Вторая первая любовь

      За четыре года учёбы в университете с Чонгуком случалось много чего из того, о чём не поболтаешь с друзьями за кружкой пива. Бывали ситуации, когда от стыда ему хотелось провалиться под землю или испариться с этой планеты вовсе, но в итоге с каждым абзацем, случавшимся в его жизни, он становился лишь ещё более толстокожим. Сейчас Чонгук дошёл до того состояния, когда его могли бы прогнать по универу нагишом, а он бы даже не обратил внимания на пересуды и смешки за своей спиной — настолько всё скучно.       Но вот то, что Тэхён может узнать о его симпатии, пугало парня до чёртиков.       И дело было даже не в реакции, а в самом Тэхёне. Мина могла что угодно шипеть про Чонгука своим подружкам и кому угодно другому, но ещё одну эру издевательств от Кима ему не пережить. Когда над тобой потешается тот, кому ты отдал своё сердце — даже если тот об этом не знает, — это сильно задевает и самооценку, и гордость, и простые человеческие чувства.       Блин, оказывается, Гук не такой уж и непробиваемый, каким хотел бы быть, и это бесит.       Дверь снова открылась, и в помещение просочился Хван.       — Мне показалось, или отсюда только что вышла мисс Мира?       — Да лучше б тебе показалось, — прошипел сквозь зубы. — Прикинь, она хотела, чтобы я её с Тэхёном свёл!       Лицо Хохёна вытянулось, а после тот громко заржал.       — Так ты теперь свахой подрабатываешь? Не знал, не знал... Пригоню к тебе парочку своих безнадёжных товарищей — вдруг ты их в надёжные руки пристроишь?       — Хорош ёрничать, засранец! Никем я не подрабатываю, понял? Не хватало ещё, чтоб я кому-то вроде этой доморощенной принцессы помогал...       — Да ладно, ладно, я же шучу, — выдал друг, а после подозрительно прищурился. — А ты чего так остро реагируешь? Это же просто Пак Мина, ей все четыре года корона жмёт, почему тебя сейчас это так задевает?       — Не люблю, когда к моим друзьям всякие пиявки липнут. Вот если бы она к тебе полезла, ты бы чего хотел? Чтобы я с ней твоим номером поделился и адрес на карте нарисовал?       Хван, видимо, представил себе эту картину и содрогнулся.       — Ну уж нет, спасибо!       — Вот и не задавай дебильных вопросов!       Кинув на Чонгука последний косой взгляд, Хохён махнул на прощание и скрылся за дверью, а он принялся успокаивать скачущее галопом сердце. Чуть не попался, блин возьми! Ещё бы как-то убедить Мину в том, что Тэхён, который ему нравится, ни капли ему не нравится, и при этом самому не запутаться... Чтоб её черти обратно в ад утащили!       Вернувшиеся с обеда Чонсу с Джихваном напомнили Чонгуку, что он тут, вообще-то, практику проходит, а не развеяться заглянул, и Гук вернулся к своей части работы. В его сторону парни не косились и странных вопросов не задавали, и он решил, что Мина пока никому не донесла о симпатии «нищеброда» к сыну гендиректора — неужели надеется шантажировать Чонгука этой информацией? Если да, то надо было её сразу предупредить, что это проигрышный вариант, а то будет там наивно на что-то надеяться... Чон лучше перед Кимом опозорится, чем будет перед кем-то вроде Мины на цыпочках прыгать — да вообще перед кем-либо!       В два часа команда Чонгука дружно начала собираться по домам, и желудок парня утробным голосом подыхающего от голода кита заорал на весь коридор, заставив одногруппников заржать. Ну да, он же не пообедал, как обычно, теперь вот расплачивается за собственную гордость. Нагнавший его у лифтов Хван тоже не упустил случая подколоть.       — В Марианской впадине затонула субмарина? Откуда такие страшные звуки?       Тычок под бочину заставил того успокоиться и поморщиться, и Чонгук почему-то вспомнил поведение друга в столовой на раздаче. Что с ним всё-таки случилось утром? Чон никогда не видел эту сторону Хохёна, когда тот такой серьёзный и мужественный... Не то чтобы ему приходилось защищать того все четыре года учёбы, Хван далеко не слабак, но за Чонгука подобным образом тот заступался впервые — будто был кем-то большим, чем просто другом? Это даже в мыслях звучало дико, но заставляло задуматься однозначно.       Едва они вышли из здания «Алгоритма», как его телефон начал разрываться.       Ну что за неугомонный карабахский осёл? Нельзя быть таким навязчивым!       — Отец? — коротко поинтересовался Хохён. Чонгук только кивнул, и гаджет испарился из его рук в мгновение ока. — Иди-ка погуляй, я быстро.       Хван подпихнул его в спину, заставив по инерции сделать шаг-другой, и сам отошёл на приличное расстояние, но Чонгук всё равно разглядел на его лице решительность. И если одна его часть радовалась тому, что он вроде как не один и не обязан всегда разгребать всё дерьмо в одиночку, то другая… напрягалась и чувствовала себя не в своей тарелке. Хохён впервые вёл себя так по-покровительски, что Чонгук опасался слишком скорого прекращения их дружбы.       Хван стоял к нему спиной, так что понять, что именно тот там говорил, было нереально, но спина выглядела довольно напряжённой, вряд ли они погоду обсуждали. Разговор закончился так же быстро, как и начался, и явно не с подачи отца, но к Чонгуку Хохён повернулся с привычной ухмылкой балбеса, сияющей поперёк его лица.       — Что ты ему там наплёл?       — Тебе обязательно знать обо всём? — хохотнул друг в ответ. — Меньше знаешь — крепче спишь, Чон. Пошли, перекусим, а то твой живот такие звуки издаёт, что даже мне страшно.       В их любимое кафе идти Чонгук отказался, поскольку оттуда далеко и нудно добираться до автовокзала, но вовремя вспомнил, что сердобольные повара завернули ему еду с собой, так что они просто расположились на скамейке в ближайшем парке и умяли её в один присест. После Чонгука проводили до остановки и посадили в автобус, а сам Хохён помчался на свою подработку, так что у него освободилось много времени для того, чтобы подумать об этих странных переменах в поведении лучшего друга.       Во-первых, за те четыре года, что они дружат, Чонгук ни разу не замечал за тем даже намёка на агрессию; да, Хван довольно активно Чона защищал, но настолько безобидным при этом казался, что чаще всего его слова никто не воспринимал всерьёз — включая и Чонгука.       Во-вторых, потребность защитить по отношению к нему у Хохёна появлялась нечасто — просто потому, что тот прекрасно знает о способности Чонгука позаботиться о себе самостоятельно. Большинство из тех, кто цеплял его или пытался как-то обидеть, после очень жалели о том, что вообще с ним связались, так что в защитниках он не нуждался, и Хохёну об этом прекрасно известно.       Ну и в-третьих: по понятной причине никто из них никогда не лез в личную жизнь другого, будь то семья или свидания, хотя последних у Чонгука отродясь не было. Им обоим проще было закрыть глаза на какие-то проблемы, чем пытаться справиться с ними, да и к тому же внезапно объявившийся отец — точно не та тема, ради которой стоит напрягаться.       Так какого же хрена сегодня случилось? Кто сбил Хвану все заводские настройки?       Примерно на такой ноте Чонгук и добрался до дома, где доел вчерашний ужин и кое-как прибрал бардак в своей комнате, чтобы поменьше думать о проблеме под названием «Папочка». К слову сказать, после разговора с Хохёном тот за вечер больше не пытался связаться с ним, и его разбирало любопытство, что такого мог сказать этот безобидный ботан, что у чонгукова биологического отца внезапно угасли отеческие чувства? Хвана об этом спрашивать бесполезно, тот всё равно не признается, но он подозревал, что не хочет спрашивать ещё и потому, что не горит желанием знать ответ на вопрос, зачем друг вообще в это полез.       Следующее утро началось с паники, потому что Чонгук... безбожно проспал первый автобус. Не сказать чтобы он особенно грешил пунктуальностью, за четыре года прилично раз пропускал пары, но вот это опоздание на практику, где хотелось на всех произвести хорошее — или, по крайней мере, адекватное — впечатление, заставило его понервничать.       Красться к своему кабинету как ниндзя было глупо, потому что все отмечаются на ресепшене, где отлично видно, кто и во сколько пришёл, так что Чонгук попытался придать своему лицу достаточно виноватый вид, когда ставил в формуляре свой автограф. Сразу после он помчался к лифту, который тоже не торопился спускаться, испытывая его нервы на прочность, а когда Чон всё же попал внутрь, к нему присоединился… Тэхён, который на ходу перебирал какие-то документы в папке.       — Что, тяжёлая выдалась ночка? — усмехнулся тот, нажав кнопку последнего этажа.       — Одеяло по утрам очень тяжёлое, — попытался отшутиться. — Простите, господин Ким, такого больше не повторится.       — На первый раз так и быть, прощаю, — щёлкнули Чонгука по носу, и он замер, как вкопанный.       Кажется, у кого-то сегодня хорошее настроение.       — На самом деле, это меньшее, чем я мог отплатить тебе за ту выходку в столовой.       Рядом с ним проще было выпустить иголки, чем пытаться говорить что-то вразумительное.       — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Тэхён, потеряв интерес к своим бумажкам.       — Зачем ты подмигнул мне на глазах у всех? — упрекнул его. — Знаешь, сколько просьб познакомить вас я получил от твоих практиканток за следующий час?!       Ким хохотнул и окончательно сосредоточился на Чонгуке.       — И сколько же?       — Столько, сколько моя нервная система не способна выдержать! Очень тяжёлая работа — быть твоим другом, знаешь ли.       — Так мы теперь друзья, Рыбка? — Мужчина сделал шаг в сторону Чона. — Это явный прогресс!       — Перестань паясничать. И не называй меня Рыбкой!       — Как скажешь, Рыбка, — вновь бессовестно ухмыльнулись мягкие губы.       Чонгук бы мог долго и красочно расписывать маршрут, по которому собирался его отправить, но двери лифта открылись, и Тэхён скрылся из вида, позволив напоследок ненадолго полюбоваться, как перекатываются мышцы спины под рубашкой. Постояв так ещё некоторое время, он тоже вышел в коридор и потопал в сторону своего рабочего кабинета, бурча себе под нос о том, что повзрослевший Тэхён остался всё той же занозой в заднице.

☆☆☆☆☆

      Вплоть до самого обеда размышлять о друзьях и неудачной сиротской жизни Чонгуку не позволила гора бумажек, которая с каждым днём не только не собиралась становиться меньше, но и, кажется, наоборот росла в геометрической прогрессии. Так что, когда стрелка на часах переметнулась к единице, он буквально выполз в коридор и поплёлся в столовую, где собирался в ближайший час как следует объесть Кимов за бессовестное использование рабского труда. Уже возле самого входа в храм еды парня догнал Хван.       — Что, спящего красавца некому было разбудить поцелуем? — хохотнул, закинув руку Чонгуку на плечо. — Выглядишь так, будто полночи с бомжами в подъезде бухал.       — Заткнись, — буркнул он в ответ, от души ткнув локтем под бок, отчего Хохён резко выдохнул весь воздух и согнулся пополам. — А то сейчас будешь выглядеть, будто только вернулся с фронта.       — Да с тобой и так каждый день как в горячих точках. Мне вообще положена медаль за отвагу или памятник — кто ещё терпел бы столько лет твой неотёсанный характер?       Ну, вообще Хван всё это действительно заслужил, но Чонгук ему в этом ни за что не признается, иначе тот задаваться начнёт.       — Радуйся, что ты всё ещё жив.       — А если серьёзно, почему опоздал? — Гук бросил на друга красноречивый взгляд, и тот хохотнул. — Ясно, старая песня. Родитель больше не звонил?       — Пока что оставил в покое.       — Для начала неплохо, — самодовольно хмыкнул Хван и переключился на еду.       Вздохнув, Чонгук взял поднос и на автомате потопал к нужному столу. Сегодня по соседству сидела группа во главе с Миной, которая улыбнулась Чонгуку какой-то ненормальной, многообещающей улыбкой. Проигнорировав её реакцию, он уселся на своё место, дождался Хохёна и принялся за обе щеки уплетать свой обед, когда в столовую вошёл Тэхён. Мужчина тут же привлёк к себе внимание всех и каждого — и чонгуково в том числе, — и Чон мысленно умолял того не делать глупостей, как вчера, хотя чего теперь об этом переживать... Все уже и так в курсе, что они друг друга явно знали ещё до начала практики.       Словно подслушав его мысли, Ким повернул голову в сторону Чонгука и кивнул, усмехнувшись. В очередной раз вздохнув, он растянул губы в улыбке и помахал в ответ, после чего снова вернулся к еде, но при этом не смог не почувствовать, как его спину прожигал взгляд Мины.       — Думаю, сегодня тебе лучше не ходить по улицам одному, — прыснул со смеху сидящий напротив Хохён. — Пак за твоей спиной ножи точит.       — Зря, только лезвия затупит. Не существует в природе вещи, которая могла бы справиться со мной.       — Ну, не знаю, не знаю, — загадочно пропел Хван и уткнулся носом в свою тарелку.       Предатель.       В столовой Чонгук сегодня изрядно задержался: оторвавшись от еды, Хохён битый час пытался уговорить его остаться у него с ночёвкой, но именно сегодня был тот день, когда Гуку хотелось побыть одному. Хотелось прихватить мороженое, завернуться в плед и завалиться перед телевизором, и чтобы в этот момент в его мире другая жизнь отсутствовала. Он, в принципе, достаточно компанейский человек, но и у него периодически перегорают батарейки и лампочки — это даже Хван понимал, хотя сегодня почему-то артачился.       В общем, в коридор они выходили практически последними, но буквально в дверях Чонгук застыл как вкопанный, ибо прямо по курсу в окружении его однокурсниц стоял Тэхён. Его поза сразу давала понять, кто хозяин разговора, а на лице сверкала улыбка, но почему-то всё это не смогло Чонгука обмануть: каким-то восьмым чувством он ощущал, что мужчине эта беседа как кость поперёк горла. Но спасать того он не собирался — наоборот хотелось взять где-нибудь ведёрко с попкорном и посмотреть, как Ким от этой толпы отбиваться будет.       Вот только рано он радоваться начал.       Не зря говорят, что, когда уходит одна беда, на её смену тут же приходит другая, потому что в этой жизни всегда приходится что-то терпеть и проходить через разное дерьмо. Только Чонгук выдохнул, что от него отвалил отец, как произошла смена караула, и эстафетную палочку по испытанию его нервов на прочность перехватил Тэхён. Даже по его глазам, которые сейчас смотрели на Чонгука, было понятно, что своим не самым приятным положением мужчина просто жаждет поделиться.       Проследив за его взглядом, на Чонгука уставилась Мина, и её оскал парню ой как не понравился. Не желая лезть на линию огня, он прихватил Хвана за локоть и потащил вперёд, практически прикрываясь лучшим другом. Чон успел отойти от этой компании буквально на пару шагов, когда за спиной раздалось насмешливое:       — Ты, Чонгук, как собака на сене! И сам не гам, и другим не дам, да?       Он запнулся посреди шага, зацепившись за собственную ногу, и пропахал бы носом пол, если б не рука Хохёна, за которую Чонгук держался. Ждать, пока до Кима дойдёт, о чём именно говорила эта малахольная, он не собирался, а потому припустил по коридору чуть ли не бегом, подталкивая Хвана в спину. К сожалению, другу нужно было в другую сторону, так что к лифтам Чонгук буквально нёсся в гордом одиночестве. Добравшись до своего кабинета, ворвался внутрь, заставив своих «коллег» удивлённо вскинуть брови, и, спрятавшись за грудой бумаг, перевёл дух.       Когда стрелки часов приблизились к двум дня, Гук потихоньку выполз из-за стола, махнул на прощание парням и вышел в коридор. В это время в компании всегда было довольно тихо, только иногда кто-нибудь из сотрудников показывался в поле зрения с кучей бумаг в руках. Но Чонгук шёл и молился, чтобы не наткнуться на Тэхёна, который сто процентов спросит с него, что имела в виду Мина, когда называла его собакой, а ничем хорошим этот разговор точно не закончится. Над Чонгуком снова посмеются, как в детстве, и наградят новым прозвищем, а после до кучи ещё и отцу расскажут, чтоб уж наверняка заставить краснеть.       Плавали, знаем.       Закопавшись в свои мысли, он совсем не заметил, что впереди стоял Ким в компании двух мужчин постарше, что-то активно обсуждая; заметил Чона мужчина сразу и попросил подождать его, вот только у него были другие планы. Сделав вид, что чужих жестов, а после и слов не заметил и не услышал, Чонгук быстро скрылся за поворотом и юркнул в первый попавшийся кабинет, притаившись за дверью.       Сердце колотилось уже где-то в горле, когда мимо пронёсся Тэхён — а в том, что это он, сомневаться не приходилось, — и Гук сполз на пол, приготовившись ждать безопасное время. Он не знал, сколько так сидел, но Хван оборвал ему весь телефон, а это угрожало конспирации, но и дальше терять время Чонгук не мог: этак можно было и последний автобус пропустить. Так что парень поднялся на ноги и сделал несколько вдохов, чтобы успокоиться, но особенного облегчения не почувствовал.       Сердце в груди всё ещё взволновано отбивало стаккато.       Приоткрыв дверь, Чонгук выглянул в коридор — вроде никого. Окончательно убедившись, что горизонт чист, вышел из кабинета и ускоренным шагом посеменил в сторону лифтов. Хохён, конечно, потом весь мозг ему выклюет, что он без предупреждения слинял, но с Чона на сегодня хватит приключений — директорский сын и так уж больно подозрительно косился в его сторону. Угораздило же Чонгука так вляпаться и попасть на практику именно сюда! Несколько раз нервно нажимает на кнопку вызова лифта, проклиная тот за медлительность... И почему они не летают, как машины в «Форсаже»? Иногда от каждой секунды чья-то жизнь зависит!       — Далеко собрался, Рыбка?       Чонгукова вот, например...       Раздавшийся на другом конце коридора голос Кима-младшего шарахнул его по голове и скатился ледяным шариком вдоль позвоночника. К счастью, карета подъехала, оповестив характерным звонком, и Чон влетел в кабину, лихорадочно мучая кнопку первого этажа. Но и Тэхён сдаваться не собирался: забыв о положении преемника своего отца и почти босса целой корпорации на минуточку, припустил бегом по коридору, явно надеясь успеть остановить Чонгука. Створки медленно, но верно закрывались, пряча парня от чужого взгляда, и он уже почти вскинул победно кулак, когда мужская ладонь просочилась между ними, заставив их снова разъехаться в стороны, а сердце Чонгука — скукожиться от лёгкой паники.       Блина-малина...       С появлением Тэхёна места в кабине стало катастрофически мало — одно только его эго заслуживало отдельного лифта, а уж если сюда прибавить самоуверенность и дьявольское обаяние... И почему именно в эту минуту все заняты работой! Обычно в лифтах не протолкнуться, а сейчас как назло шаром покати на этаже... Вымерли все сотрудники, что ли?       Руки... хм... попутчика Чонгука не дали ему развить эту мысль дальше, крепко вцепившись в металлический поручень в опасной близости от его талии по обе стороны под звук закрывшихся, наконец, створок лифта; из этого капкана сбежать будет сложно, но к ужасу Чонгука, часть его не очень-то и хотела.       — Кажется, мы не договорили, — вкрадчиво нарушил затянувшуюся тишину Тэхён, размазывая дыхание по губам парня. — Что я там такое слышал про то, что ты по мне сохнешь?       Вот же подстава.       — Сохнет гербарий, Ким, — машинально огрызнулся; ему хотелось как-то защититься, и только сарказм способен спасти от этого непривычного ощущения беспомощности. — Не знаю, кто там тебе чего наговорил, враньё всё это.       — Да? — вскинул бровь. — А мне так не кажется. Видишь ли, я ведь тоже не слепой и могу различить, когда кому-то интересен.       Чонгуку пришлось призвать на помощь все свои силы, чтобы его красноречивый язык рядом с этим мужчиной в эту трудную минуту в очередной раз не спрятался в заднице.       — Или просто принимаешь желаемое за действительное. Т-тебе что, в детстве любви не хватало? Или девчонки перестали обращать на тебя внимание?       В ответ на этот выпад Тэхён ухмыльнулся — да так, что Чонгук сразу затих.       — Ты сказал мне всё, что я хотел услышать. По-прежнему много болтаешь, когда слишком волнуешься, Рыбка. — Тэхён отодвинулся, возвращая парню личное пространство в тот самый момент, когда ему так отчаянно хотелось, чтобы тот продолжал его нарушать. — И врать ты, кстати, так и не научился.       Лифт пиликнул и гостеприимно распахнул перед Чонгуком створки; довольно улыбнувшись напоследок, Тэхён отошёл в сторону, пропуская парня на выход, и подмигнул, когда двери закрылись обратно. Чон тут же угодил в руки Хвана, который, кажется, что-то спрашивал у него, но он совершенно ничего не слышал.       И что теперь будет?