Белое золото

••• Солнце медленно поползло вниз, оставляя тёмные тени на дороге. Мимо неслись машины, взбивая пыль, словно муку в миске. Тёмный контур деревьев против рыжего заката выглядел чёрным, как в саванне, резким вблизи и расплывчатым на горизонте – даже вечером жара оставалась адской. – Папуля, что мы будем кушать? А где мы будем спать, папуля? Крис тряхнул головой, рассеянно глядя на дочь. Девочка смотрела на него снизу вверх с интересом, совсем без страха, её крохотная ладошка сжимала большую ладонь папы, а маленькие губки, растянувшиеся вокруг чупа чупса, были похожи на сердечко. Она всегда умиляла Криса, когда смеялась, показывая (папины!) ямочки, когда увлекалась едой и тихо чавкала, даже когда Крис менял ей подгузники пару лет назад, она и тогда умиляла его. А что мы будем кушать, а где мы будем спать. Кошмар какой. Последние четыре дня слились в сплошную какофонию ужаса и апатии, и малышка уже, конечно, что-то поняла, и скоро поймёт остальное. Что Ханын (её любимый папочка) мудак, каких ещё поискать, а Крис совсем не справляется. Когда Сонмуль родилась, он дал себе слово заботиться о ней и сделать её жизнь слаще сахара, но вот уже четыре дня они ночуют в мотелях, а весь их багаж исчисляется чемоданом, огромным рюкзаком Криса и крошечным рюкзачком малышки, на котором весело улыбаются собачки и котики. Ах, если бы в реальной жизни всё было так просто, котики, собачки… Крис тяжело сглотнул и постарался натянуть на лицо самую искреннюю из возможных улыбку. – Ты не против попутешествовать с папулей ещё немного? – он опустился на корточки перед дочкой, потрепал её румяные полные щёчки и чмокнул носик-кнопочку. – Мы будем путешествовать ещё немного, а потом найдём себе дом, хорошо? Как Муми-тролли, ладно, солнышко? – Хорошо! – Сонмуль звонко чмокнула отца в щёку и ткнула пальчиком куда-то назад. – Там написано мо… тель? Мамель? Тель! Мо-тель! Я правильно сказала, папуля? – Умница, – Крис взял дочь за ручку, чувствуя, как в горле начинает расти мерзкий комок истерики. Ночью, наверное, прорвётся. Не справился, не смог, не подстраховался, слишком сильно доверял. Нужно было забить на уверения мужа, нужно было продолжать работать, а не сидеть в четырёх стенах, как сраная ни на что не годная мебель, развесив уши и слушая фальшивые слова любви. Как можно было быть таким идиотом? А ведь Бинни говорил ему много раз, а ведь Хан намекал, что кому-то пора бить ебальник, а ведь Минхо на всякий случай купил биту. Железную. С шипами. Ах, как Крису хотелось бы сейчас ощутить её вес в руке! Только вот с этими дебильными запретами на зал и любое железо в доме он совсем размяк, и сейчас дай бог, если восемьдесят потянет, не то, что старые добрые сто тридцать. Мотель был маленьким и неуютным, в таких обычно происходит всякое дерьмо вроде похищение или насилия, но эту мысль Крис отогнал. Он даже не взглянул на пару альф, сидящих за дальним столиком и пьяно рассуждающих о чём-то. Они с дочерью заняли столик поближе к ресепшну (кто вообще располагает ресепшн прямо в кафе?) и подождали, пока к ним подойдут. – Два бургера и две колы, пожалуйста. И одноместный номер на одну ночь. Мысленно разделив их оставшийся бюджет на неделю, Крис выложил на стойку нужную сумму, надеясь, что здоровье дочери не испортится от такого скудного рациона. Ничего, они доберутся до Сеула на попутках, а там он заявится к Бинни… боже, даже думать об этом было противно, Крис чувствовал себя так паршиво, как никогда. Конечно, Бинни не будет смеяться, они были друзьями почти всю жизнь, и вряд ли он скажет о том, что предупреждал. И всё же заявляться к ним с Хёнджином без предупреждения с горой вещей… в их просторный, чистый, светлый дом… где носятся и смеются малыши Сынмин и Чонин, с которыми Сонмуль так любит играть… где холодильник всегда забит до отказа, а в ванной тонна косметики… где всегда тепло и уютно, независимо от времени года… – Ваши ключи, мистер… Как к Вам обратиться? – Крис, – вяло ответил мужчина, глядя в стол, не поднимая взгляда. Стыдно было за свою несостоятельность, за свою глупую доверчивость. – Отлично, Крис. Я Феликс, можете обратиться в любое время. Крис так и не поднял глаз. Какой-то альфа… глубокий, успокаивающий голос, Крис таких не слышал раньше – низкий и бархатистый, похожий на плотную, мягкую чёрную ткань, струящуюся по постели гладким полотном. Наверное, он выглядит, как сраная гора мышц, шире Криса в плечах раза в два, ещё и смотрит свысока. Таких личностей в жизни Криса всегда хватало, и коллекционировать их он точно не собирался. – Спасибо, – буркнул Крис, неохотно принимаясь за свою порцию. Малышка уплела уже почти половину, а Крису кусок в горло не лез. Хотелось упасть на постель и проспать сутки, а потом проснуться в их с Ханыном доме (общем! не по документам, муж позаботился о том, чтобы вбить это Крису в голову, но всё равно общем!), вместе приготовить завтрак, целоваться в душе или заняться любовью в их огромной постели, пока малышка в садике. Но кого он пытался обмануть? Их с Ханыном отношения давно стали делом долга, а не любви, и ни о каких совместных завтраках и сексе в душе речи не шло. Ханын, может, и занимался сексом в душе, но Крису давно стало наплевать, с кем и где – он даже перестал считать его похождения и запоминать случайных пассий. И всё же хотелось обнимать, любить и быть нужным, и от этого становилось ещё паршивее. Ночь он провёл беспокойно, охраняя сон дочери. Долго крутился в постели в жаркой тесной комнатушке, дважды выходил покурить на пару минут, а на третий решил остаться на улице ненадолго. Присел на лавку у двери и затянулся, чувствуя, как усталое тело протестует против таких ночных нагрузок. Ещё бы после такого течки не пропали, что уж удивляться. Ему бы свалиться мешком и дрыхнуть без задних ног, но накопившийся за последние четыре (года) дня стресс заставлял его сидеть на ночном холоде, лениво наблюдая за тем, как звёзды ползут по чёрному брюху неба, меняя положение. Был тот самый глубокий, мрачный час, вселяющий очарование и трепет, и Крис, как бы это ни было глупо, загадал желание, когда заметил падающую звезду. Горько улыбнулся, чувствуя боль там, где раньше чувствовал тепло – такому уже не суждено было сбыться. Ему уже почти тридцать, у него на руках четырёхлетняя дочь, и всё его имущество – в его дорожной сумке, а остальное высосано до цента бывшим мужем. И кому такое счастье нужно, интересно? Крис бы отвернулся от самого себя с презрением на лице, не удостоив и взгляда. Также, как он сам не удостоил взгляда… кого? Официанта? Владельца? Он, кажется, представился? Крис не мог вспомнить его имя, что-то такое… мягкое, что ли. И его голос. Крис несмело улыбнулся, закрывая глаза, и вдруг вспомнил отчётливо, как наяву. “Феликс”. Забавное имя, и акцент знакомый. “Можете обратиться в любое время”. – Фе-е-еликс… Хм. – Да-да? Крис чуть не подпрыгнул, ойкнул, неловко развернулся, увидев того, о ком только что думал. Мужчина был… миниатюрным. Узкое лицо, губы бантиком, большие хитрые глаза. И ладошки… Крис, едва осознавая это, улыбнулся. Ладошки были куда меньше его собственных, ухоженные тонкие пальцы, лаконичный маникюр. Тонкая красивая шея (лебединая, как сказала бы мама), тонкая талия, которую Крис, наверное, мог бы обхватить руками. И всё же запах не оставлял сомнения, что это альфа. – Извините, пожалуйста, – смущённо сказал Феликс садясь рядом. – Совсем не хотел напугать вас. Всё в порядке, дружище? – Дружище? О, вы тоже из Австралии? – дошло до Криса. – Мгм, но я живу в Сеуле. Мой друг притащил меня туда, и мне там пока непросто, – Феликс неловко сунул ладони между бёдер, сложив лодочкой, и посмотрел на Криса, склонив голову набок. – Вам… простите за вопрос… вам может понадобиться помощь? – Благодарю, но, если вы не можете отвезти меня в Сеул завтра и дать мне работу, а ещё найти квартиру хотя бы на время, то, боюсь, помощь мне не понадобится. Феликс хмыкнул, и его губы растянулись в улыбке. Совершенно очаровательной улыбке. Крис мог поклясться, что в жизни не видел улыбки прекраснее. Даже когда Ханын улыбался ему в начале их отношений, Крис не чувствовал подобного. И это было плохо, очень плохо. – Простите, я пойду… – Вы смыслите в музыке? Они заговорили одновременно, неловко засмеялись и отвели глаза. Крис позволил ему сказать первому. – Так… вы разбираетесь в музыке? – Да. Если кратко, – тихо сказал Крис, не имея сил перестать улыбаться. С плеч словно упал последний десяток лет, делая его совсем юным и амбициозным, не похоронившим свои мечты под гнётом супружеского долга. – А если не кратко? – Феликс мягко вынул у него из пальцев сигарету и осторожно затянулся. Его губы на фильтре смотрелись почти непристойно, Крис уже давно успел забыть, как ощущается медленно растущий внутри рык, с которым его омега поднимал голову, приветствуя альфу рядом. – Е-если… не кратко… – Крис чувствовал себя так глупо, что внутри начала нарастать паника. Это было абсолютно неприемлемо, и он с силой укусил себя за щёку, тут же ощутив, как по языку расползся мерзкий железный вкус крови. Он тряхнул головой, отрываясь от будоражащего воображение зрелища. – У меня была звукозаписывающая студия пять лет назад, я писал музыку. У меня было почти сто человек персонала, хорошие контракты, всё такое… Потом я залетел на вечеринке, нас заставили пожениться, и муж запер меня дома. Студию пришлось продать, а, когда он запретил мне даже ходить в зал, я перестал возражать. Он… наверное, он был прав, да? Омегам в нашем мире отведено своё место, и оно… – И оно там, где решит сам омега, – прервал Феликс. Оставленная без внимания, сигарета дотлела в его пальцах, и он с тихим шипением швырнул окурок в мусорку, когда ему обожгло пальцы. – Прошу меня извинить, но ваш муж, очевидно, то ещё конченное животное. Почему вы не ушли раньше? – Мне некуда идти, – просто ответил Крис. – Он что-то там сделал с брачным договором, я не разбираюсь в этом всём, и в итоге мы с дочерью остались буквально с голой жопой. Сегодня пятая ночь в мотелях, – он тряхнул головой, прогоняя непрошенные слёзы. Всё это выглядело так жалко и так глупо, что он даже испытал к себе что-то вроде жалости – щедро посыпанной изрядной долей презрения. – Я направляюсь в Сеул, к своему другу. Это ужасно неловко, у них с мужем только всё наладилось, я буду, как снег посреди лета. И мне так чертовски стыдно! Феликс пошуршал чем-то сбоку – поднять на него глаза не было сил, – и на плечи Криса опустилась тёплая ткань то ли куртки, то ли худи. Он совсем отвык от таких небольших жестов заботы, и это стало последней каплей. Крис ярко чувствовал, как глухая волна поднимается из желудка, желчью выплёскивается в горло и остаётся во рту неприятным привкусом. Хотелось блевать и орать, но вместо этого его рот издал какой-то жалкий звук, вызвавший внутренний протест. Тёплая куртка Феликса (нахрена он вообще надел её в такую чёртову жару?) была пропитана его мягким, душистым запахом, Крис уткнулся носом в воротник, с тихим скулежом согнулся почти пополам, чувствуя, как изнутри его почти разрывает. Боль смешалась с унижением, ярким приторным коктейлем забила ноздри, и только запах Феликса помог ему удержаться от полноценной истерики. Несколько минут Крис просидел так, свернувшись эмбрионом, тихо скуля от жалости к себе и вдыхая успокаивающий ненавязчивый запах Феликса. Сам Феликс сидел рядом и смотрел куда-то на горизонт, не трогая Криса и позволяя ему самому справляться со своим горем. Он мог только сидеть рядом, ненавязчиво касаясь ладонью бедра Криса и поглаживая его в утешающем жесте, и Крис был бесконечно благодарен ему за то, что он не лез ближе. По ночной дороге почти не ездили машины, только грузовые траки, иногда грохочущие по пыльной дороге, разбавляли черноту ночи потерянным глазами фар. – Простите, – выдохнул Крис, усилием воли заставив себя принять сидячее положение. – Нервы… – Понимаю, – ответил Феликс, внимательно глядя на него. – У меня есть предложение. – Руки и сердца? – невесело хмыкнул Крис. Когда он потянулся за очередной сигаретой, Феликс остановил его, взяв его руки в свои. – Это попозже, – он подмигнул, и очаровательная улыбка осветила его лицо, сделав майским солнечным лучиком в тёмной ночи. – Уверен, что вы справились бы и сами, но так вышло, что нам по пути. Я еду в Сеул завтра утром, вы с дочерью можете присоединиться ко мне. Я здесь не работаю, это мотель моего знакомого, и я просто подменял его пару часов. Я путешествовал в доме на колёсах, но сейчас возвращаюсь в Сеул поэтому вы можете спать спокойно. – Я не могу это принять, – с сожалением ответил Крис. Его руки выскользнули из ладошек Феликса и упали на колени. Как ему хотелось согласиться! Он так устал за всё это время, когда проводил дома одинокие вечера, с раздражением думая о том, с какой очередной дрянью развлекается Ханын. Ему надоело слышать шёпот за спиной, слышать о том, какой он весь не такой, что его тянет быть альфой, и как омега он пустое место. Он устал от безразличия в глазах мужа, он устал от мотелей и потерянного взгляда дочери, спрашивающей, когда они вернутся домой к папе. А ведь о малышке ему нужно было думать в первую очередь! Что, если этот Феликс окажется маньяком? Что, если он похитит их и продаст на органы? Да, Крис только на это и годится, ведь смотреть на него, особенно сейчас, было не очень-то приятно, как он подозревал. – Я не делаю это бесплатно, – спокойно сказал Феликс. – Нашей компании нужен композитор, что-то… ну, молодёжное. Рэп, в основном, иногда лирика, иногда баллады. Это для художественного проекта, которым мы занимаемся. Если всё будет хорошо, вас возьмут на постоянную работу. Я мог бы… – Феликс неопределённо махнул рукой. – Было бы круто послушать, что вы писали раньше. – И зачем вам это? – с подозрением спросил Крис. – Находите на улице первого встречного, да я… я своим лицом вам всё испорчу, ну? – Я уже сказал, что хочу услышать ваши работы. Не бойтесь, я просто предлагаю помощь, потому что имею такую возможность, а что касается вашего лица… Вы очень красивый, – тихо сказал Феликс. Крис не мог заставить себя перестать смотреть. Темнота ночи и лунный свет искажали цвет глаз Феликса, и было совершенно неясно, какие они на самом деле. Его пухлые губы, капризные и кокетливые, созданные для ярких улыбок и долгих поцелуев (о, как они, наверное, прекрасны, когда зацелованны!) чуть оттенялись, и Крису пришлось напомнить себе, что делать мимолётные комплименты омеге – это просто вежливая галантность хорошо воспитанного альфы. Не было ничего интимного и сакрального в том, что Феликс предложил помощь, наверное, Крис просто выглядел побитым котёнком, брошенным на дороге, и было совершенно обыденно говорить страшненькому омеге, что он красивый. Не все же лавры должны были доставаться моделям вроде Хёнджина, не так ли? – Я… – Крис, послушайте, – Феликс откинулся назад, задрав голову к небу, и его тонкая шея красиво подсветилась луной. Крис не имел права чувствовать благоговение, глядя на то, как упругие мышцы двигались под кожей, а кадык ходил вверх-вниз. – Я не филантроп и не благодетель. Если мне не понравятся ваши работы, мы мирно разойдёмся у дома вашего друга, но, по крайней мере, я не оставлю вас ловить попутки с сомнительными личностями, пока у вас на руках маленькая дочь. И ещё, – он посмотрел на Криса с тёплой улыбкой. – Вы и правда очень красивый. Меня всегда высмеивали за то, что я люблю сильных, самостоятельных омег, умеющих дать отпор. Я тоже не подхожу под стандарты конвенциональных альф, сами видите, но мне насрать, что там говорят другие люди. И я бы, если честно… – он улыбнулся, обнажая короткие, но видимые клычки, такие же аккуратные, как и весь Феликс, и, боже, Крис ощутил лёгкий, едва уловимый зуд в нежном месте, где шея переходила в плечо – супружеская метка вывелась сама собой, Ханын перестал обновлять её уже два года назад. А теперь его тело, увидев приятного ему альфу, взбунтовалось, не желая упускать такую добычу. – Если честно, я бы предложил вам жить вместе прямо сейчас, но пугать вас совсем не хочется. Поэтому предлагаю либо пойти ко мне в номер, либо встретиться утром на парковке, скажем… часов в девять. – Утром, – выдохнул Крис, старательно контролируя дыхание. Вот так, вдох, выдох, вдох, выдох, вдох… этот потрясающий альфа не предложил только что пойти к нему номер, нет, это воображение! – Давайте встретимся утром. Больше спасибо за помощь, я не знаю, как отблагодарить вас. – В благодарность буду рад послушать вашу музыку, Крис. Хороших снов. Ещё час Крис сидел на лавке у входа в мотель, задумчиво крутил в пальцах сигарету, но потом выкинул в урну всю пачку и отправился спать. Эмоциональная перегрузка не сулила ему ничего хорошего. Малышка спала очень крепко, распластавшись по кровати звёздочкой и тихо сопя в подушку. Крис с нежностью улыбнулся, глядя на неё, и осторожно прилёг рядом. Он ещё некоторое время думал о том, как сильно любит её, но глубокий сон без сновидений сморил его раньше, чем он вспомнил о необходимости поставить будильник. Ханын пришёл во сне, почти сразу, это случалось в последнее время часто, но его лицо едва просматривалось, словно скрытое туманом. Его силуэт, знакомый до боли, возникал где-то поблизости, ощущался терпким запахом сильного, наглого альфы. Даже во снах Ханын был напористым и резким, и Крис не слишком игриво отстранялся от него, чувствуя, как его феромоны душат, проникая в сознание, как горло перекрывает, лежащие на шее пальцы сжимаются, сжимаются, Крис упускает драгоценный кислород, задыхается, паникует, но тут (глубокий вдох, свежий морской бриз забивает ноздри) руки Ханына исчезают вместе с давлением, и в темноте он видит Феликса, его силуэт сияет так, что смотреть почти больно, Крису приходится щуриться, но он всё равно различает на лице Феликса широкую солнечную улыбку. Он словно под водой, медленные, неловкие движения, побег, попытка догнать, они двигаются в едином ритме и сливаются в нём, превращаясь в мифическое существо, единое в своём порыве. Крис поднимается с ним в облака, его тонкая талия (почему он так зациклен?) – в его руках, его лёгкие белые волосы – широким нимбом вокруг головы, его аккуратные ладони – на щеках. Крис поднимается, вверх, вверх, всё становится ярким и горячим, а потом они падают, падают бесконечно, и Феликс держит его в объятиях, не позволяя им разъединиться, и непрекращающееся блаженство растекается по телу, даря бесконечное тепло. Пробуждение было странным. Крис давно не чувствовал себя таким сонным и счастливым, ему почти слышался ласковый шёпот Феликса на ухо, перемешанный в тошнотворной композиции с криком Ханына из прихожей, когда он собирался на работу или мягкими касаниями губ будил мужа. Это было так приятно, так нежно, что Крис позволил себе улыбнуться сквозь отступающий сон. Реальность начала просачиваться в дымку дрёмы, как иголки в мягкое тесто, насмехаясь и хихикая, и придорожный шум большой трассы заменил собой голос Ханына и улыбку Феликса – он звенел колокольчиком где-то вдалеке, оставляя горечь на языке и ком в горле. – А мы поедем к дяде Бинни? – услышал Крис шёпот Сонмуль. Он хотел было пробурчать что-то о том, что конечно они поедут да да дай мне ещё чуть-чуть времени солнышко я… – Поедем, и ещё поедем в Сеул Лэнд, если твой папуля разрешит. Крис проснулся так резко, словно его окатили ледяной водой. Адреналин заставил его выбросить защитную порцию гормонов, и запах омеги перекрыл всё кругом. Сердце колотилось так быстро, будто он пробежал пару миль без остановки. После сладкого, тёплого и солнечного сна просыпаться не хотелось вовсе, и всё могло пойти к чёрту, пока в его снах был нежный улыбчивый Феликс. – А ещё твой папуля, кажется, проснулся, – продолжил всё тот же шёпот, и Феликс с Сонмуль на пару тихо захихикали. Маленькие ручки дочери обхватили лицо отца, и её пухлое весёлое личико возникло прямо у него под носом. Крис не сдержал улыбки, обнял дочь, прижимая к себе и легонько щекоча, от чего она завозилась и завизжала тихонько, выворачиваясь из объятий. – Доброе утро, Крис, – негромко сказал Феликс, и Крис посмотрел на него, подняв бровь. Он улыбался точно также, как в его снах, господи, Крис подумал, что медленно сходит с ума. – Не подумайте плохого, пожалуйста. Я пришёл к вам, когда было десять утра, и мне открыла Сонмуль. Мы решили не будить вас, потому что вам нужны силы и бодрость. Мы позавтракали в кафе, порисовали и немного прогулялись, а потом вернулись сюда. Если наши планы в силе, то давайте пообедаем и поедем. Крис глубоко вздохнул, едва ли медленно воспринимая по кусочкам всё, что сказал Феликс. Он растёр лицо руками, потянулся весь, от макушки до пят, и посмотрел на Феликса. – Я даже не буду извиняться, – хрипло пробормотал он, немного краснея от смущения. – Но спасибо, что занялись Сонмуль. Вы замечательный человек, Феликс. В свете дня он был ещё прекраснее. Крис подумал, что мог бы умереть на месте, просто смотря на него, и ему вдруг показалось, что в глазах Феликса, смотрящих на него с улыбчивым солнечным теплом, он увидел их далёкое совместное будущее, их общих детей, собаку и уютный дом, и от этого стало так приятно, что на минуту Крис позволил себе погрузиться в эту сладкую фантазию и помечтать о том, как… ••• – Эй! Эй, ну! Ты заснул, что ли? Крис, Кри-и-ис! Просыпайся, ну! Ники там орёт, как резаный! Крис тряхнул головой и постарался сбросить с себя налёт сна. Сегодня была его очередь ночевать с Ники, и он едва ли спал хотя бы пару часов. Но Феликс сегодня был особенно прекрасен (Крис думал так каждый день), и это компенсировало все неудобства. Он раздражённо смотрел на дорогу, нетерпеливо постукивая рабами по рулю, и бормотал себе под нос что-то про “сраные, мать их, пробки”. Его феромоны слегка вышли из-под контроля, но, когда он обернулся к мужу, в его взгляде что-то прояснилось и улеглось, и мигом стал привычным собой. – Милый, ну, – Феликса наклонился, чтобы чмокнуть его в нос, и улыбнулся так тепло, как только умел. – Я знаю, что ты устал, но это всего на пару часов! Потом я отведу тебя наверх отсыпаться, и мы с мелкими навалимся на Джинни, окей? – Знаешь, что мне снилось? – Крис старательно игнорировал малышку Лию, ноющую на заднем, что Ники отдавил ей ноги и воняет. – Мне снилось, как мы с тобой встретились, помнишь? Когда ты утром притащился в мой номер, как какой-то маньяк, а я мог только думать о том, что хочу сделать тебя своим мужем и нарожать от тебя детей. Глупо, да? – Ужасно глупо, – заговорщическим шёпотом ответил Феликс. – И это “глупо”, кажется, наложило в памперс. Лия не будет долго с ним сидеть. Нытьё Лии приобрело знакомый “пап-ну-забери-его-себе” оттенок, и Крис со вздохом потянулся на заднее сидение, чтобы забрать у неё сына. Та обиженно уставилась в окно, но, по мере того, как они подъезжали к снятому на несколько дней коттеджу, Крис почти физически ощущал, как в ней назревают (папуль-а-можно-я-поиграю-с-Чонином) вопросы, к которым он уже почти привык за последние пять лет. Он бы с удовольствием рожал хоть по три раза в год, но убитый подавителями организм со скрипом выдал три течки за семь лет брака, и последняя не дала результатов. Зато результат первой течки сейчас прилип носом к окну, а второй – вонял дерьмом на весь салон, так что они с Феликсом, не сговариваясь, открыли оба окна. Наверное, стоило на лето перебраться куда-то поближе к морю, заставляя занятого работой Бинни пускать слюни, и позволить детям резвиться у воды. Сонмуль, конечно, захочет остаться в Сеуле, но с этим Крис готов был мириться, пока их дети, как и дети Бинни и Хёнджина фактически жили на два дома, не желая расставаться даже на день. Лето в компании послушной и прилежной Сонмуль эти двое точно пережили бы. Когда Крис узнал о последней беременности, то переживал, что Ники не впишется в компанию из-за слишком юного возраста, но через полгода Хёнджин и Минхо одновременно объявили, что ждут детей, и Крис успокоился. Для Минхо это была первая беременность, и Хан носился вокруг него, как ужаленный, пока сам счастливый родитель поедал шоколад в совершенно ненормальных количествах и таскался по спа и водным процедурам дни напролёт. Железную биту, он, кстати, не продал, так, на всякий случай, если вдруг Ханын захочет заявиться вновь. Тот не захотел. – Приехали, дорогой. Выгружаемся. Крис посмотрел в окно, прежде, чем вылезти. Лия, выскочившая первой, уже неслась к коттеджу, и, даже если праздник был только через три дня, Ханна была совершенно убеждена, что праздновать надо начинать заранее. Лия с визгом уткнулась в живот тёти, пока Ханна со смехом обнимала её и принимала Ники из рук Феликса (и когда он успел забрать сына?). Феликс, великолепный в простых белых футболке и джинсах, ворковал с Берри, которую родители привезли в Сеул на постоянное место жительства, а из дома выполз сонный Лукас, по которому Крис совершенно ненормально сильно соскучился. Семья Феликса, видимо, ещё не приехала. Муж был прав, нужно было выгружаться, но Крис позволил себе несколько минут посидеть в машине и посмотреть на то, как майское солнце играет в ветвях каштанов, отражается игривыми бликами в бассейне. Он чувствовал себя так умиротворённо и спокойно, как никогда раньше, теперь у него было всё, о чём он только мог мечтать – любимая работа, где он занимал высокую должность, обожаемый муж, принимающий его заморочки и желание таскать в зал каждое божье утро. И, конечно, дети. Крис всегда мечтал о большой семье, ему нравилось расти с двумя младшими, и он хотел в своём доме создать такую же атмосферу тепла и заботы, шумных праздников звонкого смеха и огромной любви. Он не мог словами выразить, как сильно был благодарен Феликсу за всё, что он сделал, за то, что утешал, когда Крис был разочарован в себе и годами не мог забеременеть, за то, что позволял злиться и плакать, был рядом всегда, каждую ночь и каждое утро. Крис почувствовал, как в носу защипало, и не стал даже пытаться удержать слёзы. Это было неважно, он выйдет из машины через несколько минут уже спокойным и улыбчивым, но сейчас… – Милый, ты… – Феликс залез на водительское, видимо, что-то забыл, но тут же бросился к Крису. – Эй, ты чего? Устал? Хочешь кушать? Хочешь, уедем куда-то на выходные вдвоём? Крис, солнце, что случилось? Ответить сил не было. Крис притянул мужа в объятия и позволил себе несколько долгих, щемящих и тёплых минут. Феликс гладил его по плечам, целовал в щёки, молчал, позволяя выпустить эмоции, и Крис был ему благодарен. Он слышал свои жалкие всхлипы словно со стороны, думал почему-то о том, что ткань футболки Феликса, которую он сжимал пальцами, такая мягкая и гладкая, а его кожа тёплая и нежная, как томный дорогой бархат, которого касаться – наслаждение. – Так что-то случилось? – тихо спросил Феликс, когда Крис затих у него на плече, неосознанно перебирая пальцами его волосы. Они отрасли ещё больше, и теперь Феликс забирал их в пучок или заплетал косы, или, как сейчас, оставлял стекать по плечам белым золотом. – Не-а, – тихо ответил Крис, потираясь носом о шею Феликса. Как ему нравилось, когда они пахли друг другом, и их запахи смешивались в один, так, что малознакомые люди не могли их разделить. – Это глупо. – Всё, что касается тебя, не глупо, – мягко возразил Феликс. Он отстранил его лицо от своего плеча и с солнечной улыбкой заискивающе посмотрел в глаза. – Ну же, милый, что такое? – Просто думал о том, что люблю тебя. Это иногда приходит… волнами, что ли, – он неловко хмыкнул, отводя взгляд. – Как подумаю, что было бы, если бы не встретились, чего мы оба лишились бы… Разве я мог бы найти кого-то хотя бы близко похожего на тебя? Феликс тихо рассмеялся, так по-доброму, что Крис не обиделся. Лёгкий, по-летнему горячий ветер залетал в открытое окно машины, и Крис чувствовал, как на щеках подсыхает едва ощутимая солёная плёнка. Феликс потянулся через мужа к бардачку и вытащил упаковку влажных салфеток. Когда он так приблизился, почти перевалившись через Криса, в голове полезли совершенно непристойные мысли, и Крис поспешил подумать о чём-то другом. Феликс аккуратно протёр его лицо, убирая стянутость с кожи, и его улыбка, блуждающая на пухлых красивых губах, была такой же заботливой, как и семь лет назад. – Я тоже люблю тебя, – просто сказал он, завершая купальные процедуры коротким поцелуем в щёку. – И знаешь, я думаю… я думаю, мы бы всё равно встретились. Я с тобой стал совсем сентиментальным, а ещё начал верить в судьбу, прикинь? Я думаю, что мы могли бы встретиться уже в Сеуле. Ты бы нашёл объявление и пришёл к нам на работу. Или я встретился бы с Джинни на улице и мы бы всё равно подружились, и через Бинни я познакомился бы с тобой. Или ты разлил бы на меня кофе, или Берри захотела бы поиграть со мной в парке. Я мог бы помочь Сонмуль, когда она потерялась в толпе, или мы ездили бы одним рейсом домой по вечерам… – ладошки Феликса поглаживали щёки мужа, точно успокаивая, как он делал с Лией, когда она не могла уснуть. – Так что не переживай об этом. Мы бы всё равно друг друга нашли. А теперь пойдём, я сам разберу вещи. Ты устал ночью, и тебе нужно выспаться. Давай, милый. Идём. Увлечённый любимыми руками мужа, Крис вылез из машины, чувствуя себя лёгким и сонным, лениво обнялся с семьёй, потрепал лохматые макушки Чонина и Сынмина, попал в плен звонкого лая и мокрого языка Берри. Феликс отвёл его в их спальню на втором этаже, помог улечься и накрыл лёгким пледом. Крис медленно проваливался в сон, бездумно пялясь на завешенное плотными шторами окно, и чувствовал, как сознание ускользает, сменяя реальность фантомными образами далёких галактик и неведомых существ. Совсем на грани сна он увидел где-то вдалеке смеющегося Минхо, и Хана, улыбающегося ему сквозь солнце. •••