Ночной визит

Парень лежал на кровати в своей вип-палате, уставившись в потолок. Мягкий свет от ночной лампы лениво расползался по стенам, но не делал комнату уютнее. Телевизор что-то бубнил на фоне, но Глеб не слушал. За окном расстилался ночной город – холодный, безразличный, в мерцающих огнях. Он давно привык к этому виду, но впервые за долгое время ощущал себя здесь по-настоящему оторванным от реальности. Новый год он встретил в трезвости – странно, непривычно, но, кажется, правильно. Уже конец февраля, и он чувствовал, что меняется. Не резко, не кардинально, но достаточно, чтобы начать замечать разницу. Рехаб, в котором он находился, был местом странного сочетания стерильности и попыток создать комфорт. Коридоры – длинные, белые, с ярким искусственным светом, который не давал забыть, что здесь всё под контролем. В воздухе всегда витал лёгкий запах антисептиков, перемешанный с ароматами чая и слабого кофе из столовой. Палаты – небольшие, но уютные, с мягкими кроватями, простыми тумбочками и минимумом лишнего. Здесь не было ничего личного – только однообразная мебель и большие окна, за которыми лежала другая жизнь. На посту дежурных медсестёр всегда сидел кто-то из персонала, внимательно следя за тишиной в ночное время. В коридорах царила дисциплина, но иногда доносился чей-то приглушённый разговор или звук включённого телевизора. Телефон на прикроватной тумбочке коротко завибрировал, заставляя парня вынырнуть из размышлений. Сообщение. От Серафима. Глеб залип на экран. «Как ты там?» — всего три слова, но внутри что-то дрогнуло. Он некоторое время колебался, а потом быстро начал набирать ответ: «Всё нормально», но отправить не успел. В этот момент дверь его палаты приоткрылась. Он резко сел, чуть не уронив телефон. Глаза сузились, недоверчиво вглядываясь в фигуру в проёме. — Ты дебил? — выдохнул он. Ночной гость ухмыльнулся, прислонившись плечом к косяку. — Мог бы сказать «привет», — хмыкнул тот, прикрывая за собой дверь. — Тоже вариант. Глеб скептически оглядел его с ног до головы. — Ты знаешь, что здесь не ночной клуб? Какого хера ты здесь делаешь? — Какого хера ты здесь делаешь, — передразнил Серафим, закатывая глаза. — Тебе не кажется, что этот вопрос звучит немного тупо? Глеб тяжело вздохнул, но внутри почему-то стало теплее. Этот мудак был здесь. Лично. — Если нас поймают, — медленно начал он, — нам обоим хана. Сидорин беззаботно махнул рукой. — Нас не поймают, — он сделал пару шагов вперёд, усмехаясь. — Я всё просчитал. — Ахуенно. — Глеб скрестил руки на груди. — Как в прошлый раз, когда ты уверял меня, что не запалишься у Феди дома? И что было в итоге? Правильно, ты спалился. — Это был не я, это был алкоголь, — невозмутимо ответил Серафим. — Не путай. Глеб хмыкнул, но улыбку спрятать не смог. Старший продолжил: — Короче, собирайся. У меня есть идея получше, чем валяться тут, пялиться в потолок и депрессовать. — Не уверен. — Да ладно тебе, Викторов, не порти момент. Доверишься мне хотя бы раз? Парень смотрел на него с выражением крайнего недовольства. Он даже не пошевелился, продолжая сидеть на кровати, со скрещенными на груди руками. — Нет, — отрезал он. — Чего «нет»? — старший прищурился, склонив голову набок. — Я никуда не пойду. — Ты издеваешься? — Серафим рассмеялся, но быстро осёкся, увидев, что тот не улыбается. — Блин, Глеб, да брось, это всего на одну ночь. — Не хочу, — сухо ответил Викторов, переводя взгляд на окно. Сидорин нахмурился. Он знал, что Глеб упрямый, но чувствовал, что дело здесь не просто в его нежелании вылезать из палаты. — Ты злишься на меня? — осторожно спросил он. Парень усмехнулся, но без радости. — С хуя ли мне злиться? — Ну, например, потому что я не смог прийти двадцатого… — начал старший, но осёкся, увидев, как у Глеба дёрнулся глаз. Ага. Попал в точку. — Двадцатого? — тот медленно повернул голову, а его голос был холодным. — Ты хоть знаешь, какой сегодня день? — Первое марта, — на автомате ответил Серафим. — Поздравляю, ты помнишь календарь. А вот двадцатого ты, видимо, проебался, — парень криво усмехнулся. Сидорин закатил глаза, вздохнув. — Ну, Глеб… — Чего «ну, Глеб»? — передразнил он, резко вставая. Внутри него всё бурлило. Злость, обида, разочарование. — Ты даже не написал. Ни слова. Просто пропал. — Я не мог, — тихо сказал старший, но в ответ на это парень только хмыкнул. — Ага, а где ты был? — он склонил голову набок, глядя на него с выражением ледяного спокойствия. — О, дай угадаю. Тусовка? Девки? Или ты с кем-то ещё развлекался? Серафим посмотрел на него так, будто не верил своим ушам. — Ты вообще слышишь, что говоришь? — А ты вообще понимаешь, как мне было? — голос Глеба дрогнул. Он быстро отвернулся, стискивая зубы. Нет, он не покажет, насколько ему было больно. Примерно секунду вокруг стояла полная тишина. Потом старший медленно подошёл ближе к нему. — Глеб, — тихо сказал он, — я не мог прийти. Но если ты реально думаешь, что я всё это время развлекался с кем-то другим… Викторов молчал. Он сам не знал, зачем это сказал. Просто внутри было слишком больно. — Пожалуйста, пойдём со мной, — Серафим осторожно взял его за запястье. Тот не вырывался, но и не отвечал. — Я обещаю, что ты не пожалеешь. Парень закрыл глаза. Он хотел сказать «нет». Но что-то внутри не дало. — Ладно, — наконец выдохнул Глеб. — Но если ты за эту ночь не докажешь, что стоишь моего времени, — он бросил на него взгляд, полный угрозы, — пеняй на себя. Серафим усмехнулся. — Вызов принят.

***

Они тихо покинули палату, выбравшись в коридор. Сидорин уверенно вёл Глеба вперёд, как будто был уверен в каждом своем шаге. Викторов только сжимал губы, до конца не понимая, зачем вообще на это согласился. Свет из редких окон едва освещал коридор, создавая пугающие тени на стенах. Младший постоянно оглядывался назад, ощущая нарастающую тревогу. — Если нас поймают, я тебя убью, — прошептал парень холодным тоном, стараясь не показывать волнения. — Не поймают, — шепнул в ответ Серафим, без тени сомнения в голосе. Он знал все тайные пути и выходы этого места, как свои пять пальцев. Сам здесь когда-то бывал. Они осторожно двинулись мимо поста медсестёр, пригибаясь и стараясь не издавать ни звука. Старший знал, что медсестра дежурит именно в этот час, и заранее изучил её расписание. Вдалеке вдруг неожиданно раздались шаги, от которых сердце младшего сжалось. Он замер, словно прирастая к месту, но Серафим быстро втянул его за угол, прижимая к холодной стене. — Ну ты и псих, — прошипел Глеб, когда опасность миновала, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает его. — Ну ты и нудила, — мягко фыркнул Сидорин, глядя на парня с легким раздражением. Порой его характер был просто невыносимым. Продвигаясь дальше, они держались вдоль стены, чтобы оставаться в тени. Серафим жестом указывал на каждую камеру наблюдения, которые, благодаря знанию, они успешно избегали, не попадая в объектив ни разу. Наконец, они добрались до кухни. Здесь окна были плотно закрыты, а в воздухе витал запах старых продуктов. Это было их безопасное укрытие на пути к свободе. — Подожди тут, — сказал Серафим, выглядывая через дверь чёрного выхода на улицу, чтобы убедиться, что путь свободен. Он заранее продумал каждую деталь их побега и знал, что Федя будет ждать снаружи. — Ага, конечно, а ты в этот момент свалишь? — младший с подозрением смотрел на него, не до конца веря в его намерения. — Глеб, серьёзно, я не из твоих бывших, — Сидорин покачал головой, стараясь не показать свою нервозность и вздыхая от недовольства любимого. Викторов не ответил, но старший видел, как тот недовольно поджал губы. Этот момент казался бесконечным, пока они стояли в тишине, прислушиваясь к каждому звуку. Секунду спустя дверь чёрного выхода открылась, и в помещение заглянул Федя. Уличный свет на мгновение ослепил их, прежде чем удалось к нему привыкнуть. Он посмотрел на старшего с немым вопросом в глазах, чтобы убедиться в том, что всё в порядке и идёт по плану. Дождавшись кивка того, он облегченно выдохнул. — Быстрее, пока вас не спалили, — сказал он, кивая на улицу за своей спиной, где неподалёку от учреждения была незаметно припаркована машина. Глеб всё это время стоял молча, пялясь на друга. — Бля, Федя, ты? — наконец-то выдал он, недоумённо моргнув, пытаясь поверить своим глазам. — Нет, блин, Дед Мороз, — Федя закатил глаза, явно не в настроении для шуток. Серафим тихо вздохнул, теряя терпение. — Федь, заведи тачку, мы уже идём, — сказал он, оглядываясь назад, чтобы убедиться, что их никто не заметил и никто за ними не следит. — Ты мне не командир, — лениво протянул тот, но всё же исчез за дверью, понимая всю серьёзность ситуации. Секунду они стояли в темноте, прислушиваясь к тому, как на улице завёлся двигатель. Это был их единственный шанс. — Ну, пошли? — Серафим повернулся к младшему, протянув ему руку. Он был решительно настроен довести дело до конца. Парень посмотрел на него. Всё внутри спорило с этим решением, все инстинкты кричали ему остаться. Но он всё равно взял его ладонь, несмотря на все противоречия внутри и свою обиду. Холодный ночной воздух ударил в лицо, когда они выскочили во двор. Глеб инстинктивно сжался, кутаясь в тонкую куртку, которую успел накинуть перед побегом. Он чувствовал, как от волнения колотится сердце, и каждый его вздох казался обжигающе холодным. Тишину ночи нарушал лишь слабый шорох их шагов по гравию. Федя уже ждал их в машине — чёрная бэха Серафима стояла у дальней части двора, ближе к дороге. Фары были выключены, и двигатель работал бесшумно, создавая впечатление, будто машина была частью темноты. — Давайте быстрее, пока вас не хватились, — пробормотал Федя, приоткрывая окно и делая знак рукой, чтобы они поторопились. Серафим коротко кивнул и, не разжимая пальцев Глеба, потянул его вперёд. Тот оглянулся на тёмные окна рехаба, в его груди всё сжалось от тревоги. Внутри что-то неприятно свернулось, словно предчувствие беды. — Если нас заметят… — начал он, но голос его дрожал. — Не заметят, — спокойно ответил старший, открывая заднюю дверь машины. Его уверенность была как якорь, который удерживал Глеба от паники. — Ну же, залезай. Парень колебался, его ноги словно приросли к земле. Но потом он стиснул зубы, собрав всю свою решимость, и сел в машину. Серафим сел следом и быстро захлопнул дверь, изолируя их от внешнего мира. — Ну, удачи, дебилы, — Федя хмыкнул, бросив на них взгляд в зеркало заднего вида. — Ты что, не с нами? — удивлённо спросил Глеб, чувствуя, как тревога возвращается. — Нет, — тот включил поворотник и начал разворачиваться. — Я припарковал свою тачку недалеко отсюда. Мой лирик там ждёт. Глеб нахмурился, пытаясь понять, о ком речь. — Какой ещё лирик? Серафим усмехнулся, в его глазах плясали отблески огней приборной панели: — Пирокинезис. Глеб резко повернулся к нему, его лицо исказилось недоумением: — Ты прикалываешься? Неужели, Серафим всех ввязал в эту авантюру? — Нисколько, — он казался абсолютно серьезным. Тем временем Федя вывел машину на дорогу и развернулся, готовясь уехать. — Ладно, с вас причитается. Я пошёл, а вы не попадитесь, — сказал он, махнув рукой на прощание. Остановив машину, Федя вышел из неё и быстрым шагом направился к своей припаркованной тачке. В этот момент Серафим быстро перебрался на водительское место, не теряя времени, и уверенно сел за руль. Глеб смотрел, как их друг растворяется в ночи, чувствуя, как с каждым его шагом он всё дальше уходит от уже привычной жизни. Ощущение было, словно он окончательно переступил грань, за которой нет возврата. Но если верить словам старшего, то это всего лишь до утра, поэтому он не торопился впадать в грусть. — И куда мы теперь? — он повернулся к Серафиму, стараясь не выдать волнения в голосе. Тот лишь загадочно улыбнулся, надавив на газ. Машина плавно ускорилась, унося их в неизвестность. — Ты же любишь сюрпризы? — его голос прозвучал мягко, а вопрос был риторическим.