Я не мил тебе?

Феликса устраивало почти абсолютно все, потому он и делал что хотел. С головой вроде как проблем стало меньше, если не брать местами паранойю о том, что Хёнджин его бросит или, что еще хуже он перестанет ему нравиться. Феликс любил постоянно накручивать себя и находить всегда отрицательные концы, а потом старался делать вид, что ему ой как до пизды на происходящее, но внутри легкие предательски сжимались, а воздуха совсем малость не хватало. Тревожник он был жесткий, но до панических атак еще не доходил, хотя кто знает, может, когда Хонджун ему в очередной раз напиздел и поехал нюхать меф, тогда Феликса накрыла не истерика, а самая настоящая паническая атака? Феликс не врач, ставить себе диагнозы не будет, хотя очень хочет, но не будет, поэтому свои переживания старается совать как можно поглубже и переступать порог квартиры Хёнджина. В этой квартире за последнюю неделю он бывал чаще, чем у себя дома. Все было просто. Хёнджина хотелось узнать, хотелось изучить, хотелось анализировать, и совсем малость просто хотелось. В основном он оставался у него дома и стоило только увидеть чужую кровать, на которой Феликс искусно делал свой лучший минет, начиналась легкая дрожь и становилось жарко и чуть стыдно. Хёнджин же то ли делал вид, что не замечает покрасневшие щеки своего теперь уже законно названного парня, то ли профессионально игнорировал сей факт, но почему – никто не знал. Феликс старался на теме с сексом не зацикливаться, а наоборот узнавать парня с разных сторон. Постоянные вопросы, которые больше походили на опросы, сопровождали Хёнджина. Хёнджин по началу удивлялся, но вроде ему даже нравилось то, что Феликс так им интересуется, но, когда прошли первые три дня, Хёнджин начал чувствовать себя Беллой. Когда Эдвард все-таки принял Беллу, то устроил ей такой же допрос, который также начинался с банального «Какой у тебя любимый цвет?», а вот заканчивался какого-то хуя по-другому. Феликс мог спросить такую дичь, что Хёнджин впадал в ступор и думал очень-очень долго. Феликс в основном спрашивал под конец что-то очень сложное, например – «Какого это быть ебанутым на голову? Опиши все симптомы и как ты видишь свой мир». У Хёнджина непроизвольно открывалась челюсть и глаза. Ну да, он же видит мир, блять, черно-бело, и чувствует себя человеком-пауком! Аккуратнее Феликс, не подходи, укусит. Зубки у Хёнджина итак были острыми, поэтому на некоторые максимально глупые вопрос они прорезались еще сильнее, но Феликс лишь просто ржал в голос и говорил, что если тот еще раз хоть на децибел повысит голос, то он пробьет ему череп. Адекватная реакция. По истечению недели Феликс и вправду знал многое, но все еще не досконально. Феликс порой ловил себя на мысли, что он надоедает или, что он раздражает, но Хёнджин в такие моменты будто чувствовал и смотрел очень по теплому, как бы успокаивая. Таблетки, кстати, Хёнджин перестал пить еще в субботу, потому что ускоренный курс подошел к концу, но проверяться и иногда повторять все же стоит, особенно если Хёнджин почувствует, что у него опять начинает течь крыша. Но отчего-то больше за это переживал Феликс. Он то и дело с промежутками в час мог спросить о самочувствии и желании вытворить какую-нибудь хуйню, Хёнджин в конце концов уже не выдержал и сказал, что хочет придушить одного не затыкающегося и повторяющегося болванчика. Болванчик обиделся тогда и кинул напоследок, что он о нем, о долбаебе беспокоится, а тот такая мразь неблагодарная. Хёнджину, если честно, стыдно не было совсем, потому что Феликс просто уже переигрывал, но извиниться пришлось, иначе бы спали они на разных поверхностях (Хёнджин на полу у порога). В остальном Хёнджина все устраивало, особенно постоянное нахождение Феликса рядом. Хёнджину было это все незнакомо, ново, но он правда старался как можно больше уделять внимания и давать столько любви, сколько в нем вообще есть. Хёнджин никогда не был человеком любвеобильным, да и тактильности ему порой не хватало, но с Феликсом хотелось этого, хотелось и тискать, и обнимать, и целовать, порой и придушить от переполняющих эмоций, но Хван планку знал и руки свои от чужого горла подальше держал. Но вот была одна проблемка, такая незначительная с одной то стороны, но тут тоже как посмотреть. У Хёнджина буквально бушевали гормоны. Он сваливал все в первую очередь на препараты, от которых побочек вагон и маленькая тележка, и старался всеми силами отрицать пубертат, которого у него никогда не было в связи с занятостью постоянного копания в себе. Так вот, сперматоксикоз, который кстати не существует, все-таки ударил под дых, прямо в область его члена. И если, судя по Феликсу того мало волновала их сексуальная жизнь, то у Хёнджина все было в разы хуже. Головой он понимал, что встречаются они от силы первую неделю, но в основном он думал головкой, которая слишком бурно реагировало на любое прикосновение светловолосого. Феликс, сам того не замечая, мог положить свою руку на чужое бедро, погладить, а потом убрать, как ни в чем не бывало. И если Феликсу было и вправду похуй, то у Хёнджина пар из ушей шел, а руки сжимались в кулаки, держался. Хёнджин хоть и девственник, но переживать из-за каких-то первых разов в его планы не входило и не входит, ему вот как-то совсем плевать как у него будет проходить первый секс, ему главное, чтобы, сука, он наконец-то наступил, иначе рукоблудие будет самым тяжелым грехом из всех имеющихся на нем. У Хёнджина язык так-то без костей, но прямо говорить о своих желаниях со своим первым партнером, которого он на минуточку еле добился, а на секундочку сходил с ума по нему еще с детства, не мог. Вот прям совсем не мог. Мог вкинуть какой-нибудь намек между строк, но Феликс, язва такая искусно делала вид, что не слышит никаких намеков, а между строк читать вообще не умеет, хитрый, сука. Хёнджин понял, что Феликс его изводит примерно где-то день назад, когда тот так невзначай пошутил про недотрах, а потом проехался своим задом по его паху. Они просто были в раздевалке, в который так-то в тот момент была почти вся их группа, но Феликс сделал это специально, он специально присел на корточки, посмотрел снизу-вверх, кинул тихое «Следи за своей больной бошкой, Хёнджини, а то без секса опять поплывешь» и вот как бы Феликс был прав, потому что психика у нашего Хёнджини была хуевая, а воздержание только подливало масло в огонь. Но и на этом Феликс не закончил, он, увидев озадаченность на чужом лице улыбнулся лукаво и поднялся, проезжаясь своей задницей по чужому члену, по хёнджиновскому члену. Хёнджин тогда выпал из мира на несколько минут, потому что не понял, что произошло, а когда все-таки очнулся, тяжело вздохнул, сука, у него опять стоит. Хёнджин вообще не понял выпада своего парня, не понял к чему это было брошено, но рядом стоящий Сынмин, который так невзначай заслонял проблему друга стал еще и невольным свидетелем этой сценки. Сынмин тогда объяснил, что кажется только долбаеб еще не заметил то, как Хёнджин смотрит на Феликса, а как оказалось тот не просто смотрит, он раздевает его глазами и блуждает взглядом по всему телу, особенно, кстати, по заднице. Хёнджину в моменте стало настолько стыдно, что он что-то нечленораздельно промычал, уткнулся другу в плечо, а потом, когда почувствовал прожигающий взгляд, повернул голову вправо, чтобы увидеть горящие глаза Феликса, которые горели, кстати, собственичеством. Не то, чтобы Феликс в тот момент приревновал Хёнджина к Сынмину, он скорее взглядом дал понять, что Хёнджин с его то положением (со стояком) не должен прижиматься к кому-то другому. Хёнджину этот взгляд, кстати, понравился, а, хули, ему с его бошкой любой взгляд, брошенный Феликсом, понравится, но от Сынмина он все-таки отстранился, похлопал того по плечу и пошел следом за уходящим Феликсом. Тот в свою очередь всю пару игнорировал косые взгляды, а весь оставшийся день на попытки Хвана заговорить о том, что это такое было в раздевалке уводил тему.

****

Хёнджин ходить на пары не хотел, потому что привык сидеть на попе ровно у себя дома, а рядом еще и Феликс валялся так невзначай вытянувший свои ноги, чтобы те спокойно себе лежали на чужих бедрах, но ему пришлось. Вчерашний случай в раздевалке они так и не обсудили, так еще и ночевали раздельно, Хёнджина, начинавшего привыкать к постоянному присутствию Феликса рядом, это чуть-чуть косило, но он старался не накручивать себя и плыть дальше, главное не тонуть. Он знал, что они встретятся сегодня и знал, что поговорить все-таки о случившимся придется. Феликс, кстати, тоже все это знал. Феликс сам не понял, что он сделал и главное нахуя сделал, но, когда сделал ему понравилось. Не то, чтобы ему понравилось задницей проходиться по паху Хёнджина в присутствии одногруппников, а понравилась сама реакция, которую выдал Хёнджин. Так вот поговорить им всё-таки придется, пусть Феликс и делает вид, что все, что было вчера – не было, Хёнджин же знает, что тот все помнит даже лучше самого Хёнджина, который так-то в моменте подзавис, представляя чужую задницу... Эм, ну не суть. Хёнджин на первую пару приходит и вальяжной походкой двигается к уткнувшемуся в свой локоть Феликсу, как всегда пытается восполнить крупицу чертовски малопиздрического сна. Хёнджин тихо присаживается рядом, парень же даже не шевелится точно спит, но, к сожалению, его мирный дрем продлится недолго. –Ли, сука такая, подними свой чертов спящий зад! – от такого даже Хёнджин дёргается, не заметивший также тихо подошедшего Чонина. Сука, эффект неожиданности на высшем уровне, Ян Чонин! Проснулся кажется не только Феликс. Феликс же от таких резких криков не то, что проснулся он подскочил на месте вмиг становясь злее пса на поводке, а он то и подавно без поводка… –У тебя ровно десять секунд, чтобы объяснить почему я не должен тебя убивать! – рычит в растерянные глаза Феликс, и как только видит их сразу же оседает, вот что-то в нем изменилось за последнее время, от чего Феликс просто не мог психовать на него. Феликс борется с чувством жалости к другу, но злиться не перестает, шумно садясь обратно и только сейчас замечая слегка улыбающегося Хёнджина. Вот хочется сейчас и на Хёнджина обрушить шквал хорошенького дерьма, но он подсознательно даёт себе пощёчину, напоминая, что Хван ему даже слова ещё не сказал. Чонин все также молчит. –Нинни, я конечно все понимаю, мы дружим с самого детства, но какого, прости меня, хуя ты творишь? – опять этот предательски ласковый голос, от которого даже Хёнджин млеет, не замечая, как парень рядом с ним сверкает злым взглядом, да с таким голос и сквернословье кажется молитвой! –Я… Эм, я вчера тебе писал... – и у Феликса наконец-то начинают работать шестерёнки. Он как-то вяло вздыхает, все ещё не понимая в общем-то нахуя было его будить, но Чонину больше слова не говорит, отмахиваясь рукой, кивает. Хёнджин делает вид, что его просто не существует, вон со стеной сливается, вполне даже похоже. Но только Феликс все равно его видит. Эх, жаль Хван ты не умеешь маскироваться, почему ты не хамелеон? –Привет, – теперь Феликс обращается именно к нему, хуёво с маскировкой у тебя Хёнджин, давай по новой. Хёнджин, который только от вида Феликса буквально хочет обкончаться, молчит, не отводя взгляда от чужих губ. Он неосознанно вспоминает, как они символично смотрелись на его члене и округляет глаза, закрывая рот рукой. –У тебя все нормально? Ты чё то бледнеешь на глазах, поганка, – усмехается Феликс, переделывая хвостик. Он не очень понял, на что Хёнджин дал такую реакцию, но точно на что-то не совсем хорошее. Феликс читать мысли не умел, а понимать Хёнджина по его глупым сменяющимся за секунду эмоциям не научился. –Привет, – всё-таки выдыхает слово Хёнджин, и Феликс на секунду виснет, но потом будто отмахивается от чего-то и продолжает играться со своими же волосами. Хёнджину в этот момент хочется натянуть его волосы на кулак, но вместо этого он просто тянется к ним и невесомо прикасается. Феликсу пиздец нравятся вот такие незамысловатые прикосновения, но они все ещё находятся в шараге, они все ещё два парня, они все ещё в гомофобном обществе, а Феликс все ещё не до конца готов ходить налево и направо показывать свои отношения, поэтому он легко отстраняется. –Чувак, ты ведёшь себя, во-первых, пиздец странно, во-вторых, это ещё че? – Феликс на чужую кисть тыкает, на костяшках которой видны несколько мелких порезов, глаза щурит пытается найти ответы в чужих помутневших. –Вазу случайно разбил, – усмехается Хёнджин, вспоминая, что нихуя не случайно, а даже очень осознанно, чтобы хоть во что-то вылить свое ебучее напряжение (рука уже не помогает). Феликс хмыкает, сразу понимает, что ему пиздят, но решается не доебываться. Не хочет говорить – не его проблемы. А дальше пара проходит как обычно. За полтора часа они, дай бог, перекинулись парой фраз, стараясь больше уделять внимание учебе. Но только если Феликс серьезно пытается что-то уловить в лекции, то Хёнджин пытается не пялиться и держать свои руки и мысли где-нибудь подальше, получается хуёво. –Слюни вытри, – в какой-то момент Феликс всё-таки поворачивается на очередной взгляд. Феликсу так-то правда приятно, что на него так смотрят, так с желанием, но не очень приятно, что Хёнджин буквально ничего не предпринимает и речь идёт даже не о том, что в шараге они стараются не распространяться, а о и обычной жизни за пределами учебы. –Надеюсь, когда-нибудь ты свой язык будешь использовать по предназначению. – улыбается Хёнджин, но взгляд не отводит, играется с бедным эго Феликса. –Надейся, – отзеркаливает улыбку Феликс. –С твоей решимостью он будет только тебе сниться. – и в этот момент звенит звонок, и Феликс резко поднимается сразу же, выходя из аудитории, не давая Хёнджину и шанса на ответить. Хёнджин вскидывает брови, обдумывает сказанное, которое до него еле доходит, но походу он точь-в-точь такой же, как и Феликс и между строк читать тупо не хочет. Хёнджин Феликса находит уже в следующей аудитории, стоящего у преподавательского стола и мило воркующего с практикантом. Феликс что-то ему говорит и улыбается милой улыбкой, Хёнджин сжимает челюсти, это ещё че за хуйня? Но он ничего не делает, спокойно проходит за их парту, наблюдает оттуда. Разговор по ощущениям длится минут сорок, хотя прошло всего пять, и как только звенит повторный звонок, Феликс кланяется и направляется к Хёнджину спокойно садясь за парту. Хёнджин не знает, о чем они разговаривали, не знает, что вообще Феликсу понадобилось от этого ебучего Кристофера, но в голове уже возводит стены ненависти к нему. Хёнджин бы и хотел не ревновать, но Хёнджин по всей видимости так не умеет, он вообще так-то не спец в любовных делах, поэтому и хуй знает, как себя вести то теперь. Вроде ничего критичного, но это щемящее чувство… А, ещё эти мысли, которые сами рисуют картинки, которые сами додумывает смысл разговора. Хёнджин не замечает ничего, но зато на смену недотраху приходит омут ревности, такой противный и горький на языке, что хочется с мылом рот помыть лишь бы перестало чувствоваться. Феликс, кстати, замечает изменившуюся атмосферу, но Хёнджина не трогает, ну его нахуй, вдруг взорвется, Феликсу вот меньше всего этого сейчас хотелось. Феликс не понимал, что поспособствовало такой смене настроения, как и не понял в чем виноват карандаш, который Хёнджин только что сломал в своей руке, но от чего-то свое собственное сердце тоже сжалось и захотелось поддержать. А вдруг опять что-то в голове у него? А вдруг он опять что-то плохое чувствует? Под партой рукой Феликс несильно дотрагивается до чужого колена, но Хёнджин внимания не обращает, поэтому коленку Феликс накрывает полностью, начиная медленно поглаживать. Хёнджин, наконец-то, даёт реакцию, поворачивается, но лица улыбка не трогает, он все также то ли разозлен, то ли расстроен, хуй поймёшь. Но Феликс не теряется, а наоборот сам улыбается, вкладывая в улыбку тепло, такое которое он может дать только Хёнджину, потому что, по его мнению, только Хёнджин от него его и заслуживает. А Хёнджин будто всплывает из этого болота, видит перед собой Феликса, понимает, что своей рукой сжимает чужую с ощутимой силой, поэтому сразу расслабляет хватку, переплетая пальцы. Выдыхают одновременно, Феликс от того, что его Хёнджин успокоился, а Хёнджин от того, что и вправду успел напридумывать себе кучу хуйни, но Феликс же вот, он перед ним сидит, улыбается так, как не улыбается никому, ещё и по руке гладит. Кажется, его любят? –Все хорошо? – порой в голове не укладывается как Феликс может быть таким разным, но Хёнджину приятно, что Феликс такой заботливый, такой мягкий и нежный только с ним, это льстит. А ещё льстит взгляд, который ни на секунду не отводится, и смотрит с беспокойством. –Может таблетку? – поджимает губы Феликс. Он знает, что Хёнджин иногда может быть гиперчувствителенным, например, сильно тревожиться, поэтому и носит успокоительные с собой на всякий случай. Хёнджин отрицательно машет головой, а потом опускает лоб на парту и аккуратно оставляет на тыльной стороне ладони несколько теплых поцелуев. Взаимообмен. Феликс тает от такого и прячет смущённый взгляд сам не понимая от кого. Кажется, его любят? А потом продолжение дня в том же порядке. Пары, перемены, пары, перекур на большой перемене, а потом Феликс исчез. Хёнджину стояло только выйти из аудитории и направиться на первый этаж, чтобы забрать свою куртку и уже наконец-то закончить этот день в шараге, как светловолосая макушка испарилась. Вроде вот он шел перед ним, а потом какая-то группа вышла, унося его в своем потоке, а потом и вовсе забирая куда-то выше с собой. Хёнджин хмурится, пары точно закончились, но он отчетливо видел, как Феликс, сливаясь с толпой, поднимался на четвертый этаж. Выбора нет, идти за ним придется. Хёнджин Феликса видит сразу же как переступает порог четвертого этажа, ему стоит лишь повернуть голову влево, как он замечает выходящего Феликса с улыбкой на лице из аудитории, а сзади него опять этого Кристофера. У Хёнджина и вправду уже дергается глаз, особенно после того, как он видит, как этот уебок мило дотрагивается до спины Феликса, а еще и наклоняется, чтобы что-то сказать прямо на ушко! Хёнджин тяжело дышит через нос и уже собирается направиться в их сторону, как видит прощающегося Феликса с практикантом и идущего навстречу к нему. Не ахуел ли? У Феликса в поведении ничего не изменилось, улыбка все та же, которой он одарил этого наглеца. Он спокойно подходит к Хёнджину, кивает головой в сторону лестниц, не дожидаясь ответа и опять не замечая изменившиеся настроение Хвана, спокойно уходит вниз. Да он издевается! –Приедешь сегодня? – Хёнджин нагоняет только на втором этаже, Феликс лишь кивает и продолжает идти дальше. Хёнджин злится лишь сильнее, а ему вообще нормально флиртовать при живом парне?! Уже на улице начинает хмуриться Феликс, когда замечает, как Хёнджин быстрым шагом уходит в сторону своего дома, даже ни сказав ни слова. Нет, конечно, он понимает, что все равно встретятся буквально через час, но типа, а там хоть парочкой слов перекинуться? Но Феликсу долго не дают думать об этом. –Ну как все прошло? – Феликс мелко вздрагивает и разворачивается на голос. Чонин стоит рядом и нервно теребит подол своей недлинной черной куртки. Феликс морщится, и зачем такую драму разводить? –Да, нормально… – Феликс затылок чешет, как бы мягко сказать-то Чонину? Он мальчик не глупый и понимает, что друга его слова ранят, хотя они по факту даже не ему принадлежат. Чонин хмурит брови. –Говори, как есть. – дует нижнюю губу и Феликсу становится еще хуже, ну не хочет он ножом по сердцу проходиться, но лучше же обезопасить…? –Эм, он сказал, что не ищет отношений… – Феликс говорит чуть ли не через стиснутые зубы, но Чонин все слышит и быстро кивает, да он ожидал такой реакции. Но разговор не заканчивается, потому что по Феликсу видно, что он еще не договорил, особенно по его лицу, которое искажает сразу все эмоции. –Короче, он сказал, что если, типа, мой друг прям ахуеть как хорош, то вы можете переспать, ну, типа, на одну ночь! – на одном дыхании выпаливает Феликс, быстро тараторя, у Чонина глаза округляются. Феликс рот то себе даже закрывает, потому что ему стыдно самому от такого становится, хотя он то профи в сексуальных делах! Но Чонин быстро ретируется, что-то там кивает, но ни слова больше не говорит. Феликс готов сквозь землю провалиться, стыд то какой! –Хоть бы спасибо сказал, друг еще называется! – кричит ему вдогонку, но его уже не слышат.

****

Приходить к Хёнджину домой привычно, даже привычнее чем к самому себе. Он заученным движением открывает дверь квартиры ключами, которые Хёнджин ему дал неделю назад. Лыбится от этого воспоминания, потому что для него это многое значит. Оказавшись внутри, он также быстро закрывает за собой дверь и опять теряется, че то Хёнджин даже не выходит встретить его и наградить быстрым поцелуем. Хуйня какая-то. Феликс спокойно раздевается и проходит в гостиную, попутно заглядывая в спальню, вдруг спит? Но нет, находит он Хёнджина сидящего за барной стойкой и мирно попивающего что-то из кружки, вроде кофе, Феликс точно не уверен. Как и следовало ожидать, его присутствия не замечают, поэтому Феликс, пользуясь заминкой проскальзывает за спину и обнимает за шею, самостоятельно оставляя смазанный поцелуй на щеке. Хёнджин дергается, но не отстраняется, кивает, мол, да я тебя заметил. –Я схожу в душ? – господи Феликс тебе сто раз говорили, что здесь ты можешь делать все, что твоей душе угодно! Хоть ремонт переделай, Хёнджин даже слова не скажет. Феликс продолжает обнимать и невесомо зарывается одной рукой в длинные волосы, Хёнджину, конечно, приятно, но на языке столько вопросов и недосказанностей, что он решает, пусть парень спокойно отмоет душу, а потом он ему устроит важный разговор (разговоры о важном). Хёнджин мелко кивает и продолжает пить кофе, запах которого чувствует и Феликс. –От кофе хуй не стоит. – последнее, что говорит Феликс прямо на ухо и уходит, оставляя парня с еще парочкой вопросов. Во-первых, почему? Во-вторых, тебя разве Феликс интересует его хуй то? Хёнджин зубы стискивает и отодвигает куда подальше эту злоебучую кружку. Феликс все еще не глупый, поведение заметил, а еще заметил, что его игнорируют! Феликс злостно стоит под горячей водой, как вообще Хёнджин посмел его игнорировать?! Он значит стоял там нежничал с ним, а тот хуй такой сидел своего ебучее кофе попивал! Ну цаца не въебаца прямо-таки! Феликс шипит себе под нос, потому что, во-первых, обидно, а, во-вторых, горячо! Ну ничего он ему забастовку то устроит, покажет, где раки зимуют как говорится, хуй он из него хоть слово выбьет, вот он ему покажет… Феликс с психами вытирает мокрые волосы, а потом и все тело, с такими же психами натягивает на себя чужую футболку и пижамные штаны с кроликами! Феликс тяжело вздыхает, цокает и рассматривает себя в этих штанах, которые на пару размеров больше, чем его обычные вещи, но ничего, какая разница в чем спать? А Феликс сегодня спать принципиально ляжет в гостиной. А с какого хуя он то должен страдать? Хёнджин ляжет в гостиной, на этот чертов диван! Феликс психует, волосы в тугой хвост завязывает, не заботясь о том, что потом заебется распутывать эти узлы. Выходит, он с недовольным лицом, но говорить все также не собирается. Не-а, ни при каких обстоятельствах, хуй заставят!   –Что у тебя с Кристофером? – Феликс голову резко поворачивает и даже отшатывается от такого грубого тона. Хёнджин стоит в дверях в спальню, скрестив руки на груди. Ну важный! Хуй бумажный. Феликс хмурится пуще прежнего, че вообще? –Хорошо, я еще раз спрошу, какого хуя ты строишь глазки ему? – и опять этот грубый тон, Феликс стоит в недоумении, что вообще происходит? Но долго Феликс в шоке не проводит, он как-то быстро опять возвращает к себе свою раздраженность и теперь стоит такой же набыченный. –Ты не приахуел ли со мной так разговаривать? – отзеркаливает тон Феликс, вот он сейчас хочет кое-кому с головы въебать, чтобы сразу все зубы то выбить, а то ишь че творит! Хёнджин головой качает и делает шаг назад, проходя в спальню. А там темно и Феликс как-то идти за этим оборзевшим совсем не хочет, но злость берет вверх и приходится зайти в это логово, в котором единственный источник света – уличные фонари. –А ты не приахуел ли флиртовать с парнем перед моим носом? – Хенджин стоит спиной к нему, расставив руки на столе, вот не хочет он, конечно, таким образом правду узнавать, да и вообще огрызаться он с ним не собирался, но вот оно как-то само. Феликс хуеет все сильнее, его в чем вообще обвиняют? Но Феликс долго стоять вот так и разговаривать со спиной не собирается, поэтому и подходит, резко разворачивая парня к себе. –Ты че, придурок, во мне не уверен? – грубо выплевывает Феликс в чужое лицо и по лицу Хёнджину понятно, что тот точно не таких слов ждал. Хёнджин сразу же теряется, ну вообще-то полностью уверен, но, а что это тогда было? Феликс ждет ответа, напирает, подходит вплотную. Хёнджин такой близости не боится, но все еще не отвечает, от чего злит Феликса еще больше. Феликс пальцами чужой подбородок подцепляет и сдавливает, чтобы тот уже, наконец-то, свой рот то открыл! –В тебе уверен, а вот в этом ебучем Кристофере – нет. Ты в курсе, что он со своим дружком пол шараги перетрахал? – сквозь зубы отвечает Хёнджин. Он специально наклоняется, чтобы говорить буквально чуть ли не в губы. Нет, Феликс такой информацией не владел, поэтому и опять хмурится, он так-то за друга договаривался… –Ты думаешь он хочет и меня трахнуть? – удивленно спрашивает Феликс также почти в губы, его в отличие от Хёнджина такая близость мало волнует, он вон смотрит тому в глаза, пытаясь сразу же найти ответы. Хёнджин тоже хмурится, Феликс же не глупый мальчик и такие вещи должен сразу же понимать, а еще он хмурится от того, что чувствует запах чистого тела, который исходит от Феликса. –А ты думаешь нет? Да на тебя чуть ли не вся группа слюни пускает. Думаешь, я не замечаю, как они смотрят на тебя? – переходит на полушепот Хёнджин, уже отошедший от прежней злости. Его вот такой чистый Феликс разморил уж очень, а еще одурманил, шарлатан! Хёнджин своим лбом в чужой утыкается и заметно вдыхает, от чего Феликс сглатывает. Нет, Феликс может быть и замечал какие-то взгляды, но никогда не думал о них в таком ключе, а сейчас и вовсе не замечает их. –Знаешь, зато я не обращаю на них внимания, потому что мне нужен только от одного человека такой взгляд, – шепотом прямо в губы, Феликс настоящий искуситель. Хёнджин нарочно губы облизывает, чужие слова заставляют тело реагировать положительно, чужой шепот тоже, а еще чужие вечно теплые руки, которые так по-собственнически ложатся на шею – тоже. А еще у Хёнджина пубертат пляшет в очке, поэтому Феликса именно сейчас хочется сильнее всего и уже абсолютно плевать, что было до этого и на Кристофера на этого тоже плевать. Феликс первый целует, просто накрывает чужие губы своими и сразу же притягивает Хёнджина за шею еще ближе, чтобы полностью насладиться этим моментом. Феликс этим поцелуем хочет показать, что ему похуй на всех, кроме него, кроме этого чертового Хван Хёнджина. Хёнджин руки свои на талию кладет, сразу же сжимает, он пытается доминировать в поцелуе, даже несколько раз прикусывает нижнюю губу Феликса, но Феликс стальной и не дает забрать лидирующую позицию. Хёнджин через прикосновения показывает, чего он на самом деле хочет, коленом проходится по чужому паху и сразу же слышит тихий вздох, значит действует правильно? –Тебе не кажется, что мы торопимся? – шепчет Феликс, оторвавшись от припухших губ Хёнджина. Он, по-моему, здесь один за это переживает. Хёнджин усмехается и сразу же припадает к чужой шее, сам того не замечая оставляет после себя красные следы. И если Хёнджин не замечает, как он совсем не нежно прикусывает и всасывает нежную кожу, а еще как он сильно сжимает свои пальцы на хрупкой талии, то Феликс чувствует это все и просто наслаждается. На самом деле он был не против, если бы Хёнджин сейчас даже насильно его трахнул, ему бы даже понравилось. –Мне кажется, если мы сейчас остановимся, то совсем скоро я тебя изнасилую, – смеется куда-то в ключицу Хёнджин, а Феликс думает, что он бы с радостью принял такое предложение, но нарастающее возбуждение не дает отказаться от ласк. –Ты прям типичный девственник, – усмехается Феликс и получает новый болючий укус, из-за которого непроизвольно вырывается болезненный стон. –Я так-то готовился, знаешь, сколько всего я начитался и насмотрелся? –Ты че порнуху смотрел? Тебе может глаза выколоть? – Феликс Хёнджина отталкивает и получает в ответ колючий взгляд, а потом и вовсе ойкает, когда его резко подхватывают за талию и ничего не остается, как только обвить ногами торс Хёнджина и послушно снять с себя футболку. –А может тебе язык вырвать, чтобы перестал пиздеть? – и опять укусы-засосы, от которых Феликса ведет, от которых у Феликса вспышки перед глазами, а еще стояк в пижамных штанах с кроликами, который ну уж очень жалобно требует к себе внимания. –Будешь говорить, что делать. Малыш, я и правда все еще девственник, – вот Феликс бы если честно поспорил, но, когда тебя резко кидают на кровать, а потом также резко на тебе оказывается парень, который буквально придавливает тебя к кровати своим телом – спорить совсем не хочется. Хёнджин жадный до ужаса, Феликс это ощущает буквально всем телом. Он своими губами исследует все тело. А потом чужие длинные пальцы цепляются за резинку штанов, и Феликс запрокидывает голову, глубоко вздыхая, он безумно ждет, когда его члену уделят хоть капельку внимания. –Ты блядски красив, – выдыхает Хёнджин и приспускает штаны вместе с бельем, чтобы покрыть поцелуями новый участок. Феликс давится своими же словами, потому что так хорошо еще никогда не было. Потому что его первый раз проходил со словами «Можно присуну?», а еще, потому что все разы до этого – не доставляли никакого удовольствия и не имели никакого желания. –Раздень меня полностью, – Феликс вообще хотел в голос внести требовательных ноток, но что-то парень совсем поплыл и вышел чуть ли не жалобный скулеж. Хёнджин кинул на него горящий взгляд, и молча сначала снял с себя футболку, а потом принялся нарочно медленно снимать штаны и белье с Феликса. А Феликса по кровати-то размазало, а еще смущение так чуток окатило незаметно, поэтому, когда он оказался полностью обнаженным перед Хёнджином – ноги непроизвольно сдвигались, а взглядом он цеплялся за рядом стоящий мольберт, который сейчас не был накрыт тканью и взглядом Феликс еле улавливал нарисованное на нем, вон там человек, стоящий на коленях, но больше Феликс ничего не смог разглядеть, да и не успел, потому что Хёнджин продолжил свои пытки. Хёнджин настоящий футфетишист, потому что, то как он уделял внимание ногам Феликса – по-другому назвать было нельзя, а в особенности его ступням. Феликс никогда раньше такого не видел, а еще ему никогда такого не делали, но да, ему тоже это нравилось, потому что это выглядело просто ужасно пошло. Хёнджин, присев на колени, поднял одну из ног Феликса и сначала начал оставлять мокрые поцелуи на голени, но потом в какой-то момент вернулся к ступне, а если точнее, то к пальцам. Сначала Феликс и не понял, что тот делает, но, когда увидел – готов был сам себе выколоть глаза. Хёнджин вбирал в свой блядский рот по очереди каждый пальчик, обильно обсасывая их. Феликс сам своей слюной от такого давится, а еще непроизвольно ногой то дергает, от чего Хёнджин порой давится, но ничего не говорит. –Я все делаю правильно, малыш? – нежно шепчет Хёнджин. Феликс так-то бы лучше не видел, что он там делает, но вот глаза, привыкшие к такому полумраку, оказались явными предателями. После своих слов Хёнджин решил добить, он, высунув язык, прошелся по всей длине стопы оставляя после себя мокрую дорожку, а когда отстранил от себя ногу – еще и нить своей слюны. Феликс держался из последних сил, чтобы просто тупо не расплакаться от таких манипуляций. Он всегда был чувствителен, но никогда бы не подумал, что кто-то сможет довести его до такого удовольствия, от которого хотелось рыдать, а еще хотелось рыдать из-за того, что член уже не выдерживал этого возбуждения. Он уже давно истекал природной смазкой и в особые моменты дергался машинально с ногой Феликса. –Я тебя убью, – сбивчиво шепчет Феликс и получает новый укус куда-то в пятку, от чего негромко вскрикивает и тут же глушит крик в свой кулак. Блядский Хван Хёнджин. –Не убьешь, – хмыкает Хёнджин и наконец-то начинает подниматься поцелуями выше по ноге. –Не убью, – послушно соглашается Феликс и прикрывает свои глаза, потому что Хёнджин оказывается в опасной близости с его членом. Вообще-то Хёнджин тоже очень уже хочет хоть что-нибудь сделать со своим собственным возбуждением, но вот удовлетворить Феликса – стоит на первом месте, и он готов сделать абсолютно все лишь бы его мальчику сегодня было хорошо. Он на пробу мажет языком по головке, а Феликс прикусывает собственную руку, пока второй сильно сжимает простыни. –Тебе нравится, малыш? – это блядское «Малыш» у Феликса в голове эхом звучит, Хёнджин хочет его убить? Но Хёнджин ответа не дожидается и член в руку берет, а потом и головку в рот вбирает, теперь и ее посасывая. –Не хуже леденца, малыш? – Феликс не может бороться с желанием пошутить, а когда чувствует, как его совсем несильно буквально невесомо прикусывают за нежную головку – прикусывает собственный язык и роняет первую слезу на подушку. Ему не больно, ему пиздец как хорошо. Хёнджин щурится, и замечая слезу, выпускает член изо рта, наклоняет голову в бок и по-настоящему сумасшедше улыбается. –Я бы хотел, чтобы твои слезы падали на мой член, пока я бы дрочил себе на сию картину, – с сумасшедшим взглядом произносит Хёнджин, а потом вновь вбирает чужой член в рот, сразу же беря наполовину, слава богу не давится, а то было бы не так эффектно. Феликс, не ожидавший такое услышать – вмиг краснеет, а когда чувствует, как член начинает упираться в чужое глотку опять выпадает из мира и перестает сдерживать негромкие стоны. –Начни растягивать меня, – между делом напоминает Феликс, его просили вести – он ведет. Хёнджин, выпуская член изо рта, облизывается, а потом и вовсе привстает, чтобы наклониться и вытащить из тумбочки смазку, а еще чтобы оставить несколько поцелуев на чужой груди. Феликс от такого опять смущается, но послушно ждет. Хёнджин ловко открывает лубрикант и капает себе несколько капель на пальцы, потом растирает их и приставляет пальцы к узкому входу. –Хорошо, входи сразу двумя пальцами, но только на одну фалангу, – и кивает в подтверждение своих слов, мол, давай, я готов. Хёнджин тоже кивает и выполняет все, что ему говорят. Как ни странно, но чужая задница пальцы принимает спокойно, да и спокойная реакция Феликса тому подтверждение. Хёнджин самодовольно усмехается, и не дожидаясь дальнейших указаний, входит еще по фалангу, вот тут уже начинается движ. Феликс, не ожидавший такого, сразу же дергается, но сам себя приземляет и начинает мирно расслабляться, в моменте чувствуя, как чужие проворные пальцы начинают растягивать узкие стенки, Феликс губы раскусывает, терпит. Хёнджин же возвращается к прошлому занятию, ему все-таки надо учиться минету, а практика самое лучшее обучение! Пальцы все также хаотично двигаются, как и рот Хёнджина, слаженно работают. Феликс забывает о пальцах почти сразу же, поэтому в моменте, когда Хёнджин все же слишком верит в себя и берет слишком глубоко и давится, Феликс сам начинает насаживаться на пальцы, спокойно принимая всю длину в себя. Хёнджин, который откашливается сначала и не замечает, а потом, когда спокойно начинает опять дышать и вовсе забывает о такой надобности. Феликс под ним изгибается в пояснице, закатывает глаза, и буквально трахает себя же его пальцами, сказать, что Хёнджин в ахуе – ничего не сказать. Хёнджин, полностью ушедший в процесс, и позабыл, что он и сам не в лучшем положении. Собственный член уже натирает в штанах, от чего Хёнджин как-то слишком резко начинает с себя их стягивать. Без второй руки снять с себя последние элементы одежды – проблематично, потому Хёнджину приходится пальцы свои забрать от похотливого парнишки, а потом получить разъяренно-обиженный взгляд. Но Хёнджин быстро заглаживает вину, растирает по своему члену смазку, устраивается поудобнее над Феликсом и когда приставляет свой член ко входу – останавливается. –Блять, защита, – усмехается Хёнджин и своим лбом утыкается Феликсу в губы. –Не ссы, не забеременею, без нее даже лучше, – успокаивающе поглаживает по взмокшим волосам его Феликс, а потом как-то слишком сильно вцепляется в эти же волосы, когда Хёнджин неожиданно входит, спасибо, что не вовсю длину. А потом Хёнджин начинает входить до жути медленно, а еще поднимает свою голову и смотрит своим блядским взглядом прямо в душу. У Хёнджина у самого в голове ветер то свистит, потому что он сам ничего не умеет и не знает, но годы тренировок (дрочки) и куча просмотренных порнух, дают хоть какие-то плоды, поэтому он и начинает двигаться. –Просто выеби меня, как последнюю шлюху уже. – рычит ему в губы Феликс и Хёнджин даже останавливается от такого. Он удивленно таращится на Феликса, но потом как-то усмехающе выдыхает. –Ты хуже шлюхи. – Хёнджин языком от шеи до губ проходится и одним резким движением входит во всю длину, не давая Феликсу и звука издать, заглушая своим поцелуем. Феликс думал, что он спокойно сейчас примет в себя всю длину, но кажется он где-то проебался, наверное, в своем математическом анализе, и член у Хёнджина нихуя не средних размеров. Ногтями Феликс вцепился в бедные плечи, ногами обвил талию, а зубами в теперь уже вежливо подставленную чужую руку. Видно было – Хёнджина это все веселило. Он спокойно двигался, еще пока не набирая и вообще не понимая конкретного темпа или ритма. Он как бы пробовался только. Понимал вообще суть. Как лучше двигаться, под каким наклонном, есть ли смысл почти полностью выходить и как вообще должен работать сам процесс-то. Зато благодаря такой тактике – обоим было легче. Феликс спокойно привыкал к размеру, а Хёнджин с легкостью считывал каждую реакцию и эмоцию, и с легкостью запомнил последовательность действий. А дальше по нарастающей. Хёнджин легко начал укорять темп, узаконив одну руку на чужой талии, а вторую рядом с головой Феликса. Ему нравилось именно вот так – глаза в глаза, потому что он мог лицезреть все, что тот чувствует и чувствовать то же. А еще Хёнджину нравилось само ощущение, ощущение быть в Феликсе, ему нравилось трахать Феликса. А когда Хёнджин увидел новые слезы, которым было не суждено скатиться, потому что чей-то наглый и шаловливый язык быстро их слизал – и вовсе слетел с катушек. Первое попадание по простате было вспышкой неожиданности для Феликса. Нет, конечно, он знал, что рано или поздно Хёнджин ее найдет, но точно не ожидал, что так скоро. Хёнджин после увиденных слез вошел очень резко, очень глубоко, очень сильно, буквально вдавил чужое тело в кровать и сразу же попал по простате. Он сам то сначала не понял, во что он там уперся, зато до него дошло, благодаря резкому достаточно громкому вскрику Феликса. И опять по нарастающей. Хёнджин с цепи сорвался, в моменте ноги Феликса себе на плечи закинул и начал и вправду трахать. Он отлично понимал, как лучше, как больше нравится Феликсу, слышал каждой стон, каждой вдох и ловил каждое прикосновение и каждый смазанный поцелуй. Он чувствовал, как управляет процессом с ног и до головы, а когда начал чувствовать подходящий оргазм, свободной рукой начал надрачивать Феликсу, чтобы быстрее простимулировать и его оргазм, от чего перестарался, и Феликс кончил первым с громким гортанным стоном. Хёнджин заботливо вышел и в несколько движений рукой излился на простынь, а потом и вовсе полностью лег на Феликса, восстанавливая дыхание.

****

Лежать уже чистым и только из душа – было верхом эйфории, а лежать и чувствовать на своем плече такую же чистую и мокрую голову – пиком. Феликс невесомо рисовал незамысловатые узоры на чужом обнаженном торсе, порой оставлял нежные поцелуи на груди, но ни говорил ни слова, как и Хёнджин, разморенный, во-первых, своим первым и по ощущениям лучшим сексом в жизни, а, во-вторых, нежными прикосновениями. Все ощущалось строго на своих местах и ничего уже было не нужно, сейчас есть только эта жизнь, этот момент и они друг у друга. Хёнджин умиротворенно улыбался, пропускал влажные белые пряди в своих пальцах и любил, просто-напросто любил. –Я бы никогда ни на кого не посмотрел и не посмотрю, потому что верен тебе, – тихий полушепот, нежный голос и вечное спокойствие. Хёнджин боком ложится и голову Феликса прижимает ближе к своей груди, к своему сердцу. –Спасибо за сегодня, – вдыхая полюбившийся аромат, продолжил свой шелест Феликс, Хёнджин почувствовал, как влага коснулась его глаз. –Люблю больше жизни. – и поцелуй в мирно бьющееся сердце и пара слез, растворившихся в светлых струнах, а потом и соленый поцелуй на этих же струнах. –Люблю больше жизни. – самый искренний и откровенный шепот в ответ. Хёнджин губы прячет в волосах, Феликс обнимает-обнимает и чувствует такие же обнаженные душу объятия, чужое сердце бьющиеся с его в унисон и бесконечное доверие. За окном совсем стемнело и пошел снег. У них внутри совсем светлело и расцвели цветы. За окном предстоящая холодная зима. У них внутри первое жаркое лето. Хёнджин взглядом бродит по мольберту, улыбается результату, в мыслях ставя себе цель – подарить неделей ранее законченный портрет на Новый год. Хёнджин по родной спине глазами скользит и счастливым становится, потому что у него получилось, потому что он все-таки выиграл у этой жизни, потому что он любит.

Друг в друге они будут прятаться от проблем,

Держаться за руки и чувствовать себя блаженно.

Потому что с этого момента,

С этого момента

Они всегда будут вместе,

Всегда будут вместе.