Зоопарк Голубая лагуна 2: Гастроли в Miami

      Чонгук, вальяжно откинувшись на спинку, сидит в кресле в гостиной, закинув ногу на ногу, и медленно пьет кофе из маленькой фарфоровой чашки. В костюме от Versace красив, как английский сэр, пэр, хер. Неважно. Важно то, что он видит перед собой. А картинка просто изумительно прекрасная. Его горячо любимый, обожаемый говнюк носится по всей гостиной в одних домашних шортах, стараясь увернуться от ударов полотенцем, которыми его щедро осыпает собственная матушка. Женщина нежная, хрупкая, изящная. Надо сказать, Ким Тэхен внешностью пошел в прекрасную маму, которая в свои шестьдесят пять едва ли выглядит на пятьдесят, со вкусом одевается и не лишена манер. Но не сегодня. Сегодня она типичная аджума из дорам про провинцию и хлещет сыночку, запрыгнув на диван. Все это сопровождается изощренными проклятиями, хотя госпожа Ким всегда старательно закатывает глаза на грубости и морщит свой идеальный нос с маленькой родинкой на кончике от слова жопа.       — Тэхен! Как ты мог? Я разве так тебя воспитывала, скотина? — мама уже запыхалась. Сын изворотливый и шустрый, несмотря на габариты, своими километровыми ногами перепрыгивает диван и кресла в секунду.       — Да что я сделал вообще?! — Тэхен даже не в курсе, какие бесы покусали его милую маму. — Ай, ну хватит, мам!       — Не хватит! Я из тебя всю дурь выбью! — шумит госпожа Ким Шинхе. — Почему Гуки мне на тебя жалуется, мелкий засранец?!       — Я не жаловался! — со своего кресла выпаливает Чонгук, иначе жопа его пострадает во всех смыслах. Потому что «мелкий засранец» Тэхен, который в три раза больше мамы, только что взглядом его испепелил.       — А кто мне сказал, что Тэхен почти дома не бывает и время не уделяет? — Мама устало опускается на диван и старательно пытается поправить растрепавшуюся прическу. — И у кого огромный синяк на шее?       — Маааам? — тянет Тэхен. — Ну ладно, с временем да, согласен. Но работы сейчас много, и мы просто все не вывозим. А пока я был в душе, этот гаде… Гуки, — сквозь зубы цедит Ким и садится рядом с мамой, — уже тебе наныл. Хотя сам же со мной и пашет.       — А синяк! Ты его бьешь, что ли? — возмущается мама, а Чонгук тихо хихикает в своем кресле. Хоть и понимает, что жопная кара его сегодня точно настигнет.       — Господи… — Тэхен смотрит маме в глаза и очень тихо говорит: — Это не синяк, мама.       — А что же это, по-твоему? — Осознание через три… два… один… — О, боже! — Женщина прикладывает ладошку к губам и переводит взгляд на «Гуки~».       Конечно, госпожа Ким раньше видела следы страсти на шеях обоих, но в этот раз Тэхен и правда переборщил с любовью. Шея Чонгука выглядела так, будто он пытался то ли повеситься, то ли сам себе голову тупым топором отрубить. Засос был огромным, темно-фиолетовым и располагался под самым ухом. Слепой бы разглядел.       — Простите, мама. — Чонгук еле сдерживает рвущийся на свободу ржач. — Я не успел объяснить, как вы накинулись на Тэхена. А такое шоу пропускать очень уж не хотелось, и я не стал вам мешать.       — Милый, но… Стыдно как… Что ж вы так неаккуратно? Что на работе подумают? — растерянно бормочет Ким Шинхе.       — Да уж, Тэ, что на работе подумают? — Чон больше не выдерживает и все его сэрство летит в тартарары. Он начинает ржать как тюлень. Бедная мама и представить себе не сможет, что с завидным постоянством происходит на работе.       — Какой позор! — В эту секунду открывается второе дыхание и на Тэхена обрушивается новая порция ударов.       — Да за что опять, мама?! — Ким подрывается с дивана и несется подальше от родительницы.       — Ты что своими губищами наделал?! — Бесы снова берут бразды правления. — Не можешь сдерживаться? Как дикое животное!       Чонгуку плохо. Он захлебывается в истерическом хохоте и с трудом вдыхает. Пресс болит, скулы свело, и он чуть не икает уже.       — Мама, мамочка, мамулечка, положи пистолет! — Тэхен перебрал все интонации в одной фразе.       — Это полотенце, кретин! — шумит госпожа Ким. — Хотя отстрелить тебе некоторые запчасти не помешает.       Чонгуку совсем плохо. Он уже почти вытек с кресла на пол и рыдает настоящими слезами.       — Так! Стоп! — рявкает Тэхен, и пространство схлопывается. Все замирает, и только похрюкивающий Чон, уткнувшийся лицом в ладони, остается единственным источником звуков. — И ты заткнись, кляузник! — отключает последние живые звуки Ким. Он заебался играть в Тома и Джерри. — Мама! Это — блядский засос! — тычет он в шею Чона. — А это — блядский Чонгук, который до завтра не доживет, сучара!       — Не матерись, — тихо просит мама.       — Я еще не начал! — рявкает Тэхен. Но не на маму, а на своего скулящего от смеха жениха.       — Да че я-то? Я молчу вообще. — Чон вытирает слезы.       — Мамочка, послушай, — уже спокойнее говорит Ким. — Весь мир знает, что мы пара и что у нас свадьба, а ты переживаешь из-за засоса?       — Это некультурно, — почти шепотом возражает Шинхе.       — Ну что поделать, если я этого гада так сильно люблю? — с улыбкой, явно чтобы успокоить мамины нервы, говорит Тэхен.       — Ой, сынок. — сердце матери тает. Она нежно улыбается Чонгуку. Не Тэхену. Все привыкли, что «Гуки~» — ее любимчик. — Молодежь… Ладно, это ваше дело, — сдается госпожа Ким. — Давайте поговорим о свадьбе.       Тяжелый вздох с двух сторон оказывается слишком громким, и Шинхе недовольно обводит взглядом пару.       — Мама, ваша с папой задача просто прилететь и наслаждаться. — Тэхен готов на все, только бы не подпустить маму к организации. Иначе это будет ее свадьба.       — Дети, хотите вы того или нет… — Второй тяжелый вздох, и все стадии депрессии пронеслись в одно мгновение. Маму не остановить. Ну пусть, раз так хочет. Все равно они сделают по-своему, просто через боль и слезы.

***

      — Мисук, зайди! — Чонгук орет в открытую дверь, в которую уже вошли Юнги и Чимин. А следом и девушка. Удивительно, но она оказалась самой стойкой и работает уже почти год. Непонятно, это нервы крепкие или таблетки хорошие, но Мисук даже научилась открыто улыбаться.       — Звали, директор Чон? — улыбка от уха до уха.       — Да, кофе нам сделай, — кивает он секретарю и поднимается навстречу друзьям. — Привет, зоофил. Как твой конь? Юнги, — кивает Мину.       — Привет, Феррари. — У Чимина рвется лицо. Буквально слышен треск, такая счастливая улыбка. — Он прекрасен. На Саймона похож. Спокойный и ласковый.       Мин купил, как и обещал, прекрасного коня фризской породы. Такого же черного, как Люциус. Чимин рыдал от счастья, как девчонка. И сейчас в любую свободную минуту срывался на конюшню, в которой и жил его Фриз, чтобы просто пообниматься, убрать денник или вычесать длинную гриву. Юнги даже немного ревновал, но всегда улыбался, видя счастливые и благодарные глаза своей занозы.       — Ласковый? Юнги? Где? Или это какой-то другой Юнги? — Чонгук прищуривает глаз и жмет другу руку.       — И тебе привет, придурок, — Мин жмет протянутую ладонь и ухмыляется. — Где Тэхен?       — Пиздит ногами трейни, — спокойно отвечает Чон и садится на диван, рукой приглашая друзей сесть напротив.       — Чего делает? — Пак, как всегда, святая простота. Верит всему, что слышит.       — Разборки с трейни. Там талант обратно пропорционален уровню развития. Поют как ангелы. Живут, правда, без мозга, — Чонгук вздыхает и трет переносицу. — У них дебют через два месяца, и эти дауны слили дебютный трек в сеть. Типа, случайно. А по факту, их отцы должны были их в гандоны слить.       — Если они выживут, я приду на дебют. — Юнги сама невозмутимость.       — Я нарушу твое спокойствие. — Чонгук поднимает бровь. — Сам догадаешься?       — Да ну нахуй? — Мин резко выпрямляется в спине. — Где он их пиздит? Пойду добью! Я над этим треком, не поднимая головы… Уроды, блять!       — Саймон, не надо. — Чимин медленно, но верно превращается в злобного гоблина, готового разорвать любого за своего Ледяного короля. — Я сам, — тихо шипит сквозь зубы. Он знает, сколько сил было вложено в песню и сколько ночей Юнги не спал, чтобы создать очередной шедевр.       — Чонгук, снимай трусы! — Взлохмаченный Тэхен врывается в кабинет и застывает. Обводит взглядом троицу. Чимин с Юнги мгновенно теряют боевой настрой. За ним неслышно просачивается в дверь Мисук, ставит поднос с кофе и так же бесшумно уходит. Ниндзя в юбке. — Блять… Сорри, забыл. Феррари, сиди пока в трусах, а то знаю я тебя. Присутствие друзей хуй остановит.       — Лаааадно, — наигранно обижается Чон. — Сколько трупов?       — Ни одного. Ты же знаешь наш контракт, — так ухмыляться Ким научился у самого Сатаны. Начинает казаться, что сейчас и рога с хвостом появятся.       — Что такого в вашем контракте? — Юнги не знает эту сторону медали. Да и не надо было знать до этого момента. Сейчас же любопытство берет верх, чем же таким чревато нарушение.       — Мыы забирааем дууушии, — загробным тихим голосом с подвыванием бормочет Чонгук.       — Это понятно. А в контракте-то что? — не ведется на дурачество Мин.       — В целом, это стандартный контракт. — Тэхен садится на диван и притягивает к себе Чонгука за плечи, тут же целуя в висок. Это происходит машинально и неосознанно, на уровне мышечной памяти. Наверняка он даже не помнит эти бесчисленные моменты. — Но наш юрист… Как бы это выразиться…       — Он гопарь с района. — Да, Чон, яснее и быть не может.       Две пары глаз молча пялятся в полном недоумении.       — Что вы лупите так? Хосок дипломированный юрист. — Кима забавляет реакция и он лыбится. — Как он поступил в универ, не знает никто. Он из неблагополучной бедной семьи и учился всю жизнь, как карта ляжет. А ложилась она вечно какой-то жопой. Слухов о его зачислении ходит такое количество, что можно сборник писать: Мифы и легенды Чон Хосока. Все думали, что он пойдет в тюрьму, а не в универ. Еще и на юриста.       — Да наверняка трахал ректоршу. Или ректора. Я в душе не ебу, кто там у власти, — хмыкает Чонгук.       — Не суть, — продолжает Тэхен. — Он мало того, что поступил, так еще и закончил с отличием. Мы его со школы знаем, и единственное, что он всегда делал хорошо и на совесть, это жил по районным понятиям. Он наш главный юрист и составил контракт. — Ким улыбается слегка безумной улыбкой. — В общем, эти сопляки у нас в рабстве.       — Скажем так, в их жизни ничего не изменится. Не будет жестких санкций или какого-то наказания. Но… — Чонгук смотрит на Тэхена и тот кивает. — Но они не могут расторгнуть контракт даже при выплате неустойки. А еще «стоят на счетчике».       — Это как? — Юнги явно не догоняет мысль. А Чимин вообще притих.       — Они будут получать свою стандартную зарплату. Как обычно. Но все, что сверх, капает нам. Пока не погасится штраф за косяк. Так что сами будут рвать жопы, чтобы все сработало и бабки потекли рекой. Свобода нынче дорогая, — объясняет Ким. — Твой гонорар, естественно, будет выплачен вовремя и в полном объеме. А вот кредит… — Тэхен задумчиво копается в собственной шевелюре. — Я тут подумал. Может, выставим трек как преддебютный? Эти мелкие ушлепки хоть и накосячили, но создали ажиотаж в соцсетях. Попробуем выкрутить в свою пользу.       — Звучит неплохо. Хоть и не совсем на это я рассчитывал. — Юнги явно доволен идеей. — Но что делать с дебютом?       — А вот тут тоже есть дофига умная мысль. — Чонгук достает флешку и протягивает ее Мину. — Здесь все невостребованные треки за восемь лет существования JТК Entertainment. Сможешь поработать с ними? Не за спасибо, конечно. — финиширует мысль Чон.       — Попробую. Но обычно там шлак. — Юнги задумчиво крутит носитель и кладет в карман.       — А мы необычное агентство, — подмигивает Тэхен.       — О, да. Только у вас президент и вице-президент шпилятся прямо в кабинете и орут на весь квартал так, что даже светофоры в округе не меняют свет на зеленый. — Чимин хихикает в ладонь.       — А ты все никак не оседлаешь своего продюсера прямо в студии? — колет шпилькой Чон. — Юнги, отдай ты ему уже свой член на микшере, не жадничай. Видишь, малыш щечки дует. — И Чонгук тянется к щеке Пака, как к ребенку. За что получает ощутимый удар по руке. — Ух, злая малявка. Мин, придерживай своего чихуяхуяша, он у тебя агрессивный какой-то.       — Долбоеб, — беззлобно огрызается Чимин. Он, как самый младший и самый мелкий, уже привык и совсем не обижается. Такая она, дружба с придурками. Хоть и дебильная, но охуенная.       — Что у вас с документами? — Тэхен потягивается со стоном и ловит на себе явно заинтересованный взгляд Чонгука. Тут же опускает руки и делает каменное лицо. Ну его нахрен, этого озабоченного. Чон может и друзей за дверь выставить, если припрет.       — Все готово. Чимин теперь счастливый обладатель американского ВНЖ.       — Супер. Значит, сразу после твоей днюхи, как и планировали? — Чонгук растекается по дивану.       — Да, уже пора заниматься подготовкой. Месяц остался. — Пак задумчиво трет переносицу.       — А вот тут проблемка. Маман ну очень рвется в бой. — Тэхен кривится, представляя размах этой свадьбы, если за дело возьмется неугомонная Ким Шинхе. — Есть надежда только на то, что ее тормознет отец. Но она такая шаткая.       — Да ладно тебе. У тебя прекрасная мама, — с легкой грустью в голосе отвечает Юнги.       — Это да, но если подключится моя… Нам пиздец, мужики. — Чонгука аж передергивает. — Молитесь, чтобы у нас не было голубей, цыган, русских с медведем и гостей тыщи три.       У Чонгука только мама. Отца не стало много лет назад из-за тяжелой болезни. И эта чудесная женщина от скуки влезает во все авантюры, которые только подворачиваются. А свадьба единственного сына — та еще авантюра. Поэтому про подготовку молчат все, и даже мама Тэхена скрывает от Чон Миен эту информацию. Потому что… какая свадьба без драки? А если две сумасшедшие мамаши объединятся, то точно подерутся.       — Моих вообще не будет. Они даже не в курсе. — Юнги совсем потухает.              — Так и не помирились? — тихо спрашивает Тэхен.       — Мы общаемся, но очень вяло. Пару раз в год созваниваемся и все, — отзывается Мин.       Юнги открылся родителям спустя год отношений с Чимином. Скрывать не имело смысла, пара жила вместе, а отдельная кровать в доме так и не появилась. И если новость об увольнении и смене профессии воспринялась относительно спокойно, то принять ориентацию сына они так и не смогли. Дважды в год звонили поздравить с Соллаль и днем рождения. Юнги звонил на все праздники и отправлял подарки, но на большее согласие пока не получил. И даже став известным, богатым и счастливым, не смог растопить их сердца.       — Саймон, не грусти. — Чимин льнет к Юнги и обнимает за плечи. Тут же утыкается носом в шею и трется, чтобы показать поддержку.       — Спасибо, Чим. Я не грущу. Это так, мелочи. — Но видно, что Мин благодарен за тепло и любовь. Он ее чувствует каждой клеткой тела, и этот трепет не сравнить ни с чем.       — Моя мама прилетит точно. И Джин с братом будут. — Чимин отлипает от шеи, но не выпускает из объятий.       — От нас родители, пара членов семьи. Хосок. Куда ж без него? — хмыкает Чонгук. — И даже Мисук согласилась, хотя и не без причины. — играет бровями Чон. — Ну и еще наши FlyBO будут. Они выступят и потом сразу в Чикаго. У них мировой тур.       — Кстати, о Мисук, — Тэхен понижает голос до шепота. — Что у нее с Хосоком?       — Пока трахаются, а там посмотрим, — загадочно улыбается Чон.       — Служебный роман? — Юнги вопросительно выгибает бровь. — И вы не против?       — Ты сейчас сам понял, что спросил? — Чонгук громко смеется. — У нас вся компания построена на служебном романе.       — Ну да, точно. Как тут запретить, когда руководство подает такой пример? — весело кивает Чимин.       — Зришь в корень, зоофил, — подмигивает Чонгук. — Жрать хочу. Закажем или в рестик завалимся?       — Ну нахер. Это без нас. А то мы как завалимся, так и уйдем в запой на три дня. А мне еще ваши треки слушать. И плакать над ними, — открещивается от идеи Юнги.       — Там не все так ужасно. Пару скупых слезинок, не больше, — смеется Тэхен. — Ладно, поехали по домам. Там и пожрем.       — И я наконец сниму трусы, — мечтательно тянет Чон.       — Саймон, валим. Пока он тут не начал снимать. — Чимин поднимается со своего места.       Чонгук демонстративно тянется к ширинке и с дьявольской ухмылкой начинает медленно ее расстегивать. Тэхен закатывает глаза. Юнги с Чимином быстрым шагом направляются к выходу.       — Пока, извращенцы, — кивает Мин и захлопывает за собой дверь.