Тёмные свадебные обеты

Эта ночь была для Лирисии тревожной. Сон не приносил облегчения: вместо покоя приходили кошмары — не резкие, пугающие, а словно тень знакомых воспоминаний, возвращающаяся всего пару раз в месяц, но каждый раз оставлявшая за собой странную, липкую тоску. В сновидениях Лирисия вновь переживала моменты, запечатлённые в её памяти слишком ярко, чтобы стереться временем. В одном из снов её старший брат, Валерий Дамори — тот самый, кто на татуировке просто «В», — читал ей сказку, и она, уткнувшись в его плечо, засыпала под его голос. В другом кузен Фредерик Холовитц — «Ф», неугомонный и всегда весёлый, звал её играть в прятки-догонялки по бесконечным залам их фамильного поместья. Смеясь, она бежала от него, будто всё в этом мире было игрой. А потом, как всегда, появлялась «Л», Лора Дуарте — её самая близкая подруга, с которой они проводили часы в школьных разговорах, наблюдали за лебедями в пруду и рассматривали тени цветов в саду, где всё казалось вечным и незыблемым. Но сновидения имели обыкновение оборачиваться кошмарами. Картина резко менялась. Валерий корчился от боли, его руки дрожали, прижимаясь к ране на груди, из которой торчал окровавленный нож. Его глаза — ярко-зелёные, как изумруды в оправе страха, — впивались в неё, и голос звучал не громче шёпота: — Ты знала… Ты всё знала. Это ты виновата. Фредерик появлялся следом. Его лицо было бледно, словно покрыто пеплом, а под кожей выделялись тёмные сосуды. Он указывал на тело брата и кричал: — Ты могла спасти меня! Я писал тебе! Я ненавижу тебя! Изо рта его струилась густая чёрная кровь, сливаясь с алой, струящейся от Валерия. А потом врывалась Лора — её лицо искажала невыразимая боль. — Пожалуйста, Лира, борись за меня! Не отдавай меня им! Пожалуйста… сбежим… — шептала она, прижимая руки сначала к животу, затем к горлу, будто задыхалась от страха. И вот она падала рядом с Валерием и Фредериком, вся в их крови. Лирисия привыкла к кошмарам — они были как осенние грозы: всегда неожиданны, но не новы. Но даже так сердце ёкнуло, когда она очнулась — не от ужаса, а от странного шороха в комнате. Прислушавшись, она приподнялась на локтях. Шторы оставались плотно задернутыми, ночник на столе отбрасывал мягкий, медовый свет. Возле шкафа, на коленях, копалась Лаванда. Она раскладывала одежду с таким усердием, словно на кону стояла судьба всего волшебного мира. Платья и блузки то летели на пол, то укладывались обратно на полки. — Ой, Лирисия, ты проснулась, — прошептала Лаванда, заметив её взгляд и встряхнув голубую блузку. — Сейчас суббота, всего семь утра. Прости, если разбудила. — Я привыкла вставать в это время, — откликнулась Лирисия, садясь. Кровати в Хогвартсе были неожиданно удобными, особенно в сравнении с теми, что были в Шармбаттоне. — А ты куда собираешься? — Рон пригласил меня на свидание, — ответила Лаванда, расплываясь в сияющей улыбке. Она положила блузку на диван и вновь углубилась в шкаф. — Интересно, Парвати не расстроится, если я надену её блестящую юбку… — Может, спросишь у неё? — сонно предложила Лирисия. — Она не встанет до одиннадцати. Всю ночь роман читала, — отмахнулась Лаванда, вытаскивая юбку из глубин шкафа. Лирисия заметила на столе толстую книгу с названием: «Иефларская темница». Вставая, она аккуратно ступала, обходя одежду на полу. — Ванна пока свободна, но скоро Гермиона проснётся, да и мне потом опять туда надо будет. Лучше иди сейчас, — посоветовала Лаванда, всё так же не отрываясь от гардероба. Лирисия кивнула и направилась в ванную. Её сумочка для туалетных принадлежностей была собрана с любовью: чёрное мыло из Тхаижана, привезённое отцом; люфяная мочалка с Дограесила; скрабы с лепестками, созданные матерью. Её утро всегда начиналось с ухода за телом: масла — каждый день новые; особенно ей было дорого розовое. Для лица — настои, которые она готовила дома из трав и цветов. Гель из алоэ, который её семья вырастила из ростков, привезённых из Сшуира, завершал утреннюю рутину. Когда Лирисия вышла, Гермиона уже была на ногах, сонная, но собранная. Однако прежде, чем та успела войти в ванную, Лаванда стремительно проскользнула мимо, почти толкнув её, и крикнула на ходу: — Я быстро! Гермиона тяжело вздохнула и опустилась на край кровати, глядя перед собой с усталостью, которую редко замечали. Её взгляд был рассеян, как будто она мысленно решала сложную задачу. — Доброе утро, Лира. Как у тебя прошла первая ночь в Хогвартсе? — спросила она, беря в руки гребень и сражаясь с кудрями, вечно не желавшими подчиняться. — Очень хорошо. Даже не ожидала, что школьная кровать может быть такой удобной, — улыбнулась Лирисия, доставая косметичку. — Хочешь, помогу тебе? — С волосами? — удивилась Гермиона. Лира кивнула. — Это каждый раз как пытка, — вздохнула та. — Я расчесываю их только после мытья, но мою — раз в неделю. А уже после первой ночи они запутываются. Иногда пользуюсь «Простоблеском», но он дорогой и недолго действует. — У меня есть экстракты пальмарозы и цветка одолень, они помогают кудрявым волосам, — предложила Лирисия. — Хочешь, попробуем? Гермиона в ответ протянула гребень с выражением благодарности. Лирисия принялась за дело. Она аккуратно нанесла ароматные капли экстракта, затем начала расчёсывать волосы с самых кончиков, медленно, но уверенно. Гребень скользил легко, будто под пальцами рассыпался шёлк. Никакой боли, никаких узлов — лишь спокойствие и забота. В завершение Лирисия смешала морскую соль с водой, распылила смесь на кудри, и с помощью заклинания высушила волосы, формируя мягкие завитки, которые аккуратно перевязала красной лентой. Гермиона подошла к зеркалу. Увидев своё отражение, она замерла. — Огромное спасибо, Лира… Ты сотворила чудо. Я никогда не видела свои волосы такими… красивыми, — сказала она, проводя рукой по завиткам, словно не веря, что это — она. — Для меня это радость, не труд, — ответила Лирисия, нежно улыбаясь. Разговор прервался внезапным стуком в дверь — резким. В комнату вихрем влетела девочка — невысокая, лет одиннадцати или двенадцати, с густыми тёмными волосами, прилипшими ко лбу от бега. Её дыхание было тяжёлым, как у человека, пробежавшего добрую половину замка без передышки. — Извините… — выдохнула она, едва справляясь с речью, — староста Эридия просила позвать Лирисию Шевалье из восьмой комнаты. Лирисия, сидевшая на краю кровати, мягко кивнула и ответила сдержанно: — Передай ей, пожалуйста, что я сейчас оденусь и выйду. Девочка тут же исчезла — так же быстро, как и появилась, будто была создана из ветра и спешки. — Прости, если задержала тебя, — с лёгким смущением улыбнулась Гермиона, поправляя пижаму. — Брось, я ведь и не знала, что она придёт, — отмахнулась Лирисия, поднимаясь и открывая крышку сундука. Внутри аккуратно были сложены наряды. Она выбрала чёрные капроновые колготки, короткую чёрную юбку и мягкий белоснежный свитер с открытыми плечами. К её ногам прекрасно подошли лакированные оксфорды, а белые гетры добавили образу мягкости и уюта. Она завершила наряд тонкой цепочкой и серьгами. Нанеся на запястья любимое перфорированное ванильное масло — тёплый, домашний аромат которого всегда успокаивал её, — она слегка подкрасила губы и повернулась к Гермионе с лёгкой, но уверенной улыбкой. — Давай, Гермиона, я пошла! — сказала она с мягкой решимостью и направилась к выходу. Уже стоя на пороге, она слышала, как Гермиона терпеливо стучала в дверь ванной, где всё ещё находилась Лаванда. В гостиной Гриффиндора сидели несколько учеников младших курсов. Они мельком взглянули на Лирисию, когда она спустилась по винтовой лестнице, но вскоре вернулись к своим занятиям. Эти мимолётные взгляды, незнакомые и чуть оценивающие, на мгновение вызвали у Лирисии смущение — но времени на раздумья не было. Едва она переступила порог башни, как оказалась в крепких объятиях старшей сестры. — Вела, парни думали, ты будешь переодеваться целую вечность, и ушли завтракать, — усмехнулась Эридия, отступая на шаг. Она жестом указала на двух девушек рядом с собой: — Это Дафна и Пэнси. Лирисия слегка растерялась, встретившись взглядом с обеими. Её сердце невольно сжалось — она никогда не отличалась особенной смелостью в новых знакомствах. Но, к её удивлению, напряжение стало быстро ускользать. Дафна Гринграсс, со светлыми, безупречно уложенными волосами и элегантным платьем с рукавами-воланами, казалась живым воплощением дружелюбия. В её улыбке было что-то искренне дружелюбное, что не оставляло места страху. Пэнси Паркинсон, напротив, обладала сложной, многослойной манерой — её игривая улыбка и колкий взгляд говорили о живом уме и остром характере, но не о враждебности. — Привет, Лирисия! — с теплом в голосе первой заговорила Дафна, протягивая руку. — Мы много слышали о тебе от Эри. Она уверяет, что ты просто потрясающая. И сказала, что на следующей неделе ты будешь в Слизерине. — И несмотря на то, что тебе пока приходится жить в Гриффиндоре, мы надеемся, что подружимся уже сейчас, — добавила Пэнси, её голос звучал легко, но в нём чувствовалась доброжелательность. Лирисия улыбнулась в ответ, чувствуя, как её настороженность уходит, оставляя место осторожной надежде. — Спасибо, мне это очень приятно, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я немного переживаю из-за этой недели на враждующем факультете — призналась она, вспомнив слова Джинни. Дафна, с добрым пониманием, мягко приободрила её: — Не волнуйся. Мы знаем, что это не твой выбор. — И скоро всё это останется позади, — с подмигиванием добавила Пэнси. — А пока, может, после завтрака устроим тебе экскурсию по школе и Хогсмиду? Лирисия почувствовала, как её сердце наполняется радостью. — Это было бы замечательно! Я с удовольствием пойду с вами, — сказала она искренне. — Вот и прекрасно! — воскликнула Дафна. — Мы тебе всё покажем: и интересные места, и самые вкусные шоколадки в Хогсмиде! По дороге в Большой Зал девушки разговаривали непринуждённо. Темы переплетались, как ленточки в косе — плавно и красиво. Пэнси не скупилась на остроумные шутки, от которых все то и дело смеялись, а Дафна то и дело делала Лирисии тонкие комплименты, благодаря которым та чувствовала себя увереннее. Когда они вошли в Большой Зал, Эридия предложила сестре сесть за стол Слизерина, ведь официальное распределение ещё не состоялось. Лирисия с облегчением согласилась — мысль сидеть одной за столом Гриффиндора её нисколько не прельщала. Они подошли к середине стола, где их уже ждали трое: платиноволосый юноша с аристократичным профилем, кудрявый шатен с обворожительной улыбкой и темнокожий парень с задумчивыми глазами. — Это Амадео Малфой, — представила Эридия. — Тео Нотт. И Блейз Заббини. — Привет, девчонки! — радостно поднял руку Блейз. — А это у нас кто? — Это Лирисия, — улыбнулась Эридия. Все взгляды в тот же миг устремились на новенькую. — Привет, Лирисия, — с лёгкой улыбкой сказал Амадео, его волосы блестели в свете сотен свечей над столом. — По-моему, мы уже встречались? — Привет! Очень рада познакомиться. Прости, Амадео, но, кажется, я тебя не помню, — сдержанно ответила Лирисия. Тео Нотт прищурился, изучая её лицо. — У тебя волосы такие же, как у Амадео. Вы не родственники? Лирисия легко улыбнулась. — Если она из рода Дамори или Лавгуд, то, возможно, очень дальние, — хмыкнул Амадео. — Да, моя мама — Дамори, — подтвердила Лирисия, садясь рядом с сестрой. Тео хлопнул друга по плечу: — Вот видишь, ты всегда хотел сестру вместо брата. Нашлась! Лирисия рассмеялась вместе с остальными. — У тебя не только новые друзья, но и семья, — подмигнула Дафна. В этот момент к ним подошли трое девушек. Одна из них — шатенка, отдалённо напоминающая Дафну, — кокетливо улыбнулась Амадео. — У тебя есть сестра? Пэнси не дала Лирисии и рта раскрыть: — Конечно! Это же сестра Амадео, ты разве не знала? Дафна поддержала шутку с серьёзным лицом: — Я же тебе говорила! Она раньше в Шармбаттоне училась. Лорд Малфой перевёл её поближе к брату. Лирисия изумлённо приподняла брови. Амадео потер переносицу, раздражённо вздохнув. Но никто уже не мог остановить это. — Тори, ну скажи еще что не знакома! — театрально возмутился Тео. — Знакома! — поспешно ответила Астория и отошла. — Сегодня об этом будет знать вся школа, — пробормотала Дафна. — Спасибо, — буркнул Амадео, получив новый хлопок по спине от Тео. — Всё будет хорошо… — трагично простонал тот. — Заткнись, Нотт, — пробормотал Малфой, но губы его всё же дрогнули в улыбке. Пэнси, словно ничего не произошло, повернулась к Лирисии: — Мы с Эри и Дафной идём в Хогсмид сразу после завтрака. Почти никого нет — самое время. — Я переоденусь и сразу к тебе, — кивнула Эридия. Завтрак пролетел быстро. Лирисия, наперекор тревогам, чувствовала, как в сердце прорастает тёплое чувство — будто кто-то расстелил перед ней новую дорогу, и идти по ней было не так страшно, как казалось ещё утром. В комнате Лирисия надела более практичную одежду для прогулки в Хогсмиде. Теплые шерстяные колготки оттеняли стройные ноги, а короткая юбка сдержанного кроя не нарушала общей утончённости образа. Бежевые сапоги выглядели не только модно, но и уютно, словно обещали защитить свою хозяйку от мартовской прохлады. Поверх всего она надела шерстяную куртку — вещь, которую давно хотела выгулять, но всё никак не удавалось из-за мягкого климата Стаутана. Простенький ободок, массивные серьги придавали облику благородное изящество — она выглядела как леди, случайно оказавшаяся среди учеников, но не теряющая собственного достоинства. У подножия башни Гриффиндора её уже ждала Эридия — старшая сестра, противоположность по стилю и, казалось, по духу. В ней легко читался юношеский вызов — в рваных объемных джинсах, грубых ботинках, в пушистой шубе, похожей на облако, но с колючим характером, она напоминала героиню поэмы о городской девчонке, не желающей подчиняться чьим-либо правилам. Лицо украшали несколько пирсингов, а темный макияж добавлял загадочности. Эридия была словно из другого мира — смелого, резкого и непримиримого, но рядом с Лирисией эта непохожесть смотрелась не враждебно, а удивительно гармонично. Чуть позже, к ним присоединились Дафна и Пэнси, и все четверо направились по каменистой дорожке в сторону Хогсмида, словно маленькая процессия: разная, шумная, но удивительно слаженная. Они шли, разговаривая наперебой, и больше всех болтала Дафна, увлечённо описывая деревушку, знаменитую своими лавками и особенным волшебным шармом. Лирисия, впервые оказавшаяся в этом месте, слушала с искренним вниманием — с тем восторгом, с каким младшая сестра могла бы вслушиваться в сказки старших. — Лирисия, ты не представляешь, что тебя ждёт! Хогсмид — это просто чудо, — с энтузиазмом воскликнула Дафна, поймав блеск в глазах новенькой. — В Шармбаттоне было что-то подобное? — Только сначала мы заглянем в «Сладкое королевство», — вставила Пэнси, улыбнувшись одними уголками губ. — У меня закончились запасы кислого мармелада. Эридия шагала молча, но наблюдала за сестрой с теплой улыбкой, которая будто бы смягчала её резкие черты. Несмотря на показную серьёзность, в её взгляде пряталась нежность. — Давайте потом зайдём в бутик? — предложила она чуть позже. — Я опять потеряла перчатки, а по ощущениям эта зима не собирается заканчиваться, хотя уже март. — Я обещала Дайре новые серьги, — заметила Пэнси, поправляя челку рассеянным жестом. — Почему? — изумилась Дафна, обернувшись к ней с интересом. — Проиграла спор, — ответила Пэнси кратко, словно не желая углубляться в детали. — Дайра и Альва — единственные девушки на моем курсе, — добавила Эридия, обращаясь уже к Лирисии. Она указала на ухабистую дорогу под ногами. — Поэтому я и общаюсь с шестикурсницами. — Эй, — Пэнси слегка подтолкнула её в бок и усмехнулась. — Не притворяйся, тебе нравится быть с нами. — Конечно, — ответила Эридия, игриво вскинув бровь. — Ты будешь жить с нами, — радостно обернулась Дафна. — Мы в семнадцатой комнате. Там пять кроватей, но нас пока только четверо. — Я буду рада, — с теплотой сказала Лирисия, искренне улыбнувшись, и в её голосе было то спокойное счастье, которое испытывает человек, наконец нашедший своё место. Когда они дошли до деревушки, Лирисия замерла — сердце её ёкнуло от восторга. Узкие улицы, залитые светом, были как из волшебной сказки: яркие вывески над магазинчиками сверкали в солнечных лучах, из окон пахло выпечкой и карамелью, а волшебники в длинных плащах оживлённо беседовали прямо посреди дороги. Всё вокруг казалось живым, настоящим, наполненным тайной. — Тут очень красиво! — воскликнула она, широко раскрыв глаза. Первым пунктом их прогулки стало «Сладкое королевство». Магазин выглядел как детская мечта: бесконечные полки с банками, коробками, бантиками, сладкими пузырьками и россыпью разноцветных конфет. Лирисия с восторгом оглядывала прилавки и наконец призналась: — Я никогда не бывала в подобных магазинах. Каждая вышла с покупками, и каждая покупка была отражением характера владелицы: у Пэнси — целый мешок кислого мармелада, у Дафны — шоколад, у Эридии — острые жвачки и леденцы, а у Лирисии — аккуратный кулёчек со сладостями, которые ей рекомендовали подруги. На улице утро всё ещё держалось в тишине — прохожих было немного, а воздух был свеж, словно только что выстиранный. Девушки шли медленно, разговаривали, смеялись и делились историями о Хогвартсе, его учениках, о шалостях на уроках и тайнах коридоров. Иногда они расспрашивали Лирисию о Стаутане и её прежней школе — Шармбаттоне, выспрашивая о нарядах, учителях и балах. И вдруг — крик. Дафна вскрикнула так внезапно и громко, что все остальные вздрогнули. — Что случилось? — первой спросила Лирисия. — Там… лорд Трэвис, — прошептала Дафна, потупив глаза. — Он долго ухаживал за мной… даже просил моей руки. Но я отказала. В письме. На прошлой неделе. А теперь он здесь… наверное, хочет поговорить лично. Пэнси фыркнула и, ободряюще похлопав подругу по плечу, проговорила: — Ну, иди и поговори. Ты же взрослая, Даф. — Нет, я не могу! Он начнёт меня уговаривать, и я сдамся! — взволнованно возразила Дафна, стоявшая как вкопанная. — Может, зайдём в тот паб? — предложила Эридия, кивая на здание через дорогу. — Он вряд ли сунется туда. Это место для гриффиндорцов. — С каких пор «гриффиндорцы» означает «бедняки»? — усмехнулась Пэнси. — Но идея мне нравится. Пойдём? Дафна продолжала стоять, напряжённая, глядя в сторону витрины того самого магазина. Она вдруг схватила Лирисию за рукав, словно ища опоры. — Мне правда стоит сказать ему лично. Это будет честнее… — пробормотала она, — но мне страшно. Вдруг он разозлится? — Пошли, — сказала Пэнси и первой пересекла дорогу. Лирисия последовала за ней, а затем и Дафна, всё ещё держащаяся за её рукав, заковыляла следом. — Только не оглядывайся, — тихо шепнула Эридия, приобняв подругу. — Он только что вышел из лавки. И смотрит на нас. — Где?! — воскликнула Дафна и резко обернулась, но Эридия ловко втолкнула её внутрь паба. — Я точно видела, как он улыбнулся… — прошептала Дафна, почти уверенно. Паб оказался простым, почти неухоженным, но по-своему уютным: с запахом пряного пива, древесным теплом и окнами, слегка затуманенными от пара. Внутри сидели преимущественно гриффиндорцы, пуффендуйцы и маги в скромной одежде. На фоне их небрежной простоты девушки в своих роскошных нарядах казались чуть-чуть неуместными, но они ничуть не смущались, и от этого смотрелись ещё ярче. — Я уже заказала нам сливочного пива, — с довольным видом объявила Пэнси, которая первой переступила порог тёплого, полутёмного паба. — Здесь оно стоит дешевле, чем в остальных заведениях. Пойдемте, выберем столик. — Может, тогда и не стоит его пить… — тихо возразила Эридия, но её робкие слова утонули в встревоженном вскрике Дафны. — Нет! Я не могу! Пойдемте обратно в Хогвартс! — воскликнула она, озираясь с таким видом, словно в любую секунду ожидала увидеть призрак. — Если он войдёт сюда… — Успокойся и сядь, — Пэнси резко, почти властно, усадила подругу за ближайший столик, не оставляя ей выбора. В голосе её звучала раздражённость, но в строгом взгляде, полном внутренней тревоги, читалась забота. — Ты преувеличиваешь. Если он появится, я его мигом выставлю вон. Девушки устроились в самом укромном углу заведения, скрывшись от посторонних глаз. Сидевшие вокруг волшебники бросали в их сторону заинтересованные взгляды: юные леди в изящных нарядах выделялись на фоне прочих посетителей, словно яркие пятна краски на выцветшем полотне. Дафна опустилась на крайний стул, стараясь вжаться в угол, будто это могло сделать её невидимой для возможного наблюдателя. Рядом с ней села Лирисия, по другую сторону разместились Пэнси и Эридия. По залу витал терпкий запах дешевого алкоголя, который, к счастью, перебивался сладким ароматом свежего сливочного пива, уже поданного на стол. — Кстати, — внезапно заговорила Эридия, слегка приподняв бровь. — Вы слышали о предстоящей олимпиаде по зельеварению? Ежегодно выбирают трёх семикурсников, и она пройдёт в Колдовстворце. Начало — в конце апреля, и продлится она две недели. Лирисия, словно ожившая от дуновения весеннего ветра, подалась вперёд: — Вот это новость, Эри! А учитель уже дал согласие на твоё участие? Или кто определяет, кого выберут? Пэнси фыркнула, качнув головой: — Ну конечно, Снейп же. Он сделает всё, чтобы продвинуть своих — слизеринцев. Для остальных у него разве что снисходительная усмешка найдется. Дафна усмехнулась, но её глаза всё ещё беспокойно скользили по залу: — Думаю, тебе стоит ладить с гриффиндорцами, пока ты живешь у них. Но на зельеварении сиди с нами — Снейп тогда будет добрее. — Зато, — рассмеялась Эридия, — ты можешь делать что угодно, и никто не снимет баллы с факультета, Вела! — О ужас, слышу это от старосты! — воскликнула Пэнси, театрально округляя глаза. — Мир рушится прямо на наших глазах. Смех прокатился по столику, и даже Лирисия не удержалась от улыбки. Эридия только махнула рукой: — Да ладно! Уж поверь, быть старостой — удовольствие сомнительное. Я бы с радостью передала этот титул кому-нибудь другому. — И, заметь, — хмыкнула Пэнси, склонив голову набок, — желающих — хоть отбавляй. — Меня просто так не отпустят, — усмехнулась Эридия. — Учителям невыгодно менять старосту под конец учебного года. Разговор закружился, будто весенний ветер, переходя от темы к теме. Девушки рассказывали Лирисии о жизни в Хогвартсе: о факультетских распрях и домовых эльфах на кухне, о мрачной, но уютной гостиной Слизерина, о смешных проделках однокурсников, о Темном Лорде и его Пожирателях Смерти, и даже о грядущих вечеринках. Лирисия слушала жадно, впитывая каждое слово, словно это были нити, из которых ткалась ткань нового мира. — Кто такой Темный Лорд? — внезапно спросила она, опустошив вторую кружку сливочного пива. — Волан-де-Морт, — пожала плечами Пэнси, будто речь шла о соседе. — В 1981 году он вместе с Пожирателями захватил власть на Иефлари, — тихо пояснила Дафна, понижая голос. — Потом внезапно исчез на три года, словно испарился. Говорят, управление государством тогда перешло к его приближённым. А когда он вернулся, то начал укреплять остров и строить что-то… долговечное. Сейчас, говорят, он снова собирает Пожирателей. Возможно, готовится к захвату Фуглуле. — Тише ты, — шикнула Эридия, бросив взгляд на соседние столики. Дафна поспешно огляделась, словно уже пожалела о сказанном. — Может, и мы станем следующими Пожирателями, — усмехнулась Пэнси, будто всё это была игра. — Мы слишком молоды, — серьёзно сказала Дафна, не отводя взгляда от двери. — Да и… мы девушки. — Это не играет роли, Даф, — хмыкнула Пэнси. Лирисия, всё больше увлекаясь темой, задумчиво спросила: — А он старый? — Кто? Темный Лорд? — переспросила Пэнси с прищуром. — А тебе зачем? — Просто интересно, — пожала плечами Лирисия. — Если он умрет, его организация развалится? — Думаю, ему около пятидесяти, — сказала Пэнси. — Но моя тётя уверяет, что выглядит он на двадцать пять. У него шесть детей: двое сыновей и четверо дочерей. Сейчас, кажется, ещё его любовница беременна. — Откуда ты это знаешь? — усмехнулась Эридия. — От тёти, — коротко ответила Пэнси. — Его старший сын, Десмонд, — очень красивый, — с улыбкой призналась Дафна. — Он старше нас, конечно, но всё ещё не женат. — Это уже подозрительно, — заметила Пэнси, сдвинув брови. — Почему у него до сих пор никого нет? — Ждёт ту самую, — мечтательно отозвалась Дафна. — Ну да, конечно, — пробурчала Пэнси. — Его младший сын учится на третьем курсе у нас, в Слизерине, — добавила Дафна. — Его зовут Дориан. И девочки Дарселла-Соловита, Велора, Адельверта и Талисиндра. — Я дружу с Дарселлой, — с мягкой улыбкой вставила Лирисия. — Мы с ней с детства знакомы. Хотя… я и забыла, что её отец — это Темный Лорд. Мне запомнилось только имя: Том Слизерин. — Как вы познакомились? — удивлённо спросила Пэнси, но тут же взглянула на часы. — Кстати, уже обед. Нам пора возвращаться. — Мы были маленькими, — сказала Лирисия. — Я плохо помню. Дафна, однако, не собиралась выходить без предосторожностей. — Хорошо, — решительно сказала она. — Пэнси, Эри, сходите первыми. Если он там — вернитесь, будто забыли сумку. А если всё чисто, мы с Лирой выйдем следом. — Серьёзно? Думаешь, он стоит у входа всё это время? — с сомнением произнесла Пэнси. — Думаю, да, — кивнула Дафна. — Просто… пожалуйста. Пэнси нехотя встала. — Ладно. Идём? — спросила она Эридию, и та кивнула. Когда они ушли, Дафна, казалось, внезапно впала в задумчивость. — Скажи… что бы ты сделала, если бы влюбилась в того, кто нравится твоей подруге? Лирисия удивлённо посмотрела на неё. — Я спрашиваю тебя, потому что знаю — ты не станешь выспрашивать имён или обвинять меня в чувствах, — торопливо добавила Дафна. — Всё зависит от подруги, — задумчиво произнесла Лирисия. — Если она близкая, я бы с ней поговорила. А если… ну, не особо дорога, тогда всё иначе. — Нашей однокурснице Мавине нравится Блейз уже два года, — прошептала Дафна. — Но она ничего не делает! Думаешь, у меня есть шанс? — Конечно, — улыбнулась Лирисия. — Только подумай, насколько это серьёзно. Если ты уверена — может, стоит попробовать. — Не знаю… Я подожду. Но мне приснилось, что у нас с ним — два мальчика-близнеца. Тёмненькие, одинаковые… Лирисия тихо рассмеялась, но смолкла, когда вернулись Пэнси и Эридия. — Он там, — прошипела Пэнси. Дафна подскочила, устремив взгляд к окну. — Что делать? — Спросим про чёрный выход, — сказала Пэнси и решительно направилась к барной стойке. — У вас есть второй выход? — спросила она бармена. — За дверью — человек, который может нам навредить. Мужчина внимательно посмотрел на них, потом кивнул: — Проходите. Направо — и вы выйдете в сторону Хогвартса. — Спасибо! — выдохнула Дафна, всё ещё дрожащая. Остальные тоже поблагодарили его. Они выбежали на улицу, где их окутал холодный весенний воздух. Лорда Трэвиса не было видно, и девушки благополучно добрались до замка. Лишь Пэнси продолжала причитать, что они не успели зайти в бутик. — Я обещала своим соседкам по комнате прогуляться с ними по Хогсмиду этим вечером, — мягко сказала Лирисия, стараясь сгладить неловкость. В её голосе звучало искреннее сожаление. — Но, если хотите, я могу заглянуть в бутик вместо вас и купить всё необходимое. — Если это не обременит тебя, — с облегчением сказала Эридия, чьи глаза сразу же заискрились. — Мне нужны чёрные перчатки, такие… весенние. Без меха и без всяких бусинок или бантиков, но с узорчатой вышивкой — это было бы замечательно. — Хорошо. А где находится этот бутик? — уточнила Лирисия, аккуратно отрезая ножом небольшой треугольник мясного пирога — с той внимательностью, с какой её учили за столом в доме родителей. — «Бутик Розы и Линды», — подсказала Пэнси, подперев щёку ладонью. — Он на следующей улице за «Сладким Королевством». Думаю, гриффиндорцы знают, где это. Купи, пожалуйста, Дайре золотые серьги, — добавила Пэнси, словно между делом, но с тем особым оттенком в голосе, что всегда звучал, когда речь заходила о подарках. — Только без камней. Тебе деньги сейчас дать или потом? — Лучше потом, — кивнула Лирисия, бросив рассеянный взгляд на гриффиндорский стол. Она машинально искала там знакомые лица, но, к своему удивлению, не увидела ни одного. Рядом с ними плюхнулся Тео, с характерной непринуждённостью закидывая руку на плечо Пэнси. — Привет, девочки! — весело произнёс он, устраиваясь среди них так, будто всегда сидел именно здесь. — Ну как прошлась прогулка? Дафна едва заметно дёрнулась, словно в ответ на внутренний укол тревоги, а Лирисия уловила перемену в атмосфере — воздух вдруг стал гуще, разговоры тише. Однако Тео, казалось, был глух к этим настроениям и продолжал говорить с лёгкой беззаботностью, будто был уверен, что всё и все вокруг настроены на одну с ним волну. — Без тебя было скучно, — с преувеличенной ленцой протянула Пэнси, отстраняя его руку. В её голосе легко угадывался сарказм, но Тео, кажется, не уловил этого. Дафна тихо хихикнула и бросила быстрый, почти застенчивый взгляд в сторону Блейза. Лирисия заметила это, и уголки её губ дрогнули в почти невидимой улыбке — мягкой, понимающей. Дафна тут же поймала её взгляд, вспыхнула румянцем и поспешно отвернулась. Блейз, наблюдавший за этой сценой, с лукавой усмешкой подмигнул Тео, словно говоря: «Ты это видел?» Тео в ответ одобрительно кивнул, и Дафна ещё сильнее уткнулась в чашку с тыквенным соком. К ним подошли две девушки. Обе были брюнетками, но насколько разными — одна улыбалась с лёгкой, искренней приветливостью, другая же выглядела более сдержанной, и, не произнеся ни слова, тихо заняла место сбоку. — Привет. Мы ещё не знакомы, — первой заговорила улыбчивая девушка, обращаясь к Лирисии. Голос её был мягким, но в нём чувствовалась уверенность человека, привыкшего к вниманию. — Конечно. Я Лирисия Шевалье, — с достоинством представилась Лира и протянула руку, в движении которой отразилось хорошее воспитание и врождённая грация. — Я Мавина Лестрейндж, а это моя кузина Конкордия, — представила она и свою спутницу. Конкордия также протянула руку, её движения были аккуратны, словно отточены воспитанием в доме, где манеры ценились не меньше, чем репутация. — Приятно познакомиться, — сказала Лира, с лёгким, но искренним кивком. — Нам тоже, — отозвалась Мавина, с интересом рассматривая новенькую. — А ты где раньше училась? У тебя такая необычная внешность… Астория говорила, что вы с Амадео — брат и сестра, я думала, она шутит. — Она шутит, — с усталой усмешкой вставил Амадео. — Мы только дальние родственники. Очень дальние. Мавина рассмеялась — живо, искренне, покачивая головой. — Мне всё-таки больше нравится версия Тори, — с улыбкой сказала она, чем вызвала очередной приступ смеха у Тео. — У вас и правда есть схожие черты. — Амадео, Лира, может, вы чего-то не знаете? — язвительно заметил Блейз, в его голосе слышалась добродушная насмешка. Амадео закатил глаза, фыркнув. Лира, сама того не ожидая, повторила его движение и тихонько удивилась себе. — Так где ты училась? В Шармбаттоне? — вновь обратилась к ней Мавина, вернувшись к главному вопросу. — Да, — кивнула Лира. — А на каком факультете? Там ведь их пять, да? — с живым интересом продолжала Мавина, пододвигая к себе кувшин с соком. — На Веритэ, — ответила Лира. — Да, факультетов там пять. — Правда, что вы учитесь там с восьми лет и аж до девятого курса? — удивлённо спросила Мавина, глаза её сияли. — Я когда-то хотела перевестись туда, но передумала, когда узнала о системе обучения. — Да, с восьми, — подтвердила Лира. — Хотя некоторые поступают позже, когда впервые проявляется магия. Мавина слушала её с неподдельным интересом, и это расположило Лиру. — Это действительно интересно, — сказала Мавина, задумчиво накручивая прядь волос на палец. — А ты тоже из-за этого перешла? — Нет, у меня была другая причина, — коротко ответила Лира, взгляд её на миг потускнел, но в голосе не дрогнула ни одна нотка. — Ладно, — отступила Мавина с лёгкой улыбкой. — Ребята, а что это за тупейшее домашнее задание задал Снейп? Он что, с ума… — Лучше не договаривай, — быстро предостерегла её Дафна, бросив взгляд на преподавательский стол. Профессор Снейп уже поднялся, и его мантия взметнулась, словно чёрное облако, когда он направился к выходу, на прощание окинув студентов холодным, цепким взглядом. — Я ещё не делал, а что там? — поинтересовался Блейз, лениво откусывая от своего бутерброда. — В учебнике ответа нет, и за все годы я такого параграфа не помню, — пожаловалась Мавина. — Пришлось взять дополнительную книгу из библиотеки, но и там — всего несколько строчек. «Как влияют цветы мандрагоры на все зелья в общем?» На триста слов! — Я максимум смогу написать, что цвет зелья меняется, — скептически заметила Пэнси. — Думаете, на триста слов растяну? — Ты же мастер воду лить, — усмехнулся Тео. — Хотя Снейп ведь за воду оценку снижает, нет? — Всё зависит от того, как её лить, — игриво подмигнула Пэнси. Вскоре, закончив трапезу, слизеринцы дружной компанией направились в сторону подземелий. Лирисия, на удивление для самой себя, решила присоединиться. Мавина шла рядом, осыпая её вопросами о Шармбаттоне и Стаутане, и хотя поначалу это утомляло, позже Лира поймала себя на мысли, что ей приятно рассказывать. Однако, дойдя до развилки, она вдруг почувствовала странное внутреннее беспокойство — будто кто-то тихо напомнил ей, что пора возвращаться. Она попрощалась со всеми и свернула к Гриффиндорской башне, ощущая лёгкую усталость и одновременно — тёплое, почти родственное чувство после первого настоящего общения в новом месте. Не успела Лирисия сделать и нескольких шагов по полутемному коридору, как из-за угла, словно выросшие из тени, показались двое парней. Их походка была самоуверенной, даже нарочито развязной, а в глазах сверкало озорство, граничащее с наглостью. Казалось, они привыкли к вниманию и к тому, что любое их появление воспринимается как событие. Один — тот, что шел чуть впереди, — определённо был лидером этой не самой утончённой пары. — Так это ты — та самая сестра Малфоя? — протянул он, растягивая слова в ленивой усмешке. Его тон был с явной насмешкой, обволакивающей голос, словно ядовитый дым. — Красивая. Лирисия сдержанно улыбнулась, скользнув по нему взглядом, и слегка закатила глаза. Она сразу поняла, с кем имеет дело: типичные задиры. В её голосе не прозвучало ни капли волнения, когда она ответила: — Спасибо, — холодно и отчуждённо, будто между ними пролегало целое озеро. — А как тебя зовут? — вмешался второй, и его голос звучал уже чуть теплее, а улыбка оказалась обманчиво обаятельной. Впрочем, Лира таких улыбок уже повидала достаточно, чтобы не попасться на крючок. — Я Уилфред. — Лира, — отозвалась она, коротко и вежливо, но с примесью сарказма в интонации, как будто имя стало укором. — Аделбар, — представился первый, не уступая в напоре. — Мы с седьмого курса Слизерина. — Я на шестом, — спокойно ответила Лира, стараясь не выдать ни тени напряжения. Что-то в этих юношах вызывало у неё тревогу — интуиция, развитая с детства, подсказывала, что эти двое — не просто зазнайки с пустыми ухмылками. — Подземелья Слизерина — в другой стороне, — заметил Уилфред, подойдя ближе. Его тон стал игривее, а взгляд — пристальнее. Слишком пристальным для простого интереса. — Я знаю, — Лира остановилась и развернулась к ним. В её позе не было ни страха, ни дрожи, только холодная сдержанность, подобная прозрачному льду на поверхности реки. — Давай мы тебя проводим? — предложил Аделбар, делая шаг вперёд, как будто его приглашение было уже решённым делом. Уилфред в точности повторил его движение, и теперь оба парня смотрели на Лиру с напористым вниманием. — Нет, — коротко и твёрдо произнесла она, слегка покачав головой. Тон, с которым она это сказала, не оставлял места для возражений. — Ну не ломайся, как тринадцатилетка, — хмыкнул Аделбар, наигранно усмехаясь. — Сказал бы, что просто погуляем… — Я сама дойду, спасибо, — в голосе Лиры не было ни одной ноты сомнения. Она вновь повернулась, делая шаг вперёд. Но шаги за спиной стали эхом — настойчивым и назойливым. — Лира! — позвал Уилфред, будто надеясь, что её решимость всё же даст трещину. — Нет, — отрезала она, не удостоив их даже взгляда. — Лира Малфой, — протянул он с ленцой, словно пробуя имя на вкус. — Красиво звучит. — Я не Лира Малфой. Я Лирисия Шевалье, — отчеканила она, сжав губы. Холодный металл в голосе перекрыл любые иллюзии. — То есть ты не сестра Малфоя? — подхватил Уилфред, снова с усмешкой, поправляя волосы. — Или сводная? — Очень дальняя родственница, — бросила она с бесцветной вежливостью. — Просто у нас похожий цвет волос. — Так вот почему он так о тебе высказывался в гостиной, — ухмыльнулся тот, не теряя хватки. — Не сестра, а понравилась просто… Лира знала этот приём. Не вышло взять наглостью — берут язвительностью. Она это уже проходила. — Я пойду, — сухо сообщила она, не теряя достоинства. — Так давай проводим? — Эйвери. Милнор. — Голос раздался откуда-то из глубины коридора. Он прозвучал негромко, но в нём была такая сталь, что даже стены, казалось, отозвались эхом. — Дама сказала «нет». Отстаньте. Из-за угла появился высокий юноша с русыми волосами и безупречно выточенными чертами лица. Его осанка, манера двигаться — всё говорило о хороших манерах и остром уме. — Крауч, — процедил Уилфред, поморщившись. — Не тебе за нас решать. — Да что ты говоришь, — ровно сказал Крауч. — Одно слово от меня — например, о Ариэль, — и вы оба вылетите из школы с позором, а ваши папеньки немедленно откажутся от таких сыновей. А заодно и от наследства для вас. Слова были сказаны с таким ледяным спокойствием, что даже у Лиры по спине пробежал лёгкий холодок. На лице Уилфреда проступила белизна. Его наглость растворилась в воздухе. — Ты не посмеешь, — тихо процедил он. — Тогда уходите, — спокойно повторил Крауч. Не пригрозил, не повысил голос — и именно в этом заключалась настоящая угроза. Парни молча скрылись за углом. Лира задержалась на секунду, рассматривая Крауча. Он не сделал ни лишнего жеста, ни ненужного движения — просто стоял, чуть приподняв подбородок. В этом молчании было больше уважения, чем в любых речах. — Спасибо, — тихо произнесла она и направилась дальше, не дожидаясь продолжения. Путь к башне Гриффиндора стал прогулкой в тишине, наполненной мыслями. Почему все принимают её за родственницу Амадео Малфоя? Из-за Астории? Разве одного оттенка волос достаточно, чтобы приписывать кровное родство? В школе ведь немало шатенов, но никто не утверждает, что они — одна семья. Она перебирала в памяти приёмы, званые вечера, куда её водили родители… Бывал ли там Амадео? Видела ли она его раньше? И всё же — слова Уилфреда, брошенные как бы невзначай: «Так вот почему он про тебя так высказывался… Не сестра, а понравилась просто» — были ли они провокацией или частью какой-то другой, более тонкой игры? Звук шагов вывел её из раздумий. Кто-то догонял её. Она не оборачивалась — внутренне готовясь к худшему. Но её тревога рассеялась, стоило услышать знакомый, ровный голос: — Ты точно знаешь дорогу? Крауч. Он немного обогнал её, но не слишком, давая пространство. — Да, — кивнула Лира. — Я не заблудилась. — Хорошо, — отозвался он с лёгким одобрением. — Просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. Эти двое… если их провоцировать, могут быть опасны. — Спасибо, — искренне поблагодарила она. Его забота была редкой — не показной, а настоящей. — Но мне кажется, они поняли, что лучше меня не трогать. Крауч улыбнулся, и на этот раз в его улыбке не было и намёка на ледяную угрозу — только мягкость и что-то тёплое, почти домашнее. — Надеюсь, что да. Удачи, — сказал он, и, не добавив ничего лишнего, растворился в коридоре, оставив после себя ощущение защиты. Лира осталась одна, но не чувствовала одиночества. Внутри её теплилось чувство благодарности — редкое и драгоценное.

***

1990 год. Лето.

— Где мои родители? Лирисия шагнула в отцовский кабинет, и звук её маленьких каблучков тихим эхом отозвался от холодной плитки в коридоре. Она ждала увидеть отца — возможно, сидящего за массивным письменным столом, склонённого над очередным документом. Но кресло было пусто. Вместо него перед столом сидел незнакомец. Лира остановилась. Она была воспитана как положено юной леди: даже удивление не должно перечёркивать хороших манер. Девочка поспешно сделала лёгкий реверанс. Мужчина, заметив её, обернулся. Он был взрослым, с прямой осанкой и выражением лица, которое словно не терпело возражений. У него были резкие, красивые скулы и тёмные глаза — такие тёмные, что они казались почти чёрными. В них было что-то притягательное, пугающее и, в то же время, необъяснимо знакомое. Но страха Лира не почувствовала — во всяком случае, того страха, что заставляет бежать. От этого человека исходила прохлада, но не опасность. — Помнишь меня, Лира? — спросил он, и его голос был как шелк: мягкий, глубокий. Она вздрогнула. Голос… этот голос она слышала раньше. Где-то. Когда-то. Может, сквозь приоткрытую дверь отцовского кабинета? — Нет, — ответила она искренне, вглядываясь в его лицо. Она удивилась, что он знает её имя. Более того — называет её так, как её звали лишь самые близкие: коротко, тепло, будто между ними давно сложилась дружба. Мужчина поднялся с кресла. Его тёмный костюм сидел безупречно, строгие линии подчёркивали высокий рост и широкие плечи. Волосы были гладко зачёсаны, и ни один локон не выбивался из общего порядка. Он производил впечатление человека, привыкшего к вниманию и к тому, чтобы ему подчинялись. — Вы не знаете, где мои родители? — переспросила она, стараясь смотреть прямо в глаза, несмотря на внутреннюю тревогу. Голос её был немного натянут, но вежлив. — А зачем они тебе сейчас, Лира? — спросил он тихо, почти ласково. Он скрестил руки на груди, и в его тоне не прозвучало насмешки — лишь неясное сожаление. В этом человеке было что-то странное. В его присутствии хотелось быть послушной, тянуться к нему, как к давно забытому другу или брату. И всё же — что-то тревожило, лёгкое беспокойство закралось под рёбра. — Я… я поранилась, — с лёгкой неловкостью призналась Лира, выставляя вперёд ладонь. На коже виднелась тонкая царапина, и кровь медленно стекала по пальцу. Всего лишь заигралась. Она лазала по дереву, на котором висела старая качель, но оступилась, сорвалась, едва не упала и в последний момент уцепилась за ветку, которая больно поцарапала руку. — Хочешь, я помогу тебе? — произнёс он, протягивая ладонь. Его жест был прост и привычен, но в этом движении было что-то почти символическое, как будто он не просто хотел перевязать рану, а предложить нечто большее — защиту, заботу… Лира кивнула. Осторожно вложила свою ладонь в его — холодную, шершавую, но не отталкивающую. И в ту же секунду мир, словно, потемнел. Она очнулась в постели, такой мягкой и просторной, что казалось — это не сон, а кусочек рая. Вокруг были рассыпаны маленькие подушки с кружевами, а на плечи нежно ложилось огромное одеяло. Лира медленно открыла глаза, и первым, что увидела, был балдахин — белый, усыпанный розовыми цветами. Комната была незнакома. Две одинаковые кровати, шкаф, кресло… всё выглядело как в хорошем пансионе для благородных девиц. Только Лира знала — это не пансион. Это не дом. Она подошла к окну. За стеклом простиралось зелёное поле, редкие деревья качались на ветру, и над всем этим зависло летнее безмолвие. Где мама? Где папа? Где Валерий? Где Кайран? Где она? Неужели она ошиблась? Неужели тот человек обманул её? Лира бросилась к двери и с силой дёрнула за ручку. Заперто. Сердце забилось чаще. Она постучала — сначала робко, потом сильнее. Ответа не было. И тогда в ней вскипело отчаяние, злость, испуг. Лира начала колотить по двери, слёзы навернулись на глаза. Её похитили! И вдруг… дверь распахнулась. Она не успела остановиться и ударилась прямо в мужскую грудь. Мужчина отшатнулся на шаг, а Лира, словно облитая холодной водой, подняла взгляд. Он. Тот самый. С теми же тёмными глазами. С тем же ровным голосом. — Ты кто такой?! — выкрикнула она, забыв все правила этикета, потрясённая и взволнованная. Маленькие кулачки сжались, глаза блестели от слёз и ярости. — Я Том Слизерин, — ответил он спокойно. Его шаги были мягкими, почти беззвучными, как у кошки. Он прошёл в центр комнаты и сел в кресло, не заботясь о том, как воспринимается его появление. Он не запер дверь никаким заклинанием. Это казалось даже странным. — Это я подарил тебе кошку. Аврору. Помнишь? Лира качнула головой. Рорри была с ней, сколько она себя помнила. — Где я? — В Иефлари. Родители отправили тебя ко мне погостить. Всего на неделю, — сказал он, лениво откидываясь на спинку кресла. Его тон был настолько простым, словно речь шла о поездке к родственникам. — Нет! Ты врёшь! — закричала она, и голос её задрожал от бессилия. Это было слишком нелепо, слишком неправдоподобно. — Не вру, — ответил он всё так же спокойно, но во взгляде мелькнула тень неловкости. Лира вся пылала от возмущения, глаза блестели, губы дрожали. — Почему я тогда не попрощалась с родителями?! — вскричала она, повторяя его позу — скрестив руки на груди. Он слегка усмехнулся, будто узнал в этом жесте нечто трогательное. — Попрощалась. И с братьями тоже. Просто не помнишь. — Нет… — прошептала она, нахмурившись, будто пыталась выудить из памяти потерянное. — Ты устала. Сразу легла спать, как только приехала. Может, потому и не запомнила, — продолжал он, теперь чуть мягче. Он встал и, положив ладони ей на плечи, подвёл к платяному шкафу. — Тут платья. Туфли. Расчёски. Оденься — я подожду в коридоре. Она подчинилась машинально. Пальцы скользнули по вешалкам с разноцветной одеждой. Лира выбрала белое платье с воротничком и воланами на рукавах, натянула бордовые туфельки, белые носочки. Волосы расчесала, оставив их свободно спадать на плечи. Она всё ещё не понимала, что происходит. Но, быть может… он и правда не лгал? Он ждал за дверью. Облокотился о стену, руки в карманах. Когда Лира вышла, он кивком указал вперёд. Она послушно пошла рядом. Они шагали по длинному, полутёмному коридору, где воздух словно затаил дыхание. Под ногами тихо поскрипывал благородный паркет цвета тёмного шоколада, отполированный до блеска. Сапфировые обои с витиеватыми узорами будто бы шептали старинные истории. На стенах висели большие натюрморты в золочёных рамах, то тут, то там стояли высокие вазы с цветами. Коридор был испещрён множеством дверей — каждая, казалось, хранила свою тайну. Они вошли в гостиную. Высокие потолки возвышались, будто тучные небеса над этим странным местом. Стены были темны — чёрные или зелено-коричневые, Лира не могла определить точно, цвета будто сливались, завораживая взгляд. Огромные окна тянулись от пола до потолка, но даже они не дарили свет — снаружи прильнули к стеклу широкие кроны старых деревьев, и зелёная тьма нависала, как полог. На кожаном диване сидела девочка — ровесница Лиры. У неё были блестящие тёмные волосы, а глаза — как два огонька изумруда. Синее платье с чёрным поясом подчёркивало её бледную кожу и внимательный взгляд. — Я Дарселла, — с живой улыбкой опередила она Тома, даже не дав ему начать. — Это моя дочь, Дарселла, — сказал Том, сев на спинку кресла, легко и непринуждённо. — Дарселла, это Лирисия. Она наша гостья. — Можешь звать меня Дарь, — весело сказала Дарселла. — В Колдовстворце, где я учусь на Груоте, все зовут меня Даша. Но мне не нравится, — она закатила глаза, будто жаловалась на скучную шляпку. — А моё имя можно сокращать до Лира, — ответила Лирисия, с интересом разглядывая новую знакомую. — Прекрасно! На улице идёт дождь, но у меня в комнате можно поиграть. Хочешь, покажу? — Нет. Лира должна познакомиться с четой Малфоев, — прервал Том, холодным взглядом обводя детей. — Пойдём, Лира. — А можно с вами? — почти весело, но с осторожной мольбой спросила Дарселла, схватив Лиру за руку. — Да, — ответил Том с прежней прохладой, придерживая девочкам дверь. Они пошли дальше, по таким же темным коридорам, и вскоре оказались в зале, больше похожем на бал или тронный зал. Где-то в его глубине возвышался трон, величественный и строгий. Том прошёл прямо к нему и сел. Он король? Император? Лира не знала. Он указал, чтобы девочки стали по обе стороны от него. Лира замешкалась, когда к трону подошли двое мужчин и мальчик. — Подойди и сделай реверанс, — тихо велел Том. Лира послушно подошла, немного неловко, и присела. Мужчина в центре был старше всех — его лицо пересекали морщины, а длинные белые волосы были аккуратно завязаны в хвост. Том представил его: — Это Лорд Малфой. С одной стороны от него стоял молодой мужчина, а с другой мальчик. Один — старший, с зализанными назад короткими волосами, широкоплечий, высокий. — Его сын — Драко Малфой, — сказал Том. Второй, младший, был ровесником Лиры. Его волосы были той же белизны, но лежали небрежно, как будто он не успел их причесать. Он был в строгом костюме, стоял прямо, будто напоминая себе, что должен быть достойным своей фамилии. — А это Амадео Малфой. Мужчины ответили ей сдержанными, вежливыми поклонами. Том вдруг резко поднялся и схватил Лиру за плечи. — Папа, а почему у неё такие же волосы, как у нас? — прошептал Амадео, и в его голосе было нечто щемящее, почти детское. Но Лорд Малфой шикнул, и в комнате вновь повисло напряжённое молчание. — Дети могут поиграть, — ровным голосом сказал Том и мягко подтолкнул Лиру к выходу. Дарселла снова взяла её за руку, крепко и дружелюбно, и повела их прочь, увлекая за собой и Амадео. Дверь за ними закрылась. — Будете в домино? — прищурилась Дарселла, оценивая обоих. — Вы похожи. У вас губы одинаковые. И нос. В комнате, куда они направились, стало светлее и легче. Лирисия и Дарселла быстро нашли общий язык, смеялись, перебрасывались шутками. Дарселла поддразнивала Амадео, и тот, хоть и фыркал, не обижался. Лире нравилось их общество. Но в глубине души что-то всё же тревожило. Позже слуга принес еду — прямо в детскую комнату. Они ели, весело болтая, а потом продолжили игру. Когда наступил вечер, в комнату вошла женщина средних лет — служанка — и с ласковым, но твёрдым тоном попросила Лиру пройти с ней. В её комнате ей сказали подождать, пока наберут ванну. Лира вспомнила, как во время игры Дарселла вдруг спросила: — Когда ты родилась? — Девятнадцатого августа, — ответила Лира без задней мысли. Дарселла замерла. На миг её лицо изменилось, как будто кто-то ударил её невидимым ветром. — Что-то случилось? — Девятнадцать ноль восемь, девятнадцать восемьдесят… если с годом рождения, — пробормотала Дарселла и отмахнулась. — Ничего. Лира подошла к окну. Далеко внизу виднелась дорога, усыпанная щебнем, за ней — обвитая плющом ограда, а дальше — бесконечное, покрытое дождём поле. Она смотрела и думала: правда ли, что она просто забыла, как прощалась с родителями? Или её украли? Что поняла Дарселла, но не сказала? Почему её познакомили с Малфоями? И зачем? Слёзы подступили внезапно. Лира вцепилась в подоконник и заплакала. Дверь за спиной тихо отворилась. — Лира, — мягко позвал Том. — Ты голодна? Она не обернулась. Он подошёл ближе и, коснувшись её руки, развернул к себе. Лира вытерла глаза тыльной стороной ладони. — Что-то случилось? Тебя кто-то обидел? Она мотнула головой. — Почему ты плачешь? — Почему я здесь? — спросила она, упрямо избегая его взгляда. — Я же говорил. — Но я не прощалась с родителями! — Даже если это так… — Том погладил её по локтю. — Но это не так. Ты здесь всего на неделю. Ты подружилась с Дарселлой и Амадео? Она кивнула. — Я хочу домой. Я не хочу здесь быть. — Ты останешься здесь на неделю. Ты голодна? Лира снова мотнула головой. Почему он не слышит её? — Тогда ложись спать. — Нет. Я не засну. И вдруг ей захотелось стать упрямой, непослушной — пусть выгонит! Пусть отправит домой! — Пойдём, — сказал Том и, открыв дверь, дождался, пока она выйдет. Они спустились по лестнице и оказались в библиотеке. Комната была огромной, с высокими стеллажами от пола до потолка. — Выбирай книгу. Сказки здесь, — указал Том. — А можно не сказку? — спросила Лира, хлопая ресницами. — Что угодно. — Про травы для зелий, — улыбнулась она, забыв про недавние слёзы. — Зачем тебе? — Я хочу уметь готовить зелья! — Ты уже варила их? — Нет, но смотрела, как мама готовит. Для красоты. — А ты какие хочешь? — Бомбы! — Бомбы? — переспросил Том, удивлённо поднимая бровь. Девочка десяти лет… мечтает о бомбах? — Да! Он выбрал книгу, но она мотнула головой. — Эту читала. — Тогда выбирай. Лира выбрала: «Магические цветы и травы Иефлари». Том кивнул, и они пошли в его кабинет — тёмный, строгий, с портьерами, кожаным диваном и настольной лампой. — Садись, читай. Лира устроилась на диване, открыла книгу и погрузилась в чтение. Прочитала шестьдесят страниц, перекладываясь с боку на бок, пока Том не спросил: — Расскажешь? Лира оживилась. Никто никогда не спрашивал её так! Она подскочила, положила книгу на его стол и стала показывать: — Это трава невесты… она в зельях любви, но если много, и добавить солёной воды — взорвётся! — И ты хочешь…? — Сделать бомбу. Два отсека: один с зельем, другой с водой… и бах! — Лира сияла. — Интересный выбор, — пробормотал Том. — А малина… знаете, ей можно отвадить любовницу от мужа! Но это глупости… — Лира! — в комнату влетела Дарселла. — Папа, можно посмотреть на звёзды? — В кровать, — сказал Том, глядя на часы. Дарселла фыркнула и вышла. Лира продолжила читать, но вскоре сон победил. Она задремала прямо на диване, книга сползла с колен. Том подошёл, мягко взял её в руки. Лира прижалась к нему, и он с неожиданной осторожностью отнёс её в постель.