Катастрофа на грани

София очнулась медленно. Казалось, её собственное тело сопротивлялось пробуждению, удерживая её в мягких, но неприятно липких объятиях сна. Голова гудела, словно внутри гремел авиадвигатель, а рот пересох, будто она провела всю ночь, разговаривая без остановки. Она застонала, отвернулась на бок и тут же почувствовала, как что-то тёплое и мягкое сползает с её плеча. Одеяло? Странно… В последний раз, когда она засыпала в своей постели, одеяло точно было аккуратно заправлено. Разлепив веки, София медленно осмотрелась. Бледный утренний свет пробивался сквозь занавески, заливая комнату холодным сиянием. Всё выглядело привычно: её небольшая уютная квартира, знакомый бардак на тумбочке, брошенный рядом телефон. Но что-то не так… Головная боль не давала сосредоточиться, но внутри неё постепенно нарастало тревожное ощущение. София глубоко вдохнула, силясь собрать разбросанные мысли воедино. Что вчера было?.. Она помнила напряжение в воздухе, когда эвакуация пассажиров закончилась. Помнила усталость, впивающуюся в каждую клеточку тела. Помнила, как её руки дрожали, когда она расстёгивала униформу в своей раздевалке, мечтая о том, чтобы забыться хотя бы на несколько часов. Бар. Алкоголь. Чей-то голос — низкий, уверенный, немного резкий. Чужое тепло, близко… слишком близко. София с силой зажмурила глаза, но память неумолимо продолжала оживать в её сознании. Поцелуй. Горячий, напористый, пугающе нежный. И страстная ночь… Она резко села на кровати, сердце пропустило удар. — Нет… — прошептала она, обхватывая голову руками. Может, это просто сон? Или алкогольное помутнение сознания? Она же выпила слишком много, да? Это могло быть просто игрой её воображения? Но перед глазами всплыл ещё один образ: сильные руки, поддерживающие её, когда она едва стояла на ногах. Мужчина, склоняющийся ближе. Серые глаза, пристально изучающие её лицо. Максим Романов. София резко вдохнула, сердце судорожно сжалось. Нет. Нет. Нет. Она не могла… Она не должна была… Жаркая вспышка стыда пробежала по телу. Господи, что она натворила? София с силой зажмурилась, заставляя себя дышать ровно. Хорошо. Нужно просто вспомнить всё по порядку. Она напилась — это факт. Кто-то подсел к ней, кто-то слушал её бред про усталость, страх и одиночество… Она целовалась. С Максимом. А потом… Боже. Она не помнила детально, но понимала, чем всё закончилось. Но почему именно он? Ещё одна волна тревоги прокатилась внутри. София хорошо знала, кем был этот человек. Он не тот, кто заботится о других просто так. Если он остался с ней, значит, была причина. Но какая? Она встала с кровати, игнорируя протесты головы, и пошла в ванную. Холодная вода, обдавая лицо, помогла немного прийти в себя. София посмотрела на своё отражение в зеркале. Бледная кожа, тёмные круги под глазами, растрёпанные волосы — не самое лучшее зрелище. — Всё нормально… — тихо пробормотала она, словно убеждая саму себя. — Это просто… нелепость. Но внутри что-то не давало ей покоя. Вернувшись в комнату, она подняла телефон и увидела пропущенный вызов. Максим Романов. Сердце пропустило удар. Значит, он точно был здесь. Значит, это не алкогольные галлюцинации. Пальцы дрогнули, когда она коснулась экрана. Оставлять его сообщение непрочитанным было бы глупо, но читать его… тоже страшно. Наконец, собравшись с духом, она открыла диалог. "Позвони, когда проснёшься." Коротко, строго, без лишних слов. Это было в его стиле. София вцепилась в телефон, чувствуя, как тревога разливается по телу. Что он хочет сказать? Будет ли он требовать объяснений? Или, хуже того, напомнит ей обо всём? Нет. Этого не будет. Она не допустит. Выбор был очевиден. София глубоко вдохнула и сбросила сообщение в архив. Она ничего не помнит. Она никому ничего не скажет. Если Максим захочет обсудить это — что ж, ей придётся просто сделать вид, что этой ночи не было. Она больше не допустит ошибок.

***

Максим Романов не любил потерю контроля. Точнее, он её не терпел. Всё в его жизни было чётко структурировано: работа, решения, бизнес, дисциплина. Он сам выстраивал свой мир так, чтобы в нём не было места для хаоса. Но вот уже второй день подряд этот порядок рушился. Максим стоял у окна своего кабинета, сжимая в руке чашку с уже давно остывшим кофе. Он не пил его. Просто держал, пытаясь переключить внимание. Но мысли вновь и вновь возвращались к той ночи. К ней. К Софии. Чёрт возьми. Он отчётливо помнил вкус её губ — смесь алкоголя, тепла и чего-то сладкого. Помнил, как её дыхание сбилось, как она на мгновение прижалась ближе, доверяя ему так, как, возможно, не доверяла никому другому. И теперь она вела себя так, будто ничего не произошло. Максим сжал челюсти, чувствуя, как раздражение вновь нарастает внутри. Он видел её сегодня утром. Она прошла через вестибюль офиса, как ни в чём не бывало, приветствуя коллег лёгкой улыбкой. Как будто её мир был таким же ровным и стабильным, каким был всегда. Она действительно ничего не помнит? Сначала он подумал, что она просто играет. Притворяется. Но чем больше наблюдал, тем сильнее приходил к выводу, что София Воронцова действительно искренне решила вычеркнуть эту ночь из памяти. Максим не знал, почему это так его злило. Он должен был радоваться. Так было проще. Но нет. Что-то внутри не давало ему просто закрыть на это глаза. Резким движением он поставил чашку на стол и направился к выходу из кабинета. Сегодня он должен был провести общее собрание для экипажей. София, как одна из старших бортпроводниц, тоже должна присутствовать. И если она хочет делать вид, что ничего не случилось… Что ж, он тоже сыграет в эту игру. Но по его правилам.

***

Когда София вошла в зал для собраний, она сразу почувствовала напряжённую атмосферу. Коллеги переговаривались шёпотом, а некоторые бросали на неё любопытные взгляды. Она пыталась не обращать внимания. Главное — вести себя спокойно. Максим, скорее всего, уже забыл об этой ночи или просто не считает её достойной обсуждения. Это даже к лучшему. Но стоило ей встретиться с ним взглядом, как её уверенность дала трещину. Максим стоял у края стола, держа в руках планшет с какими-то документами. Его осанка была как всегда прямой, а выражение лица — холодным, почти каменным. Но глаза… Глаза прожигали её насквозь. София почувствовала, как внутри всё сжалось. Он был зол. На неё? Почему? Она заставила себя сделать глубокий вдох и занять своё место. Если он собирается быть холодным и строгим — пожалуйста. Она тоже не собиралась менять своего решения. Максим начал говорить, но София почти не слушала. Его голос был низким, уверенным, резким — и до боли знакомым. Только теперь этот голос звучал иначе. Не как у руководителя, не как у делового человека. Он звучал так, будто принадлежал мужчине, который был к ней так близко той ночью. Она подавила дрожь и сосредоточилась. — …Аварийная посадка показала слабые места в координации экипажа. Нужно усилить подготовку. Разбор полётов проведём на следующей неделе, но предупреждаю сразу — это коснётся всех, — его взгляд на мгновение задержался на Софии, а затем он продолжил, — Мы не можем позволить себе быть уязвимыми. Даже в экстремальных ситуациях. София стиснула зубы. Она знала, что сделала свою работу идеально. Она знала, что её коллеги сделали всё возможное, чтобы спасти пассажиров. Но Максим говорил так, будто у них были ошибки. Он цеплялся. Он злился. И она начала злиться в ответ. Когда собрание закончилось, она решила уйти сразу, но не успела. — Воронцова, останьтесь, — раздался его голос. Она замерла. Коллеги переглянулись, но быстро начали расходиться, оставляя их наедине. Когда дверь за последним человеком закрылась, Максим сложил руки на груди и посмотрел на неё. — Ты хочешь мне что-то сказать? — холодно спросил он. София моргнула. — О чём? Максим усмехнулся — без тени веселья. — Ты действительно ничего не помнишь? Она выдержала его взгляд. — Я не понимаю, о чём ты, — ровно ответила она. На мгновение между ними повисла тишина. Максим смотрел на неё так пристально, что Софии казалось, будто он видит её насквозь. Потом он медленно кивнул. — Хорошо, — сказал он, его голос стал ещё холоднее. — Значит, ничего не было. Он отвернулся и направился к выходу, но, уже взявшись за ручку двери, остановился. — Тогда советую тебе забыть ещё одну вещь, Воронцова, — не оборачиваясь, произнёс он. — На работе я не потерплю ошибок. И вышел, оставив её одну. София почувствовала, как её руки сжались в кулаки. Он злился. И теперь она тоже. Но она сделала свой выбор. И отступать не собиралась.

***

София сидела на краю своей кровати, сжав в руках белый пластиковый тест с двумя чёткими полосками. Нет. Это невозможно. Она резко встала, ощущая, как её охватывает паника. Сердце колотилось где-то в горле, а воздух в комнате внезапно стал слишком густым и тяжёлым. Две полоски. Она глубоко вдохнула, затем выдохнула. Затем снова. — Спокойно, — прошептала она себе. Ошибки случаются, верно? Может, тест бракованный. Может, стоит сделать ещё один. Но где-то глубоко внутри София уже знала правду. Последние недели были странными. Она чувствовала усталость, хотя и списывала это на стресс. Головокружение? Нехватка сна. Тошнота? Может, что-то не то съела. Но теперь всё сложилось в единую картину. Она беременна. Шок прокатился по её телу, оставляя после себя ледяной ком в животе. И что теперь? Она села обратно, закрыла лицо руками. Варианты пробегали в голове хаотичным потоком. Сказать Максиму? София тяжело сглотнула. Этот вариант был самым пугающим. Максим… Он человек, который привык контролировать всё. Строгий, жёсткий, властный. Он уже злится на неё за то, что она делает вид, будто их ночи не было. Что он скажет, когда узнает, что после той ночи у них будет ребёнок? София чувствовала, как у неё начинают дрожать пальцы. А что, если он скажет, что это ошибка? Этот вариант тоже был реален. Максим — не тот человек, который вписывался в картину любящего отца семейства. Он жил работой, он привык отдавать себя полностью делу. А ребёнок… ребёнок переворачивает жизнь с ног на голову. Готов ли он к этому? Готова ли она сама? София закрыла глаза, заставляя себя дышать ровнее. Может, сначала стоит пойти к врачу. Подтвердить всё. А потом уже решать.

***

Через два часа она сидела в кабинете гинеколога, сжимая руки в замок. — Поздравляю, София, — врач улыбнулась ей тёплым, понимающим взглядом. — Вы на шестой неделе. Шестая неделя. Всё стало таким реальным. — Это… точно? — её голос дрогнул. Врач понимающе кивнула. — У вас классические симптомы. И анализ крови подтверждает беременность. София кивнула, ощущая, как мир слегка покачнулся. Это правда. Она встала, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Вам плохо? — врач заботливо посмотрела на неё. София покачала головой. — Нет… Просто… Нужно осознать. Врач улыбнулась. — Это нормально. Дайте себе время. Время… София вышла из кабинета, чувствуя, как внутри всё сжимается. Что теперь? Она инстинктивно положила руку на живот. Ещё несколько недель назад она даже представить себе не могла, что будет стоять здесь, с этим осознанием. Теперь вопрос стоял не только о том, как сказать Максиму. А нужно ли вообще говорить ему? И этот вопрос пугал её больше всего.

***

— Что-то ты сегодня бледная, Сонь, — заметила Наташа, коллега и подруга Софии, наклоняясь ближе и внимательно вглядываясь в её лицо. София вздрогнула. — Просто не выспалась, — быстро ответила она и отвела взгляд. — Ну да, конечно, — усмехнулась другая стюардесса, Лера. — Мы все тут не высыпаемся, но ты… Она прищурилась. — Ты вообще как будто вот-вот в обморок упадёшь. — Может, ты заболела? — подхватила Наташа, обеспокоенно нахмурившись. София нервно сжала пальцы на чашке с чаем. Разговоры коллег начинали её напрягать. Ещё несколько дней назад она планировала молчать. Как можно дольше. Но организм решил иначе. Она быстро уставала, её тошнило по утрам, а от запаха крепкого кофе, который раньше бодрил, теперь выворачивало наизнанку. И вот теперь коллеги её раскусили. — Всё нормально, — повторила она, стараясь звучать как можно спокойнее. — Да ладно, мы же видим, что ты не в своей тарелке, — хмыкнула Лера. — Может, ты… Она замерла, а затем её глаза медленно расширились. София напряглась. Лера резко повернулась к ней. — Ты беременна? Тишина в комнате повисла мгновенно. София почувствовала, как её сердце на мгновение пропустило удар. Она слишком быстро отвела взгляд, и этого хватило. — Охренеть, — прошептала Лера, прикрывая рот рукой. — Ты серьёзно? — Наташа тоже округлила глаза. София поняла, что больше отпираться смысла нет. Она вздохнула и медленно кивнула. — Только никому не говорите, хорошо? Но было поздно. Наташа вдруг радостно вскрикнула и обняла её. — Господи, София! Это же потрясающе! — Да, поздравляю! — Лера тоже засияла. — Почему ты молчала? — Потому что… — София потерла виски, пытаясь найти объяснение. — Я ещё не знаю, как ко всему этому относиться. Коллеги сразу посерьёзнели. — Отец ребёнка… Он в курсе? — осторожно спросила Наташа. София покачала головой. — Пока нет. Лера обменялась взглядами с Наташей, но вопросов больше не последовало. — Ну тогда мы просто обязаны отпраздновать это! — оживилась Лера. София замотала головой. — Нет-нет, никаких праздников, девочки, серьёзно. Но её уже никто не слушал. — Мы же не можем оставить тебя без поздравлений, — Наташа подмигнула. — Немного безалкогольного шампанского, пара сладостей… Просто в честь такого события. София тяжело вздохнула. Она понимала, что спорить бесполезно.

***

Спустя несколько часов в комнате отдыха уже стоял небольшой столик с фруктами, печеньем и бутылкой детского шампанского. Коллеги собрались вокруг, обсуждая Софию, ребёнка, делясь советами и шуточками. — Будешь теперь летать с двумя сердцами, — хихикнула одна из стюардесс. — Кто-то уже придумал имя? — подмигнула Лера. — Подождите, давайте сначала узнаем, мальчик это или девочка! — рассмеялась Наташа. София улыбалась, хотя внутри всё ещё ощущала лёгкое напряжение. Но, как ни странно, поддержка коллег её грела. Она не была одна. Её мысли были прерваны звуком распахнувшейся двери. В комнате наступила гробовая тишина. На пороге стоял Максим Романов. И он выглядел разъярённым.

***

— Что здесь происходит? Громкий, холодный голос прорезал радостный гул, и в комнате мгновенно повисла тишина. София почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Максим оглядел стол с детским шампанским, фруктами и угощениями, затем медленно провёл взглядом по людям, застывшим с виноватыми лицами. Но дольше всего его глаза задержались на Софии. И в его взгляде полыхало разочарование. — Я спрашиваю, — повторил он, чеканя каждое слово, — что здесь происходит? Лера и Наташа переглянулись. Остальные стюардессы неловко переминались с ноги на ногу. В тишине было слышно, как кто-то неловко кашлянул. Наконец, Наташа попыталась спасти ситуацию: — Мы… просто решили устроить небольшой праздник. Максим хмыкнул. — Праздник? Он перевёл взгляд на Софию. — В честь чего? София почувствовала, как внутри всё сжимается. Она знала, что рано или поздно ему придётся узнать. Но не так. Не перед всей командой. Она сжала пальцы, но голос всё же предал её, дрогнув: — Просто так... Она увидела, как его глаза вспыхнули. Его лицо осталось непроницаемым, но напряжение в его челюсти и осанке выдало ярость. — То есть, — его голос стал опасно низким, — вы решили устроить праздник? В рабочее время? София сглотнула. Максим сделал шаг вперёд. — А ничего, что сегодня мой день рождения? В комнате повисла ещё более зловещая тишина. София застыла. Она даже не подозревала. Максим вздёрнул бровь. — И никто, я так понимаю, об этом не вспомнил? Наташа попыталась что-то сказать, но замолкла под его ледяным взглядом. — Значит, — продолжил он, его голос теперь был полон сарказма, — мой персонал имеет время на «небольшие праздники»… но не на то, чтобы вспомнить о дне рождения своего руководителя? София почувствовала, как в груди зарождается обида. Как будто её праздник был чем-то ничтожным по сравнению с его. Как будто новая жизнь, которая появится на свет, — это просто ерунда. Она резко выпрямилась, её голос зазвенел от эмоций: — Мы не хотели вас обидеть, Максим. Он усмехнулся. — Правда? — в его голосе сквозило презрение. — И вы считаете, что это… — он сделал жест в сторону стола, — допустимо? София почувствовала, как внутри всё вскипает. Как же он умеет унижать. Он никогда не кричал. Он даже не повышал голос. Но его слова жалили. Резали. Он уничтожал её, просто глядя сверху вниз с этой холодной надменностью. Как будто она — ошибка. В груди больно кольнуло. Она сглотнула и посмотрела прямо ему в глаза. — Если это так недопустимо, — её голос прозвучал звонко, — тогда завтра моё заявление об увольнении будет лежать на вашем столе. В комнате повисла мертвая тишина. Кто-то за её спиной ахнул. Она увидела, как его лицо изменилось. Но он не успел ничего сказать. София резко развернулась и вышла из комнаты.