ответила. Где-то неподалёку показалась рыжая голова Джинни Уизли. Грейнджер едва не бросилась к ней, как к спасательному кругу. — Покажи ей всё. Я ухожу, — бросила она и исчезла, оставив за собой шлейф раздражения и аромат мятного шампуня. — Привет! — Джинни подошла с теплой, искренней улыбкой. — Ты новенькая? Я покажу тебе гостиную Гриффиндора, хорошо? Лирисия улыбнулась. По-настоящему. Эта девушка была будто лучик света. — С удовольствием. Они шагали по широким коридорам. Ученики останавливались, разглядывая Лирисию — её серо-голубые глаза, прямую осанку, благородную манеру держать голову. — Вот и она, — Джинни подошла к портрету Толстой Дамы. — Добро пожаловать. Лирисия замерла на пороге. Гостиная была как из детской сказки: огонь в камине, красно-золотые занавески, мягкие кресла. И всё дышало теплом. — Можно вопрос? — спросила она негромко, обернувшись к Джинни. — Конечно. Лирисия изучающе посмотрела на девушку. Вспомнила поручение дяди — найти достойных невест для его внуков. Хитрая искорка мелькнула в её взгляде. — У тебя есть парень? Джинни залилась краской. — Есть… — Давно встречаетесь? — Неделю, — гордо выпрямилась Джинни. — Он учится в Хогвартсе? — Да. На Гриффиндоре. Он старше. — Как его зовут? Пауза. Джинни взглянула ей в глаза. — Гарри Поттер. Лирисия на миг задумалась, а потом хмыкнула, словно одобряя невидимое досье. — Впечатляет. Уверена, с ним тебе будет интересно. — Очень, — прошептала Джинни, не скрывая счастья. — Это прекрасно. Покажешь комнату? — Конечно! Витая лестница, коридор, дверь — и вот она, комната номер восемь. Просторная, с запахом свежих простыней и воска. Вещи Лирисии стояли возле дивана. — Спасибо за экскурсию, — искренне сказала она. — Обращайся, если что, — Джинни подмигнула. Комната оказалась удивительно просторной — больше, чем Лирисия ожидала. Тяжёлые двухъярусные кровати с яркими пледами. У дальней стены покоился шкаф, а между кроватями и ним раскинулся широкий стол, приглашавший к письмам. В углу уютно устроился красный диван, простой, но какой-то по-домашнему добрый. Всё здесь словно шептало: «Добро пожаловать». И всё же Лирисия чувствовала, что это место — ещё не дом. — Я не уверена, какая из кроватей свободна… Думаю, лучше пока положить вещи сюда, — сказала Джинни, указывая на диван. Голос её прозвучал ровно, но в глазах мелькала тревога — не каждый день в башне Гриффиндора появляется та, что может оказаться… слизеринкой. Лирисия кивнула, оглядывая комнату взглядом, в котором отражалось внимание, присущее тем, кто с детства привык жить среди шелка и холодных мраморных полов. Здесь было иначе. И, может быть, даже лучше. — Комната уютная… Спокойная. Думаю, я смогу здесь жить. Спасибо, Джинни, что показала её. Джинни улыбнулась — неуверенно, почти с облегчением. Она плюхнулась на кровать, запрокинула голову и прикрыла глаза. Тем временем Лирисия наклонилась к чемодану. Белоснежная кошка в клетке тревожно мяукнула. Девушка открыла дверцу и, протянув руку, мягко сказала: — Всё хорошо, Рорри. Кошка вытянулась в тонкую линию и шагнула наружу с достоинством королевы, которой только что предложили трон. — Милая у тебя кошка, — заметила Джинни. Но спустя мгновение лицо её посерьёзнело. Она приподнялась, изучающе глядя на новенькую. — Можно я кое-что спрошу? Лирисия не ответила сразу. Она медленно повернулась, словно предугадывая, в какую сторону качнётся разговор. — Конечно. — Ты… знаешь Амадео Малфоя? — Нет, — отозвалась Лирисия коротко, будто это слово было клинком. Джинни не отводила взгляда. — Вы невероятно похожи. А ещё — у тебя та же походка, те же движения, что у старосты школы. Ты её знаешь? — Мы кузины. Наступило молчание. Джинни нахмурилась. — Значит, ты — слизеринка? — Планирую, — Лирисия улыбнулась уголком губ. — А что? В её голосе не было ни страха, ни гордости. Только уверенность и тонкий оттенок вызова. Джинни, похоже, не ожидала такой прямоты. — Ты же понимаешь, что быть слизеринкой в башне Гриффиндора — это… ну, это вызовет проблемы. Мягко говоря. — Я понимаю, — кивнула Лирисия. — Но я не из тех, кто ищет одобрения, лишь бы не вызывать неудобств. — Ты хоть представляешь, сколько ненависти можешь получить? И не только от слизеринцев. Лирисия повернулась к Джинни, и взгляд её стал холоднее. — Это не первый раз, когда кто-то будет меня ненавидеть. Но, возможно, это будет первый раз, когда кто-то из них изменит мнение. В этот момент дверь открылась, и в комнату вошла Гермиона. Вид у неё был виноватый, как у отличницы, случайно забывшей домашнее задание. — Лирисия… я хочу извиниться. То, что ты родственница Розвелл-Хьюз, не делает тебя такой же, как она. И вообще, ты пока ещё даже не распределена. — Всё в порядке, Гермиона, — мягко сказала Лирисия. — Я понимаю. Иногда мы судим слишком поспешно. Гермиона слабо улыбнулась и села рядом. — Может, начнём заново? Привет, я Гермиона Грейнджер, шестой курс, Гриффиндор. — Лирисия Шевалье, рада знакомству, — протянула руку Лирисия, и в тот момент лёд окончательно треснул. — Когда распределение? — Через неделю. — Надеюсь, ты не слизеринка, — пробормотала Гермиона. — Ты слишком… милая для этого факультета. — А слизеринцы не могут быть милыми? — Обычно нет, — вставила Джинни, снова развалившись на кровати. — Они скорее высокомерные и язвительные. А ты — ну, ты слушаешь. Лирисия усмехнулась. — Возможно, мне стоит записать это в рекомендацию на факультет — «умеет слушать». — Расскажи о себе, — попросила Гермиона. — Мы ведь ничего не знаем. — Я из Стаутана, — начала Лирисия. — Семья — Шевалье, чистокровные. Брат — Кайран, ему двенадцать. Учится в Шармбаттоне. Мама… занимается тем, что ей по душе. А отец владеет винодельней Chevalier Edesde Capage. — Chevalier Edesde Capage? — ахнула Джинни. — Да ладно?! У папы на работе скидывались, чтобы начальнику подарить! — А ты совсем не похожа на… ну, на классическую богатую девочку, — сказала Гермиона, пристально глядя. — На такую, которая всем расскажет, что её фамилия древнее самого Хогвартса, — добавила Джинни. Лирисия хищно прищурилась. — Звучит скучно. Хотя… иногда полезно напомнить о себе, если люди забывают, кто ты есть. — О, девочки, уже пора на ужин! — воскликнула Джинни, взглянув на часы. — Пошли, — отозвалась Лирисия, поднимаясь. Девушки вышли из комнаты, оставив за собой все ссоры — будто скинули с плеч тяжёлый плащ. Лёгкость витала в воздухе, как после первого весеннего дождя, и между ними начали проклёвываться ростки дружбы. — Пойдём. А то нас, небось, уже заждались голодные Гарри и Рон, — весело сказала Джинни, ловко перепрыгивая через две ступеньки вниз. — Уверена, что они начали есть и без нас, — рассмеялась Гермиона, присоединяясь к ней, ее юбка мягко колыхалась при каждом шаге. — Гарри — это парень Джинни? А кто такой Рон? — с любопытством спросила Лирисия, выходя последней и аккуратно закрывая за собой дверь. — Гарри — мой парень, а Рон — мой брат, — ответила Джинни с улыбкой, полной тепла. — А что вы можете рассказать об однокурсниках? — спросила Лирисия, когда они уже неспешно шли по коридору, освещённому мерцающим светом факелов. — Ты будешь жить в комнате со мной, Лавандой Браун и Парвати Патил, — сообщила Гермиона, взглянув через плечо. — Парвати очень милая, добрая, но… склонна к бурному проявлению эмоций, — добавила Джинни, слегка закатив глаза. — А вот с Лавандой у вас, возможно, не сразу сложится. Она болтлива — не просто разговорчива, а по-настоящему неугомонна. Всё время только и говорит, что о любви. — Абсолютно согласна, — кивнула Гермиона с натянутой улыбкой. — Если рядом с ней оказывается ещё и Парвати, то готовься — разговоры о парнях, чувствах и новом цвете помады не закончатся никогда. Джинни фыркнула, сдерживая смех. — Иногда я думаю, что они и спят, обсуждая любовные драмы. — А что насчёт парней? — не унималась Лирисия, глаза её блестели от интереса. — В целом, гриффиндорцы — хорошие ребята, — начала Джинни, задумчиво постукивая пальцем по подбородку. — Но вот Дин Томас… Он с каждым днём становится всё больше одержим певицами. Кажется, скоро он их будет рисовать на стенах спальни. — Это правда, — подхватила Гермиона, вздыхая. — Однажды он три дня подряд говорил только о голосовых модуляциях какой-то певицы. — Он буквально не замечает ничего, кроме своих музыкальных кумиров, — подтвердила Джинни, качая головой. Они подошли к Большому Залу, где из-за распахнутых дверей доносился аромат запечённого мяса, сладкого тыквенного сока и живого гомона множества голосов. — Здесь четыре стола — по одному для каждого факультета, — объяснила Гермиона. — Наш — вот этот, второй. — А вон тот, слева — Слизерин, — добавила Джинни, кивнув в сторону, и губы её скривились в кривоватой ухмылке. — А дальше — Пуффендуй и Когтевран. Наш курс, как правило, собирается в середине стола. Младшекурсники сидят по краям, — пояснила Гермиона, чуть сжав губы. Видно было, что ей не особенно понравилось, как Джинни выделила Слизерин. — Ладно, пора садиться. Я умираю с голоду, — заявила Джинни, и первая шагнула в зал. Рон уже сидел за столом, навалив себе на тарелку гору еды. Гарри, рядом с ним, что-то живо рассказывал, жестикулируя вилкой. Лирисия села рядом с Гермионой и Гарри, обвела взглядом зал, полным света и движения, и, повернувшись к нему с вежливой улыбкой, сказала: — Добрый вечер. Меня зовут Лирисия Шевалье. Мы, кажется, ещё не были представлены. Неожиданно в разговор вмешался Рон, и голос его был резким: — Ну, и что тебе нужно? — Рон! — вспыхнула Гермиона, гневно сверкнув глазами. — Это новая ученица! Она будет жить на Гриффиндоре! Гарри, проглотив кусок пирога, повернулся к девушке и с интересом всмотрелся в её лицо. — Шевалье? Я слышал, что к нам должна поступить новенькая, но не ожидал, что это будет чистокровная… стаутанка. Лирисия слегка приподняла бровь и усмехнулась: — Ну да, я стаутанка. А это вызывает затруднения? — Никаких. Даже наоборот. С чистокровной девочкой, да ещё и из Стаутана, на факультете станет гораздо интереснее, — сказал Гарри с лёгкой улыбкой. — Интереснее, говоришь? — Лирисия ответила хитрой улыбкой. — Ну что ж, посмотрим. Джинни, желая сменить тему, спросила: — Ну как тебе Хогвартс и Гриффиндор? — Очень красиво и… живо. Я надеюсь, он ещё не раз поразит меня, — ответила Лирисия, разглядывая потолок, отражавший звёздное небо. — О, можешь не сомневаться. Тут каждый день — как приключение, — уверенно сказала Джинни. — Да уж, Хогвартс — это целый мир. Потайные комнаты, тайные ходы, сюрпризы на каждом шагу, — добавила Гермиона, задумчиво глядя на пламя свечей. — Значит, всё это правда? Тайные места, легенды… — Лирисия приподняла брови. — Абсолютно, — кивнул Рон, не отрываясь от пирога. — Ох, Рон. Мы с тобой сами половину этих мест уже исследовали, — усмехнулся Гарри. — А вы покажете мне их? — спросила Лира с нескрываемым восторгом. — Конечно, если ты готова к приключениям, — подмигнул Гарри. — А как насчёт преподавателей? — продолжила она, накладывая себе запечённой картошки. — Снейп — преподаватель по зельям. Лучше держаться от него подальше. Он… не самый дружелюбный, особенно к нашему факультету, — осторожно сказала Джинни. — Он обожает Слизерин и ненавидит всех остальных, — буркнул Рон. — Это может повлиять на мои оценки? — с беспокойством спросила Лирисия. — Не переживай. Мы тебе поможем. Главное — делать домашние задания чётко и тщательно, — заверила Гермиона. — А кто ведёт Чары? — спросила Лирисия, задумчиво крутя вилку в пальцах. — Флитвик. Очень умный и весёлый профессор, — улыбнулась Гермиона. — А ещё у нас есть Защита от Тёмных Искусств — её сейчас ведёт профессор Краули. И Трансфигурация — с Макгонагалл, — добавила Джинни. В этот момент все дружно обернулись — к ним направлялась строгая, но величественная фигура профессора Макгонагалл. — Мисс Шевалье, — обратилась она, остановившись рядом. — Как проходит ваше знакомство с факультетом? — Лучше, чем я ожидала. Все оказались очень дружелюбными, — ответила Лирисия с уважительной интонацией. — Отлично. Вот ваше расписание и список учебников. Вам нужно будет выбрать два дополнительных предмета: прорицание, нумерология, уход за магическими существами или древние руны. — Я выберу прорицание и древние руны. Я смогу поменять свой выбор позже? — уточнила Лира. — Да, конечно, но прошу вас — не затягивайте с этим. Некоторые предметы требуют подготовки, — ответила Макгонагалл, передавая ей бумаги. — Спасибо, профессор, — поблагодарила Лирисия. — Если что, можешь к ней обратиться, она всегда поможет, — шепнула Джинни, когда Макгонагалл ушла. — И к нам тоже, — добавила Гермиона. — После ужина я могу проводить тебя в библиотеку, чтобы ты взяла книги. — Спасибо. Приятно знать, что у меня уже есть друзья, — тепло сказала Лирисия, чувствуя, как внутри разливается уютное, почти домашнее тепло. — Если что-то понадобится — обращайся, — вдруг сказал Рон, слегка смутившись. — Обязательно, Рон. Спасибо, — мягко улыбнулась Лирисия. Всё в этом месте казалось новым, необычным… но уже не таким пугающим. Ужин закончился, оставив после себя приятную сытость и уютную теплоту после знакомств. Вскоре Гермиона и Лира покинули Большой зал, и их шаги эхом отозвались в полутёмном коридоре Хогвартса. За окнами медленно рассыпалась вечерняя синь. — Здесь так красиво… — сказала Лирисия, запрокидывая голову и разглядывая замысловатые узоры на потолке. — Я не ожидала, что Хогвартс окажется таким… волшебным в прямом смысле. — Я рада, что тебе здесь нравится, — ответила Гермиона, сдержанно улыбаясь. — Мне всегда было интересно, как воспринимают школу те, кто учился в других местах. У нас, конечно, свои странности, но они быстро становятся родными. Когда они вошли в библиотеку, всё будто затаило дыхание. Там царила особая тишина — не гнетущая, а внимательная. Скрип пера, шорох переворачиваемых страниц, мягкое свечение от ламп и витражей — всё это создавало впечатление, будто Лира попала в сердце самого Хогвартса. — Это моё любимое место, — прошептала Гермиона, касаясь корешков книг на полке. — Весной здесь особенно хорошо — солнечные лучи падают прямо на страницы, и всё выглядит, как сцена из старинной сказки. Лирисия лишь улыбнулась в ответ, чувствуя, как на душе становится тихо и светло. Когда книги были собраны, Гермиона и Лирисия вернулись в гостиную Гриффиндора, и оттуда — в спальню. В комнате уже сидели две девушки — незнакомые Лирисии, но, судя по взглядам, готовые к знакомству. — Девочки, это Лирисия. Она теперь с нами, — представила их Гермиона. — Привет! — первой отозвалась девушка с веснушками и яркой улыбкой. Её голос был как звон колокольчика, лёгкий и дружелюбный. — Я Лаванда. — А я Парвати Патил, — сказала вторая, чуть более сдержанно, но с теплом. Её голос был мягким, как бархат, с лёгкой прохладцей. — Очень приятно, — ответила Лирисия, ощущая, как непривычное волнение начинает рассеиваться. — Нам тоже! — воскликнула Лаванда, широко улыбаясь. — Покажите ей комнату, а я пойду на дежурство, — сказала Гермиона и вышла, оставив девушек наедине. — Эта нижняя кровать свободна. Можешь устроиться здесь, — деловито сказала Лаванда, спускаясь с верхнего яруса кровати. — В шкафу тоже есть место. Это твои чемоданы? — Да, мои, — кивнула Лирисия. — Тут белая кошка бегала, мы видели, как она пряталась под кроватью. Она твоя? — Да, это Рорри, — с мягкой гордостью ответила Лирисия. — Она на тебя похожа! — воскликнула Парвати, приподняв брови. — Завтра мы идём в Хогсмид, — сказала Лаванда, сразу переходя на весёлый тон. — Присоединяйся! Это отличная возможность посмотреть окрестности и… немного поболтать. — С радостью, — улыбнулась Лирисия. — Спасибо за приглашение. — Нам будет приятно побыть в твоей компании, — сказала Парвати, чуть склонив голову. — Так ты со Стаутана, да? — уточнила Лаванда. Получив кивок, оживилась. — Я там была! Отец возил нас с мамой, когда мне было лет шесть. Конечно, помню не всё, но природа там — просто чудо. — Моя мама с папой провели там медовый месяц, — добавила Парвати. — Она до сих пор вспоминает, как они встречали рассвет на обрыве у моря. Говорит, как в сказке. — Да, Стаутан действительно красив. — Лирисия улыбнулась. Наступила короткая пауза, но Лаванда её тут же заполнила любимой темой: — А с мальчиками ты уже познакомилась? Кто-нибудь понравился? — Я видела Гарри и Рона, но пока — никто не запал в душу, — честно призналась Лирисия. — Только имей в виду: Гарри встречается с Джинни, а Рон… со мной! — гордо сообщила Лаванда, будто объявила о выигрыше в викторине. — Ого, серьёзно? — удивилась Лира, не скрывая искреннего изумления. — А что, ты ожидала кого-то другого? — с усмешкой переспросила Лаванда. — Просто… Рон показался мне немного… резковатым. Я бы подумала, что тебе больше подошёл бы кто-то романтичный. — Ну, он не всегда мягкий, да, — рассмеялась Лаванда. — Но он умеет удивлять. Пишет записки, дарит мне подарки — я даже не всегда понимаю, откуда он берёт эти идеи. — Это мило, — признала Лирисия, искренне улыбаясь. — Из нас троих только у Лавандочки есть парень, — вставила Парвати. — Ну да, остальные девочки слишком заняты учёбой, чтобы искать своих принцев, — сказала Лаванда с шутливой обидой. — Или просто не встретили того самого, — заметила Лирисия. — Кстати, можете звать меня Лирой, если хотите. — Лира, как музыка! — улыбнулась Парвати. — Очень красиво. Кстати, в воскресенье будет матч по квиддичу — наш факультет играет против Пуффендуя. Придёшь? — Конечно! Всегда было посмотреть, как это проходит в Хогвартсе. — Тогда тебе точно понравится, — заверила Лаванда. — А если выиграем — будет вечеринка! — Вечеринка? — с интересом переспросила Лирисия. — Да! — оживилась Лаванда. — После победы в башне Гриффиндора устраивают праздник. Музыка, сок, танцы, разговоры до полуночи… Иногда даже сливочное пиво появляется, если кто-то притащит. — Не обнадёживай её раньше времени, — хмыкнула Парвати. — Пуффендуй хоть и не лучший, но они стали сильнее. — Пусть! Всё равно хочу танцевать! — рассмеялась Лаванда. В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вбежала девочка с распущенными волосами и сияющими глазами. — Все собираются играть в «было или не было» в гостиной! Вы с нами? Парвати, Лаванда и Лирисия переглянулись, и, почти одновременно, на их лицах появились улыбки. Вечер только начинался. — Круто! Пошли! — оживилась Лаванда, вскакивая с кровати. — Идёшь с нами, Лира? — весело обернулась к ней Парвати. — Конечно, — ответила Лирисия с лёгкой улыбкой. Её голос звучал чуть тише, чем хотелось бы, но внутри теплилось чувство — будто первый хрупкий мостик между ней и этим новым миром только что был перекинут. Гостиная встретила их мягким светом камина и гомоном голосов. Десяток студентов уже устроились на подушках, креслах и диванах, как одна большая семья. Смеялись, что-то обсуждали, кто-то уже прихлёбывал напиток из бокала. — О, новое лицо! — окликнул её смуглый парень с пронзительными глазами и дружелюбной улыбкой. Он вытянулся на диване, словно здесь был своим с самого основания замка. — Как зовут? — Лирисия. А тебя? — сдержанно, но вежливо ответила она, садясь рядом. — Дин Томас. Приятно познакомиться, — он протянул руку, и его ладонь была тёплой и крепкой. — Взаимно, — кивнула она, стараясь не показать, насколько ей непривычна эта лёгкость общения. Лирисия представилась остальным, хотя имена почти сразу затерялись в потоке новых лиц и голосов. Всё происходило слишком быстро. — Начинаем! — бодро хлопнула в ладоши Алисия Спинетт. — Условия простые. Говорим фразу — если было, пьёшь. Не было — просто слушаешь. — Ладно, я начну, — усмехнулся Дин. — Напивались так, что потом ничего не помнили? — Мерлин, снова это! — закатила глаза Анджелина, и первая подняла бокал и сделала глоток. За ней потянулись Лаванда, Алисия и Кэти Белл. — Девочки, вы — огонь, — восхищённо заметила Джинни. — А теперь я. Влюблялись в своего друга? Она же первой и подняла бокал, за ней — Анджелина и… Гарри, чуть смутившись. Смеялись, подтрунивали, делились неловкими историями. Всё напоминало тепло огня, который пылает в центре комнаты и разгорается с каждой новой фразой. — Договаривались о тайных свиданиях? — с намёком спросила Лаванда, и её глаза на миг задержались на Роне. Она сделала глоток. Следом — Дин и Рон, оба, как по команде. — И я, Мерлин, это было ужасно неловко, — хохотнула Кэти. Следующие вопросы становились всё смелее. Целовались с незнакомцем? Дрались после выпивки? Связи на одну ночь? Смех стал чуть громче, красные щёки — ярче, а признания — неожиданнее. — Много раз, — с показной гордостью заметил Кормак, когда речь зашла о случайных связях. — Сколько? — с хохотом уточнила Анджелина. — Если честно, сбился со счёта, — небрежно отозвался он. Комната взорвалась смехом. — У тебя явно есть, чем поделиться, — прищурилась Алисия. — Поделись, Кормак, — подбодрил Дин. — Был вечер… бар… девушка… даже имени не знал… — начал тот с таким видом, будто рассказывал сказку. — Всё-всё, прекрати! — Джинни закатила глаза, но на её губах играла улыбка. — Может, теперь новенькая что-то скажет? — предложил Кормак, повернувшись к Лирисии. — Она, кстати, ни разу не пила. Ты что, святая? — Моя жизнь не особо впечатляющая, — спокойно ответила она, стараясь сохранить достоинство. — Не может быть, чтобы такая красотка была скучной, — проговорил он, подмигнув. — Ты не знаешь меня, — голос Лирисии прозвучал на удивление холодно, как тонкая сталь. — Кормак — не тот, с кем стоит сближаться, — прошептала Джинни ей на ухо. — Он ходит по кругу: доказывает парням, что он лучший, и добивается девушек ради самого факта. Не ведись. Лирисия кивнула, не отрывая взгляда от бокала. Вечер продолжался. Вопросы касались отказов, драк, зелья Веритасерума. Снова смех, снова откровения. — Меня отец заставил выпить, когда брат сбежал из дома, — сказал Дин, неохотно, с ноткой горечи. — А у нас в ванной нашли тест на беременность… — рассмеялась Анджелина. — Мои родители дали мне его, когда я начал курить, — пожал плечами Кормак. Лирисия тоже сделала глоток. Тонкий, осторожный. — А ты почему? — поинтересовалась Лаванда. — Мы с братом и сёстрами просто баловались, — ответила она, не вдаваясь в подробности. — Тогда в следующий раз балуйся со мной, — ухмыльнулся Кормак. — Нет, — сказала Джинни резко. — Она не будет проводить с тобой время. — Спасибо, Кормак, но ты не в моём вкусе, — Лирисия ответила спокойно, с прямым, твёрдым взглядом. — Брось, мы отлично подойдём друг другу, — не унимался он. — Ты уверен, что знаешь её, чтобы так говорить? — вмешался Дин, в его голосе звенело напряжение. — Я знаю себя. А этого достаточно, — парировал Кормак. — Не думаю, что у вас хоть что-то общее, — отрезал Дин. — Она явно ищет что-то глубже, чем твои вечные понты. — Может, дать ей самой выбрать, с кем ей интересно? — спокойно произнёс Гарри. Его голос был ровным, но слова — твёрдыми, как гранит. Лирисия встала. Её лицо было спокойным, но в глазах уже не играли огоньки. — Спасибо за вечер. Но, боюсь, мне пора, — сказала она, и встала. — Подожди, не воспринимай всё так серьёзно, — сказала Анджелина, но голос её звучал неуверенно. — Он только болтает, на деле ничего не делает, — пыталась утешить Джинни. Но Лирисия уже направлялась к выходу. На лестнице её догнала Джинни. Тихо. — Ты в порядке? — осторожно положила руку ей на плечо. — Да. Просто хочу немного тишины, — тихо ответила Лирисия, слабо улыбнувшись. — Хорошо, — кивнула Джинни и вернулась обратно. Гермиона сидела в спальне, склонившись над книгой. Свет лампы освещал её волосы, создавая вокруг лёгкий ореол. — Привет. Уже закончили? — спросила она, не поднимая взгляда. — Я ушла пораньше, — сказала Лирисия, открывая сундук с вещами. Она извлекла аккуратно разложенные уменьшенные сумки, каждая из которых была подписана: «Сон», «Учёба», «Прогулка» и другие. Она выбрала ту, что предназначалась для сна. Сняв туфли и юбку, Лирисия натянула лазурные штаны. Когда она стянула кардиган и осталась в бюстгальтере, Гермиона мельком взглянула на неё — и заметила на боку чёткие рисунки. — У тебя татуировки? Можно посмотреть? — искренне заинтересовалась она. — Конечно, — ответила Лирисия и развернулась. На её коже были три миниатюрных дракончика. Каждый — тонкой работы, словно оживший. Внутри дракончиков — буквы. Под ними — даты. «В» — 14 мая 1994. «Ф» — 9 июня 1996. «Л» — 18 сентября 1996. — Это даты… — начала Гермиона, уже догадываясь. — Люди, которых я когда-то любила, — прошептала Лирисия, закусив губу. Она быстро натянула майку. В ванной она задержалась ненадолго. А когда вернулась и забралась под одеяло, её белоснежная кошка уже ждала у подушки. Она провела рукой по её мягкой шерсти. Закрыла глаза. Этот вечер начался, как надежда, а закончился — как испытание. Но завтра будет новый день. И, быть может, всё начнёт меняться.