Свадебные фотографии

***

Миша никогда не был против Сашиных затей. Тем более в деле организации их свадьбы. Миша не то, чтобы не хотел этим заниматься, но, положа руку на сердце, цвет салфеток и количество живых цветов на арке волновали его в последнюю очередь. Именно поэтому, во избежание всех споров и скандалов, он торжественно вручил Саше банковскую карту с кучей циферок на счету и отправился вкалывать как проклятый, заранее освобождая себе пару свободных недель для отпуска по семейным обстоятельствам. За всё время подготовки основной задачей Миши было лишь убедительно кивать, когда Саша спрашивает, какой костюм лучше на нём сидит и какую начинку торта выбрать. И это совсем не потому, что ему плевать на то, как пройдёт их свадьба, наоборот. Мише было всё равно как и где это случится, лишь бы Саша был рядом, счастливый и с кольцом на пальце. Самое важное мероприятие для него – венчание, только для них и наедине, остальное – лишь понты, откровенный дрочь на дороговизну, а так же возможность для Саши проявить свои дизайнерские способности с отменным вкусом. Лезть под горячую руку творца, Миша не собирался. Сейчас же, по завершению всех свадебных мероприятий, проснувшись уже как три дня официально замужним человеком, из видимых изменений Миша мог отметить только то, что у него раскалывалась голова. И вовсе не потому, что он от радости перепил на банкете или празднично забухал (этим занимался другой нервничающий жених). Миша банально устал. Устал от шума, криков, громкой музыки, необходимости держать лицо, парировать язвительные комментарии, которые некоторые гости с Сашиной стороны называли тостами. А ещё устал держать руки подальше от самого дорогого и любимого человека, потому что Саша, видите ли, соизволил выдерживать вид церемониальной торжественности, – насколько он мог это делать, выдув бутылку вина и пару стопок чьего-то самогона. Вернувшись с банкета навеселе и дотащив полураздетого Сашу до кровати практически на руках, – ну чем вам не начало брачной ночи? – они самозабвенно вырубились, проспав весь следующий день, с перерывами на то, чтобы доесть остатки торта и смыть похмелье. Второй день наконец-то начал напоминать что-то традиционно брачное, потому что отдохнув и отоспавшись, Саша вдруг вспомнил, что трахнут так и не был, о чём он тут же заявил с небывалой трагичностью. Этот день нравился Мише больше всего. Изнеженный Саша в его руках, ластящийся и что-то мурлыкающий на ухо. Трепетные и неспешные поцелуи, ласки, сводящие с ума и доводящие до беспамятства. Игривые укусы, оставленные будто в шутку засосы и сбитое дыхание. Они ласкались, любовно обжимались, спали и трахались. Наслаждались друг другом и леностью дня, потерявшись во времени и своём персональном мирке, одном на двоих. Никто даже не смел тревожить их бессмысленными звонками с поздравлениями или рабочими чатами. Мишин телефон Саша выключал лично. Начало третьего дня стало для Миши огромным разочарованием. Во-первых, он почувствовал непривычно активное копошение под боком, – что уже было странным, они легли меньше пяти часов назад, после нескольких весьма интенсивных раундов их секс марафона. По личным Мишиным подсчётам, Саша должен был проспать как минимум до обеда. Во-вторых, разбудило Мишу то, что Саша в его руках, – ужасно мягкий, родной и тёплый, – совершенно бесцеремонно и бессердечно выпутался из объятий. Неприятно, Миша об него грелся. С едва открывшимися глазами, растрёпанный, ничего непонимающий и крайне недовольный, Миша приподнял голову, следя за активным перемещением Саши по комнате. Он, чуть ли не вприпрыжку, добежал до стула, выуживая из под сваленных завалов одежды ноутбук, а затем снова залез в кровать, пристроившись рядом. И видимо, это должно было быть чем-то действительно жизненно важным. Иначе, что за необходимость в десять часов утра, лёжа полуголым в кровати, смотреть свадебные фотографии, Миша понять не мог. – Фотографы прислали фотки, Миш, это важно! – протараторил Саша, быстро щёлкая курсором по экрану. Какая небывалая спешность и сосредоточенность, а главное в такую непростительную рань! (Выражаясь словами самого же Александра Петровича). Миша уже начинает подозревать, что все эти полусонные представления театра одного актёра ранними утрами, были лишь умелым способом разжалобить, чтобы получить ещё несколько часов объятий и завтрак в постель. На слова Саши Миша только недоверчиво фыркает. Для него аргумент всё ещё был не убедительнее заманчивого изгиба Сашиных бёдер, наспех скрытого полами накинутой на плечи рубашки. И не перспективнее ещё пары часов лёгкой дрёмы с последующим разбором рабочей почты. – К чему такая срочность? Почему этим нельзя заняться позже? Скажем… – протянул Миша своим полузадумчиво-хрипловатым голосом, – после завтрака. На следующей неделе. – Мне нужно выложить фотографии в инсту сейчас! – нервно вскинулся Саша, до того возмущённо, словно Миша по своей обывательской глупости не понимал всю важность и торжественность момента. Его выразительные, тонкие пальцы, беспокойно постукивали по краю клавиатуры в ожидании загрузки, – Чем зря болтать, лучше помоги выбрать. Миша тяжело вздохнул, внутренне сопротивляясь ещё несколько продолжительных мгновений. А затем, видно решив, что от него не убудет, плюнул на весь свой заторможенный мыслительный процесс и притянул Сашу к себе в объятия, уютно устраиваясь с ним у изголовья кровати среди подушек. Голову Миша устало пристроил на Сашином плече, всё-таки перекинув одну руку через его талию в мягком полуобъятье. – Ну, давай, показывай свои шедевры, – насмешливо пробубнил Миша и ласково притёрся к нему щекой, не без интереса заглянув в экран. Впрочем, рассчитывая закончить с этим минут за десять, если Саше не приспичит рассматривать все тысячи фоток под увеличительным стеклом. Саша с предвкушением нажал на первую папку. В начале шли фотографии с предсвадебной фотосессии, – да, Саша организовывал им и такую. Именно на неё то он больше всего и ставил, планируя вытащить оттуда несколько самых атмосферных и завораживающих снимков. Опытный, известный фотограф с качественным портфолио и хорошими рекомендациями, изысканные декорации в стиле барокко, дизайнерские наряды и Сашин безупречный вкус – всё это обещало оставить его исключительно довольным результатом. Пролистнув пару десяток фоток, придирчиво останавливаясь на каждой, по несколько минут рассматривая детали, Саша вместо восторга впал в откровенное замешательство. – Что скажешь? – спросил он, с надеждой поворачиваясь к Мише, словно рассчитывая, что он парой слов развеет все сомнения, тем самым успокоив внутренние переживания и излишний перфекционизм. – Весьма… – Миша замолчал, стараясь как можно более грамотно подобрать слова, чтобы не оскорбить его тонкую душевную натуру, – претенциозно. – Какие-то они… странные, – наконец выдавил из себя Саша с большим трудом, – Не могу понять, в чём дело. Зато, кажется, Миша мог. Фотографии получились действительно классные. И обработка, и освещение, и ракурсы, были на высшем уровне, хоть сейчас помещай их на обложку GQ вместе с говорящей надписью о ценностях, которые чем дальше от Бога, тем меньше в них традиционности. Но то, насколько их позы и эмоции, вместе с пост обработкой, казалось, создавали вокруг них искусственно-кукольную атмосферу, идеально вылизанную и абсолютно стерильную, заставляло против воли скребсти своими коготками едва заметный дискомфорт в душе. – Возможно дело в том, что ты не давал мне себя нормально обнимать и целовать, поэтому мы выглядим, как два неловких девственника в выпускном фотоальбоме, которых попросили постоять рядом на линейке? – Я волновался! – тут же подавился своим возмущением Саша. Миша согласно кивнул, произнося со всей важностью: – Не сомневаюсь. Саша одарил фотографии взглядом утопающего, дающего кинутому ему надувному кругу последний шанс. Саша действительно чувствовал себя на фотосессии не в своей тарелке, что стало для него неприятным и одновременно с этим удивительным открытием. Уж кого-кого, но Сашу камера любила, и позировать он умел, – Мишин уверенный и стабильно твёрдый стояк мог это подтвердить с охотой. Только вот когда ему пришлось демонстрировать свою бесконечную любовь и искреннюю признательность Мише при посторонних людях, думая о позе, ракурсе, композиции и всех свадебных проблемах одновременно, Саша банально зажался. Спасибо Мише, он изо всех сил старался его растормошить, трепетно приводя в себя и выводя на эмоции, только вот сделать более откровенно-чувственные фото это им не помогло. Целоваться Саша отказался, уворачиваясь от Мишиных губ, а во время объятий был настолько напряжён, что улыбка получалась вымученной, а поза топорной. – Может, фотки с банкета окажутся лучше? – с надеждой в голосе и верой в сердце, Саша судорожно защёлкал по экрану, открывая нужную папку. С припухших от поцелуев губ слетел смешок. Эти фотографии уже ничего кроме улыбки не вызывали. Саша с радостью отфоткался с Василисой Ярославовной и Святогором Рюриковичем, Миша с радостью отшутил, что в семейный фотоальбом они вложат эти фото с надписью «опечаленные родители, не дававшие благословения на брак». Многочисленные снимки с друзьями, просто коллегами-городами, с которым взаимодействие было не частым, а потому крайне сдержанным и подчёркнуто вежливым. Объятия с растрогавшимся Вовой, который, по ощущениям, снимал с Сашей отдельный фотосет и несколько видео в тикток. Счастливая Камалия, повисшая на них с Мишей так довольно, будто лично их брак скрепляла и в ЗАГСе оформляла. Куча фотографий самой весёлой части гуляний, где уже было больше пьяных лиц, летящих тарелок и трагичных Сашиных вздохов от очередной развязавшейся драки или откровенно идиотских конкурсов. Эти фото он смотрел сквозь пальцы и пунцовые щёки, в надежде не увидеть, как с каждым снимком градус алкоголя в его крови повышается, а количество одежды критично снижается. Благо, от залезания на стол и пьяных танцев, Миша его уберёг, своё лицо Саша, как мог, сохранил. Общие фотки, так же порадовали. Одна из них, абсолютно вынужденная и вымученная, где по правую руку от Саши стояли его близкие, а по левую Мишину – его, могла бы точно стать проклятой. Настолько недовольных лиц от того, что они все оказались в непосредственной близости, свет ещё не видывал. Саша помнит, как просил всех успокоиться и не разводить споров, а потом умолял перестать ругаться и очень сильно сдерживал Мишу, который так и норовил за их спинами поставить Василисе рожки или скорчить рожу. На каких-то снимках ему это даже удалось, наверное, поэтому в итоге оставшиеся фотки остались смазанными от попыток Саши всех разнять. Саша тяжело вздыхает. Это были одни из немногих снимков, где они с Мишей наконец-то оказались рядом для непринужденного фото, будто снятого невзначай в атмосфере веселья и абсолютного безудержного счастья (как в теории это должно было выглядеть). Но показательно и нагло обнять себя, красуясь кольцом, чтобы подпортить Косте с Василисой настроение, Саша Мише не разрешил, смачно засосать при таком количестве народа тоже. В итоге на всех снимках они стоят рядом как два столба, а на лице Саши можно прочесть столько раздражения и непомерного утомления от галдежа над ухом, что впрок было бы снимать похоронный фотосет его последних нервных клеток. Миша недовольства Саши от этих снимков не разделял. С запечатлённой суматохи он откровенно поржал, сотрясая Сашину грудь, на которой всё ещё уютно лежал, примостившись под боком. – Даже странно, что твоя обожаемая Тверь пришла не в чёрном, вытирая слёзы платком и размахивая визиткой хорошего юриста по бракоразводным процессам. О том, что визитка была подарена вместе с пожеланием найти себе хорошего и достойного спутника жизни, Саша решил вежливо умолчать. Долистав до конца и начав судорожно пересматривать папку с самого начала, Саша почувствовал такое лёгкое, ненавязчивое отчаяние, долбившее ему по нервам словно молотом. Миша его дискомфорт заметил даже быстрее, чем он начал кусать губы, ритмично отстукивая пальцем по стрелочке на клавише ноутбука. У Миши, по ощущениям, от этих стуков у самого скоро глаз задёргается. – Саш, спокойнее, – твёрдо произнёс он, перехватывая тонкую ладонь и притягивая её к своим губам. Тёплым и мягким. Отрезвляющим. Саша растроенно хмурится, надувая щёки, – чего тебя эти фотки так волнуют? Нормально же получились вон, смотри какие, вроде улыбаемся даже. – Нет! Это не то… – выдал Саша голосом полным безысходности. Миша осматривает его долгим, внимательным взглядом, пытаясь на каком-то ментальном уровне понять причины Сашиных тревог. Вдруг, Мишины ярко-голубые глаза удивлённо распахнулись. – Только не говори мне, что весь этот утренний сыр-бор из-за твоего двуличного дружка-финна. Ну не говорить, так не говорить. Саша отводит взгляд, и Миша выразительно приподнимает бровь, убедившись в своей догадке ещё сильнее. – Ты серьёзно устроил нам свадебную фотосессию, только для того, чтобы поднасрать своим старым европейским дружкам за то, что тебя не пригласили на их свадьбу? Саша тут же отвернулся с деланной оскорблённостью, и хлопнул ресницами, протягивая по-детски капризное: – …Нет. Миша тяжело вздыхает. – Схожу-ка я, пожалуй, за кофе. Жаль, не водкой. На трезвую он этот цирк точно не вывезет. Приподнявшись с кровати и притянув к себе Сашу за расслабленные плечи, Миша оставляет утешительный поцелуй, смазано лёгший ему на хмурый лоб. Саша провожает его голую спину долгим взглядом, понуро сжавшись от тут же наступившего без Миши скользкого холодка, пробежавшего по телу. На всякий случай, Саша заранее настойчиво просил всех гостей прислать ему фото с банкета, надеясь выудить оттуда хотя бы случайно снятые и проходные снимки, где они с Мишей сидят в уютной близости где-то на фоне. Разбирая кучу присланного с тихим раздражением и отчаянием, он вежливо промолчал, что интересовали его не хмельные селфи танцующих гостей около праздничного стола или запечатление свидетельства существования самых отстойных конкурсов на планете Земля и людских пороков, а конкретные их с Мишей фото. Саша мысленно взвыл, потирая болящие от напряжения виски. Перед глазами всё ещё стояли прилизанные, отвратительно счастливые фото Вэйно и его благоверного в свадебных костюмах, которые они постили в свои соцсети на протяжении нескольких недель, – будто им больше заняться в свой медовый месяц было нечем. Одетые с иголочки, на фоне дорогих декораций, живых цветов и природы, они своими трепетными взглядами и искренними, светлыми чувствами откровенно бесили. Саша не мог это просто так оставить, это уже стало делом принципа! Его последний шанс – телефон Миши. На свой Саша фоткал только их с Костей пьяные лица и последующие за этим крайне печальные завывания в караоке о неразделённой любви и предательстве. А потом Миша забрал его телефон себе на хранение во избежание пьяных потерь и публикации в соцсети дискредитирующего образ приличного человека контента. Но вот что там было на телефоне у Миши, Саша вспомнить никак не мог. Поискав его на тумбочках и проверив складки простыней, пропажа нашлась одиноко брошенной под одной из многочисленных подушек. Разблокировав телефон в пару касаний и, следуя знакомому пути, найдя галерею скрытую под семью замками от всех мимо проходящих глаз, Саша принялся проверять альбомы. Пролистнув пару фоток, ему предстали явно сделанные исподтишка и в целях поржать над конкретными гостями снимки, с наложенными на них издевающимися фильтрами и рожицами, – Саша закатил глаза. Ни стыда ни совести, честное слово. Спустя время он, наконец, находит что-то, что можно было охарактеризовать около приличным. Весьма забавные селфи с Камалией, где они откровенно дурили, – Саша не мог не улыбаться, смотря на то, как эти взрослые, умудрённые опытом тысячелетние города хихикают друг над другом с поистине детским озорством и ребячеством. И тут же нашлись селфи со стоящим поодаль от шумихи Святославом, на которого эти двое вероломно напали, устроив вокруг него фотосессию будто с какой-то достопримечательностью. Святослав с непроницаемым лицом и ангельским терпением им это позволял. Его довольство выдавали лишь полуприкрытые глаза и едва заметно приподнятые краешки губ. Дальше были фотки с ещё несколькими почтенными из-за солидного возраста городами, на которые Саша внимания уже не обращал, смазанные селфи на фоне ночных огней, и-и-и… Вот! Саша замер. Видео начало проигрываться автоматически, и Саша судорожно потянулся сделать громче звук. “Эй, Саш, повернись ко мне” В кадре красовалось ужасно довольное лицо Миши. Он был уже немного вспотевший, с растрепавшейся укладкой, без пиджака и с расстёгнутыми верхними пуговицами рубашки, – явно под самый конец банкета, – но глаза… Глаза его блестели до того ярко, что вид этот был откровенно завораживающий. Миша чуть повернул камеру, чтобы в кадр попал сидящий рядом с ним Саша, уже полузавалившийся на стол. С шальным взглядом, румяными щеками и бесстыжей улыбкой. О-о-о, Саша знает этот свой поплывший вид. Ничего хорошего он ему обычно не предвещал. “Покажу завтра, как сильно тебя развезло. А кое-кто ведь говорил, что напиваться не будет. Ну какой же обманщик” Миша протянул это до того елейно, что Сашу даже сейчас пробрало вдоль спины волной мурашек. Саша на видео же, лишь хихикнул, приоткрыв пересохшие губы, и прошёлся по ним влажным языком. Миша не успел сказать и слова, как его щёки смяли холодные ладони. Они властно притянули его ближе, и Саша впился в Мишины губы, втягивая его в мокрый, развязный поцелуй. Сашин язык скользнул в его рот, и Миша с упоением ответил ему, встречая такие же нескромные движения в ответ. Едва найдя силы, Саша прервал поцелуй спустя минуты чувственных вылизываний, но не отстранился. Лишь пьяно улыбался в миллиметрах от Мишиных губ, словно забавляясь его немного оторопелой реакцией. Миша глубоко дышал напротив Сашиной груди. Он не оставил без внимания, как заискивающе Саша склонил голову к плечу, опаляя горячим дыханием его румяную щёку. Саша стрельнул глазками и скользнул губами по тёплой Мишиной коже, щекотно выдыхая ему что-то на ухо. Смотрящий видео Саша не слышал, что было им сказано из-за шума музыки и толпы на фоне, но выражение лица у Миши стало до боли знакомое. Чуть смущённое и немного трогательное. Саша знал, что только одна фраза способна заставить Мишу смотреть в его полуприкрытые глаза со столь трепетным обожанием. И Миша повторил эти слова, выдыхая их вместе с игривым поцелуем в нос, пока Саша неспешно перебирал встрёпанные волосы на его макушке, монотонно накручивая несколько прядок себе на палец. Видео подошло к концу, прогрузившись и начав проигрывать заново, но потерявшийся в своих мыслях Саша в него уже не вглядывался. За ним следовала подборка фотографий, снятых сразу после. На них они по-домашнему расслабленные и абсолютно, безмерно счастливые смотрели в камеру, игриво прерываясь на сорванные с губ друг друга поцелуи. На ладонях, что словно украдкой ложились на щёки, блестели в свете огней банкетного зала золотые кольца. – Ну что? Выбрал что-нибудь? – спросил Миша, бесшумно вошедший в комнату. Он поставил на тумбочку две горячие кружки с исходившим от них паром: одну с успокаивающим зелёным чаем, вторую – с чёрным, как ночь, кофе. Её он разрешил себе только сегодня и только один раз, чтобы взбодриться перед предстоящим днём. Полностью довольный он подлез к Саше под одеяло. Крепко прижался со спины, приобняв за талию, и устроил свой подбородок на Сашином плече. Буднично и потому до тянущего чувства внизу живота приятно. – Выбрал, – Саша выдохнул, с удовольствием откидываясь в Мишины заботливые руки. Выключенный телефон затерялся в смятых одеялах. Он знает, какие фото ему стоит выложить, но займётся этим позже. После завтрака. А может и на следующей неделе.

***