Когда затихнет ветер

And in the end, the love you take is equal to the love you make

The Beatles, The End

Глубокая ночь, около трех часов. Легкий шум ветра за окном, тишина в доме. Какаши лежал на боку, но что-то не давало спать. Сначала это было слабое покалывание в пояснице, но вскоре боль стала сильнее — пульсирующей и острой. Он сжал зубы, перевернулся на спину и попытался глубже вдохнуть. Но боль лишь усилилась, ощущаясь в почках. Жгучая волна пронеслась от поясницы вниз по ногам, заставив его скривиться и резко сесть на кровати. — Дерьмо. Он провел рукой по лицу, смахивая пот со лба. Дышать было трудно. Грудь сдавливало, холодный пот стекал по вискам. Каждый вдох отдавался в боку, а голова кружилась. Какаши знал, это не просто случайная боль. Это было то, что он принес с одной из тех чертовски холодных ночей на службе. Тогда была зима, стоял густой туман и промозглый дождь. Отряд пересекал реку вброд, чтобы не попасть под обстрел. Вода — ледяная, холод проникал в кости даже через специальное снаряжение. На том берегу их должны были встретить союзники, но что-то пошло не так. Они застряли, прижавшись к склону реки, мокрые до костей. Четыре часа в воде, пытаясь не шуметь и не замерзнуть насмерть. Какаши тогда думал, что если они не умрут от пуль, то точно погибнут от переохлаждения... Сейчас же он потер поясницу, пытаясь унять боль, но это не помогло. Он знал, что нужно встать, пойти за водой и обезболивающими, но тело не подчинялось. Почки ныли так сильно, что любое движение казалось пыткой. Внезапно в темноте раздался тихий голос: — Что случилось? Ирука проснулся и тоже сел на кровати. Растрепанный после сна, с беспокойством в глазах. Какаши хотел ответить, что все нормально, но они вроде как договорились друг другу не врать, и он лишь скривился, закусив губу. — Какаши… — Ирука проследил взглядом за его рукой на пояснице. Он осторожно провел пальцами по его руке, коснулся горячей спины. — Почки? Какаши кивнул, не отрывая взгляда от пола. Он ненавидел это состояние — беспомощность, слабость. — Да, — он сделал глубокий вдох, — мы тогда застряли в ледяной воде на несколько часов. Никто не хотел признавать, что замерз до костей, потому что если бы хоть кто-то сдался, остальным было бы еще хуже. Ирука сжал его плечо, но не перебивал. — Я думал, что выберусь и забуду об этом, но нет. Эта дрянь со мной до сих пор. — Какаши провел рукой по лицу, пытаясь стереть воспоминания. — Иногда это возвращается. Вот так — внезапно. Ирука молчал недолго. Он встал и вышел из комнаты, но через минуту вернулся с чашкой горячей воды и таблеткой обезболивающего. — Прими это и попробуй снова лечь. Если утром не станет легче, я вызову врача. Если что, можем поехать в больницу сейчас. Какаши взял таблетку и выпил воду, чувствуя, как она скользит по пересохшему горлу. — Я тебя не заслужил, — тихо сказал он. Ирука мягко посмотрел на него и улыбнулся. — Я тебя тоже. Но мы везунчики, скажи? Какаши лег обратно на подушку. Ирука дал ему больше, чем таблетку. Он дал ему принятие своих слабостей и возможность говорить об этом. Редкая привилегия среди всех, кого он знал.

***

Утром Какаши стало легче, и они поехали в университет, у него была там последняя лекция на факультете информационных технологий. Ирука настоял отвезти его и остаться рядом, если понадобится помощь, а потом пригрозил отвезти в больницу на анализы и УЗИ. Какаши внутренне поразился тому, насколько конкретной и понятной была забота Ируки. Он действовал, ему было до этого дело. Воистину: в болезни и здравии. Аудитория была наполовину заполнена студентами — IT-специалистами, программистами, инженерами. Какаши был в повседневной одежде: джинсы, рубашка, спортивная куртка. Его седые волосы как обычно торчали в разные стороны, но он выглядел собранным и спокойным. — Доброе утро. Я Какаши Хатаке. Моя специализация в последние годы службы — разработка и защита систем кибербезопасности, а также их полевое применение в реальных условиях, включая горячие точки. Прежде чем мы углубимся в конкретику, давайте рассмотрим ключевой принцип, по которому работает любая оборонная система на базе искусственного интеллекта. Все начинается с данных. Объем данных, который мы получаем в боевых условиях, огромен. Точки доступа, маршруты движения, радиоперехваты, тепловые карты. Если бы обычный человек пытался это анализировать, он бы утонул за несколько минут. Мы использовали алгоритмы машинного обучения для анализа движения вражеских объектов в реальном времени. Нейросеть получала входные данные от дронов-разведчиков и сравнивала их с уже известными маршрутами. Задача состояла в том, чтобы выделить аномалии — те маршруты, которые отклоняются от нормального поведения, указывая на возможную атаку или засаду. Он подошел к доске и быстро начертил схему: Входные данные → Предобработка → Нейросеть → Прогноз аномалий → Принятие решений. — Предобработка входных данных включала фильтрацию шумов и ложных сигналов. Пример: если в определенной зоне слишком много тепловых следов, система проверяет, являются ли они результатом природных факторов или движения техники. Ошибки в этой стадии могут стоить жизней. Его голос звучал спокойно, пока слайды менялись, демонстрируя такие погрешности. Ирука незаметно достал телефон и сделал пару фото себе на память. Какаши заметил это и едва уловимо улыбнулся ему, прежде чем продолжить. Ирука, закусив губу, подумал мгновение, а затем запостил фото в сторис, тегнул аккаунт университета и написал: «Потрясающая лекция, с интересом слушаю о том, как работает ИИ уже сейчас». Он добавил эмоджи-огонек, подумал еще немного и тегнул аккаунт директора школы, знакомых лекторов и журналистов, с которыми познакомился во время конференции в Денвере. Затем записал еще несколько коротких видео, где Какаши приводит примеры, и выложил их тоже. Он чувствовал себя мстительным духом справедливости, который обязательно должен донести всему этому городу, какой классный лектор к ним приехал. Ирука улыбался, пока постил, и только потом понял, что просто гордится своим человеком. Такое сладкое чувство, будто он не мог насытиться пониманием, что обрел, и хотел поделиться этим с миром. «Если я случайно сделал тебя знаменитым, прости...» Ирука не мог перестать улыбаться, а так как он сидел в первом ряду, Какаши это видел очень хорошо, правда не мог понять, что в его словах вызывает такую реакцию. Вроде бы они звучат вполне стандартно... — Теперь я покажу вам, как мы использовали искусственный интеллект для блокировки атак и перенаправления вражеских ресурсов. Одна из самых сложных миссий произошла на базе в пустыне. Мы получили информацию о том, что враг планирует использовать дроны для удара по нашему складу с боеприпасами. У нас было двадцать минут. Он открыл ноутбук и спроецировал на экран фрагмент реального кода с миссии. — Это базовая структура нашего кода, который мы адаптировали в полевых условиях. Поток данных поступал с сенсоров и камер наблюдения, обрабатывался в режиме реального времени, и модель прогнозировала точки возможного удара. Один из студентов поднял руку и представился: — Учиха Саске, второй курс. Как вы обрабатывали задержки в потоке данных? Если система получает задержанные сигналы, это ведь критично для оперативных решений... Какаши кивнул, оценив заинтересованность: — Отличный вопрос. Да, задержки — наша постоянная головная боль. Поэтому мы использовали локальные кэши на каждом дроне, чтобы временно сохранять данные, пока они не синхронизируются с основной системой. Это позволяло системе продолжать работать даже при потере связи. Но самое важное — это быстрая реакция операторов, которые должны были вручную проверять критические точки. Искусственный интеллект хорош, но человек все равно остается частью цепочки принятия решений. «Он все еще продолжает улыбаться… Его что, действительно так заводит видеть меня за работой?» Какаши взял минуту, чтобы отпить воды, прежде чем продолжить. Он действительно неплохо чувствовал Ируку, но они общались всего неделю, и это были первые его отношения, которые развивались так реактивно. Вспыхнувшая на дороге искра сейчас поглощала его сердце и бороться с этим он не хотел. Он влюблялся в Ируку каждый день, за десятком деталей открывая для себя удивительного человека. Что видел Ирука в нем — оставалось загадкой. «Ну… Я неплохо зарабатываю», — иногда пытался анализировать Какаши. «Еще неплохо выгляжу». «Ему вроде нравится секс со мной…» «Моя лазанья ему тоже понравилась…» В голове роились слегка сумбурные мысли фоном, как подпроцесс, пока интерфейс отрабатывал базовые задачи. И все равно ему казалось, что настолько большое везение просто не могло произойти в его жизни. Ирука выбирал его несмотря на все травмы, проблемы в голове и внутренние кризисы. Он вернулся к лекции, продолжил листать слайды. — Но искусственный интеллект в ВВС — это не только защита. Мы использовали его и для наступательных операций. Вспомните простую стратегию — дезинформация. Мы создавали ложные цели на вражеских радарах с помощью поддельных координат, внедренных в их систему через перехват данных. Он переключил слайд на схему кибератаки, где были указаны этапы: Сканирование сети → Взлом узлов связи → Внедрение ложных данных → Мониторинг реакции. — Когда противник видит на своем радаре колонну танков или два дополнительных отряда спецназа, которых в реальности не существует, он вынужден направлять свои силы в ложном направлении. Это позволяет нам выигрывать время и снижать потери. Студент с заднего ряда кинул реплику: — Неджи Хьюга. Второй курс. А насколько эффективны такие атаки? Ведь их можно быстро выявить. — Верно. Эффективность зависит от скорости реакции противника. В лучшем случае у нас есть несколько часов, чтобы завершить операцию до того, как они обнаружат обман. Поэтому мы работали над алгоритмами, которые автоматически генерировали новые ложные цели каждые пятнадцать минут. Кто-то присвистнул, оценив тайминг. Какаши сделал шаг назад от доски и оглядел зал. — И вот что важно понимать: искусственный интеллект не всесилен. В условиях войны есть масса вещей, которые он не сможет предугадать. Погодные условия, человеческий фактор, случайные сбои в оборудовании. Например, однажды мы потеряли беспилотник из-за того, что песчаная буря нарушила его навигацию. Также значение имеет качество данных, которые вы загружаете. Если вы ошиблись — ваша команда погибнет. Поэтому перед загрузкой мы проверяем все вручную. Это раскрученная иллюзия, что искусственный интеллект — решение всех проблем. Нет, это только инструмент. Какаши снял очки, взъерошил волосы привычным жестом и сказал спокойным голосом человека, который понимает, о чем речь: — В классе вы можете думать, что кодите как бог, но если запаникуете в полевых условиях, то убьете свою команду. Поэтому первое, над чем работает любой айтишник в армии — это стрессоустойчивость и способность работать под давлением. С десяток рук студентов взметнулись вверх. — Сакура Харуно. Второй курс. Какие языки программирования вы использовали? — Рок Ли. Второй курс. Как справлялись с нехваткой вычислительных мощностей? — Тентен. Второй курс. Как и сколько нейросеть обучалась на боевых данных? Какаши отвечал на каждый вопрос внимательно и спокойно. Когда студенты начали расходиться после лекции, Ирука остался сидеть в первом ряду. Он наблюдал за Какаши — тот выглядел слегка уставшим, но его практический опыт явно произвел впечатление. Когда зал почти опустел, Ирука сказал: — Ты был невероятен. Какаши посмотрел на него и, кажется, списал комментарий на влюбленность. — Это не моя заслуга. Это просто часть того, что я делал. Кто-то из студентов сказал громко уже у выхода из аудитории: — Он всегда такой крутой? Ирука повернулся и ответил нарочито громко: — Да. Но, поверь, он может быть еще круче, когда не пытается это скрыть. Какаши рассмеялся, и Ирука понял, что не только он может краснеть от слишком прямых комплиментов. Он закинул на плечо рюкзак, и они пошли к выходу. — Ты только что вдохновил ползала стать программистами в ВВС. — Они об этом пожалеют. Ирука рассмеялся. «Он даже не осознает, как хорош в этом. Если решит преподавать на ставку, его точно возьмут».

***

Позднее лето, ночь. На заднем дворе горел костер, искры взлетали в звездное небо. Впереди выходные — можно было еще понежиться в постели допоздна, так что они сидели на улице и не торопились домой. У обоих по стакану холодного лимонада в честь завершения лекций Какаши. Ирука любил мохито и неплохо его делал. Апельсин и листики свежей мяты липли к стенкам высоких стаканов, кубики льда почти растаяли на дне. — Останемся здесь навсегда? — спросил Ирука, бросая взгляд через пламя. Какаши смотрел на огонь, но не ответил сразу. Он взвешивал слова. — «Навсегда» — это странное слово для меня. Я привык жить от миссии к миссии, всегда быть готовым уйти, если что-то пойдет не так. Ирука понял: Какаши говорил в том числе о своей привычке строить отношения. Какаши посмотрел на него и увидел в его глазах понимание. Без давления, без ожиданий. Они больше не возвращались к разговору о будущем, продолжая жить рутиной. Через неделю, субботним утром, они гуляли по улице после похода на фермерский рынок. В руках у Ируки был бумажный пакет с персиками и свежим хлебом, а у Какаши — баночка местного меда. Они остановились на перекрестке, где ветви деревьев создавали естественный навес, защищая их от солнца. Какаши посмотрел на Ируку — и вдруг сделал шаг к нему ближе. — Ты когда-нибудь думал об этом официально? — спросил он, слегка смутившись. Ирука моргнул, пытаясь понять, что он имеет в виду, но затем осознал. Эти слова — предложение. — Ты серьезно? Какаши улыбнулся — делано небрежно, — но Ирука видел, что он взволнован. — Ну, если хочешь, я могу это сделать с кольцом и речью, но, честно говоря, мне достаточно того, что мы уже здесь, вместе. Ирука посмотрел на него, а затем кивнул, улыбаясь, чувствуя, что от прилива эмоций на глазах заблестели слезы. Этот человек не просто думал, остаться или нет. Он предлагал свое «навсегда». — Да. Просто да! Они стояли посреди улицы, пока мимо них шли местные жители, и осознавали, что их время вместе не закончилось. Оно как раз таки только началось. Позже Какаши подарит Ируке обручальное кольцо с серендибитом. Читая карточку и стоимость камня, Ирука решит пошутить... — Тебе больше не подходит прозвище Stray, давай я буду звать тебя Daddy? ...за что немедленно получит и раскается во всех еще не совершенных преступлениях. Потому что, оказалось, Какаши умеет прилично шлепать учительские задницы. Они будут смеяться и возиться в кровати далеко за полночь, планируя небольшую вечеринку для друзей в доме. Позже, ночью, когда Ирука уже уснет, Какаши будет лежать и смотреть в потолок. Он почувствует, что это, должно быть, место, где он и закончит свое путешествие. «Мои уже мертвые друзья наверняка спросили бы, зачем ты остался? Ты же можешь продолжать бегать по горячим точкам, не привязываясь ни к кому, в вечной готовности драться и умереть. И однажды у тебя получилось бы, Какаши. Никому не везло столько, сколько тебе». Иногда он говорил с ними, перебирая мысли, как камни с того холма, перед сном. «Может, я не хочу больше бегать, драться и умирать? Я хочу жить. Просто жить и быть счастливым».