shall we ... ?

клуб «пентагон» – один из самых популярных клубов города. множество звёзд отдыхают именно там, правда, стараются быть максимально незаметными: мало кто хочет быть причастен к тёмным делишкам, разворачивающимся в комнатах персонала. а там реально что-то делается, страшное и суровое, чётко под руководством главного; от такой несправедливости любой хороший мальчик сложил бы лапки и расплакался. хорошо, что тут таких не бывает. нам гю – человек бизнеса. он достаточно хитёр, чтобы совершать выгодные для себя сделки; достаточно чёток и суров с подчинёнными, чтобы они выполняли свою работу идеально; достаточно жесток с конкурентами, чтобы не смели отбирать славу у столь райского местечка; и наконец – достаточно человечен. и нет, не про милосердие сейчас речь: он просто тоже может потерять голову и лишиться всего. просчёты случаются, но кто он, чтобы винить себя? клуб на грани закрытия, он весь в долгах, больше не дают. беззаботная жизнь заканчивается. нельзя это так оставлять. игра на смерть, как забавно! люди вокруг – бедняки, сломленные долгами, прячут заплаканные глаза в одинаковых кофтах, глядят расстроенно и испуганно на большое табло с постоянно растущими цифрами, словно не осознают, что это их единственный путь. не нужно быть такими идиотами. нужно наоборот, куш срывать. рэпер танос – частая звезда в «пентагоне». наркоман, временами наивный, быдловатый, но зато до безумия уверенный. и идут ведь все за этой уверенностью, как верные псы: отличная возможность и для нам гю пробиться к самопровозглашенному главарю и остаться в живых. да, он относится по-наплевательски зачастую, его сложно понять, он неправильно называет его имя, постоянно прибавляя к нему уебское «су», он нестабилен и банально девок в команду берёт, но какая-то польза в этом есть. наркотиками поделился. ничего не потребовал взамен и ничего против не сказал. лишь побеспокоился. беспокойство ли это было вообще, а не нежелание делиться, если сразу после этого он убежал подкатывать к очередной тёлке? они все одинаковые, как под копирку, дерзят и строят из себя недоступных, а на деле – те ещё грязные шлюхи. настолько противные, что даже у падшего трижды нам гю ни разу на них не встал. танос такой идиот, но притягательный. сам зовёт, глядит, когда трезвый, как будто с надеждой; никак не реагирует на то, что его плечи подвергаются атаке чужих рук, на то, что его постоянно пытаются схватить. не реагирует, но и не отвечает. вот блядь! и ещё одна, очередная, как их принято называть, красотка, получает от рэпера только что придуманные строчки. нам гю, может быть, тоже хотел бы их получить, пускай и звучит всё это очень стыдно и смешно. хотел выгоды, но, походу, вляпался. и вляпался сильно, не по-детски, раз лежит сейчас с ярким желанием что-нибудь помять, а под рукой, разве что, лёгкая простынка вместо одеяла. чужая кожа мягче, не такая податливая, сам танос тёплый, а лишь факт, что ему позволяют, разрешают, никак не обращают внимания лишь распаляет, сбивая с ног, словно школьницу с учебниками из клише. это очередной план для коварных манипуляций? он хочет воспользоваться таносом, когда они выйдут отсюда? а, точно, они не выйдут вместе. только если конченная команда крестиков не добьётся своего. если выбирать между им и таносом, нам гю однозначно выбирает себя. но так ведёт, так хочется, пускай и подразумевает это желание лишь максимальное унижение перед рэпером. но он ведь обдолбан, не запомнит, верно? резкий толчок. вилка к самому горлу. как удачно им раздали такое острое орудие сегодня на обед! уж точно ради того, чтобы поубивали друг друга ночью. – what the fuck are you doing, man? под недавно принятыми наркотиками движения резкие, но менее чёткие. нам гю уверенно давит остриём, смотрит внимательно на реакцию, но её словно нет. и это даже не их затуманенный мозг шутки устраивает, нет, танос просто молчит и смотрит ниже, словно пытаясь своим взглядом поймать чужой. – закрой свой рот, иначе я убью тебя прямо сейчас. молчит. правда слушается. боится? почему ничего не делает? доверяет? такой странный! или воспринимает так же несерьёзно, как постоянную тактильность нам гю? – bro, ты объяснишь мне, в чём дело? молчать долго, в конце концов, не смог. из памяти вылетело? ослушался, но можно ли винить? – отдай мне свой крестик. танос выглядит озадаченным. эмоции, особенно когда он под чем-то, на этом лице отражаются идеально понятно, так, словно кто смайлик в тетради нарисовал. видно, максимально не понимает, как нам гю умудряется приказывать ему что-то, когда совсем недавно ещё ползал в ногах и безуспешно пытался влезть в разговоры с соперниками. – you'll take too much. мне не хватит, man. ответом становится действие. нам гю нажимает несильно, но зубчики уже явно болезненно давят на тонкую, белоснежную кожу. – снимай. и снимает. снимает так же, как обиженный на свою мать ребёнок, проигравший в споре, отдает ей планшет. без попыток разобраться и сопротивляться, лишь просто смиряясь с ситуацией. словно так и надо. крестик открыт. парочка разноцветных таблеток (нам гю подходит к выбору цветов основательно, пускай сами таблетки и не отличаются по составу) оказываются в ладони, встряхиваются в ней, перемешиваясь, и наконец два внимательных взгляда встречаются. – нам су... – нам гю. – поправляет в очередной раз с уже открытым раздражением в голосе. – открывай рот. осилишь? – нам гю. – танос повторяет, как болванчик, и чуть отворачивает голову, дабы сложнее было протолкнуть в его рот таблетки. – are you crazy, man? – открой свой блядкий рот! – любое терпение испарится, даже если это танос. и его напряжение определённо чувствуют, раз вновь расслабляются, поддаются, принимая сильно высокую дозу. ничего, не умрёт. возможно, потрясёт немного, но он справится. – that's all? – рэпер бросает взгляд на собственный крестик в левой руке, на вилку в другой, сглатывает и по прежнему не двигается. напряжение в кабинке лишь разрослось, а нам гю головой биться о стенку хочется от незнания куда и как ему деться. зачем вообще было впихивать в таноса столько таблеток? – нам су? – ты специально. – нам гю очевидно недоволен тем, что его вырывают из рассуждений, и плевать, что это танос. совесть не позволяет вести себя так с трезвым человеком, но рядом с тем, кто забудет всё через две секунды, проебаться не страшно. – специально. – вновь кивает, как болванчик. привычка такая? он раньше не замечал. – верни вилку на место. – на место? – на шею. – на шею? – are you stupid? – чужой взгляд заметно мутнеет. это не то, что было раньше, это определённо что-то новое. прошло так мало времени, но нам гю уже с уверенностью может сказать, что перед ним не танос. – сделай так, как сделал, когда угрожал мне. атмосфера сменилась и с напряжения. что это? – зачем? – нам су. – очевидная провокация никакой злости за собой не ведёт, но нам гю решает подыграть. рука резко дёргается, поднимаясь вверх, и вилка утыкается в аккурат в то же место, чуть давит. она пускай и острая, но кожу не с размаха не пробьёт точно, поэтому он и решается на отчаянный, непонятный ему самому ход: двинуться вниз, оставляя по ходу своих медленный движений на чужой шее четыре ярко красные полосы. – ...нам гю. надо же, даже без напоминания. действительно просто издевался, манипулировал, чтобы добиться реакции. может, он всегда так делает, просто никто не понимает? тогда они с нам гю действительно очень похожи в желании добиться своих целей. строят из себя дурачков, хотя за пустыми от наркотиков разговорами скрывается чёткий план. нет, нам гю, всё же, умнее. гораздо более осознанно влезает в передряги. – и что это такое..? – улавливает с лёгкостью движение чужого кадыка взглядом и вилку перемещает чуть правее и выше, готовясь снова ею провести. ярко красные царапины стали лишь ярче: выступила едва заметная кровь. если её больше станет, то она явно окрасит шею. – м? – подрочи мне. почва из-под ног вновь выбита, и нам гю смотрит вверх, желая узнать и наказать несправедливого победителя этой схватки. ну сука, сам же хотел всё сделать, а его инициативу так грубо отбирает какой-то мутный обдолбыш! рэпер танос. с ним выгодно находиться рядом тут. с ним выгодно будет находиться рядом на воле: можно заставить пропиарить клуб или оставить в нём свои последние деньги. можно притянуть и никогда не отпускать. а можно нахуй отбросить всю эту выгоду и отдаться тому, что стало таким желанным. крестик на шею, вилкой давит сильнее, пока рукой на ощупь, не отводя взгляда от чужого лица, лезет в штаны, в нижнее бельё, и аккуратно обхватывает член у основания. его первый раз, как бы стыдно это не звучало в его-то возрасте, в каком-то разноцветном туалете с обдолбанным рэпером! с таносом. чужой сдержанный вздох даёт понять, что всё он делает правильно. нельзя останавливаться, он сам этого не любит, особенно когда пьян и обколот, и все желания, лезущие в голову, твердят об одном: получи больше удовольствия, нам гю! сорви этот куш, упивайся так, словно живёшь последний день! а, может, сейчас оно действительно так. мрачная мысль, но сейчас она даёт лишь толчок вперёд, смелый и не менее сильно сносящий крышу. – c'mon, boy, подвигай рукой... – танос явно не из терпеливых. поблажку давать не хочется, пускай он тоже обдолбан, и обдолбан сильнее. в таком состоянии всё, что он может, это стоять на ватных ногах и просить, нет, умолять! и ничего страшного, что все его мольбы выражены в приказной форме. движения неравномерные и хаотичные, неумелые. через одежду неудобно, рука вывернута как-то непонятно, вилку второй нужно продолжать держать, ещё и самому, блять, хочется! ему что, разорваться тут? а танос стоит, держась руками за стену (было бы там за что держаться), тяжело дышит и старается смотреть в ответ, но периодически отводит взгляд. вот придурок. – эй. – в очередной раз на нам гю обращается сильно поплывший взгляд. – я тоже хочу, пустоголовый, не подумал? искреннее непонимание и вялость читается на чужом лице, но танос, в конце концов, заставляет часть мозга проснуться и своей татуированной рукой лезет в чужие любезно оттянутые штаны. и так всё идёт, неловко, рвано и быстро. у рэпера выходит откровенно не очень, но сам факт того, что это он, тот самый, ниже живота ударяет стабильно раз в несколько секунд. нам гю дышит тяжело, всё пытается прижаться, потереться, найти опору, но чужое тело ощущается настолько слабым, что страшно даже: вдруг вдвоём свалятся? тогда уж точно не встанут, пролежат тут до тех пор, пока не войдут солдаты и не разнимут наконец два пьяных, возбуждённых тела. – shit, я не могу... – танос откровенно выдавливает из себя слова, и видно, что даётся это ему очень тяжело. – с-сука... – ответом служит лишь ругательство. нам гю убирает вилку, достаёт руку из чужого белья и сам отходит, начиная поправлять одежду. перед глазами муть, слепое возбуждение умоляет продолжить, но так они быстрее кожу друг другу сотрут, чем реально получат удовольствие. – нам су... – к нему обращаются очень вяло, хрипло из-за скопившейся в горле слюны и, честно, даже отвечать особо на эту провокацию не хочется, но сформировавшаяся привычка даёт о себе знать. – я нам... –...нам гю, ага. – его бесцеремонно перебивают. чего и следовало ожидать! – давай продолжим, когда выйдем отсюда. неужели его симпатия наконец нашла отклик? нет, бред. выйдя из туалета и как следует проспавшись, танос вновь начнёт подкатывать к девушкам, а на нам гю не обращать никакого внимания. отношения вновь скатятся на уровень «главарь и подлиза», и ничего дальше плеча таноса и своих сокомандников владелец «пентагона» не увидит. команда крестиков победила, их главный, видимо, пиздец как рад. нам гю рад тоже, но отчасти: денег хватает на то, чтобы погасить долги, он не умрёт в своём столь юном возрасте, но с таносом их больше ничего не связывает. «пентагон» процветает, звёзды одна за другой погружаются в рай из галлюцинаций, а вот главный директор погружается лишь в воспоминания и никак не может от них уйти. однажды работа в пентагоне словно останавливается: тогда, на пороге клуба, не окружённый девками, как обычно, появляется он, тот самый – рэпер танос, несущий с собой, как шлейф дорогого аромата, крайне неожиданное предложение. – shall we continue?