Я не мил тебе?

Хочешь не хочешь, но надо. Феликс сколько себя помнит говорит себе эти слова на повторе. Когда ему пиздецки лень, он прокручивает одну единственную фразу и ебашит через силу. Но стоит ли его труд того? Феликс не знает. Честно, в этой никчёмной жизни Феликс нихуя не знает. Его максимум - это разбирать пиздостраданья его друзей, на другое он точно не годится. Сам же Феликс считает себя гениальным человеком. Мировоззрение - вот что его отличает от других. Феликс умен не по годам, все это уже давно поняли, и он этим очень гордится. Благодаря своему взгляду на жизнь, Феликс все еще берет от жизни по максимуму. Если начать с банальщины – то это религия. Феликс в априори не верит в бога. Он из тех людей – «Пока не доказано, не ебет, что сказано» и это в корни упрощает его жизнь. Он ненавидит трепаться по этому поводу, и еще больше ненавидит, когда ему пытаются навязать мнение. Почему Феликс должен после пары слов по типу: «Бог существует, и он все видит!», переобуваться и кивать головой, соглашаясь со всем? Правильно, Феликс никому ни черта не должен. Другой же пример его нестандартного взгляда – внешность. Феликс у нас человек с тонкой душевной организацией и ненавидит обыденности. Ему бы волосы ебануть в ярко-красный, да купола на всю спину, а не вот это все. Жизнь для него слишком мрачная, он ненавидит эту серую мораль, поэтому и разбавляет ее яркими красками на своих волосах, черными чернилами и дырками на теле. Flashback –Вам меня не понять, – Феликс сидит, скрестив руки на груди и терпеливо ждет. В помещение светло, даже очень. После нескольких часов нахождения здесь, свет начинает порядком надоедать, а задница болеть на пару с поясницей. Но не жалеет. –Да, ты прав, – Чонин подает голос. Он тоже уже устал тут торчать, и если у Феликса есть какой-то прок здесь находиться, то ему нихуя не упадет с этого. –А мне что-то за это будет? –Пиздить тебя не буду, – улыбается уставшей улыбкой Феликс. –Я только об этом и мечтал, – кривит подобие улыбки Чонин в ответ. Иногда Чонин невольно задумывается за что он дружит с Феликсом. Почему они до сих пор вообще общаются? Просто Феликс по своей натуре бешенный и с шилом в жопе, а Чонин наоборот более спокойный. Но когда они встречаются, все вопросы отпадают, потому что вместе они намного хуже, чем по отдельности. –Ну че там, почему не понять? – решается все-таки спросить Чонин, потому что сидеть в тишине просто уже невыносимо. –Мне кажется это просто, как два пальца обоссать! –Только ты, идиот, и можешь себе на пальцы ссать, – усмехается Чонин, вспоминая на что Феликс способен. –Ну просто ты пойми, я так не могу, как вы, – жмет плечами Феликс, а у Чонина начинает уже глаз дергаться, потому что он не собирался по слову вытягивать из Феликса. –Быть адекватным? –Блять, нет, че ты заладил? Ну, типа, я не могу быть обычным, – Феликс не знает, как еще объяснить младшему. –Ты че то куришь и не делишься? – Чонин начинает уже думать, что Феликс краски нанюхался, потому что тот несет явный бред. –Ой, да иди нахуй. Я про то, что мне нужны изменения хоть какие-то. Я заебался видеть одну и ту же рожу каждый день, – наконец-то подбирает слова Феликс и лишь надеется, что Чонин не совсем тупой и поймет с первого раза, иначе Феликс просто не выдержит. –Понимаю тебя, я тоже заебался видеть твою рожу на протяжении семнадцати лет, – смеется Чонин и получает в ответ кулаком по плечу. –не боишься, что не понравится? –Понравится. – с уверенностью произнес Феликс, потому что уже заочно знает свою реакцию. –Ну, дай бог. – скорее Чонин просит для себя, потому что боится здесь один только он. А потом Феликсу уже четвертый раз смывают с волос краску и начинают сушить бедную шевелюру. Это финишная прямая, обратного пути назад нет, как и другого тоже. Феликс осознанно пошел на это. Он осознанно пошел в парикмахерскую и потащил с собой Чонина для моральной поддержки, потому что один он бы не вынес этой четырехчасовой тоски. Феликс знал на что он идет, знал все последствия и ни разу не усомнился в своей затеи. Вот она новая жизнь получается? В зеркале сидит вроде все тот же Феликс, но лицо приобрело более взрослое очертание, все благодаря черной краске, которая так красиво легла только на одну сторону головы. На второй красуется пепельный блонд, и складывается картина, что с одной стороны вроде перед Чонином милый ангел, который одним взглядом может излечить, а с другой -демон, который этим же взглядом может убить. Сплит волос – вот о чем Феликс мечтал с четырнадцати, и вот, что он наконец-то получил. End flashback

****

Если бы у Феликса спросили, чтобы он выбрал – не видеть больше шарагу или да все, что угодно нахуй, он бы несомненно выбрал первое. Кто вообще придумал это место? Феликс бы хотел увидеть этого человека, и как минимум плюнуть ему в лицо, а как максимум показал бы как по-настоящему надо вкушать знания. –Я вот иногда задумываюсь, что это ебаный ад на земле. – ноет уже заебавшийся Феликс, и садится на свое любимое место – последняя парта третьего ряда. –Да, а мы в нем черти. – усмехается Чонин и подсаживается рядом, перед ними садятся Джисон с Сынмином. Компания выглядит помято. –Нахуя было так нажираться? – бьется головой об парту Феликс и не собирается ее поднимать. Джисон с Сынмином поворачиваются в пол оборота, чтобы видеть немощные лица друзей. –Ну, а тебя никто не просил пить как не в себя. – отвечает на риторический вопрос Сынмин и поглаживает Феликса по белоснежной голове. –Я вообще-то в моменте думал, что все тобой выпитое окажется на мне. – наконец-то и Джисон присоединяется к разговору ни о чем, вспоминая как Феликс норовился окатить Джисона всем, что имеется в организме Феликса. Так они и сидят, страдают. Конечно, из всей четверки больше всего страдает Феликс, потому что тот, когда пьет, то пьет много и без остановки, оправдываясь тем, что раз начали пить, значит надо пить нормально. Ребята, конечно, такой принцип не поддерживают, но Феликса переубеждать не собираются, ибо знают, что того хуй переспоришь, а единственный кто и может, просто не хочет, потому что Сынмин не любитель ебать мозг друзьям, вот Чанбину можно. Но и страдать долго им не дают, Феликс вновь начинает жалеть, что до сих пор не забрал документы из этой шарашкиной канторы, поднимает голову на голос куратора. Куратор как всегда в своей шуточной манере рассказывает о последнем учебном году, делает значительный акцент на написании диплома, в этот момент Феликс сжимает плечо Джисона, мол, бро вот и твой звёздный час. Потом рассказывает, что в этом году они учатся во вторую смену, и пока все ноют, Феликс внутри радуется, потому что сможет высыпаться, но еще не догадывается, что с его режимом сна надо учиться в вечерке. Потом раздает какие-то тупые буклеты с первым сентября, которые хочется только поджечь и кинуть где-нибудь здесь, чтобы огонь охватил все здание, но Феликс заглушает эти и мысли, и с благодарностью принимает буклетик. –Как я могла забыть! У вас же новенький! – куратору не хватало только ударить себя по лбу. Она резко встает и начинает подзывать рукой к себе парня, которого до этого видимо никто не замечал, зато сейчас все внимание группы обращено именно на него, но только не внимание Феликса. –Бля, ну и нахуя? Зачем приперся то? – Феликс уже начал ныть куда-то на ухо Чонину, потому что чисто по-человечески жалко этого бедолагу, который каким-то чудом выбрал именно этот колледж. Была бы воля Феликса он бы сбежал отсюда, сверкая пятками. –Вот знакомьтесь! Представься, пожалуйста. – куратор отходит, чтобы вся группа могла разглядеть парня, а тому видимо и нравится такой повышенный интерес к своей персоне. И пока парень встает в середине аудитории, Феликс поднимает голову и пытается побороть в себе желание уебаться головой об стену, чтобы развидеть лицо парня. – Хван Хёнджин. – в один голос произносят новенький и Феликс, и если Феликс произносит его имя шепотом и чуть ли не сквозь зубы, то тот самый Хван говорит громким и поставленным голосом. И пока тот распинается, рассказывая о себе, Феликс находится будто вакууме, не слыша ничего вокруг. –Вы че знакомы? – выводит его из оцепенения Чонин, который успел немало удивиться, услышав имя новенького из уст Феликса. –Не. – единственное, что может вымолвить Феликс. Он шумно сглатывает и опять устремляет свой взгляд на Хвана, ебать его, Хёнджина, а тот в свою очередь наконец смотрит в ответ. И только сейчас Феликс понимает, что нагло пялится, поэтому отводит в ту же секунду глаза, пока ненависть где-то внутри разрастается из-за того, что увидел в чужих глазах.

****

Куратор наконец-то съебался, оставив бедных детей в покое и лишь попросил просидеть еще минут двадцать, чтобы ее потом не пустили по кругу. Феликсу всеми фибрами души не хотелось здесь находиться, ну, во-первых, у нашего героя до ужаса раскалывалась голова, а, во-вторых, Хёнджин сидел по левую руку. –Че может познакомимся с новеньким? – конечно же такую гениальную мысль мог предложить только Сынмин, который повернулся уже всем корпусом к друзьям и ждал их мнения. Даже если друзья скажут: «Нахуй надо» нашего неугомонного это не остановит. Сынмин всегда был именно тем самым другом, которому похуй, что за человек перед ним, он все равно подойдет и познакомится, заговорит, спросит, да хоть выебет. –Хей, давай к нам знакомиться! – и не успев даже ребятам среагировать и ответить на вопрос Сынмина, как тот уже машет новенькому рукой и указывает где подставить свой стул. Феликс в этот момент мечется между двумя желаниями – убить друга или провалиться сквозь землю. И если второе чисто логически невозможно, то первое более вероятно. Хёнджин отказываться не собирается, одному быть целый учебный год не хочется, а компания парней хоть и выглядит чуть болезненно, но страха точно не вызывают. Поэтому он берет свой стул, подставляет его к партам ребят и усаживается, оказавшись между Феликсом и Джисоном. –Я – Сынмин, это Джи, ну то есть Джисон, это Чонинка и Ликс, – представляет каждого Сынмин, и не забывает на каждого указывать пальцем, чтобы новоиспеченный друг не запутался, хотя все равно знает, что надо будет пару раз повторить. –Ёнбок, – поправляет Феликс Сынмина, и теперь вся компания смотрит именно на него, пытаясь понять почему парень решил представиться своим вторым именем. А Хёнджин, который толком то и не успел запомнить, как кого зовут, потому что Сынмин слишком быстрый, сейчас вообще ничего не понял. –Разве не Ликс? – наконец-то и Хёнджин включается в разговор, пытаясь сложить все пазлы в голове. Спойлер – у него нихуя не выйдет. –Да, разве не Ликс? – Сынмин задает такой же вопрос, но в отличие от Хёнджина, который спрашивал с удивлением, Сынмин спрашивает вопросительно, и даже в какой-то степени озадачено. И вот так Феликс и заполучил все внимание парней, и если ему как-то по боку, что его друзья с него взгляд не сводят, то вот взгляд Хёнджина хочется стереть к хуям собачьим. –Какая разница? – Феликс показательно отворачивается от компании, давая понять, что не хочет продолжать данный разговор. И вот как-то все теперь удивляются, потому что Феликс второе имя никогда не использует, ну только если нарочно не хочет с кем-то знакомиться, но сейчас то в чем проблема? Удивляются все, кроме Хёнджина, который видимо принял такую позицию парня иначе, а точнее почувствовал вину. –Ну и хуй с тобой. Рассказывай, каким боком тебя занесло то сюда. – Чонин решает развернуть диалог в другое русло, ибо Феликс ведет себя максимально странно, но похуй же? Сам по себе че то бесится. Перебесится как говорится. –Эм… Меня отчислили, и год я ебланил. Сейчас родаки решили, так сказать, взяться за мое воспитание, – по Хёнджину было видно, что распространяться как-то по этому поводу тот не хотел, поэтому ребята решили не пытать парня вопросами о его прошлом. И вот если все могли спокойно сидеть общаться, а по истечению десяти минут и вовсе уже смеяться и даже придумать локальный мем, Феликс сидел и молчал. Парни даже дали ему прозвище «Тучка», ибо тот, что только и делал – это хмурился, но Феликс даже на это не обратил никакого внимания. Он бы хотел, чтобы сейчас на него никто не обращал внимания, особенно одна личность, которая то и дело останавливала на Тучке свой взгляд. Парни, честно, не понимали с чем связана такая реакция и уже знали, что наедине пытками не пытками надо узнавать че за хуйня, ибо так дела не делаются. Хёнджин оказался весьма приятным собеседником и легким на общение. Поэтому парни вели себя непринужденно, конечно же, все кроме Феликса. –Я что-то сделал не так? Это ты из-за меня молчишь, да? – Хёнджин не любитель держать все в своей голове, поэтому сейчас все внимание опять переключил на них двоих, обращаясь к Феликсу-Ёнбоку-Тучке. –Че, блять? – да Феликсу вежливости не занимать! Ну уж извините, он сидит себе спокойно никого не трогает, а тут кто-то задает ему вопросы. Так ведь, с Феликсом вообще запрещено говорить? И имя его тоже запрещено произносить! Ну прям вылитый Волен-де-Морт. –Тучка, че за базар? – отзеркаливает тон Сынмин, тем самым вмешиваясь в разговор, хотя по виду Феликса складывалось впечатление, что скорее у Хёнджина будет монолог, чем диалог. Феликс на это лишь скрепит зубами, думая, как бы ответить, потому что у Хвана уже появились защитники. –Я молчу, потому что мне нехуй говорить? – вопрос слетает с губ Феликса, и все смотрят на него вопросительно. –Тебя хуй заткнешь. В чем причина? – теперь и Чонин начинает ебать бедный мозг Феликса, который сейчас точно не хочет цепляться языками с друзьями. –Обязательно нужна причина? – Феликс буравит взглядом Чонина и знает, что тот нихуя не ответит. Но зато Сынмин может, и Феликс уже начинает жалеть, что вообще сюда пришел. Ужасный день, он не выспался, у него похмелье, и добить его решил Хёнджин, который ведет себя пиздец добродушно, от чего хочется эту доброту засунуть по самые гланды, чтобы выплюнуть не смог. –Ну, а как же? Я просто хочу с тобой познакомиться, Ёнбок или лучше Ликс? – и вот сейчас Феликс очень хорошо ощущает, как у него раздуваются ноздри и сжимаются пальцы в кулак под партой. Он серьезно? Познакомиться? Может еще сразу лечь на парту и раздвинуть ноги, а нахуя церемониться, можно и без подготовки! Сразу по самое горло пускай войдет! Хёнджин самодовольно улыбается, замечая реакцию на свои слова. –Лучше отсоси мне, – Феликс копирует улыбку, которую хочется превратить во что-нибудь по зрелищнее, например, в кровавое месиво. –И тогда ты скажешь за что невзлюбил меня? – наклоняется Хёнджин над столом и ждет, когда Феликс сделает тоже самое. А Феликса уже заебали эти постоянные вопросы, он, блять, где? На допросе? Он спрашивает за что невзлюбил? Серьезно, Хёнджин? –И тогда я повожу своим членом по твоим губам, Хван Хёнджин. – Феликс и вправду наклоняется, даже ближе чем надо было. Наклоняется и шепчет прямо на ухо, опаляя своим дыханием, но в этом шепоте столько яда, что можно отравиться и умереть самой болезненной смертью. Flashback В этой комнате темно, хотя на улице вовсю светло и солнце даже не планирует заходить за горизонт. Разгар дня, обычно маленький Феликс в это время бегает на улице и ловит лучи солнца или лучше сказать поцелуи? На детском румяном лице уже вырисовываются первые солнечные поцелуи – веснушки. Феликс пищит от радости, когда видит их в зеркале и крутится вокруг него искрясь счастьем. Ему нравится, так его лицо выглядит еще милее. Ему всего семь, но уже многое понимает. Например, он знает, что с распущенными волосами ему лучше, темные пряди красиво подчеркивают миловидные черты детского лица. И только поэтому Феликс отращивает волосы. Но есть еще одна причина: его длинные волосы, которые по длине походят на каре, нравятся ему… Ему всего семь и его маленькое сердце уже почувствовало что-то светлое, что-то, что в животе вызывает тех самых бабочек, что-то, что дарит на лице бесконечную улыбку, а глазам блеск. Маленький Феликс еще не знает, что это за чувство такое. Он не знает почему при еговиде хочется прыгать на месте, танцевать и вообще делать непонятно что. Феликс еще не понимает почему так хочет видеть его каждый день и отчего так тянет к нему. Хотя где-то глубоко в душе все же осознает, что он ему небезразличен… По комнате стоит пыль, которую хорошо видно из-за лучей солнца, пробивающихся из окна. Солнце будто подсвечивает эту пыль и в комнате становится только волшебнее. Стоит небольшой беспорядок, но их это не заботит. На полу и на полках разбросаны старинные книги, и Феликс невольно поднимает одну из них. Открывает потертую книгу и вдыхает аромат, он любит запах книг, для него он особенно прекрасен. Закрывает и смотрит на обложку, гладит ее, будто боится, что книга сейчас растворится. На лице играет легкая и такая теплая улыбка. За своим занятием Феликс даже забывает, что находится ни один. –Что там? – прерывает тишину спутник Феликса и подходит ближе, чтобы заглянуть тому через плечо, а потом и вовсе положить на него свою голову. –Сборник стихов, – шепчет Феликс, а взглядом уже блуждает по такому родному лицу, которое сейчас устремлено прямиком в книгу. –Павел Шалчюс, – таким же шепотом читает мальчик и забирает у Феликса из рук книжку, чтобы посмотреть содержимое. Оба мальчишек не знают о таком поэте, но обоим интересно. –Почитаем? –Конечно, хён, – Феликс проходит дальше по комнате, так называемая летняя веранда, и садится на старенький диванчик, бьет по месту рядом, тем самым зовет к себе друга. –Ни у одного стиха нет названия, – говорит старший и уже пробегается по строчкам глазами, ища подходящее стихотворение. –Ну и ладно, читай, – просит Феликс, а друг даже не думает ему отказывать. Он открывает десятую страницу и читает первый попавшийся стих. –В тебе столько обаяния, это вовсе не лесть. Знаешь, ты как Испания – в тебе солнце есть, – мальчик лучезарно улыбается и поворачивается к Феликсу, который кажется перестал моргать, и теперь просто молча, смотрит на друга. –Тебе подходит, – после этих слов Феликс и вовсе краснеет, и отводит взгляд. Он сказал, что этот стих про него? Феликсу не послышалось? Стихи оказываются очень маленькими, поэтому Феликс уже слушает десятый по счету и не хочет, чтобы друг переставал их читать. У него голос такой приятный, он будто шепчет или мурчит, хотя они почти одного возраста. Феликс подсаживается лишь ближе, кладет голову на его плечо, а потом и вовсе чувствует, как друг перекидывает одну руку и приобнимает его. Феликсу донельзя хорошо и хочется раствориться в этом моменте. –Не хочу держать это в тайне, я вовсе не в силах свернуть с пути, если я – океанский лайнер, то ты – айсберг, который не обойти, – Феликс после этого стиха невесомо смеется, и друг переводит на него взгляд, видя лишь яркую улыбку во все зубы. –Чего? – спрашивает он, улыбаясь точь-в-точь также. –Нам подходит, хён, – по Феликсу кажется, что он улыбается всеми частями тела, а особенно глазами, которые никогда не лгут. Друг на это кивает и лохматит голову, прижимая ее ближе к себе. –Я тоже хочу что-нибудь почитать, – Феликс принимает книгу, и открывает первую попавшуюся страницу под номером двадцать два и видит один единственный стих. –Сейчас в душе такой покой, а раньше был бардак. Хорошо ли мне с тобой? Не представляешь, как, – Феликс приподнимается, тем самым освобождаясь от объятий, и смотрит прямо в глаза другу. –Очень хорошо, Хёнджин. – Феликс добавляет от себя, на губах легкая улыбка, а в глазах кажется плещется океан любви и безграничного доверия. А потом решается, он еще маленький и жалеть точно не будет, да возможно потом будет стыдно, но это же будет потом? Сейчас ему всего семь лет, он только начинает взрослеть, через месяц пойдет в первый класс, перед ним возможно сидит его первая детская любовь, такая чистая и невинная. Он наклоняется и оставляет невесомый поцелуй на его губах, он совсем не знает, как это делается, но с ним хочется попробовать, хочется узнать, как это делается. Он просто касается его губ своими, а сердце кажется готово выпрыгнуть, потому что такого Феликс еще никогда не чувствовал. Он отстраняется и заглядывает в родные глаза, в которых нет ни капли страха или осуждения, но все же чего-то Феликсу не хватило, наверное, взаимности. Он поджимает губы, а Хёнджин наоборот тянет его к себе и теперь целует его сам. Нет, это не такой поцелуй как у взрослых. Скорее это обычный мазок губами по чужим губам, но сколько в него было вложено. Порой детские сердца чувствуют намного больше, чем взрослые. Они встретились и им уже тогда казалось, что это навсегда. End flashback А потом Феликс резко поднимается, уходя прочь из этого кабинета. В груди образовывается огромная дыра, которая готова к хуям погубить Феликса. Ему до ужаса обидно, что он его не помнит. На глазах наворачиваются слезы, а в голове как ебаная назойливая муха крутится лишь одно: «Хорошо ли мне с тобой? Не представляешь, как», Феликс представляет, еще как нахуй представляет. Он его ненавидит и видеть не хочет, но вот проблема они теперь учатся то вместе, и видеться буду чуть ли не каждый день. Феликс пулей вылетает из колледжа и направляется к остановке, борясь со слезами и ебаным комом, который встал поперек горла. Вот одна из причин, почему Феликс не любит делать горловой, там та же история. –Да постой же ты! – нагоняет Феликса Хёнджин и цепляется за его плечо, Феликс тут же сбрасывает чужую руку, останавливаясь. –Че ты, блять, привязался? – Феликс до усрачки зол и готов прям сейчас разукрасить когда-то любимое лицо, но сдерживает себя, конечно, из последних сил, но все же. –Я хотел извиниться, – выпрямляется запыхавшийся Хёнджин. –Ты думаешь мне нужны твои извинения? Ты можешь отъебаться? – Феликс даже не думает следить за словами, как оказалось от того маленького семилетнего мальчика и след простыл. Жизнь его потрепала знатно. –Да почему ты такой-то? Я не знаю, что я тебе сделал, но прости, ладно? – Хёнджин старательно пытается поймать взгляд, но Феликс его прячет. –Нахуя? Нахуя ты извиняешься? Ты меня знать не знаешь, – и хоть Хёнджин не догадывается, но Феликсу от этих слов выть охота, они ему даются с ебаническим трудом. –Просто прости. Мне показалось, что мы могли бы подружиться, ты мне понравился. – Хёнджин говорит до пизды честно, и Феликс наконец поднимает на него взгляд и задумывается, что повзрослел будто только он, Хёнджин остался все тем же ребенком, который верит только в добро. –Ебани горловой нахуй и больше не подходи ко мне! – Феликс говорит эти слова намного громче и грубее, разворачивается и уходит, оставляя Хёнджина одного со своими мыслями. Так Хёнджин и стоит, пытаясь понять где он успел так поднасрать этому парню? Не может же человек от одного взгляда начать ненавидеть? Хёнджин уже сомневается в этом. Завтра будет новый день, и он еще посмотрит, как черти будут плясать. Довольная улыбка появляется на его лице, а потом он и вовсе чувствует руку на своем плече. Парни пришли с ним попрощаться. Феликс никому не расскажет о нем, пускай все будут считать его ебанутым, пусть лучше так, чем рассказать о своей первой детской любви. Пускай Хёнджин в их глазах будет хорошим, но рано или поздно он поступит с ними также, как и с ним, и вот тогда-то он будет смеяться последним. «Феликс любит сны, они ему снятся часто, но в последнее время он их редко запоминает. Но именно сон давал ему обнять его…»