Глотай, если хочешь жить.

      Кевин сидел на своей кровати с раскрытым учебником по истории, но его взгляд почти не задерживался на страницах — он наблюдал за Рико.       Тот стоял у стола, перебирая в ладони таблетки — разные по цвету, форме, размеру. Он делал это с той же отточенной механичностью, с какой завязывал шнурки перед выходом на корт, словно это было нечто привычное, не стоящее внимания. Небольшая горсть отправилась в рот, затем глоток воды, плавное движение кадыком — и ни один мускул не дрогнул на его лице.       Сколько Кевин себя помнил, Рико всегда принимал эти таблетки. Он заметил это ещё в первые дни среди Воронов, когда ещё не знал всех правил — и наказаний за их нарушение.       И в последнее время Кевина это особенно тревожило.         Что это за лекарства? Болен ли он? Или... может, это наркотики?         Он понятия не имел, но знать хотелось. Может, не стоило задавать вопросы — вороны так не делали, личного здесь не существовало, а если что-то и было, то никто не лез, боясь нарваться на неприятности. Но и любопытство за ним никто не отменял.         Рико молча пересчитал оставшиеся таблетки, снова загребая их в ладонь, затем поднял руку и бросил новую порцию в рот. На мгновение замер, будто что-то обдумывая, а потом провёл костяшками пальцев по губам, убирая невидимые капли воды.         Кевина передёрнуло. Он поморщился, задаваясь вопросом: «как можно принимать что-то в таком количестве?»       Сглотнув ком в горле, он наконец-то решился:         — Что это?         Рико медленно повернулся. Не рывком, не резко, а плавно, почти лениво. Он не выглядел удивлённым. Ни раздражения, ни призрения — только холодное равнодушие. Чёрные глаза скользнули по лицу Кевина, задержались на римской двойке на скуле, затем на миг встретились с его зелёными глазами. В этом взгляде не было ни капли эмоций.         Кевин не отвёл глаз.         Но его внимание снова зацепилось за знакомую деталь — блокаторы запаха на шее Рико. Почти незаметные, сливающиеся с кожей пластыри, такие же какие носил и он сам.       У других воронов они иногда отклеивались во время тренировок или после душа, иногда их забывали менять вовремя. Но не у Рико. Может, он менял их каждые несколько часов. Может, чаще.         Кевин этого не знает.       Он никогда не видел Короля без них.         Как и без плотных чёрных нарукавников на запястьях.         Как и без плотной формы, скрывающей кожу.         Если подумать, даже на внутренней стороне бедра, скорее всего, были такие же пластыри.         Для Короля Воронов требования были выше. И правила он выполнял безупречно, чтобы подавать пример другим.         Но Кевин не понимал — зачем было их носить даже во сне?         Рико не спешил отвечать. Медленно положил таблетницу обратно на стол,  лениво скрестил руки на груди, словно решая, стоит ли вообще тратить время на этот разговор.         — Витамины — скучающе бросил он, с той же небрежностью, с какой мог бы обсуждать погоду.         Погоду, которую здесь никогда не было видно.         Кевин ожидал другого ответа. Может, раздражения. Может, угрозы. Или даже насмешки.         Но не этой ледяной скуки, будто его вопрос не стоил даже секунды внимания.         Прежде чем он успел сказать хоть слово, Рико развернулся и вышел из комнаты.         Таблетница осталась лежать на столе.         Кевин смотрел на неё, будто надеялся, что она сама ответит на его вопросы.         «Витамины, значит.»       Почему-то он не мог в это поверить.       «Рико ушёл на встречу с Хозяином, а значит, вернётся только через несколько часов» — про себя рассудил Кевин.         Но на мгновение перед глазами вспыхнуло старое воспоминание.  Когда он еще не знал жестокости Эвермор.        Он был маленьким, сидел на кухне, а мама протягивала ему желейного мишку. Кевину нравился его сладкий вкус, и он тянулся за добавкой, но Кейли мягко останавливала его.         — Витамины полезны, но в меру, — говорила она, перебирая пальцами его волосы. — В больших количествах даже лекарство становится ядом.         Кевин чувствовал призрачный привкус желейного мишки на языке, тепло её рук, мягкий взгляд.        Но таблетки на столе перед ним не походили на витамины. И никто бы не стал принимать их в таком количестве.         Это было подозрительно.         Он медленно встал с кровати, взгляд метался между таблетницей и дверью, как будто Рико мог в любой момент вернуться и застать его. Простым наказанием Кевин тогда бы не отделался.         Задержав дыхание, он медленно открыл контейнер и вытащил две самые красивые, на его взгляд, таблетки — те, что выглядели как сладости.         Он никогда не любил сладкое, но первое время пресная еда в Эдгаре Аллане давалась ему тяжело. Со временем он привык и даже начал ценить, что питается правильно — что каждое блюдо становится топливом для его тела. Ему нравилось ощущение контроля, осознанный отказ от вредной пищи.       Но сейчас… Сейчас ему вдруг захотелось другого. Сделать что-то глупое, наивное, по-детски безрассудное. Захотелось сладкого. Захотелось, хоть на мгновение, ощутить себя щенком — сидящим на кухне с мамой, греющимся в её внимании.       Он знал, что совершает глупость. Чувствовал себя маленьким ребенком, без присмотра взрослых, который тянет в рот всё подряд. Но любопытство и воспоминания брали верх.         Он бросил таблетки в рот, быстро разжевал… и тут же разочарованно поморщился.         Безвкусные. Горькие.         Ничего общего с желейными мишками.         Ртутный привкус растёкся по языку, и только теперь Кевин осознал, какую ошибку он совершил.       Сердце резко рухнуло вниз.         Он быстро закрыл таблетницу, вернув её в прежнее положение, и сел за стол, едва удерживаясь от паники.         Он уже проглотил их. Уже ничего не изменить.       С тревогой он уставился в конспекты по истории, надеясь, что учёба поможет отвлечься..         И про себя молился, чтобы Рико не заметил пропажи двух таблеток.

***

      Хозяин, как всегда, был недоволен. Рико казалось, что он всегда в таком настроении, и особенно когда речь шла о нём. Сегодня на тренировке он показал себя хорошо, но дядя остался недоволен поведением нового голкипера.        Остин.        Этот идиот только недавно перевёлся к ним из другой команды. Тэцуджи заметил его потенциал и завербовал.       Но Остин оказался настоящим придурком, который постоянно раздражал Рико. Ему всё не нравилось в Воронах. Пресная еда без соусов и вкусностей, строгие правила и режим, к которым он не привык. Шестнадцатичасовые тренировки, парная система — всё это вызывало у него только недовольство.       Наверное, хорошо быть завербованным, а не отданным своей семьей.         Новичок совершенно не старался на тренировках, и за это ему с напарником приходилось выполнять дополнительные упражнения. Хозяин злился на Остина, и свою злость вымещал на Рико за закрытой дверью кабинета. Это означало, что младшему Морияма предстоит заставить голкипера работать.       Тело всё ещё болело. Следы прежних наказаний так и не успели зажить. Никогда не успевали. Рико привык к этому: дядя вызывал его несколько раз в неделю, чтобы наказать за ошибки — свои или чужие. Это стало нормой. Поэтому сжимая зубы, он не позволял никому увидеть свою боль. И в этот раз ему снова предстоит показать очередному ворону, кто здесь король, и где место всем остальным.       Но иногда это становилось всё труднее, как сегодня. Его тошнило, и всё тело ныло, будто каждый мускул протестовал. Спина болела, жгла и тянула, и даже в глазах плавала туманная дымка, вызывая лёгкое головокружение. Кожа под блокаторами чесалась, но Рико, несмотря на всё это, продолжал игнорировать боль. Он знал, как важно сохранять видимость спокойствия, как бы тяжело ни было.       Он вел себя, как всегда, будто ничего не чувствовал. Будто всё было, как обычно — как он привык, ничего нового в это не было.       Когда он уже возвращался в свою комнату, мысли о том, как завтра показать Остину, где его место, заполнили его голову. Он знал, что нужно заставить его понять, как важно следовать правилам.       Сломает его это или нет — уже неважно. Надо было думать раньше, когда ему говорили слушать.       Но, несмотря на планы, Рико ощущал, как тяжесть усталости давит на него. Сегодня он был слишком измотан, хоть никогда не признался бы об этом вслух.       Морияма подошел к своему столу, но сложилось четкое ощущение, что что-то не так        Японец скользнул взглядом по своему рабочему месту и недовольно поджал губы. На первый взгляд всё было в порядке: вещи лежали на своих местах, ничего не нарушало порядок. Обычный человек даже не заметил бы каких-либо изменений. Но Рико никогда не был обычным человеком.        Таблетница была сдвинута на пару миллиметров. Крышка закрыта не так плотно, как он привык оставлять. Ему даже не нужно было открывать её, чтобы понять: нескольких таблеток не хватало.         Он застыл возле стола с пустым выражением лица, но внутри привычная пустота на мгновение сменилась страхом, а затем быстро перетекла в холодную ярость.         Недавний разговор с Кевином. Его взгляды. Вопрос.         Рико сложил два и два и медленно, лениво перевёл взгляд на Дэя. Будто внутри него не просыпался монстр, каковым он и является. Будто бы всё было в порядке.         Он задержал взгляд на Кевине. Тот что-то усердно писал в тетради, делая вид, что не замечает его.         Но Морияма видел.         Видел, как нервно подёргивалась его нога под столом. Как побелели пальцы, сжимающие ручку.         Кевин быстро научился следовать правилам. Он был одним из лучших игроков, которых знал Рико, хоть признавать это порой было тяжело. Его партнёр. Любимчик Хозяина. Хоть сам он этого и не знал.        Рико не мог этого полностью осознать, но все же Кевин что-то для него значил.         Считал ли он его другом?       Братом?       Дэй был первым ребёнком примерно его возраста, которого он знал. Единственным отголоском чего-то нормального в его детстве — до того, как Кейли Дэй умерла, а Кевин стал частью Гнезда.         Второй номер был послушным. Старательным. Талантливым игроком.         Рико знал, что он его боялся. Но, несмотря на страх, тот всегда чётко следовал приказам и почти никогда не ввязывался в неприятности.         Почти.         — Кевин — холодно позвал он.         Рико подошёл бесшумно, почти незаметно — с кошачьей грацией, будто напрочь забыв о недавнем наказании.       И прежде чем Кевин успел среагировать, положил тяжёлую ладонь ему на плечо.       — Зачем ты трогал мою таблетницу? — спросил он спокойно, но сжал плечо так сильно, что там наверняка останется синяк.         Кевина слегка трясло. Он побледнел, по вискам стекали холодные капли пота.         — Мне… мне было любопытно, — пробормотал он, всё сильнее опуская голову.         Рико нахмурился. Ему хотелось вырвать Кевину все ногти за то, что тот полез к его вещам. Хотелось избить его так, чтобы тот не смог ходить, даже если позже Хозяин накажет уже самого Рико. Ярость разгоралась внутри — жгучая, удушающая. Ещё немного — и он убьёт Кевина.         Но что-то в выражении Дэя заставило его задуматься.         Кевин был слишком бледным. Не таким, как когда он боялся — а так, будто с него стекла вся кровь. Слишком серый.        Щелчок в голове, сработал как переключатель.         — Ты их выпил? — Рико медленно втянул воздух и, рыча, сжал пальцы на его плече ещё сильнее.         Кевин сглотнул.         — Рико… я… я… просто… — начал он, заикаясь.         Но не успел договорить.         Рико рывком схватил его за шиворот и потащил в сторону ванной.         Они единственные в Гнезде имели собственную ванную комнату — туалет, душ, раковину. Остальные пользовались общими душевыми, но Рико был их королём. Может, в этом и крылась причина, а может, это просто удача.         Кевин был выше Рико. Он был альфой.         Но Рико был сильнее.         Несмотря на всё.         Он был первым на поле.       Королём.         Иногда, наблюдая за очередным наказанием, Кевин задавался вопросом: откуда в таком относительно маленьком человеке, как Рико, столько силы и злобы? Как он может держать в страхе людей, которые вдвое больше и шире его? Если бы наказания не была такими жестокими, ему даже было бы смешно видеть, как Рико ставит на колени очередного верзилу, трясущегося от страха.         Но сейчас ему было не до этих мыслей.         Он пытался сопротивляться, пытался вывернуться, но хватка Рико была стальной.         Тот дотащил его до туалета, словно мешок с картошкой, и одним ударом по ногам поставил на колени.         Кевина мутило.         Ему не было холодно, но его знобило.         Не было жарко, но по телу текли струйки пота.         Ломило кости.         Пальцы дрожали, срываясь в непроизвольные судороги.         — Блядь — выдохнул Рико, вцепляясь в его волосы.         И резко заставил его наклониться вниз.       — Блюй — прорычал Рико, сильнее сжимая волосы Кевина и нагибая его над унитазом.         Кевин судорожно хватался за его запястья, пытаясь ослабить хватку, но не получилось.         Он не понимал, зачем Рико это делает.         Когда он глотал эти чёртовы таблетки, он думал о призрачном вкусе желейных мишек. О тепле рук матери, расчесывающие его волосы.         А не о ртутном привкусе медикаментов.         Не о чужих, жёстких пальцах, вцепившихся в него, как в марионетку.         — Прекрати! — выкрикнул он, хрипло, сбивчиво. — Я не хочу этого делать!         Эти слова сработали словно триггером.        Рико дёрнул его вверх, заставляя привстать на коленях, и резко нагнулся к его лицу.         — Ты не хочешь? — Голос Рико капал ядом. — Тебе показалось, что у тебя есть выбор?         Глаза Кевина затуманились, он попытался что-то сказать, но Рико не дал ему ответить.         — Ты мой — прошипел он, злобно, почти интимно. — Ты принадлежишь мне, пока я этого хочу. И если я прикажу тебе вывернуть себя наизнанку, ты сделаешь это, понял?         Кевин закашлялся, но Рико только сильнее вдавил его вниз.         — Или мне помочь тебе?         Прежде чем Кевин успел опомниться, два пальца Рико вонзились ему в горло.         Кевин захрипел, судорожно пытаясь оттолкнуться, но тело сработало быстрее разума.         Желудок сжался в мучительном спазме. Горло обожгло огнём. Он рванулся вперёд, его вырвало, он закашлялся, хватаясь за край унитаза.         Где-то над ним Рико с отвращением отдёрнул руку, покрытую рвотой.         Кевин почувствовал короткую вспышку злорадства, но едва успел насладиться этим, как его желудок скрутило снова, и он сдался, дрожа и задыхаясь.         Он надеялся, что этого хватит.         Но Рико был беспощаден.         Резкий рывок за волосы — и его снова наклонили вниз.         — Давай, Кевин — зло процедил Рико. — Я знаю, ты можешь лучше.         Пальцы вновь проникли в его рот, глубже, грубее. Желудок содрогнулся в агонии.         Кевин сдался.         Он не мог сопротивляться. Не мог ни дышать, ни думать. Его рвало, раз за разом, пока из него не вышло всё — еда, вода, желчь, пока тело не содрогалось в сухих спазмах, а воздух резал горло, словно ножами.         Но даже тогда Рико не остановился.         Кевин чувствовал, как его грубо дёргают вверх, тащат к раковине, как ледяная вода обжигает губы.         — Пей — приказал Рико.         Кевин судорожно сглотнул, вода потекла по подбородку, за воротник, а потом его снова склонили вниз.         И всё повторилось.         Рико заставлял его пить и рвать, снова и снова, пока у Кевина окончательно не осталось сил.         Он рухнул на холодный кафель, свернувшись в позе эмбриона. Его тело содрогалось. Лицо было мокрым — от воды, слёз, слюны.         Горло саднило, грудная клетка сжималась от боли.         Альфа внутри него рычал от пережитого унижения, но сам Кевин был слишком измотана, чтобы даже думать об этом.       Он чувствовал себя уставшим. Разбитым.         Над ним послышался звук льющейся воды — Рико мыл руки, тщательно, смывая с себя нечто мерзкое.         Кевин не мог даже поднять голову.       — Последний раз предупреждаю, Кевин. — раздался голос Рико. — Не трогай чужие вещи.       Низкий. Спокойный. Опасный.       — Те таблетки… — голос Рико едва заметно сорвался, но он тут же взял себя в руки. — Не для альф.       Он не знал зачем это сказал.       Кевин слабо приоткрыл глаза.       Он хотел спросить: «Почему? Разве ты сам не альфа?»       Но не смог.         Слишком устал.         Рико развернулся, направился к двери, но прежде чем выйти, обернулся через плечо.         — Если ты ещё раз сделаешь что-то настолько глупое, — его голос был холодным, как кафель под телом Кевина, — я сделаю так, что ты сам попросишь меня убить тебя.         Дверь захлопнулась.         Кевин остался лежать в темноте.         Один.         С горечью во рту, сожжённым горлом и тысячей мыслей, разрывающих его изнутри.

***

      Рико вернулся в комнату, закрывая за собой дверь.         После всего этого представления, он чувствовал каждую вспышку боли — тупую, жгучую, давящую — но это уже не имело значения. Боль была привычной, чем-то неотъемлемым, чем-то, что он давно перестал замечать.         Сейчас его куда больше выматывала усталость.         Иногда он чувствовал, как что-то внутри — то, что он давным-давно закрыл и придавил до полной тишины — начинало шевелиться. Жалкое, слабое, неправильное. Оно скреблось под рёбрами, будто пыталось выбраться, напомнить, что всё не так. Он давил это молча, с отвращением. Эта часть цеплялась за жизнь, но с каждым разом умирала всё больше — вместе с ним.       Резкие скачки эмоций, напряжение, злость — всё это накатывало и схлынуло, оставляя после себя привычную пустоту.         На ватных ногах он пересёк комнату и сел на кровать, тяжело проводя рукой по лицу.         Здесь он мог немного расслабиться. Хотя бы на мгновение.         Маска, которую он носил перед всеми, могла чуть треснуть.         Кевин не вернётся в комнату ещё какое-то время. У него не будет сил, чтобы даже подняться с пола, не говоря уже о том, чтобы привести себя в порядок.         Рико закрыл глаза, откинулся назад, привалившись к стене.         В горле першило. Казалось, что его самого вот-вот вырвет.         Но нет.         Он не мог позволить себе подобную слабость.         За слабость всегда приходилось платить болью.         Он медленно вдохнул, пытаясь взять себя в руки, но тело продолжало зудеть под блокаторами.         Чёртовы пластыри.         Рико хотелось содрать их с кожи, сорвать ногтями, оставить царапины, лишь бы избавиться от этого постоянного, въевшегося под кожу дискомфорта.         Он сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь отвлечься.         Но мысли снова возвращались к Кевину.         Как ему вообще в голову могло прийти что-то настолько глупое?         Тот всегда был послушным. Интересовался только экси и историей. Он не задавал вопросов, не делал резких движений.         Так почему же он вдруг решил попробовать его таблетки? Как какой-то ребенок, это так глупо.       Рико перевёл взгляд на таблетницу, стоящую на столе.         Его пальцы чуть дрогнули, когда он потянулся за ней.         Если Хозяин узнает...         Если Кевину не поможет его импровизированное промывание желудка...         Рико не хотел даже думать о том, что с ним сделают.         Пальцы крепче сжали пластик.         Кевин никогда не поймёт его.         Он видел только то, что хотел видеть: агрессию, контроль, гнев.         Но Рико не хотел пить эти таблетки.         Он их ненавидел.         Они делали его...       Каким?       Он уже не мог вспомнить каким он был до того как начал их употреблять.        Но понимал точно одно...       Они забирали что-то важное.         Что-то, что когда-то в нём было.         Что-то, что могло бы быть.         Но у него не было выбора.         В его голове зазвучал голос Хозяина:         «Глотай, если хочешь жить.»       Грубые, мозолистые пальцы вцепились в его подбородок, заставляя разомкнуть зубы. Холодные, чужие руки, к которым он так и не привык, безжалостно всыпали внутрь эти проклятые таблетки.         Рико сжал зубы.         Он закрыл глаза.         Открыл крышку таблетницы.         Высыпал одну на ладонь.         И проглотил ее всухую, почти не ощущая вкуса.       Почувствовав, как внутри поднимается ярость.         Не на Хозяина.         Не на Кевина.         На себя.       Рико задавался вопросом: «когда-нибудь станет легче?»       Сколько ещё он сможет так жить?         Каждая таблетка, которую он принимал, ощущалась, словно капля кислоты, разъедающая его изнутри. Как что-то, что медленно, но неизбежно сокращает его жизнь.         Почему он такой?        Такой… неправильный…       Его пальцы дрожали. Совсем чуть-чуть. Почти незаметно.         Никто этого не увидит.         Никто не должен этого увидеть.         Рико сжал кулаки, пытаясь взять себя в руки.         Казалось, Хозяин никогда не будет им доволен. Сколько бы он ни старался, сколько бы ни играл, как бы ни подчинялся. Отец никогда не удостоверит его встречей, а брат…         Брат даже не помнит о его существовании.         Никто из них его не хотел.         Тьма в комнате была почти осязаемой.         В Гнезде не было окон.       Не было солнца.         Не было времени суток.         Только постоянный полумрак, нарушаемый искусственным светом. Воздух тяжёлый, спёртый, лишённый свежести. Даже стены давили.       Но Рико научился не замечать этого.         Он научился игнорировать многое.       За дверью раздался звук — осторожный, почти неслышный.       Шорох ткани.         Капли воды в раковине.         Рико поднял взгляд.         Кевин.         Он даже не заметил, как тот вернулся.         Кевин медленно двигался по комнате, будто каждое движение давалось ему с трудом. Его кожа была бледной, губы пересохшими. Под глазами залегли тени, а волосы спутались, свисая влажными прядями.         Он не посмотрел на Рико.                Не сказал ни слова.         Просто подошёл к своей кровати и упал на неё, уткнувшись лицом в подушку.         Тишина.         Рико смотрел на него, ощущая странную тяжесть в груди.         Не жалость.         Не вину.         Что-то другое.         Он мог бы сказать Кевину, что тот сам виноват.         Что это должно было стать для него уроком.         Что он не имел права трогать то, что ему не принадлежит.         Но слова застряли где-то в горле.         Его пальцы снова дрожали.         Рико сжал таблетницу в руке так сильно, что костяшки побелели.         Он отвернулся.         И заставил себя не думать.       Тишина между ними была натянутой, вязкой, как застарелая кровь на бинтах.         Свет настольной лампы размывал тени по стенам, приглушённо светился на бледной коже Кевина. Он не двигался, но Рико чувствовал его взгляд на своей спине.         Такой настойчивый.       Такой упрямый.         Такой… неправильный.       Рико вздохнул, едва слышно, но всё равно нарушая гробовую тишину комнаты.         — Хватит пялиться, — сказал он ровно. — Ложись спать. Через несколько часов тренировка.         Кевин не ответил сразу.         — Почему ты их пьёшь? — спросил он наконец, голос хриплый, но твёрдый.       Рико замер.       Гнев, всегда готовый вспыхнуть, зашипел, поднялся из глубины груди, сковав позвоночник железным прутом.         Он резко сел, развернувшись, впиваясь взглядом в лицо Кевина.         — Не лезь не в своё дело, — процедил он. — Как тебе вообще пришло в голову выпить их?         Кевин медлил, будто взвешивал слова.         — Я просто хотел знать, что это… — наконец сказал он. — Я думал…         Рико поднялся. Медленно.       — Думал что? — он шагнул вперёд, и Кевин напрягся, но не отпрянул.         Рико усмехнулся.         — Что я наркоман? Что травлю себя? — в его голосе звучала усмешка, но в глазах не было ничего, кроме холода.       Кевин смотрел прямо на него.         — Я просто… — он сглотнул. — Я не понимаю, Рико.         — Конечно, не понимаешь, — бросил тот. — Потому что тебе нечего понимать.         Он снова сел, но теперь не отвёл взгляда.        Кевин молчал, словно борясь с собой.         — Ну же, Рико, — наконец сказал он. — Я твой партнёр.         Он сказал это так.       Как будто это что-то значило.       Как будто это имело хоть какое-то значение.         Партнёр.       Рико усмехнулся.         Тихо, устало.         — Я бета, Кевин, — сказал он ровно. — Это добавки. Витамины.         Он слышал собственный голос, пустой, отточенный до автоматизма.         Отдалённо, он чувствовал, как тень страха накрывает его, стоило лишь представить, что Тэцудзи узнает о диалоге и всей этой ситуации. Непонимание и гнев Хозяина могли стать чем-то гораздо худшим.       — Они для бет — продолжил он. — Альфам их пить нельзя.         Кевин не ответил.         Он смотрел на него, и Рико не нравилось, как он это делал.         В его взгляде не было страха.         Не было ярости.         Только непонимание.       И что-то ещё.         Что-то, что Рико не мог себе позволить разобрать.       — Спи, Кевин — сказал он тихо.         Развернулся и лёг обратно.         Он знал, что Кевин продолжит смотреть.         Но он так же знал, что тот не посмеет спросить ещё раз.       Тишина давила.         Рико лежал с закрытыми глазами, но он не спал.       Он не мог спать.         Дыхание Кевина, негромкое, ровное. Он чувствовал его присутствие в каждом нерве, в каждом напряжённом мускуле своего тела.         Рико знал, что тот не уснул.       Знал, что он думает.       А когда Кевин думал — это всегда было проблемой.       Но он молчал.         Это было непохоже на него.       Рико приоткрыл глаза.         Свет от лампы всё ещё едва освещал очертания комнаты. Он видел размытый силуэт Кевина на кровати напротив. Тот лежал на спине, уставившись в потолок, руки скрещены на груди.         Ты не поверил, да?       Рико не сказал этого вслух.       Он отвернулся, закрывая глаза снова.         Завтра будет новый день.         Новая ложь.         Новая игра.         Их игра, в которой никто не выигрывает.