Я не мил тебе?

Феликс мечтал никогда не просыпаться, а если быть точнее, то спать всю жизнь. Была бы его воля, он бы спал, и спал, и спал, а лучше был бы котом, которого и покормят и за ушком почешут. Но к великому сожалению, Феликс не кот, и за ушком его никто не почешет. Сон вообще – одно из любимых занятий Феликса. Во сне все такое красивое, иногда, конечно, до пизды страшное, но в основном красивое. Феликс любит сны, они ему снятся часто, но в последнее время он их редко запоминает. Ему часто снятся какие-то непонятные люди, которых он сроду не видел, но сны от этого хуже не становятся, а скорее наоборот, появляется желание найти и познакомиться, а ещё сожаление, что сон закончился и человек навсегда исчез. Странно. Странно работает мозг человека, думает Феликс. Он где-то прочитал, что сны это все работа нашего мозга. Одна часть мозга придумывает сон, а вторая его проживает, даже не зная о том, что придумала первая. Удивительно, думает Феликс, потому что его мозг всегда накидывает такие сценарии, которые ни в одном фильме не увидишь. Но иногда он любит помечтать, что некоторые сны снятся не из-за мозга, а от чего-то другого, особенно, когда кто-то из умерших приходит к нему во сне. Еле открыв глаза, первым делом тянется за телефоном, чтобы проверить, что ему успели написать за эти несчастные десять часов, за которые он успел прожить совершенно другую жизнь там во сне. В телефоне он видит пару десятков сообщений из общей беседы с друзьями, начинает жалеть, что вообще проснулся, потому что читать больше двадцати сообщений, в которых в основном голосовые – последнее, что он хотел делать с утра. Утро, кстати, понятие растяжимое, на улице уже давно светло, город точно не спит, и «Конченные мудилы» – как их прозвал Феликс, тоже уже не спят, а что-то чинят, копают с утра пораньше. С утра пораньше это значит в три часа дня, это настоящее утро Феликса. Прослушав абсолютно все, что друзья успели обсудить, он принялся отвечать на сообщения. Хоть бедный мозг ещё не совсем переваривает информацию, но идиотом он никогда не был, поэтому сейчас старательно пытается подобрать слова для того, чтобы опять выразить свое мнение или дать совет, к которому друг точно прислушается. Друзей немного, но все они родные. Все друзья, которые есть – самые близкие друзья в жизни Феликса. Кроме них у Феликса друзей больше нет, да, есть знакомые, но Феликс очень ревностно относится к понятию «Дружба», поэтому всяких так не называет. Сынмин – друг детства. Вместе они с восьми лет, точнее с восьми лет Феликса, потому что Сынмину тогда ещё было семь. Вместе закончили школу, вместе поступили в шарагу. Но в этом дуэте затаился ещё один – Чонин. Вот Чонин друг прям с самого младенчества. Родители дружили ещё до того, как они родились, и получилось так, что дети заочно были знакомы ещё в животе. Но само детство Феликс все-таки разделил именно с Сынмином. Flashback Лето. Прекрасное время года. Дети выползают на улицу на весь день, родители их не видят и не слышат – отдыхают. Самый разгар дня, солнце слепит и жарит вовсю, но не для них. Двое мальчиков, крутятся возле чужого забора, не замечая палящего солнца, потому что уже привыкли. Что-то стоят высматривают, по всей видимости выжидают. Почти не разговаривают, чтобы не нарушить такую тишину, которая в данный момент именно помогает их плану. О них не должны узнать или услышать их. —Ты вообще уверен? — Сынмин подходит ближе, чтобы прошептать чуть ли не на ухо. Феликс взгляд с забора не сводит. —Да я тебе отвечаю, — таким же шепотом отвечает Феликс, и парни опять стоят в тишине. Лёгкий мандражик присутствует, оба волнуются, потому что впервые делают что-то такое. Они стоят чуть подальше от забора, чтобы их было не видно у ворот, а то не дай бог запомнят, им такого не надо. Ворота открываются, мужчина и женщина выходят со двора своего дома, садятся в машину и уезжают. Пора. Только машина скрывается с поля зрения, как Феликс твердо встаёт на ноги и двигается к воротам, Сынмин плетется сзади. —Если струсил, так и скажи, я и один справлюсь! — громко говорит Феликс уже возле ворот. —Да не струсил я, — Сынмин наблюдает за тем, как его друг с лёгкостью открывает ворота и поворачивается с радостной улыбкой. Хозяева не закрыли их. —Тогда погнали, — Феликс подзывает рукой и заходит первым, чтобы прощупать территорию. Их встречает чистый и ухоженный дворик, Феликс сразу оценивает владения, видит, что вход в дом находится чуть дальше, за углом, замечает камеру, которая направлена именно в ту сторону, это успех, их не достанет. Неподалёку от входа слышится лай собаки, означая, что туда ступать не при каких обстоятельствах нельзя. Они оглядываются, замечают дерево ранеток, которое стоит чуть подальше от ворот по левую сторону, по правую растут цветы. —Так, я на дерево, с тебя цветы, — жмет плечо другу Феликс и уходит лезть на дерево. Слава богу забор высокий и Феликса никто не заметит по ту сторону. —А когда они вернутся? — Сынмин следит за тем, как умело его друг лезет на дерево по веткам и уже тянет на себя одну из них, чтобы начать обрывать ранетки, кидая их на землю. —Не знаю, этого они не говорили, но долго здесь нельзя быть, — Феликс уже вовсю трясет дерево, пока Сынмин переступает с ноги на ногу. Ему страшно. Но все-таки парень видит в друге поддержку, знает, что с ним должно быть не страшно и, что он всегда прикроет. Наконец-то отходит со своего места и направляется к цветам, чтобы нарвать их для мамы. Феликс долго не собирается на дереве засиживаться, да и вообще находиться, на так сказать, вражеской территории. Феликс маленький и очень злопамятный. Он отлично знает чьи это владения, и отлично знает хозяев этого дома, а если быть точнее их сына. С их сыном он познакомился несколько лет назад, тогда они были вместе на каком-то празднике родственников, и там он познакомился с этим парнишкой. Они, во-первых, были тесками, так ещё и дни рождения в один день, но только в разные месяца, с разницей в два месяца старше был его тезка. Феликс подумал, что нашел родственную душу, но эта родственная душа забыла о нем, и никогда не искала, а даже больше, подружилась с Чонином, и Чонин начал меньше уделять внимания их компании. У Феликса созрел план, и пусть Сынмин о нем не знает, но тот бы никогда не отказал другу в таком коварном плане. Феликс спрыгивает с дерева, набирает полный пакет ранеток и идёт к другу, чтобы посмотреть, как у того обстоят дела. Сынмин в свою очередь уже успел нарвать нехилый букетик из бархатцев, ирисов и флоксов, но не тронул лишь одни цветы. —Жаль их срывать, — Сынмин понимает без лишних слов и лишь пожимает плечами, встаёт в полный рост и идёт на выход. —Жена брата их любит… — говорит в спину удаляющему Сынмину Феликс. И тянется к кусту красных роз. —Тогда сам рви, и, пожалуйста, давай быстрее, страшно! — Сынмин пытается говорить тише, но паника, которая присутствует до сих пор никак не перестает им управлять. —Дай мне пару минут, — Феликс присаживается, чтобы сорвать розу, но видит шипы. Конечно такие пустяки его не остановят, но все же больно будет. Маленькие ручки цепляются за стебель розы, тут же колются об шипы, Феликс тихо шипит. Иронично, мальчик шипит на шипы, которые впиваются в маленькие пальчики. Но Феликс не перестает, роза никак не подается, а Сынмин лишь подливает масло в огонь. —Ну, же, Фел, ну быстрее! — щебечит мальчик возле ворот, крутится, никак не может занять себя или отвлечь, видно напуган. —Да не могу я! — злится Феликс и дёргает со всей силы, видит, что цветок наконец поддался, но вырвал он его с корнем. Ну и ладно, думает Феликс и срывается с места, чтобы наконец-то выйти отсюда и вздохнуть полной грудью. План удался. Наконец избавившись от страха попасться, мальчишки бредут по знакомым дорогам, цветы уже подарены, по карманам распиханы ранетки. День замечательный, и ни один из них не жалеет о том, что они сделали часами раннее. Рискованная у них дружба получается. Сынмин нашел в друге авторитета и лидера, всегда к нему прислушивается и считает, что все что скажет Феликс — правда. А Феликс в Сынмине нашел человека, который пойдет за ним всегда, чтобы тот не предложил, и Феликсу это нравится. Феликсу нравится, что у него есть друг, который со всем согласится и никогда не будет против Феликса. Пусть они ещё маленькие, но оба уже осознанно понимают, что дорожат друг другом, и ценят каждый миг проведенный вместе. —Парни! — мальчишки одновременно поворачиваются, даже не заметив, что за своей медленной прогулкой забрели именно к тому дому. Детские сердца одновременно пропускают удары, и они переглядываются между собой, надумывая бежать куда глаза глядят. —Вы никого не видели здесь? — мужчина рукой указывает на дом, и мальчишки кажись одновременно выдыхают. —Какие-то мальчики крутились, лет по четырнадцать им… — решается взять на себя весь удар Феликс, потому что все-таки это было его затеей. —Не знаете как их зовут? —Нет, мы их вообще впервые видели. — теперь уже отвечает на поставленный вопрос Сынмин, подыгрывая другу. Мужчина в ответ кивает, говорит что-то похожее на «спасибо» и удаляется обратно в дом. End flashback Феликс как всегда скидывает длинное сообщение, в котором очень по-умному расписал свою точку зрения, которая как всегда отличается от друзей, но он как-то даже рад. Он любит отличаться своим взглядом на жизнь, и очень любит углубляться в различные темы. Голосовые в ответ слать не стал, не хочет, чтобы друзья также, как и он занимали свое время, особенно зная, что те как минимум сейчас заняты. Лишь на последнее голосовое друга отвечает одним словом «Еду», и наконец-то встаёт с кровати, чтобы пойти и смыть с себя остатки сна. Сынмин с Чанбином заедут вечером, они позвали покататься, он согласился.

****

—Давай ещё пару раз так, чтобы разъебаться, — смеётся Феликс на заднем сидении и постукивает Чанбина по плечу. Все в машине смеются. И только один друг знает, что Феликс в эту шутку вкладывает и свои истинные желания. Кататься с друзьями по ночному городу – вот это лучшее наслаждение. Феликс сидит подпевает в один голос с Сынмином какую-то знакомую песню, рядом по левую руку сидит Джисон, тот самый третий близкий друг, который пришел в его жизнь позже остальных, но оказался не хуже тех ребят, а даже в какой-то степени чуть лучше, чуть роднее. Чанбин - парень и по совместительству будущий муж Сынмина, заруливает во двор, чтобы Сынмин наконец успокоил свое очко и прокатился сам. Они меняются местами, и Феликс знает зачем они это делают. Сынмин хочет, чтобы Феликс увидел того за рулём, увидел, как тот водит, и начал гордиться, но Феликс и без этого знает, что тот и без прав водит лучше всяких идиотов с купленными правами. Машина плавна трогается, и Феликс старается следить за каждым движением друга. —Не долгая будет по дороге езда, когда за рулём тупая пизда, — Феликс шутит, и в машине опять стоит хохот, он любит разряжать обстановку шутками. Так называемый клоун или шут. —Ну или хуй, — пожимает плечами Феликс. —Ебло бы стянул, сам то не умеешь водить, — поддерживает колкости друга Сынмин. Со стороны Чанбина слышится протяжное «у-у-у». —С хуя ли? Тебе, что напомнить? Я напомню! Я умею профессионально водить своими ногами по твоему ебальнику! — уже во весь голос смеётся Феликс, напоминая другу ту самую ночь, когда Феликс перепил и с ноги влетел в чужую бровь. Сынмин подхватывает этот смех, всем опять весело. —Гондон, — сквозь смех произносит Сынмин и останавливается, чтобы поменяться с Бином местами. С друзьями Феликс чувствует себя по-настоящему живым. Ему не надо притворяться кем-то, надевать какие-то маски, а быть просто живым. Да, конечно, одна маска с ним на протяжении всей его жизни. Он не любитель поныться из-за своей жизни, поэтому старается отшучиваться и только в очень редких случаях говорит на общее обозрение. Но не с ним, не с Джисоном. С Джисоном они учились в одной группе все вместе, но ближе к нему был именно Феликс. У них оказалось много общего, и Джисон оказался по истине хорошим другом, который всегда выслушает. Flashback Весна. Феликс любит весну, но скорее тогда, когда снег уже растаял и наступили первые теплые деньки. Но в этот раз май решил отличиться особой жарой, хотя сегодня выпал слишком ветреный день, и Феликс укутался в теплую кофту. Джисон сидит рядом на лавочке, молчит, ждёт, когда Феликс начнет что-нибудь опять рассказывать. Джисон любит его слушать, любит смеяться и улыбаться с глупых шуток. Феликс сидит с закинутыми на лавочку ногами, что-то высматривает на дороге, но сам не знает, что именно. Ветер сегодня и вправду сильный, белые волосы так и норовят залезть туда, куда их не просят, Феликс уже с десятый раз убирает их с лица, потому что раздражают. Уже успел пожалеть, что обстриг челку. Они уже успели посмеяться, обсудить какие-то бессмысленные темы. Оба мёрзнут, но уходить не собираются, будто чего-то ждут. Джисон по всей видимости ждёт нового рассказа друга, а Феликс просто молчит, пытаясь разобраться в своей голове, в которой проносится ураган мыслей, но парень все никак не знает с чего начать и за что зацепиться. —Знаешь, это же все маска… — Феликс прерывает эту тишину, но лицом к Джисону не поворачивается. Ощущение будто говорит сам с собой, не обращая внимание на друга. —Я так устал, — опускает голову беловолосый и поджимает колени к груди. Устал быть сильным в глазах других, устал быть кем-то, но не собой, устал жить. —Расскажи, что ты чувствуешь. — просит Джисон и двигается чуть ближе, чтобы положить свою руку на плечо друга. Он бы хотел всеми силами прочесть на лице друга ответы, но Феликс так старательно все прячет, что кроме как «Ничего» Джисон не видит. —Что рассказывать? Я не знаю, это все так тяжело, — Феликс вздыхает и пытается зацепиться хоть за что-нибудь. —Вы привыкли видеть меня таким, таким весёлым, а я, блять, как клоун… — Феликс не винит его, скорее просто высказывается, потому что слишком устал. Устал играть роль. Друзья же не виноваты, что это все произошло с Феликсом? Друзья же не виноваты, что он сейчас страдает? —Эти дни я себя вообще не узнаю, у меня были две истерики, вот прям пиздец какие, — Феликс опять поднимает голову и теперь смотрит в глаза друга, нет, не плачет, скорее просто хочет, чтобы друг прочитал по глазам и понял, что Феликс не врёт. Феликс знает, что он ему поверит, что Джисон поверит даже несусветному бреду, но сейчас почему-то хочется больше всего показать ту самую искренность, которую он может не вкладывать в слова. Джисон молчит, слушает, внимает каждое слово, про себя жалеет, что не замечал за другом такого поведения, жалеет, что не увидел раньше в глазах то, что видит сейчас — разбитое сердце. Он оказывает немую поддержку, и Феликсу этого хватает, чтобы продолжить. —Я столько терпел и это закончилось, понимаешь? Я один, я опять один и никто меня не понимает, я не знаю, как мне быть… — Феликс старается держать лицо, но не получается и все-таки глаза начинают слезиться, Феликс даже не собирается вытирать первые слезы. Пусть текут себе, ему же лучше. Слезы вообще в последнее время стали спутником. Иногда он может заплакать ни с того ни с сего, просто сидя в ванной. И он так устал плакать в одиночестве, что сейчас хочется больше всего на свете выплакаться в чужое плечо. —Все время шучу, смеюсь, я другое чувствую, блять, внутри мне хуёво. Так они и сидят, Джисон иногда вставляет какие-то слова, которые по факту то ничем и не помогут Феликсу, но он рад. Рад, что наконец-то открылся хоть кому-то, рад, что избавился хоть от одного камня на душе. Он так устал, устал скрывать свои настоящие чувства. И пусть уже через пару часов он опять станет клоуном для всех, но сейчас он настоящий. Сейчас он тоже человек, тоже чувствует и тоже плачет, а не вечно смеётся. Его сломали, он это и говорит. Он рассказывает все, что на душе, а Джисон слушает, подставляя свое плечо. Джисону хочется закрыть собой хрупкое тело, куда-то спрятать, защитить, лишь бы Феликс больше не страдал. Была бы воля Джисона он бы все сделал лишь бы Феликс не мучился так по человеку, который этого не заслуживает, по человеку, который это и сделал с Феликсом. Джисон человек, который не умеет поддерживать словами, но с Феликсом хочется говорить, хочется, чтобы Феликс видел это, чтобы не молчал. Ветер уносит за собой страдания, стирает слезы. И пусть одна душа все ещё плачет, но этой душе стало легче. И пусть одно сердце разбито на миллион маленьких осколков, но это сердце начинают собирать заново. End flashback —Ну как, нравится? — говорит Сынмин после того как Бин резко разогнался, а потом дрифтанул на открытой местности. Феликса пару раз занесло на заднем сидении, но улыбка становилась только шире. —Мне нравится, когда тебе хуй в жопу засовывают, — Феликс улыбается во все тридцать два и стучит руками по сиденью, адреналин в крови так и бурлит. —Не завидуй, тебя такого никто ебать не хочет, — цокает Сынмин, и кивает Бину, чтобы тот ещё пару раз провернул данный трюк. —Займи лучше рот моим членом, шлюшка, — Феликс продолжает заваливать подъебами друга, пока тот показывает ему средний палец, пока Феликса вновь не унесло от резких движений автомобиля. —Суки, до инфаркта доведете! —Наконец-то избавимся от тебя, дауна! Момент, когда проблемы уходят на второй план, и вот никого больше рядом и не надо. Феликсу хорошо, очень хорошо. Ему не хочется думать о том, что завтра будет болеть плечо от резкого удара в него, после того как он влетел в дверь. Ему не хочется думать, что завтра он опять будет просыпаться один и думать, что лучше бы спал дальше. Сейчас поистине хорошо, дышать легче, хоть Феликс порой в рот тянет всякие вредные штучки, такие как вейпы, дышать все равно легче.

****

—Давайте пацаны, слово дадим, что Ералаша… — Феликсу не дают договорить, сильно хлопая по спине. —Заткнись! — все трое парней в один голос выкрикивают одно слово, а потом поднимается громкий смех. Феликс стоит в середине комнаты с бутылкой пива в руке, поднимает тост, по всей видимости за последние светлые деньки или за приближающийся конец, скорее за все сразу. По-актерски корчит лицо, показывает всю свою обиду и разочарование из-за причины их собрания. —Да, пацаны, любил я вас… Надо было ценить последние моменты… — театрально вздыхает и бьёт себя в грудь. —Придурок, завтра первое сентября, а не твои похороны! — смеётся Чонин, и уже тянет бутылку, чтобы наконец-то чокнуться, но Феликс не торопится. —Именно они! Уже завтра я потеряю эту драгоценную жизнь. Я прошу вас, не забывать и помнить! Свое «Ничего» я завещаю… —Да заебал, — вклинивается Сынмин и наконец-то бьётся бутылкой о чужие, пока Феликс закончит, они уже успеют закончить этот учебный год. —Не любите меня мрази, да? — с обидой в голосе проговаривает Феликс и наконец отпивает, замечая, что Чонин выпил залпом пол бутылки, дает мысленную оценку, что кого-то уебет совсем скоро и совсем сильно. —Да! — и опять в один голос говорят трое парней. Собраться вместе и отметить последний день лета — вот это заебись, думает Феликс. Единственное, что не совсем вселяет в него радость — завтрашний день, который: а) предвещает тотальный пиздец из-за крутых посиделок; и б) означает начало учебного года. Их последний учебный год вместе, дальше они не собираются где-либо учиться, особенно Феликс, который растратил весь вкус к жизни и даже не знает кем хочет стать в будущем. —Может уже найдешь хуй себе? — Сынмин лежит где-то возле плеча Феликса, попивая из своей бутылки. —Чтобы как в прошлый раз? — Феликс не то, чтобы не хочет отношений, скорее он их не ищет, чтобы не нарваться на прошлый опыт. Flashback —Ты где? Почему трубку не берешь? Я волнуюсь! — с десятой попытки Феликс все же дозвонился, и теперь пытается узнать, где находится его парень. —Ты можешь мозг не ебать? Занят я нахуй, сколько раз говорил не названивай, если я не беру трубку! — знакомый голос старательно выплёвывает слова, чтобы то ли задеть, то ли осадить Феликса. —Я же волнуюсь! Где ты? — Феликс задаёт этот вопрос уже во второй раз за весь звонок, но он уже привык повторять его по сотне раз за их разговоры. —Да какая нахуй разница? Я не пойму, тебе чё надо? — на заднем фоне слышно какое-то копошение и чьи-то голоса. —Я очень переживаю! Просто скажи где ты и я перестану, я прошу тебя! Умоляю скажи где ты! — Феликс начинает закипать. Мозг, который толком ещё не проснулся подкидывает странные картинки, и становится только хуже. Он же не мог опять соврать? Он же обещал! —Сука, с Чонхо я! — парень по ту сторону определенно злится, и помимо звонка что-то делает ещё. —Не… Не говори, что ты опять… — Феликс запинается, старается сдерживать истерику, которая уже стоит поперек горла. —Отъебись, Феликс. Ещё раз позвонишь, я тебе отвечаю, ебало разобью! — парень сбрасывает трубку, и вообще отключает телефон. Телефон из трясущихся рук падает на кровать, Феликс чувствует, как в лёгких становится намного меньше воздуха и как постепенно он начинает задыхаться. Слезы обжигают и душат. Он сворачивается в одеяле, руками врезается в волосы, до такой силы, что можно их оторвать. Опять. Он опять нарушил обещание. Он опять нарушил клятву. Феликсу до ужаса обидно. В голове повторяются одни и те же вопросы «За что?» и «Почему я?», Феликс не находит на них ответа. Он правда не знает, что он ему сделал и почему тот так поступает. Феликс никогда не желал и не делал ничего плохого. Почему он так поступает? Почему врёт? Почему оскорбляет и унижает? Почему это все именно с ним? Первый крик вырывается из груди, а за ним и громкие всхлипы. Хочется просто спокойствия. Хочется достать таблеток и съесть сразу горсть, может тогда станет легче? Хочется разобрать свою бритву, лечь в ванную и перерезать вены вдоль, может тогда о нем начнут думать? Хочется подняться на крышу высокого здания и прыгнуть, может тогда это все закончится? Жизнь такая ужасная вещь на самом деле. Феликс не знает, где он успел так нагрешить, и почему до сих пор платит за свои грехи. Феликс хочет бросить его, расстаться навсегда, но не может, не может отпустить. Сердце сжимается с такой силой, что кажется вот-вот остановится. Боль. Вечная боль сопровождает Феликса. Все тело напрягается, руки цепляются хоть за что-нибудь. И в голове остаётся лишь одна мысль — «Если бы я умер — ничего бы этого не было». End flashback —Не будет как в прошлый раз, я тебе обещаю! — Сынмин пьяный и Феликс это знает, поэтому и не верит в слова друга. Обещает? Как такое можно обещать? —Мне и вас хватает, — Феликс говорит и улыбается очень искренне из-за чего Сынмин льнет к нему, и, конечно же, не забывает про бедную задницу, которую обязательно нужно смять. —Сученыш, паразит такой! —Она слишком аппетитная, я бы попробовал! — со смехом говорит Сынмин, а потом и вовсе заваливается сверху, чтобы как можно лучше потрогать, да побесить Феликса. —Беспредел! Средь бела дня насилуют! —Уже ночь! — поправляет друга Джисон и смеётся с развернувшейся картины. —Ты вообще за кого? — Феликс старается перехватить шаловливые ручки, но те так и норовят приблизиться к чрезмерно опасной зоне. —Не впутывай меня! —Предатель, я так и знал! — смеётся Феликс из-за того, что Сынмин опять переключает все внимание на себя, щекоча Феликса. И пальцы все же проскальзывают и тычутся в ту самую опасную зону. —Растянем и по кругу пустим! —Согласен! — еле живой Чонин тоже присоединяется к словам Сынмина, но слава богу, лезть не собирается. И пока Сынмин все пытается растянуть, пусть и через штаны, вход Феликса, Феликс хочет, чтобы этот день не заканчивался. Невольно Феликс задумывается, что и он вправду кот, которого так любят потискать. Кот, который сидит себе смирно, никого не трогает, а потом человеческие руки так по-собственнически забираются в его гладкую шёрстку, начинают хаотично гладить, а потом и вовсе поднимают на руки. Может в прошлой жизни он им и был? Каким-нибудь шотландским вислоухим котом…