Я не мил тебе?

Феликс просыпается с бешенным желанием разбить звенящий телефон и дальше доспать часов так десять. Шарага как всегда отличилась тем, что сначала говорили, что они будут учиться во вторую смену, а на деле засунули их группе толстых длинных хуев в рот со словами «По вашей специальности только два преподавателя, не жалуйтесь». А Феликс жалуется много и долго, пытается достучаться до куратора, но его слова не имеют силы, поэтому Феликс ходит обозленный на пары, ну и еще, потому что его новоиспеченный парень отстранен от занятий до конца своей терапии. Феликс, со скрипом своих зубов, отлепляет голову от подушки и плетется умываться. На часах без пятнадцати восемь, за окном еще даже не светает, чертов конец ноября. Феликс не любит зиму, потому что зимой ему еще сложнее просыпаться. Может он внутри медведь, который не прочь в спячку залечь? Все же может быть? Но внешне он все еще тот же заебанный третьекурсник, которому обязательно нужно появиться на первой паре, потому что приказ об отчислении вот-вот уже будет печататься. Он устало пьет кофе, крутит в руке полупустую пачку сигарет и думает, что если сейчас покурит, то точно обосрется, поэтому затею эту откладывает на попозже. А потом уже в автобусе он понимает, что сигареты благополучно оставил там дома на своем кухонном столе. День будет просто замечательным. В аудиторию он заходит с еще более худшим настроением, чем было до этого. Лицо красное от минусовой температуры на улице, он пару раз норовил встретиться своим прекрасным носом с полом, пока надевал бахилы, в руках пакет, в который он только с десятого раза смог засунуть свою куртку, а на плече небольшая сумочка, в которую не то, что тетрадь не помещается, там даже ручкой не пахнет. Феликс скорее раздражен. Препод уже бегает по аудитории, и Феликс лишь корчит злобную гримасу, мол, че шило в жопе? Из группы всего пару человек, включая самого Феликса. Никого из его компании нет и настроение, которому как казалось уже падать было некуда, скатилось в самую, что не на есть настоящую пизду. Феликс, усевшись за последнюю парту, достал телефон, чтобы проверить, когда же там бывшие братаны были в сети. Как и ожидалось в сеть никто не заходил еще с ночи. Телефон, который ни в чем не виноват, хотелось выкинуть в окно, потому что паршивец не показал ничего хорошего. Но идею по швырянию стоящих вещей пришлось отложить, потому что на его телефон пришло новое уведомление. Бешенная недотраханная псина: «Доброе утро, хотя, зная тебя оно не совсем доброе, да?)» Ну не то, чтобы не совсем, скорее совсем не доброе. Феликс как придурошный, увидев сообщение, заулыбался. Конечно, какой еще идиот мог также, как и он не спать в пол девятого утра, конечно его идиот. Хёнджин. Он писал не часто, но всегда первым. Феликс был не гордым, но был той самой пубертатной язвой, которая боялась, что, если напишет просто «Привет» уже начнет надоедать и так далее по списку. А Хёнджин считал наоборот, поэтому не боялся писать первым, хоть и делал это не часто, от чего расстраивал бедную язву.

You:

«Я смотрю, зато ты в отличном настроении)»

Конечно, зачем отвечать на вопросы? Феликс всегда выбирает то, что ему нравится и на это и отвечает, ну в этот раз он зацепился за скобочку в конце, а почему нет? Хёнджин на сообщение не отвечал, и в сети не был, поэтому тот самый счастливый миг, как и улыбка улетучилась. Наверное, он решил доспать (Феликс бы так и сделал). То, что происходило между ними нельзя было назвать чем-то однозначным и оба это понимали. Они до сих пор не обозначали никак их отношения и Феликса это гложило. Феликс бы хотел получить предложение о начале отношений, хотел было бы называть его своим парнем, хотел было бы называть себя его парнем, короче хотел, чтобы между ними появилось постоянство, а не вот это хуй пойми что. Но Феликс у нас язва, которая первая может только нахуй послать и устроить мозгоебства с пустого места, чем он порой и занимается. Ну, например, когда Хёнджин пропадает на пару часов, оставляя Феликса с каким-нибудь тупым вопросом по типу «Чего бы ты хотел прямо сейчас?». Феликс сначала хочет написать, что хочет его сейчас рядом, а может и совсем очень близко, но пишет примитивное «Сдохнуть», а потом, когда Хёнджин не читает уже час этот ответ, он пишет еще – «Убить тебя, потому что ты, блять, не отвечаешь», потом он продолжает, расписывая изощрённые виды пыток, а потом успокаивается и начинает переживать, не замечая, что тупо закидывает Хвана сообщениями с вопросами – «Ты нормальный вообще? Че опять на две недели в больницу съебал? Почему ты не отвечаешь? У тебя все хорошо?», а когда Хёнджин все-таки возвращается часа так через два, Феликс жалеет еще сильнее, потому что он отправил двадцать сообщений, которые по-хорошему стоило бы удалить. Короче, в такие моменты Хёнджин засыпает. На него таким образом действует таблетки, которые он все еще чуть ли не горстями пьет. Поэтому и сейчас Феликс первым делом думает, что Хёнджин опять уснул, сам того не замечая. Он тяжело вздыхает, понимая, что вот он потерял и последнего человека, с которым мог пообщаться, сидя на паре по ебучей философии. На философии же нужно философствовать, поэтому Феликс и начал раздумывать. А что вообще между ними? Ну да, Феликс знает, что Хёнджин в него влюблен, вроде и в обратную сторону это тоже работает, но почему же тогда все стоит на месте? Может, потому что они уже неделю не видятся? Хёнджин обуславливает это тем, что боится своего состояния из-за этих таблеток, ибо настроение у паренька переменчивое, хоть в основном ему хочется спать, но он не знает, как поведет себя рядом с Феликсом. Хёнджин вообще всегда отвечает на любые вопросы честно, но Феликс боится спрашивать об их отношениях. Вообще, Феликс то ему верит, но че то порой задумывается, что Хёнджин специально избегает любых встреч. Короче, пубертатная язва накручивает себя. Феликс настолько уходит в свои мысли, что не замечает уведомления на телефоне, а когда включается в настоящий мир, опять тянет лыбу. Бешенная недотраханная псина: «Благодаря тебе, оно всегда хорошее» «Прости, что не отвечал. Я отходил» «Как первая пара?» «Ангелок, ты же не обиделся?» «Или ты уснул на паре?)» Феликс хочет спрятаться куда-нибудь, чтобы никто в этом мире не видел его выражение лица сейчас. Он по-настоящему светится, как самая яркая звездочка на небе. Он прячет свое лицо куда-то в свой худак, а когда первые эмоции проходят, отвечает.

You:

«Хуевая пара, я один, выблядки меня кинули (ты не в их числе) и нет, я не обижался. Я думал, ты опять уснул»

Феликс отправляет одно сообщение, в котором отвечает сразу же на все. Хёнджин читает сразу же, потому что сидит в их диалоге и Феликсу становится еще приятнее. Получается день не совсем испорчен?

****

День был бы и вправду испорчен, если бы не Хёнджин, которого Феликс впервые решил так заебать (по его мнению) сообщениями. Друзья (бывшие) на все три пары не пришли, а общаться с одногруппниками Феликс хотел меньше всего. Феликс полностью переключил свое внимание на Хёнджина, который стойко помогал просиживать все пары. Присутствие Хёнджина в какой-то момент и вправду начало ощущаться, особенно после сообщения «Представь, что я сейчас сижу рядом с тобой, а моя рука покоится на твоем бедре». Феликс правда чувствовал, а когда открывал глаза разочаровывался. Он скучал. На протяжении их непрерывного общения, в прямом смысле Феликс не отпускал Хёнджина, Феликс говорил абсолютно все, и пару десятков раз «Я так скучаю», Хёнджин на эти сообщения отвечал взаимностью и обещал, что они совсем скоро увидятся. Именно сегодня Феликс ни разу не почувствовал, что он надоедает и, что с ним не хотят общаться. Хёнджин давал бешенную взаимность, а Феликс ссался кипятком. После пар Феликс спросил еще раз у Хёнджина может ли он приехать, но Хёнджин ответил, что очень переживает за свое поведение и не хочет его пугать. Выбора не было, пришлось ехать домой. Сегодня был первый день, когда они так много и долго общались, Феликс был счастлив, безумно счастлив. Витать в облаках ему долго не дал телефонный звонок с незнакомого номера. Феликс поджал губы и трясущимися от мороза руками взял трубку. –Алло, Феликс? – женщина на той стороне была точно рада, что Феликс наконец-то взял трубку, а еще она куда-то шла, потому что дыхание было сбито. Феликс же напряг свои последние извилины, чтобы вспомнить, где же он слышал этот голос, но женщина продолжила. –Это мама Хёнджина, ты слышишь меня? – Феликс облегченно выдохнул пар изо рта и улыбнулся. –Здравствуйте, да слышу, что-то случилось? –Я так рада тебя слышать. Нет, милый ничего не случилось! – женщина говорила очень быстро, поэтому Феликс старался как можно ближе прислонить телефон к уху, чтобы разобрать что она там говорит. –Давно не виделись, да? Не хочешь сегодня вечером на ужин заехать? –Эм, я даже не знаю… – единственное, что смог ответить ошарашенный Феликс. Нет, ну так-то он не против увидиться, но это как-то странно видеться с мамой Хёнджина, без самого Хёнджина? –Джинни тоже будет, я его заставлю, ты только ему не говори! – Феликс тупит свой взгляд, как и свое внимание, не замечает, что проебывает своей автобус. –Я побежала, позже скину адрес, жду тебя в шесть! – и Феликс не успевает даже попрощаться, потому что женщина сбрасывает звонок. Это что получается, они сегодня с Хёнджином увидятся?! Феликс круглыми глазами пялит на телефон и думает, что это как-то быстро все, а еще думает, что этот день меняется молниеносно. На телефон приходит сообщение от Хёнджина – «Я сегодня вечером пропаду ненадолго, к маме поеду, не скучай, окей?». Феликс тяжело вздыхает и убирает телефон. Вот это нихуя себе.

****

Как бы Феликс не пытался, но успокоиться не получалось вот вообще. До шести оставалось еще добрых два часа, а ехать до дома миссис Хван было буквально пятнадцать минут, это не как до Хёнджина, который на другом полюсе кочует. Так вот, за весь день Феликс успех переделать пару десятков дел. Он сделал добрую половину домашки, потом заебался писать и начал проклинать всех людей, которые придумали вообще письменные задания. Потом убрал весь дом, даже отполировал, если честно. Полы блестели настолько, что он невольно думал, что видит в них свои отражение. Зеркала тоже вылизал, ну, а, хули, надо же собой любимым любоваться. Он перерыл весь шкаф в поисках подходящих вещей, но так и не понял, что именно ищет. В один момент он даже залезал в гугл с запросом «Что надеть на вечер с мамой своего будущего парня?», когда он понял, что делает, вышвырнул телефон и с громким стоном упал на кровать, ну и придурок. В конце концов он выбрал телесного цвета, связанный когда-то Чонином свитер, такого же цвета брюки, белую футболку и белые носочки. Надев этот прикид, Феликс сначала не узнал себя, ну типа, это че за цыпочка? Последнее время наряжаться не хотелось вообще, да и сил каждый раз перебирать шкаф тоже не было, а тут вон как вырядился. Потом он добрые пол часа выпрямлял волосы, думая, что так будет выглядеть опрятнее, на деле же выглядел как зализанная псина, пришлось в срочном порядке убирать волосы в хвост, а еще резкое желание отхуячить челку он решил реализовать именно сейчас. Сделав все-таки хвост, он сразу же начал жалеть, что вообще решился трогать сегодня свои волосы, потому что челка теперь спадала на лицо. Нет, он не отхуярил ее так, чтобы была прям челка-челка на весь лоб, а так как в туториалах в тик-токе, где ее закручивают и стригут криво косо, чтобы она красиво по бокам спадала. Оценив последний раз потери, Феликс опять застонал. Волнуется пиздец как, будто это не он отсасывал почти месяц назад Хёнджину, будто это не он его поливал помоями в начале года, ну и еще очень много будто. Закончил свой видок Феликс легким макияжем, он слегка подвел глаза, добавил румян и закрепил все блеском, будто бы не собирался вообще курить, а когда понял, что блеск — это хуевая затея стер его и нанес вишневого цвета тинт, который не собирался оставаться следами на сигаретах. А ну еще, конечно, вылил на себя пол флакона духов, ну это так, мелочи. К пяти вечера он сидел уже полностью готовый, потел. Потел, потому что было жарко, а еще потому что, сука, как маленькая влюбленная девчонка переживал. Пару раз бил себе пощечины, мол, Ли Феликс, а ну-ка соберись! Еще бы какие-то Хван Хёнджины заставляли сердце так биться, а руки трястись, будто после жесткой попойки! В пол шестого он уже ехал в такси, отлично понимая, что приедет раньше, но он собирался эти несчастные пятнадцать минут прокурить возле падика, а потом уже зажевать весь невкуснопахнущий аромат и побрызгать духами еще на один раз, чтобы наверняка. Но реальность была такова – никакого падика не было в априори, зато был довольно милый двухэтажный домик, возле которого курить было не то, что нельзя, было настоящим грехом. Отложив идею убить свои легкие до лучших времен, он стал мяться на месте, на улице так-то холодно, а заходить совсем не хочется, потому что приехал раньше положенного. Короче, он пытался отсрочить свое появление как можно на дольше, и те самые слова «Уж лучше приехать раньше, чем опаздывать» никаким боком, сука, не спасали. Феликс ссыкло, трус, называйте, как хотите. –Феликс, боже мой, как ты вырос! – Феликс не успевает даже нормально испугаться от того как резко открываются ворота и из них выходит женщина, которая сразу же загребает парня в объятия. –Вот таким еще помню! – женщина чуть отходит и начинает показывать рукой каким же она его помнит, Феликс не может сдержать улыбки, льнет к повторным объятиям. –Я тоже рад вас видеть, миссис Хван. Я так переживал, спасибо, что пригласили! – восклицает Феликс, пока женщина ведет его под руку в дом. Увидев эту прекрасную женщину, Феликс и вовсе позабыл о любых переживаниях, что уж там говорить, он даже про сына ее позабыл. –Перестань! Ты же мне как сын, о каком волнение речь? – женщина наспех разувается и ждет гостя, который справляется тоже достаточно быстро. Феликс искренне улыбается и оказывается в еще одних объятиях. –Какой же ты уже взрослый, я все время забываю, что уже столько времени прошло, – последние слова женщина говорит с заметной печалью, но быстро возвращает лицу радость, выпускает Феликса из объятий и ведет за руку, предположительно в гостиную. Феликс чувствует себя комфортно, как будто и вправду приехал к своей маме, хотя со своей он даже не общается. Когда они оказываются в гостиной Феликс первым делом замечает небольшой камин, на котором стоят фотографии, возле камина небольшие диванчики и столик, очень уютно. Феликсу безумно нравится обстановка, вот такое ему как раз по душе. Он засматривается и даже не замечает, что женщина зовет кого-то еще. –Мам, ты сама мне сказала натирать тарелки, – парень входит в гостиную по зову матери, держа в руках тарелку. Феликс сразу же оборачивается на голос, тарелка падает на пол. –Ничего страшного! На счастье, – мама сразу же начинает успокаивать своего ребенка, хотя Хёнджин даже не подавал признаков паники или чего-то такого, он просто стоял в шоке с открытым ртом и такими же глазами, пару раз закрывал его, а потом опять открывал так и не мог подобрать слов. –Ну что встал, как вкопанный? Тебе мой гость не нравится? – щурится мама, лукаво улыбаясь. Феликс посмеивается. –Что? – единственное, что выходит у Хёнджина, теперь очередь мамы смеяться. Она уходит на кухню со словами «Оставлю вас, но потом, чтобы все убрал!». Так они и остаются наедине. –Стоило, наверное, сказать, но твоя мама попросила не говорить, – отлепляет язык от неба Феликс и делает первые шаги навстречу. Хёнджин тушуется, а когда все-таки нормально начинает осознавать, улыбается. –Я скучал, – стоя уже на расстоянии вытянутой руки, повторяет свои же слова, которыми он с утра заваливал Хвана. Хёнджин смущенно улыбается, а потом усмехается. –Такой красивый, – шепчет Хёнджин, в наглую разглядывая Феликса, рукой тянется к волосам и заправляет непослушную челку за ухо, получается Феликс не зря ее обстриг? –Я такой идиот, – усмехается Хёнджин, Феликс зеркалит улыбку и в подтверждение кивает. –Это точно, – Феликс подходит в плотную и тянется к чужому уху. –Если еще раз будешь меня избегать, я найду самую длинную кисть и засуну тебе в очко по самые гланды. – предательски ласковым голосом шепчет Феликс, а потом чувствует на своей талии крепкие руки, которые в секунду прижимают к груди, не давая даже шанса на побег. –Я тоже скучал, особенно по твоему языку.

****

Уже сидя за столом, Феликс понял, что он особо то и не голодной, но ради приличия ему все-таки пришлось запихнуть в себя хоть что-нибудь. Хёнджин сидел ровно напротив и даже не пытался скрыть свой взгляд, который так-то совсем несильно, но мешал Феликсу. Мама Хёнджина же заставляла Феликса поесть побольше, потому что, по ее мнению, Феликс как спичка худой, а еще она еле вытянула у Феликса обещание приезжать почаще, чтобы откормить его. С одной стороны, было комфортно, миссис Хван располагала к себе, задавала постоянные вопросы, чтобы побольше узнать о нем, не давая замолкать Феликсу, с другой же было не очень комфортно от Хёнджина, который в последний раз так смотрел на Феликса где-то в сентябре-октябре, когда не было никаких проблем с его головой, когда у них только все начиналось. За прошедший час мама, дай бог, узнала о Феликсе все, даже смогла выпытать у него его группу крови (он еле вспомнил), пообещала, что если у Феликса будут какие-то проблемы, то она вмиг со всем разберется, все-таки дружить с врачом очень неплохо. Еще она очень много и тщательно хвалила его буквально за все. Феликс хорошо закончил школу? – «Какой молодец! Не то, что Хёнджин, который еле аттестат получил!». Феликс стал отличником на втором курсе? – «Вот именно о таком сыне я и мечтала!». Конечно же. она подшучивала над своим сыном, но Феликс все равно смущался и в голове тоже хвалил Хёнджина просто за то, что тот все еще жив. Как и во всех слащавых фильмах о парочках мама тоже достала альбом с фотографиями Хёнджина, позвала всех туда в гостиную к камину, налила всем чай и началось. Хёнджин, еще с первой секунды заприметив вещицу в руках у матери, начал тяжело вздыхать и прикрывать глаза руками, но не возражал, хотя всем видом показывал, что его это не устраивает. Сели они тоже как-то по-особенному, Хёнджин опять сидел напротив, только его мама теперь сидела не рядом с ним, а рядом с Феликсом, выглядело все так, будто это Феликс ее сын, который дай бог раз в год приезжает ее навестить. Хёнджин улыбался о такой картины, он был рад, что даже за столько лет отношения между ними не поменялись. Альбом встретил Феликса фотографиями маленького Хёнджина, на вид ему даже полугода не было. Феликс застеснялся еще с первой фотографии, на которой маленький ребенок был обнажен, все-таки в голове не укладывалось, что этот маленький голенький карапуз сейчас совсем не маленький, полностью одетый и взрослый лоб, который сидит, попивая чай и лишь изредка (если мама поворачивает альбом) кидает свой взгляд на себя же. Дальше все пошло по стандартам взросления. Вот Хёнджину уже годик и он уже пытается стоять, придерживаясь за диван. Вот Хёнджин уже бегает во всю. Вот Хёнджин уже начинает модничать, примеряя на себе вещи родителей. Фотографии шли по возрастанию, как и улыбка Феликса, которая росла все сильнее. Следующий разворот встретил их первым учебным днем, Феликс завис буквально на несколько секунд, пока в голове всплывали воспоминания о том днем. Оказывается, Феликс совсем позабыл их совместный первый учебный день, все-таки они были малы, но, когда тебе буквально показывают этот момент, неосознанно вспоминаешь. Феликс улыбнулся как-то по-своему особенно, вспоминая, как они в тот день радовались первому дню в школе и как потом чуть ли не плакали из-за того, что были в разных классах. Мама останавливалась на каждой фотографии, но именно эту не стала расписывать, замечая реакцию Феликса. Она как самая настоящая мама приобняла Феликса за плечи и начала поглаживать по спине, пока в голове у Феликса проплывал весь тот день. –Милый, все же хорошо? Не расстраивайся сильно, все же судьба вас опять свела. – Феликс от ее слов тихонечко засмеялся, вообще-то он вообще не расстроился, но как оказалось его лицо приобрело печальное выражение, поэтому запереживала не только мама. –Мам, это была плохая идея. – впервые за все время просмотра альбома заговорил Хёнджин, который выглядел теперь очень обеспокоенно, который уже отставил чашку и собирался встать, чтобы забрать альбом. –Нет-нет, все хорошо, давайте продолжил. – как можно искренне улыбаясь, попытался успокоить семью Хван Феликс. Хёнджина, которого слова Феликса никак не успокоили, пришлось успокаивать взглядом, таким дерзким взглядом, которым Феликс дал понять, чтобы тот сел на место. Хёнджин на это усмехнулся и вернул лицу непринуждённый вид, а взгляд обратно на Феликса. Феликс победно улыбнулся и продолжил листать альбом. Дальше все шло как по маслу. Вот Хёнджин уже в средней школе, вот уже на выпускном, вот он поступает, а потом еще несколько фотографий с совместных праздников. Феликс видел, как Хёнджин взрослеет, как детские черты заменяются подростковыми, как Хёнджин становится все больше похожим на себя сегодняшнего, а еще Феликс видел, как постепенно огонь в глазах начал потухать, поэтому и улыбка на лице Феликса тоже. Под конец Феликс сидел с грустным взглядом и поджатыми губами, хотя мама все продолжала рассказывать о каждой фотографии. Когда альбом и вовсе закончился, Феликс поднял свой взгляд на Хёнджина, который теперь сидел с таким выражением лица, мол, он говорил, что это не лучшая идея, а еще он сидел с таким взглядом, будто сжирая Феликса. Феликс быстренько перевел свой, цепляясь хоть за что-нибудь. Хёнджин ведет себя по-другому, Феликс это видит во всем, в его взгляде, в речи, в поведении, в настроении. Если еще неделю назад Хёнджин был нежнее некуда, когда приезжал извиняться, то сегодня в Хёнджине были видны стальные нотки. Феликс пытается сравнить такого Хёнджина с тем, с которым он познакомился в начале учебного года, но все равно что-то да отличается. Стоит маме оставить их наедине, как Хёнджин медленно встает и подходит к Феликсу, не спешит садиться, стоит и смотрит сверху вниз, на такого нежного без шипов и колючек Феликса. Феликс же старается сильно не цепляться за лицо Хвана, потому что Хёнджин выглядит как ебаный альфа самец. –Ты сегодня весь день на меня пялишься, – Феликс старается вернуть свои нотки раздражения, но дело в том, что его ничего не раздражает, а взгляд Хёнджина, от которого хоть и не совсем уютно, его все равно успокаивает. Хёнджин посмеивается, поднимает одно руку, цепляясь за хвостик Феликса. –Я хочу смотреть на тебя вечно, – у Хёнджина голос такой, что у Феликса сердце сжимается, а дыхание замирает, у Хёнджина взгляд такой, что Феликс хочет подчиниться ему, у Хёнджина прикосновения такие, что Феликс готов на колени перед ним упасть, лишь бы тот не убирал руку. –Я хочу кое-что тебе показать, прогуляемся? –В прошлый раз ты привел меня в какую-то ебень, в этот раз в лес повезешь? – усмехается Феликс, заметно расслабляясь под таким взглядом Хёнджина. Хёнджин хмыкает, так-то он был бы не против прогулки в лесу. –В следующий раз – обязательно, но не сегодня. – теперь они вместе смеются. Хёнджин рядом с Феликсом до ужаса тактильный, нежный и такой, что Феликсу хочется его затискать и придушить, потому что его просто на всего переполняют эмоции и чувства к этому ненормальному, но вместо этого всего Феликс покорно встает и идет следом за ним, чтобы собраться на прогулку в неизвестном ему направлении.

****

Зиму Феликс не любит, а холод уж подавно, но вот с Хёнджином ему не холодно. Феликсу не холодно, когда Хёнджин берет за руку, переплетая свои холодные с его теплыми пальцами. Феликсу не холодно, когда они молча идут по все еще незнакомым улочкам. Феликсу не холодно, когда они топчутся по сугробам снега, потому что Хёнджин все еще рядом, все еще греет, пусть не руками, но зато своим присутствием, своей улыбкой и своими глазами, которые тщательно следят за каждым шагом Феликса, чтобы тот ненароком не уебался. Феликс совсем не удивляется, когда они оказываются у уже знакомой заброшки, которая теперь выглядит чуть более привлекательнее из-за снега, он лишь строит такое выражение лица, мол, мог бы че и получше придумать и забирает свою руку, чтобы самостоятельно подняться там, где в прошлый раз Хёнджин ему помогал. Хёнджин от такой инициативы удивляется и даже стоит на месте пару минут, пока Феликс не начитает звать его со словами «Хули проебался? Че встал, как вкопанный?», Хёнджин усмехается и идет следом, все-таки как бы Феликс не реагировал, как бы он не изменился, он все тот же Феликс. Все выглядит так будто это Феликс Хёнджина привел опять на эту крышу, Хёнджин не перестает удивляться памяти Феликса, потому что тот идет безошибочно правильно и даже не останавливается на подумать. На крыше они оказываются буквально за пять минут. –Ты без меня сюда не приходил? – между делом интересуется Хёнджин, который все еще не может понять, как парень так быстро и легко поднялся на крышу. Феликс пожимает плечами и проходит дальше по крыше, не замечая, что Хёнджин все еще стоит возле двери. –Че опять встал? – останавливается Феликс, который собирался идти до того же места, где они сидели в прошлый раз. –Вообще-то я хотел тебе кое-что показать, – разводя руки, прокричал Хёнджин в спину ходящего Феликса. Феликс на эти слова заметно оживился, было видно, в холод сидеть на крыше он не особо хочет. Проследив затем, куда свернул Хёнджин Феликс направил туда же. Завернув за одну из стен, Феликс встал к ней спиной, вопросительно вскидывая бровь. –За твоей спиной, – усмехаясь, отвечает на немой вопрос Хёнджин, который уже успел разглядеть ту самую надпись. Пока Феликс разворачивался, отходил и рассматривал, что же там на стене, Хёнджин отходил, чтобы достать один из баллонов с краской. –Ебать мой рот, это твоих рук дело? – уже давно прочитав, наконец-то спрашивает Феликс. Он стоит, сложив руки на груди, смотрит, пытаясь понять смысл этой надписи. –Когда я перестал пить таблетки я пришел сюда, пьяный. Я давно принес сюда краску, потому что хотел что-нибудь вместе нарисовать или написать, но сделал это один, – Хёнджин стоит рядом тоже смотрит на слова, Феликс невольно наклоняет голову, рукой чешет подбородок, как будто оценивает. –Я был не в себе, когда это писал, поэтому хочу закрасить. –Че дурак? Такое искусство уничтожать? – забирая краску причитает Феликс, Хёнджин удивляется его словам, но краску не спешит забирать обратно. –Мил не мил, похуй уже, – Феликс начинает трясти краску, он так-то никогда таким не занимался, но ничего все бывает впервые. –И меня кстати тоже не ебет че ты там хотел, – как бы между делом продолжает Феликс, подходя ближе к стене. –Хотел порисовать вместе? С твоего позволения я тоже оставлю свой след, – теперь очередь Хёнджина стоять со сложенными руками на груди и смеяться со всей ситуации, особенно с первых попыток Феликса что-нибудь написать. Первые пшики и Феликс нихуя не видит, баллон как последняя блядь не дается, но Феликс не останавливается и продолжает трясти сильнее, чтобы все-таки наконец-то увидеть первые намеки на белые разводы на стене, поворачивается к Хёнджину, трясет еще раз, второй рукой показывая класс. –Понеслась пизда по кочкам, – с этими словами Феликс начинает что-то усердно рисовать на стене. –Эй, блять, а ну-ка отвернулся, потом посмотришь, – Хёнджин, смеясь, покорно отворачивается, чтобы посмотреть уже потом, когда Феликс наиграется. Хёнджина происходящее веселит и такой детский настрой Феликса тоже. Проходит минут десять, за которые Хёнджин успевает нормально так замерзнуть, и за которые Феликс успевает порядком двадцати раз выругаться, но все-таки закончить задуманное. Феликс сам себе кивает и отходит, чтобы посмотреть с расстояния, пока идет задом, не замечает стоящего Хёнджина и врезается спиной в его спину, Хёнджин разворачивается также резко, чтобы не дать Феликс упасть, а потом и вовсе застывает с Феликсом в руках. Взгляд начинает бегать абсолютно по всему написанному, по старой его надписи, по новой, теперь уже написанной Феликсом, и по всему остальному. Феликс же стоит довольный собой, потому что получилось и вправду неплохо. В словах Хёнджина Феликс закрасил «Не» и теперь Хёнджин видит перед собой «Я мил тебе?», а также черточку, которая идет от последнего слова и добавленное Феликсом «Да». Хёнджин глупо улыбается пока взглядом не цепляется за написанное снизу. «Я люблю тебя?»– Хёнджин даже открывает рот, все еще не может понять, точно ли это то, о чем он думает, но Феликс, который быстренько соображает пытается сбежать с места преступления, его отрезвляет. –Это признание? – первое, что спрашивает Хёнджин. Феликс, который не собирается что-либо отвечать, все также пытается вырваться из сильных рук, которые теперь начинает тянуть еще ближе, обнимают. –Хэй, ответь! – у Хёнджина по-настоящему горят глаза, на губах застыла радостная улыбка, а не пойми откуда взявшиеся желание срастись с Феликсом, не дает отпустить его. Феликс быстро кивает, а потом все-таки когда видит приближающееся лицо отталкивает Хёнджина и с заливистым смехом начинает убегать. Сказать, что Хёнджин в шоке от такого – ничего не сказать. Феликс только что признался ему в любви, а теперь убегает от него же, при этом смеясь так громко, что Хёнджин не может сдержать улыбку, а еще он не может устоять на месте, потому что Феликса хочется поймать и сдавить в своих объятиях. Но смех и бег Феликса длится недолго. Как только Феликс добегает до середины крыши он все-таки поскальзывается и падает, да еще с такой силой, что голова сразу же начинает болеть от совсем немягкого столкновения. –Блять, Феликс! – Хёнджин, который совсем не такого ожидал, от удивления даже рот рукой закрывает, но тут же срывается к нему. Буквально за несколько секунд оказывается рядом и начинает поднимать все еще смеющегося Феликса. –Ты в порядке? Сильно ударился? – Феликс, который не успевает за потоком вопросов, сначала кивает, а потом отрицательно мотает головой. Хёнджин же, все еще напуганный таким резким падением, начинает отряхивать Феликса от снега. –Ты меня очень напугал, прошу, не бегай так больше. – после того, как весь снег с Феликса Хёнджин стряхнул, он уткнулся своим лбом в его. –Ты как моя мамка, – продолжает подшучивать Феликс, который уже заметно успокоился после веселых падений. Хёнджин тяжело вздыхает. –А я не хочу, чтобы ты ею был, – Феликс своей ручкой поднимает чужое лицо за подбородок, чтобы заглянуть прямо в глаза, чтобы улыбнуться искренне-искренне, чтобы не потерять этот эффект неожиданности, чтобы первому потянуться и прикоснуться своими губами к чужим. Хёнджин, точно такого не ожидавший, поначалу просто стоит даже не шевелится. Феликс не начинает поцелуй, он просто стоит все также близко, что их губы невесомо прикасаются. Он не начинает поцелуй, потому что ждет разрешения, а Хёнджин просто не вправе ему отказывать, он размывает губы и только тогда чувствует руки Феликса на своей шее, а еще чувствует, как Феликс начинает этот не совсем первый, но совсем осознанный поцелуй. Глаза закрываются сразу же, руки перемещаются на талию и притягивают ближе, Хёнджину хочется чувствовать Феликса всем своим телом, но одежда совсем чуть-чуть мешает. Поцелуй медленный, нежный, но такой улыбчивый. Феликс целует так, как умеет только он, настолько медленно, что кажется, что после каждого движения он закончится, но он опять продолжает, а Хёнджин не хочет его ускорять, не хочет торопиться, он просто наслаждается и отвечает-отвечает, тоже улыбаясь. У Феликса внутри ломаются последние стены, он чувствует в себе столько любви, столько чувств к Хёнджину, и он так хочет показать ему их, поэтому и целует, поэтому и начал этот поцелуй первым. Феликс целует каждую губу по отдельности, а потом опять начинает сминать, оттягивая нижнюю, Хёнджин местами выдыхает, сжимая талию все сильнее и сильнее. Хёнджин как никогда раньше чувствует зависимость, зависимость от Феликса, от его голоса, от его запаха, от его прикосновений, а теперь еще и от его поцелуев. –Я хочу, чтобы ты был моим, – в самые губы выдыхает Феликс. –Моим парнем, – новый целомудренный поцелуй. –Моим всем. – Хёнджину и не надо отвечать, он показывает своими действиями, отвечает на всё новыми поцелуями, целует не только губы, но и красные от мороза щеки, покрасневший от таких откровений нос, лоб, закрытые веки. Хёнджин будет для него всем, чем только тот захочет, потому что Феликс уже стал для него всем миром.

«Перестань бояться потерять

Свое

Одиночество.

Целуй его, если очень

Сильно

Хочется»