Дело было в самолёте

Я думал, что моя жизнь летит под откос. Но случайная встреча со странной, много пьющей блондинкой, всё изменила. Нет, никакой влюблённости с первого взгляда, просто я действительно впервые в жизни делал то, что хотел. Заговорил с ней в самолёте, пусть и не шибко удачно. Подошёл в баре. Мне тридцать три, а ощущение, что двадцать едва стукнуло, и я только начинаю познавать мир. Оказалось, что на карте не всегда есть деньги на кофе. Этот факт меня удивил, пожалуй, больше всего. После того поцелуя ей стало плохо, и мне пришлось практически выволочь её из бара на улицу. Девушка не могла даже своего адреса сказать, поэтому я схватил Макса и повёз всех к себе. Всю дорогу до дома, Стася мило сопела на моём плече, и даже когда я укладывал её на диван в гостиной, чтобы утром не прослыть извращенцем, девчонка не отпускала меня, заставив гладить её по голове. Я вообще не понимал, зачем это делал, но в тот момент всё казалось правильным. А теперь я сидел в спальне и читал её, порой довольно жёсткий, реферат. Произведение собственного сочинения, если быть точнее: «… и если вы решили, что это шантаж, то это он самый. Если вас уволят за неподобающее поведение, птички всё ещё будут петь за окном, а солнышко всё ещё будет выходить весной, летом, осенью, а иногда и зимой…». — Проверяешь работы? — в комнату вошла мать, слегка улыбаясь, и я быстро кинул листы под подушку. — Да, студенты балуются, — вымучено улыбнулся я, на что женщина поджала губы и кивнула. — Ужинать будешь? — Попозже, мам. Она натянуто улыбнулась и кивнула, выйдя из комнаты. Нужно было срочно собрать деньги и съехать от матери, потому что я мог слишком быстро привыкнуть к такой жизни. Несмотря на очевидное отсутствие многих привилегий, например денег, рядом со мной был любящий, а не постоянно орущий, родитель. У меня была прикольная работа, забавные студенты, я даже завёл парочку приятелей на кафедре. А ещё до этого дня мои мысли частенько крутились вокруг немецкой госпожи, которая после объявления о том, что я стал её преподавателем, вдруг изменилась. Стала хамить, смотреть на меня с пренебрежением. Я тоже хорош, не спорю. Мучил её, только чтобы разглядеть все грани её характера, но в этот раз, кажется, мы оба перегнули палку, и на этом мои приключения будут окончены. Но как ещё я мог отреагировать на её наряд? Может, я и веду себя как прыщавый подросток в последнее время, но я всё ещё оставался мужчиной, которого, вполне естественно, привлекают молодые девушки. Даже то, как она зло заговорила на немецком, вызывало у меня улыбку. А как она раздражалась от моих постоянных вызовов к доске… возможно, самолётная подружка этого не замечала, но её лоб так неестественно хмурился, что это даже казалось забавным. Если меня не уволят до конца семестра, это будет божественным провидением. Как оказалось, дерзкой госпоже было двадцать два года, что значило, что она была на целых одиннадцать лет младше. Я хотел уже было разорвать чёртов реферат чёртовой блондинки на кусочки, чтобы не видеть собственного идиотизма, но мои мысли внезапно прервал телефонный звонок. Алекса. Родственнички всё ещё питали надежду на то, что я одумаюсь. Я игнорировал её звонки почти месяц, поэтому решил, что пора бы уже ответить. Но хуже всего было то, что звонила ещё одна несносная в моей жизни блондинка по видеосвязи. — Вау, ты жив, — всё, что произнесла сестра, когда я нажал на кнопку «ответить». — А я-то думала, что ты сдох, но ты просто намеренно игнорировал меня целый месяц. Её взгляд оставался холодным, но писк, который она издавала, когда говорила, резал по ушам своими нереально высокими децибелами. Я еле сдержался, чтобы не зажмуриться. — Как дела, сестрёнка? Что нового на любовном фронте? Столица стоит, вагоны метро движутся? В течение трёх минут на меня сорвался такой словесный понос, что я невольно сравнил двух блондинок. Реферат Стаси хотя бы был украшен метафорами и сравнениями, а вот тирада Алексы напоминала монолог Оксимирона на известном рэп-баттле. В какой-то момент я даже подумал о том, что, усни я прямо сейчас, она даже не заметит, а просто продолжит орать. Но в какой-то момент девушка остановилась, и я выдохнул с облегчением. Узнав о себе много нового, я был поражён тому, какой нескончаемый запас нецензурной лексики хранится в голове моей славной сестрёнки. Она даже ни разу не повторилась, когда оскорбляла меня, и это показалось мне особенно милым. — Всё сказала? — Всё сказала, — словно в подтверждение собственных слов, Алекса даже кивнула, а затем своим тонким голосом перестала раздражать мои ушные раковины, слегка снизив обороты. — Переставай заниматься хернёй и возвращайся домой. Из тебя преподаватель английского, как из меня Анна Ахматова. Ты ничего не знаешь о педагогике, а я ничего не смыслю в поэзии. Я любил Алексу, как любят того самого демона на собственном левом плече. Ты вроде хочешь от него избавиться, но не можешь, потому что он – часть тебя самого. Так я воспринимал и младшую сестрёнку. Из нашей троицы «в милости» отца был только Макс. Я – пожизненное разочарование, разрушившее его планы в последний момент, а Алекса вместо того, чтобы учиться на издателя или редактора, решила стать режиссёром. А ещё она взяла и вышла замуж не за того, кого нашёл ей отец, и вот Алекса теперь уже Третьякова три месяца была в счастливом браке. Нет, конечно, родители Артёма были богаты, но недостаточно для «уровня нашей жизни». Вот почему я надеялся, что Алекса поймёт меня, но этого, видимо, не случилось. Одна только мать ничего не говорила, ожидая, когда я сам решу начать диалог. Но и это тоже вряд ли случится. — Когда ты вернёшься в Москву? — окончательно успокоившись, спрашивает сестра, ожидая от меня положительного ответа. — Когда отец перестанет вести себя, как ребёнок, — отвечаю уверенно, но Алекса только хмыкает в излюбленной манере Аксёновых. — Пока что как ребёнок ведёшь себя ты. Как ребёнок, решивший в преклонном возрасте взбунтоваться против деспотичного папочки. Она права, но от этого не легче. — Во-первых, до преклонного возраста мне ещё далеко. Во-вторых, ты ведь сама пошла против отца, а теперь пытаешься отчитывать меня за то же самое? Алекса на секунду заткнулась, но вскоре снова нашла правильные слова. На том конце трубки девушка вздохнула и взъерошила чёлку, которую тоже когда-то сделала в качестве протеста. — Он не такой тиран, как кажется, Марко. Я скривился, потому что терпеть не мог это её «Марко», но деваться было некуда. — Я скучаю по тебе. Макс скучает по тебе. Я просто хочу, чтобы мы были вместе. А ещё… — она резко замолкает, но я уже подаюсь вперёд, прищуривая глаза. — В общем, когда сможешь, прилетай. Отец ни о чём не узнает, остановишься у нас с Артёмом. Ты нужен нам. — Что ты хотела сказать? — я уже настроен решительно, но девчонка лишь машет рукой. — Прилетишь – поговорим. Я жду тебя, — и скидывает трубку. Диалог с Алексой должен был заставить задуматься. Родные обычно хотят лучшего для тебя, но пока что всё, что они делали – это только подчёркивали то, что я и так знал. Мне всё ещё интересно, что такого мне хотела сказать сестра, но взяв в руки реферат на немецком, я снова прохожусь глазами по строкам. Для себя я понял две вещи: я стал нытиком. И неудачником. И если я не перестану бесить Калинину, то стану ещё и безработным. Это девчонка дала мне понять чётко. Что ж, шалость не удалась. Пора задуматься о смене карьеры.