Глава 11. Тo be continued...
11 мая 2025 г., 21:31
Торжество в самом разгаре. Чимин сидит на стуле с бокалом шампанского, расслабленно откинувшись на спинку, и наблюдает. Через столик от него Юнги тихо разговаривает с родителями, не выпуская из ладоней их руки. Это выглядит настолько тепло и уютно, что улыбка сама лезет на лицо. Чуть дальше Чонгук с Тэхеном о чем-то спорят с американским партнером, который занимается организацией туров их подопечных в США. Кристиан, в простонародье Крис, прилетел со своим мужем к началу церемонии и ни слова не понял из того, что вообще происходило. Даже регистратор говорил на корейском, хоть и не очень чисто. Сейчас новоиспеченные мужья старательно пытаются донести до него то, что он пропустил мимо ушей. Хосок, уже изрядно набравшийся храбрости и пьяненько улыбающийся, липнет к Мисук как назойливая муха. Девушка то глупо хихикает, то хмурится и дует губы. Хосок мастер ломать настроение за секунду. Намджун обхаживает Сэми, которая сразу после церемонии подошла к Паку и еще раз горячо поблагодарила за Маракаса. Джин затерялся в толпе.
Чимин просто кайфует.
Атмосфера меняется довольно быстро, когда ведущий церемонии объявляет, что будет выступать FlyBO. Гости тянутся к сцене. Группа выходит, и их лидер Сонхек берет микрофон, чтобы произнести поздравления. В какой-то момент его лицо вытягивается, и глаза становятся какими-то неестественно большими для корейца. Все поворачиваются в ту сторону, куда направлен его охуевший взгляд.
— Блять, я разнесу охрану к хуям, — рычит Тэхен ровно в тот момент, когда девушка в одних микро-шортах и с надписью на голых сиськах «FlyBO fuck me» проносится мимо него.
За ней, утопая копытами в песке, скачут всадники Апокалипсиса, то есть люди из охраны. Но она-то босиком, ей бежится вполне себе. А эти инвалиды поскальзываются на каждом шагу и отчаянно тормозят.
Сонхек делает шаг назад, неосознанно защищаясь. Кто-то из толпы ловит эксгибиционистку за руку и тянет на себя. Гости ахают, а над пляжем разносится поставленный голос Донхена:
— Скрылась отсюда нахрен, шваль! — на чистом английском. К этому моменту до него добредает охранник и тупо уносит брыкающиеся сиськи с пляжа.
— Опизденеть, — ошарашенно выдает Чонгук. — Пойду пожму руку твоему бате. Не ожидал от него такого поворота.
— Сам в ахере, — вторит Тэхен таким же голосом. Его тихий папа — шпион под прикрытием? Откуда он знает английский вообще?
Они с Чонгуком плетутся к нему, пока группа приходит в себя и ждет отмашку от охраны, что все под контролем.
— Пааап, — тянет Тэхен, — ничего не хочешь рассказать?
— О чем ты? — непонятливо переспрашивает Донхен. — Аааа, это. Это из сериала. Я запомнил, — улыбается мужчина.
— Ну и семейка, — только выдает Тэхен и встает рядом, притягивая к себе Чонгука и привычно повисая на нем.
— Булка, они будут петь для тебя, — шепотом в самое ухо говорит Чон, и у Тэхена мурашки бегут по всему телу.
— Не понял, — он поворачивает голову и утыкается в черноту глаз своего мужа. Смущенных? Чего? Сегодня день открытий?
— Нууу, она новая. Я написал. С Юнги, — как-то слишком тихо мямлит Чон, и у Кима рвется что-то в голове. Он отстраняется и внимательно осматривает Чонгука со всех сторон, крутя его и дергая за плечи. — Ты что делаешь? — недовольно ворчит тот.
— Ты не Чонгук, не мой Феррари, — хмурит брови Тэхен.
— Дебил, блять, — вырывается Чон. — Я вообще-то сюрприз сделать хотел, мудила.
— А, нет. Мой, — счастливо улыбается Ким, мелко целует в губы пыхтящего мужа и возвращает его в свои объятия.
— Долбоеб, — только Чонгук умеет так ласково обзываться, с теплотой и любовью.
Песня… Тэхена пробивает на слезу. Медленная композиция не особо выделяется музыкой. Но текст… Чонгук в ней рассказывал свою историю любви. Долгую, трудную и терпеливую. Кима плющит так, что он просто зарывается лицом в изгиб шеи Чона и тихо всхлипывает. И не он один. Миен прилипает к ним и обвивает руками обоих. Ну, как обвивает, старается. Пара не просто большая. На фоне госпожи Чон они исполины, а она мелкая птичка. Но от этого не становится хуже. Когда мелодия заканчивается, Тэхена уже размазывает в лужу. Чонгука немного тоже. И половину гостей. И хрен с ним, что не все знают корейский. Плавит всех одинаково.
— Гуки, она… Прости меня, — мычит Тэхен в плечо, категорически отказываясь отклеиваться от него.
— Как же ты заебал меня, плакса, — ласково проговаривает тот, стирая нижней частью ладоней свои слезы. — За что простить хоть? А то я тупенький у тебя, не догоняю.
— За ожидание, за мою слепоту, за Джиа, за… — начинает перечислять Ким.
— Ой, заткнись уже, — ухмыляется Чонгук. — Я люблю тебя, любил и буду любить. Ну, если хочешь вымолить прощение, отвезешь меня на медовый месяц в горы. На лыжи хочу.
Тэхен отрывается от плеча и тупо пялится на Чона.
— Какие горы? Ты идиот? — он тут ноет как последняя малолетка, а этот гаденыш ему про лыжи? Которые, очевидно, у него не едут. — Феррари, ну ебаный рот, — стонет Тэхен и начинает смеяться. Биполярочка какая-то. То ревет белугой, то ржет.
— Эй, вы чего тут? — к ним подплывает Хосок, волоча за собой Мисук. У девушки покраснели глаза. Тоже расчувствовалась. — Погнали бухнем, — зовет за собой.
— Ты уже бухнул, — выдает очевидное девушка.
— Так свадьба ж. Сча еще и подеремся. Куда ж без этого? — недоуменно тянет Чон.
— Ага, подеремся. Я тебя упизжу насмерть и все. С местными копами мы уже знакомы, много мне не дадут. Даже рады будут, что я тебя грохнула, после ваших выходок, — хитро улыбается Мисук, но видно, что она очарована своим личным придурком не меньше его самого. А ругается просто потому… Ну вот такие у них отношения. Вечно виноватый Хосок и вечно бухтящая Мисук.
— А где остальные? — как бы невзначай интересуется Тэхен.
— Чимин у тебя за спиной, а Юнги не может оторваться от родителей. Где Кимы — понятия не имею. Джин вообще испарился куда-то. — Девушка обводит взглядом гостей.
— Ну что, котятки, поздравляю еще раз! — Чимин подходит ближе и поднимает свой бокал.
— Муж твой потерян для общества? — Чонгук ловит официанта и забирает с подноса шампанское, раздавая всем.
— Не трогайте его, — сразу ершится Пак. — У него уважительная причина.
— Не пыхти ты так, — примирительно улыбается Тэхен. — Мы все понимаем. Ты молодец, Чим.
— Да, ты герой. Не знаю, как ты это сделал, но охуели все. Я вообще забыл, как дышать. — Чонгук сжимает плечо друга. — Ты поэтому такой нервный тут ползал? Хотя в «Грехе»…
— Убью. Насмерть, — шипит Чимин.
— Да что убью сразу? Ты еще видосы из фонтана не видел, — ржет Чонгук.
— А они есть? — ошарашенно смотрит Чимин и обводит взглядом всю компанию.
Видео в сеть залили почти сразу, и оно завирусилось не хуже первого. Но за всей суетой и нервами Пак просто упустил этот момент.
— Ага, и много. Ты местная знаменитость вообще-то, — довольно лыбится Чон.
Чимин медленно моргает, опрокидывает в себя шампанское и тут же забирает второе из рук Чона, повторяя манипуляцию.
— Пиздец… А есть что покрепче? — кривится от щекотных пузырьков.
— Нельзя тебе, Заноза, покрепче. Ты потом в фонтанах купаешься. А тут нет фонтанов с шестом в центре, — поддевает Чонгук и уворачивается от летящей в него оплеухи. Все беззлобно посмеиваются, когда слышат какой-то шум.
— Елки, торт! — выпаливает Тэхен, напрочь забыв о нем. — Пошли. Это последняя официальная часть. Дальше начнется свободная программа со всеми видами доступного разврата. То есть каждый делает, что вздумается, и ничего вам за это не будет, — подмигивает почему-то Хосоку и подталкивает перед собой Чонгука за талию.
— Если ты будешь так прижиматься, мы до торта не дойдем, — шепчет Чон и пошло ухмыляется, толкая язык за щеку. — Интересно, если обмазать тебя кремом…
— Феррари, блять, хватит издеваться, — сквозь зубы давит Тэхен. — У меня и так стоит почти перманентно. И единственное, о чем я могу думать, как буду рвать на тебе рубашку.
— Ну спасибо. Теперь и у меня стоит. Спасительный пиджак, иначе пришлось бы салфетку с руки официанта спиздить, — шипит Чон.
— Я все слышу, — недовольно ворчит рядом идущий Чимин.
— Можешь поблагодарить, что не видишь, — хохочет Чонгук.
К компании незаметно присоединяется Намджун, ведя за собой высокую стройную блондинку с просто космическими глазами.
— Неудивительно, что он ее трахнул через час после знакомства, — шепчет на ухо Чонгуку Хосок и подмигивает. — Такую не грех и… Ай, ну милая… — Тут же получает подзатыльник и недовольный взгляд.
— Запомни, Чон Хосок! Ты — слепой! — шипит на него ревнивица.
— Да я уже инвалид, а не слепой. Хватит меня по голове бить, — жалобно скулит и потирает ушибленную макушку.
— И правда, Мисук, не лупи ты его по голове, — смеется Тэхен. — Там и так мало что держится, а нам еще с ним работать.
— Руки, блять! — рявкает Чимин, когда его обнимают за талию, и резко оборачивается. Но видит своего Саймона и тут же виснет на его шее. — Это ты, — елейно тянет и дарит маленький поцелуй в щеку. Немного смущает присутствие родителей Юнги, и Пак осторожничает в выражении чувств. Но Мин притягивает его ближе и целует в губы. Чимин пьяненько хихикает на это. И вовсе не от шампанского.
— Я могу быть спокоен, — улыбается Юнги. — Ты точно к себе никого не подпустишь. Маленькая злобная Заноза. Люблю тебя, — добавляет шепотом на ухо и оставляет короткий поцелуй на самой вершинке мочки.
— Хорош лобызаться, торт пойдем резать, — толкает плечом парочку Чонгук.
Торт… Большой. Огромный, многоярусный, с причудливыми фальшярусами с живыми цветами в колбах. Гости собираются вокруг. Как из-под земли вырастает Джин с практически точной копией Сэми под руку. Хосок на него щурится и одобрительно кивает, косясь на отвлекшуюся Мисук. Получить лишний раз по башке не очень хочется.
— Что я пропустил? — Джин подходит к друзьям, и только тогда все замечают торчащий из кармана галстук и криво застегнутую рубашку.
— Да ты все успел, как я вижу, — хмыкает Чонгук. — Наш малыш совсем взрослый стал, — трепет друга за щеку, — но рубашку поправь.
Свадьба — крайне утомительное мероприятие. Красиво, помпезно, трогательно, но к ночи все откровенно заебываются и решают, что миссия выполнена и можно наконец нормально нахерачиться. Поэтому сдвигают три стола, тырят виски и вино из бара и рассаживаются, расслабляясь и наслаждаясь закатным солнцем.
Гости почти все разошлись по домикам или разбрелись по пляжу кто куда. Два часа за выпивкой, разговорами и подколами пролетают незаметно, и все решают разбредаться по домам. Брачную ночь никто не отменял, и между парами искрит, пузырится и рвется наружу. Чонгук, вообще не знающий слово стыд, чуть не сжирает губы Тэхена прямо за столом, вызывая у того дикое возбуждение, а у остальных дикое желание выпинать их с вечеринки. Ну потому что «мы к такому не готовы». Юнги, сдержанный до невозможности, сегодня отпустил поводья и сейчас наглаживает спину сидящего на его коленях Чимина, постоянно что-то нашептывая тому на ухо. Пак хихикает и корчит из себя девственника, хотя сам ни разу не такой.
— Куда опять твой братец делся? — расслабленно мычит Тэхен, лежа головой на плече Чонгука.
Намджун обводит друзей мутноватым взглядом, таращится на Сэми и после медленно ведет взглядом по площадке и пляжу.
— Понятия не имею, — отупело бормочет в ответ. — Он какой-то странный сегодня. А где Тэсса? — обращается на английском к девушке, сидящей рядом с ним. Та только пожимает плечами и мило улыбается.
Сэми и Тэсса оказались смешливыми и милыми. Они прилетели в отпуск из Вашингтона, где обе работают в частной клинике микрохирургии глаза. Одна — хирург-офтальмолог, вторая занимает какую-то должность в администрации. Как они устроились в одно место? Очень просто. Больница принадлежит их семье, и акции распределены между тремя братьями, то есть их отцами и бездетным дядюшкой. Семейный бизнес процветает, и дважды в год они летают в отпуск в Майами, где несколько лет назад купили дом. Это все Намджун поведал, когда еще мог нормально соображать. Сэми по-корейски ни бельмеса, поэтому только дружелюбно улыбается каждому говорящему.
— Однако кто бы мог подумать, — пошловато ухмыляется Чимин. — Не замечал раньше за нашим Джини такой тяги к горизонтальным игрищам.
— Все дело в партнере, — мудро выдает Чонгук. — Вот я, например, готов сам рвать на себе трусы…
— Чонгук, заткнись! — рявкает Мисук. На что до этого дремавший Хосок резко подрывается и начинает вертеть башкой во все стороны.
— Я ничего не сделал, — оправдывающимся тоном ноет, и все тут же начинают ржать.
— Капец ты его зашугала. — Тэхен поворачивается к в дуплину пьяненькому юристу. — Спокойно, малыш, все хорошо. Тетя тебя не обидит, — гладит того по плечу, что вызывает новую волну истерического хохота.
— Мисук, ты бы полегче, — Юнги, как всегда, в своих мыслях и говорит крайне мало. Как и пьет. — Он так до свадьбы поседеет или неврастеником станет.
— До какой свадьбы? — единственное, что улавливает мозг девушки.
— До вашей, — спокойно поясняет Мин.
— Да, милая, до… — Хосок поворачивается к Мисук. — А почему тебя три? — отупело выдает и прикладывает ладони к губам, вытаращив глаза. — Господи, спаси и сохрани… — нервно бормочет. — Я и одну-то не тяну… а тут три… Что же это делается?..
От взрыва новой порции смеха в прибрежной зоне испарилась вся рыба, свалив на глубину. А перелетные птицы сменили маршруты.
— Похоже, нам пора, — промакивая салфеткой глаза от выступивших слез и еле успокоившись, говорит девушка. Она встает и тянет Хосока на себя, заставляя того подняться. Но выходит так себе. Шатает его как при шторме.
— Мы что, на корабле? — качаясь, вежливо интересуется Хосок.
— Ага, на Титанике. Сидим вот, айсберг ждем, обещал зайти ненадолго, — снова ржет Чонгук. — Мне уже плохо от смеха. Мисук, забери его, пожалуйста. Иначе я обоссусь.
— Ты у меня на коленях, — наигранно ужаснувшись, выпаливает Тэхен и в шутку пытается спихнуть мужа. Тот, на удивление, встает, но поворачивается и внимательно смотрит прямо в глаза, недвусмысленно приподнимая бровь.
— Булка, пора, — протягивает руку, — на мне еще рубашка не разорвана.
Тэхен тут же подскакивает, обводит всех взглядом и быстро кивает.
— Извините, нам пора, — тараторит Ким.
Гостей больше не существует. Есть только горящие глаза напротив и дикий жар по всему телу. Под свист и ободряющие выкрики Ким буквально утаскивает Чонгука с пляжа. В коттедж они вваливаются, сжирая друг друга в каком-то бешеном поцелуе. Пиджаки летят на пол.
— Бабочка… — прямо в губы стонет Чонгук.
— Сначала это, — рычит Тэхен и с каким-то животным стоном рвет рубашку Чона от плеча вниз. — Боже… — закатывает глаза от удовольствия. — Мой муж. Мой!
— Я всегда был твоим, Тэ… — шепчет Чонгук и снова впивается губами в чужие. То есть свои. Это его губы, глаза, руки, весь Тэхен его. Целиком, до последней ресницы, до воздуха, который тот выдыхает в поцелуй.
Они не слышат ничего, не видят, не чувствуют. Кроме пульса, отбивающего в крови друг друга их имена.
Дверь в спальню распахивается с диким грохотом от навалившихся на нее разгоряченных тел. Первым это видит Чонгук.
— Тэ… — дышит еле слышно, пока Тэхен выцеловывает его ключицы. — Тэхен, — чуть громче.
— Да что?.. Господибожемой! — вопит Ким, видя на кровати, на своей брачной, мать вашу! Кровати! ошалевшую парочку.
— Миленько, блять… — Чонгук обводит взглядом забившихся в угол Сокджина и Тэссу, которая натянула одеяло по самые глаза. — Сука, мы арендовали половину Майами, но потрахаться вы приперлись именно к нам?
— Ваш коттедж ближе… — выпаливает Джин.
— Ну, охуеть от счастья, — шипит Тэхен. — Ладно, потрахались. Молодцы. Или нам выйти, чтобы вы могли закончить? — язвит.
— Выйдите, — ляпает друг и тут же добавляет, видя абсолютно охуевшие вытянувшиеся лица, — ну, в смысле, мы оденемся.
— Ага, а спать нам где? — кривится Чонгук. — Наше брачное ложе осквернили, Тэхен. Предлагаю отрубить ему руку. Нет, член. Точно, член будет отлично, — злобно выдает идеи.
— В гостевой поспим. — Ким еще держится на каких-то остатках самообладания. Но завтра он обязательно сбросит Джина с яхты, на которой у них запланирована прогулка. — Выметайтесь, озабоченные! — Он разворачивается и выходит, утягивая за собой мужа.
— Блять, давай от них всех отречемся. Они же ебнутые все, как один, — стоя за дверью, ноет Чонгук.
— Мы не можем. Мы тоже ебнутые и без них сдохнем от скуки. — Тэхен обвивает тонкую талию и утыкается в шею. — Весь настрой сбили.
— Я исправлю, — коварно шепчет Чон и, высунув кончик языка, ведет им по мочке уха. Видит крупные мурашки на шее и удовлетворенно хмыкает. — Видишь, я все починил.
— Тебе и стараться не надо, я хочу тебя всегда, — тихо стонет Тэхен.
Этой ночью Чонгук починил настрой не один раз. А Тэхен так и не снял бабочку. Хотя в порыве накатившей злости на Джина пострадала не только рубашка, но и брюки. И трусы. Все это было разорвано в клочья. Но с каким удовольствием.
***
Ослепительная белоснежная яхта рассекает гладь океана. На борту шумная веселая компания и один виноватый донельзя Ким Сокджин, которому в наказание отведена роль «подай-принеси». И еще один умирающий от головной боли Чон Хосок, который и рад бы повеселиться, но сейчас занят тем, что отходит от очередного прилива морской болезни, свесившись за борт. — Не свались, ты же плавать не умеешь, — проходящий мимо Чимин хлопает его по плечу. — Кто тебе такую хуйню сказал? — Хосок поднимает посеревшее лицо и недоуменно смотрит на друга. — Ты и сказал, — так же удивленно отвечает Пак. — Когда? — взгляд выражает… ничего. Пустоту. — На мальчишнике. — Я в универе занимался плаваньем и даже медали есть, — бормочет Хосок и снова свешивается за борт. Новая волна тошноты накрывает, хотя выблевать осталось только внутренние органы. В желудке уже полчаса как девственная пустота. — Пиздец, — заключает Чимин и уходит к остальным. На палубе играет какая-то веселенькая музыка. Кто-то шумно что-то обсуждает, кто-то, кто Тэхен и Чонгук, лапают друг друга, сидя на диванчике. Чимин прилипает к расслабленному Юнги, сидящему чуть поодаль от остальных. — Как родители? — Они не обсуждали это со вчерашнего дня, и Чимину ужасно интересно. — Они… немного в шоке и много рады, — ярко улыбается Юнги. Он все еще в легкой эйфории, но что-то во взгляде и поведении незримо изменилось. Он стал мягче, что ли, умиротвореннее. — Я тебе так благодарен, Заноза. Ты не представляешь, что это значит для меня. — Не представляю, — честно признается Чимин. — Но я так хотел, чтобы ты был счастлив. И я видел, как ты каждый раз гаснешь, когда кто-то говорит о своей семье. Я должен был хотя бы попытаться. — Это так ничтожно мало, но спасибо. — Юнги аккуратно целует запястье мужа с внутренней стороны. — Не говори этого. Я вижу твои глаза, и мне так хорошо, — шепчет Пак. — Надеюсь, здесь нет чаек, — внезапно выдает Мин и тихо смеется. — Ты всю жизнь будешь мне это вспоминать? — тут же выпускает колючки Чимин. — Всю. Всю жизнь. Тебе. С тобой, — улыбка такая искренняя, что вся злость испаряется в мгновение. — Люблю тебя, — тает, плавится, растекается, млеет. Какие там еще слова есть? Вот они все и сразу. Мисук, только что спасшая жизнь своему непутевому алкоголику путем нехитрых манипуляций в виде впихнутых двух таблеток от укачивания, стоит посреди палубы и нихренашечки не понимает. Ее минуту назад выволок в самый центр тусовки Намджун и бросил как зверька на арене среди кучи мужиков. Хосок куда-то испарился, и сейчас она медленным недоуменным взглядом обводит всех присутствующих. Она единственная девушка на борту, и эти заинтересованные хитрые взгляды ничуть не добавляют уверенности в завтрашнем, да и в сегодняшнем дне. — Меня сейчас дико радует, что четверо из вас не интересуются женщинами, — бормочет девушка. — Вы как-то слишком маньячно выглядите. — Не дрейфь, госпожа Юн, ебать тебя точно никто не будет. Если только в мозг и только на работе, — смеется Чонгук. — В смысле, никто? — в голосе даже немного сквозит обида. — Где Хо? — А, ну да. Этот будет, — ухмыляется Тэхен и поворачивается к Сокджину, стоящему чуть в стороне. — Давай. Тот кивает и что-то тыкает в телефоне. Музыка резко выключается, и спустя мгновение начинает играть другая. Медленная и романтичная. Шестеро друзей расходятся по сторонам, образовывая коридор и пропускают все еще немного зеленоватого Хосока с огромным букетом белых роз. Мисук ахает, а Чон подходит ближе, опускаясь на колено перед девушкой. — Я согласна! — выпаливает Мисук и тут же прикрывает рот обеими ладошками и смешно пучит глаза. — Фальстарт, — выдает Юнги, и все ржут. — Ну, милая, еб твою мать, — стонет Хосок. — Я, конечно, очень рад, что ты согласна. Но хоть бы сказать дала, я речь готовил. — Прости-прости, говори, пожалуйста, — тараторит девушка. — Да как-то я уже и не знаю, что сказать, — все так же стоя на одном колене, Хосок достает коробочку с кольцом. — Передумать, что ли… — задумчиво тянет, вертя в руках бархатный кубик. — Я тебе передумаю! — сразу бычится Мисук и упирает руки на талию. — Отдавай мое кольцо! — Ну, не знааааю… Как-то все так… — Он поднимает взгляд на девушку. — Оно твое, — открывает коробочку, и та сразу протягивает руку, позволяя надеть на палец аккуратное колечко с крупным камнем. — Хорошо хоть кольцо не сама напялила, — поднимается с колена и притягивает к себе довольную донельзя невесту. — В этой жизни никому из нас не суждено увидеть хоть что-то традиционное, — монотонно бубнит Юнги. — Потому что подобное притягивает подобное, — отвечает Тэхен. — А мы, очевидно, все придурки отбитые. Кроме Намджуна. Он зануда. — Я не зануда. — Джун пытается открыть шампанское, но оно упорно не поддается, и он, прекрасно понимая последствия, все равно машинально трясет бутылку. — Нам, нет! — вопит брат, но не успевает выхватить из рук злосчастную бутылку, как та взрывается вылетающей пробкой и окатывает липким шипящим напитком младшего прямо в лицо. — Ну, хоть не застрелился этой пробкой, — ровным голосом выдает Джин. — А нет, Намджун из наших, — смеется Чимин. — Втянулся незаметно. Джун, мокрый и липкий, смеется вместе со всеми, понимая, что вот эти люди, которые поначалу настораживали и даже немножко пугали, самые лучшие. И он счастлив быть сейчас здесь, в этой странной компании. И дальше воцаряется штиль, что на воде, что на борту. Как-то незаметно и спокойно день перетекает в вечер и окрашивается налетом грусти. Уже завтра все улетают в Сеул, и начинаются обычные, но не скучные будни. Скучно у них не бывает. Яхта медленно движется в сторону берега. Тэхен вспоминает, что осталось одно важное и незавершенное дело, и подходит к неприметному ящику в углу. Так как там в инструкции было? Открыть ящик, потом открыть вторую крышку внутри, нажать кнопку и отойти минимум на три метра. Палуба достаточно большая и позволяет все сделать безопасно. — Эй, парни, идите сюда, — зовет остальных, открывая ящик, и народ начинает тянуться на верхнюю палубу. — Парни блин, — ворчит Мисук. — Ты свой в доску бро, — ухмыляется Чонгук. — Так что да, парни. Что тут у тебя? — подходит к мужу, заглядывая тому через плечо. — Вот, — показывает раскрытой ладонью на ящик Тэхен. — Воу, круто! — восхищенно тянет подошедший Хосок. — Ща как пальнем! — Что-то интересное? — наваливается на них Намджун, и Тэхен не удерживает равновесие от внезапной тяжести. Он как-то странно крякает, пошатывается вперед и упирается руками в ящик. В открытый ящик. В кнопку в открытом ящике! В кнопку, которая детонирует запал! Запал, который взорвет содержимое коробки! Закрытой, БЛЯТЬ, коробки!!! Дальше все происходит как в замедленной съемке. По цепной реакции глаза округляются у всех по очереди. И начинается броуновское движение. Дикий вопль раненого Тэхена слышат все сотрудники Сеульского офиса JTK, не говоря уже о том, что половину США накрывает ударной волной и, кажется, сносит пару крыш в домах поблизости. — Прыгайте за борт! — голосит Чонгук, слетая на нижнюю палубу и волоча за собой трепыхающегося в панике мужа. — Хосок плавать не умеет! — орет Юнги. — Он умеет! — отвечает Чимин. Джин просто выдает протяжное «ААА», пока Намджун толкает его впереди себя. Самой спокойной и адекватной оказывается Мисук, которая сама вручила инструкцию от фейерверка Тэхену перед отправлением. Она прекрасно помнит, что большой бум произойдет через минуту после нажатия кнопки. Поэтому хватает мечущегося Хосока за талию и просто сталкивает в океан. Потом аккуратно снимает платье, под которым у нее слитный купальник (как знала), смотрит на кольцо и прыгает следом за женихом. Взрыв раздается тогда, когда все участники заплыва находятся в воде. И его мощность оказывается не такой уж сильной. У яхты всего лишь обваливается часть верхней палубы. — Один, — спокойно выдает Мисук, гребя к берегу на спине. И ровно через минуту после первого раздается второй. Такой, что даже у дельфинов в открытых водах закладывает уши. Тэхен не поскупился на мощность фейерверка и выбрал чуть ли не самый большой из доступных. — Два. Выдыхаем. — Как стальные яйца хрупкой Мисук не утягивают ее на дно — останется великой загадкой человечества. Благо, от берега яхта находилась не так далеко, но все равно плывут долго. На берег не выходят как прекрасные нереиды, а выползают как полудохлые тюлени, отплевываясь и кашляя. Рассевшись на пляже длинной цепочкой из восьми «усталых путников» и тяжело дыша, наблюдают, как красиво догорает белоснежная комфортабельная яхта. Стоимостью шесть миллионов долларов. Блять. Двадцатка штрафа, оставленная в залог, сейчас кажется таким пустяком. — Надеюсь, она застрахована, — серьезно говорит Хосок. — От таких утырков, как мы, ничто в этом мире не застраховано, — отвечает Тэхен. — Дааа, погуляли с огоньком, — ровным голосом бормочет Сокджин. — В медовый месяц на лыжи поедем, — неожиданно ляпает Чонгук, — мне Тэ обещал. — Хо, скажи, что мы тихо распишемся и все, — умоляюще просит Мисук. — Ни за что! — улыбается Хосок. — Я не готов к скучной жизни. — Это была моя лучшая поездка, — улыбается Намджун, развалившись на песке. — Надо Скай с котятами к девчонкам отвезти, — напоминает Чимин. Он договорился, что кошку заберут сестры и найдут ей и детям новый дом. — И выжить, — заканчивает Юнги. Майами еще долго будет помнить эту компанию. А уж они сами точно никогда не забудут свои самые теплые, самые нежные и самые идиотские свадьбы. To be continued…
Примечания:
Мы заканчиваем путешествие в Майами, но не прощаемся. Тэ ведь обещал медовый месяц в горах😜
